Oh, boy

      Проходят сутки, в течение которых Чимин лежал на младшем, отдавая последнее тепло.       Больше так продолжаться не может. Блондину придется это принять, и найти себе еду. Сухие бури в горле настолько сильны и болезненны, что при каждом вздохе наружу вырывается хрип. Что делать с ним, он будет думать потом. Тогда же, когда нужно будет решать, что сказать его родителям и друзьям. «Побуду так еще пару минуточек», — решает Чимин, но его планы прерываются.       Чужие руки, до этого момента подобно веревкам лежащие по бокам от тела, резко взлетают вверх, чтобы в следующую долю секунды обнять Чимина и прижать его к себе.       Блондину кажется даже, что его позвоночник хрустнул. От неожиданности раскрывает рот, и поднимает голову, чтобы увидеть Чонгука, с широкой улыбкой.       Среди остальных зубов явно выделяются два клычка, а глаза уже не привычного оттенка кофе с молоком, а ярко-алые, совсем не такие как чиминовы. — Я вернулся. — говорит он, а у Чимина кажется язык атрофировался.       Он подается вперед, чтобы с силой врезаться в бледные губы, которые отвечают так же настойчиво и страстно. Все мысли — одно сплошное месиво, среди которого можно выделить только: «Чонгукчонгукчонгукчонук». — Сколько? — Семнадцать дней, — не отрываясь от поцелуя, кидает старший.       Его руки блуждают по шее, плечам, груди. Наконец-то одной температуры. — Немного задержался, — виновато наклоняет голову Чонгук, на что получает еще один «чмок» в щеку. — Это не важно, важно, что вернулся.       Он представляет, что Чимину довелось пережить за это время, почему-то, он почти уверен, что тот много плакал. Поговорят они об этом позже. Сейчас это не горит. Зато горят две обожженные любовью души. — Чонгук-ки, ослабь хватку, пожалуйста. — он легонько стучит ладошкой по чоновой руке на собственной талии. — Ты сейчас совсем не контролируешь силу. — Я бы хотел обнять тебя еще сильнее, если это когда-нибудь будет возможно. — парирует брюнет, расслабляя руки. — Я слаб сейчас. — признается Чимин, наблюдая, с каким интересом Чонгук сейчас крутит глазами. — Необычно, правда? — Я словно вижу все через огромный бинокль, — делится тот. — Знаешь такие штуки на смотровых площадках, которые о-очень сильно увеличивают изображение? Мне кажется, что я смотрю в нее.       Чимин тихо смеется и кладет ладонь на место укуса. Синяк немного спал, а сами дырочки немного припухли. Однажды от них останутся лишь две симпатичные родинки, которые будут напоминать Чону о его происхождении. — Понимаю тебя. — Нет, я буквально… — он задыхается от восторга, когда направляет взгляд на старшего. — Я вижу прозрачные волоски на твоем лице, вижу красные разводы на глазах.       Это на комплимент не очень похоже и Чимин старается поправить прическу, наверняка сильно подпортившуюся от длительного сна. — Теперь мне нужно будет в несколько раз активнее следить за внешним видом…       Чонгук перехватывает его руку, чтобы поднести к губам и сказать между трепетными поцелуями: — В этом нет нужды. Ты всегда потрясающе красивый.       Парень улыбается на эти слова. Как два котенка, они трутся друг от друга носами, щечками. Не хватит никаких слов, чтобы выразить, что творилось внутри у обоих, да и не нужно это. Каждый и сам знает. Чонгук лижет у старшего за ухом, и шепчет: — Не могу нормально даже слюни глотать, горло словно раскалено. — Ах, точно! — Чимин резко подскакивает, от чего перед глазами мимолетно темнеет. — Тебе надо поесть.       Он делает шаг на выход, но вспоминает, что холодильник пуст. «Придурок, ты должен был об этом позаботиться!», — корит себя парень, и пристыженно поворачивается на Чона. — У нас нет донорской крови. И у Доктора как на зло выходной…       Чонгук оказывается рядом в мгновение ока, и на этот раз аккуратно обнимая Чимина, говорит: — Я хочу, чтобы первым, кого я укусил был ты. — и затем более интимно, вызывая у второго мурашки. — хочу узнать твой вкус.       Блондин вспоминает, как сам давненько рассказывал ему о том, что когда вампир пьет чью-то кровь, она разливается по его органам и тканям, соответственно приобретая уже его вкус и теряя первоначальный. — Я совершенно пуст, — качает головой. — Не переживай так, Чимин. — Чонгук не хочет, чтобы в его жизни были еще грустные моменты. Теперь, когда они вместе, старший не должен печалиться и он об этом позаботится. — Пойдем на охоту.       Чимин смотрит в сторону своего шкафа набитого различными откровенными вещами и отвечает: — Хорошо, одевайся, я сейчас приду.       Он удаляется в ванную. Обрызгивает лицо холодной водой, достает косметичку. «М-да, тот еще видок», — подмечает Чимин, разглядывая чуть-чуть блеклое отражение в зеркале.        Быстро подводит глаза, делает взгляд более томным за счет темных теней.       Благо хоть кожа точно фарфоровая, никаких покраснений на ней вылезти не может. Хотя сейчас, рядом с Чоном он уже ни в чем не уверен. Может и эта способность к нему тоже вернется? Не особо то он по ней и соскучился.       Выходит из ванной, видит Чонгука в джинсах и черной рубашке, сидящем на кровати. — Тэхену отвечаешь? — спрашивает Чимин, открывая дверцы шкафа. — Нет, я просто просмотрел его сообщения. — брюнет откладывает телефон и подходит к парню сзади. — он писал тебе? — Он приходил, — перебирая вешалки, оповещает Пак. — сначала долго ругался на тебя, а потом мы поговорили и все встало на свои места.       Блондин тыкает младшего пальцем в бок, и на немой вопрос «за что?», поясняет: — Ты мог бы создать себе хоть какое-нибудь алиби! Почему ты оставил мне все это разгребать? — Я не подумал. — он зарывается носом в шелковистые волосы. — Ходил как в тумане и совсем не соображал, извини. Я отвечу Тэ потом. Надень что-нибудь потеплее.       Чимин поднимает брови. В клубах нынче не топят? — Знаю я, как ты «охотишься», я в этом даже поучаствовал однажды. — увернувшись от еще одного тычка, он продолжил. — мы же можем просто подкараулить кого-нибудь и напасть? — Ты с ума сошел? А если нас поймают? Так безопаснее. — Мы сделаем так, как предложил я. — заглянув в самую глубину его глаз, Чимину показалось, что он увидел там языки пламени. — Это будет на твоей блядской совести. — вздыхает парень, и достает толстовку, вместо какой-нибудь прозрачной блузки.       Когда сборы были закончены, а старший понял, что его телефон давно разряжен, он попросил у Чона позвонить. — Кому? — настороженно уточнил тот. — Хочу вызвать такси. В такое время людей все-равно ловить только у клуба. — Мы же можем добежать. Темно, никто не увидит. — У меня, честно говоря, нет сил бежать. — пояснил Чимин, практически дотронувшись до смартфона, но Чонгук резко отдернулся. — Тогда я тебя понесу. — Ты чего такой бесстрашный? — он поставил руки в боки. — Ну же, не ломайся.       Чимин уже хотел было зачитать лекцию на тему «как необходимо соблюдать правила безопасности на улице», но кто бы его еще послушал. Чонгук невозмутимо взял его на руки, удерживая под коленками и плечами, и выскочил сквозь открытое окно.       Парень практически завизжал, когда младший неудачно приземлился и чуть не долбанул его об асфальт. — Чонгук! Отпусти меня!       Обернув руки вокруг шеи, блондин прижался к мощной груди. — Все в порядке, я просто еще не освоился. — парень продолжал бежать. — Господи, будь осторожен… — не так боялся он за свое состояние, как за то, что их могут заметить посторонние люди.       Как Чимин и говорил, людей вышедших покурить было навалом. Подкараулить самого далеко отошедшего и дело с концом. Такой быстро находится и парень с размаха ударяет ему по затылку тыльной стороной ладони, этого хватает, чтобы человек упал без сознания. Оттаскивает его за здание и выдыхает. Оборачивается на Чона и приходит в ужас с того, что тот повторяет его манипуляции. Мужчина, которого он ударил отлетает на метр, а Чимин тут же возникает рядом агрессивно шепча: — А если бы ты ему череп пробил?! Пока ты не рассчитываешь силу, пожалуйста, не делай так! — Хорошо-хорошо. — Чонгук притаскивает его к первому, и отряхается. — Тогда я постою на стреме. — он щурит глаза. — Или с этим я тоже не справлюсь?       Чимин приподнимается на носочках, используя как дополнительную опору для равновесия скрещенные руки Чона и сначала кратко лижет сжатые губы, а затем проникает внутрь языком. — Иди уже пей, пока они не очнулись. — мурлычет младший и второй с улыбкой отстраняется.       Чонгук наблюдает за тем, как Чимин пристраивается позади тела, находящегося в сидячем положении. Кладет пальцы на одно запястье и вгрызается во второе. С пульсом все в порядке, просто без сознания. Сосет блондин очень интенсивно, сказывается голодание и угроза быть найденными. — Чимин. — вдруг зовет младший, и тот не отрываясь отвечает: — М-м-м? — У меня встал.       Чимин давится от столь неожиданных известий. Отворачивается, чтобы откашляться и с недовольной мордашкой поворачивается к Чону. — Малыш, пожалуйста, не отвлекай. — все лицо забрызгало малюсенькими капельками крови, но тот, не обращая внимания продолжил начатое.       Брюнет закатывает глаза, и вдруг натыкается ими на кое-что интересное. Фантазия — Дай Бог, внутри становится ещё жарче, стоит картинкам промелькнуть в сознании. — Я сейчас сбегаю и вернусь, хорошо?       Чимин не успел и слова вставить, как тот исчез. «Вот же ребенок!», — сплевывая на запястье и растирая слюну, думает старший.       К тому времени, как Чонгук вернулся, он уже закончил со вторым. Оба незнакомца сидели опираясь на стену. — Куда ходил? — Потом увидишь, — парень ухмыльнулся. — Мы оставим их так? — К тому времени, как они проснутся, все должно исчезнуть. Подумают, что перепили, ну может кольнулись чем-то в вену. Это уже на их воображение.       Чимин достает из кармана куртки влажные салфетки, вытирает ими оставленные улики. — Мы же можем сейчас пойти ко мне домой?       Чонгук не против, он там не был уже больше месяца. Справедливо, если они будут находится на комфортной территории обоих, а не только на его. Хотя, нужно заметить, что рядом с Чимином ему будет комфортно в любом месте. — Понести тебя, принцесса? — он шагает на встречу, а старший, азартно сверкнув глазами, внезапно рванул вперед.       Брюнет вызов принимает, и мчится за ним. Городские постройки заканчиваются быстрее, чем он ожидал. Бежать по лесу намного тяжелее, чем по ровным прямым дорогам. Чимина же это нисколечко не смущает: он ловко лавирует между деревьями, перепрыгивает овраги, отталкивается от камней. Чонгук же уже споткнулся пару раз, и чуть не врезался в ствол сосны. — Не отставай, — блондин оборачивается через плечо, посылает ему воздушный поцелуй.       Это придает сил, он напрягается, передвигает ногами еще быстрее. Уже не чувствует как листья хлещут по лицу и плечам, как воздух режет кожу. Все органы восприятия сфокусированы только на одном: таком великолепном парне, что несется прямо перед ним, чарующе двигая аппетитными бедрами.       Ощущение того, что сейчас перед ним открыт весь мир захватывает дух. Он может побежать куда только душа пожелает, делать все, что хочет. Один нюанс: не нужен ему весь этот мир без Чимина.       Через пять минут, он все-таки настигает его, но не перегоняет, а бежит рядом. Старший такой счастливый, лучится теплотой и беззаботностью. Его волосы беспорядочно развиваются, прибавляя этой картине ощущения легкости и вольности.       Чонгук вдруг улавливает взмахи крыльев птицы, опускающейся на ветку дерева. Перышки, поочередно укладывающиеся на нежное тельце, треск старой коры под твердыми коготками. Это полностью дезориентирует, ноги начинают путаться. — Малыш, дай мне руку. — обеспокоенный Чимин переплетает с ним пальцы, заставляя обратить на себя внимание. — Ты привыкнешь, не переживай. Хочешь остановиться посмотреть? — У нас еще будет на это время. — он хватается крепче, восстанавливая траекторию.       Бесконечные на первый взгляд деревья рассеиваются, открывая взору большую бетонную площадку, с вертолетом посередине. За ней расположился красивый замок. Только в паре окошек горит желтый свет.       Чимин останавливается и облегченно выдыхает. Место навевает множество воспоминаний. До входа они доходят уже спокойно. Свободной рукой Чонгук вытаскивает из одежды мелкие веточки и колючки репейника.       Звонит в дверь, и она тут же отпирается. На пороге стоит дворецкий, с прикрытыми глазами, приглашающий их войти. — Добрый вечер, Константин, — Чимин проходит чуть в глубь и заявляет. — Знакомься — Чон Чонгук, полноправный владелец этого места и мой…       Он замялся, не зная, как лучше выразиться. Повернулся к Чону за помощью и тот закончил: — Будущий супруг. — он протянул руку для рукопожатия. — Приятно познакомиться. — Взаимно. — дворецкий мысленно усмехнулся, ведь они с парнем уже виделись и знакомились ранее. — Желаете накрыть стол? — Нет, спасибо, вы можете идти отдыхать.       Парни поднимаются по лестнице в спальню старшего. Чимин доходит до середины комнаты и останавливается. Все словно в дне сурка, только они поменялись ролями, ведь сейчас Чонгук плавно скользит ладонями по его плечам, и томно шепчет на ухо: — Можно я буду называть тебя «малыш»?       У блондина не столько ностальгия, сколько приливающее возбуждение. Подавляя дрожь, он тихо дуется: — Я думал, только у меня будет такая привилегия. — Ладно, но ты не против, если сегодня я буду… — Не против. — Чимин поворачивается, чтобы завязать с Чоном такой сладкий и мягкий поцелуй.       Их слюна смешивается и мутными каплями стекает по подбородкам. Младший отталкивается и, придерживая Пака, чтобы он не ударился, переносит их на кровать. Они отрываются, Чимин размышляет о том, что цвет кожи второго практически не изменился, он остался таким же смуглым. Стучит указательным пальцем по вспухшей губе, и когда Чонгук наклоняется к ней, быстро кусает его за нос. — Просто захотелось, — предвидя вопрос, улыбается Чимин. — Теперь я, — парень раскрывает рот, а старший почему-то дергается, и закрывает его рукой. — Ты еще не освоился. — напоминает он. — Вдруг ты мне его откусишь? Не хочу ходить как Волан-Де-Морт.       Брюнет закатывает глаза, но попыток больше не предпринимает, решив отложить это на потом. Чимин снимает верх полностью, но когда пальцы расстегивают пуговицу на джинсах, Чонгук останавливает. — Сделаешь кое-что для меня?       Блондин смотрит напуганно, но интерес движет им, поэтому он принимает небольшой черный пакет.       Что-то ему подсказывает, что надевать это здесь будет неловко, поэтому с тихим «сейчас вернусь», он удаляется в ванную. В красивой матовой коробочке сложенными лежат тонкие чулки и пояс. Несколько секунд он рассматривает новинку, подмечая, что в его арсенале таких нет. Они слишком… Сексуальные? Будет немного неловко выйти в этом к Чонгуку, но черт, ради него он готов действительно на все, и чулки — это меньшее.       Все идет не очень гладко, брюнет, у которого явно нет опыта в выборе подобных вещей, купил слишком тонкие, и в процессе надевания, Чимин случайно сделал небольшую дырочку. — Черт возьми! — неслышно выругался он. «И что теперь с этим делать?» — он чуть подпрыгнул, чтобы увидеть свои ноги в портретном зеркале.        Выглядит божественно. Красивый черно-красный комплект из трусиков и пояса соединяющийся резиночками с не менее шикарными чулками. Стоит уточнить, что вышеупомянутые трусики он решил пропустить, ибо просто не счел их нужными. Не долго раздумывая, он взял бритвенный станок и сделал на чулках еще пару дырочек. «Я практически Харли Квинн», — гордо заметил он, разглядывая себя в зеркале.       Чонгук лежал уже без лишней одежды, ожидая старшего. Стоило ему выйти, дыхание мгновенно сперло. Чимин, намеренно покачивая бедрами, медленно подошел к кровати, и затем, выгибая спину на максимум, на четвереньках подполз к нему. — Нравится? — Чонгук раздвинул ноги, приглашая старшего лечь на него. — Безумно нравится. Кажется, ты кое-что забыл? — Кажется, ничего. — Чимин мимолетно коснулся чужого возбуждения и огладил горячие бока, собирая мурашки. — Сядешь на край кровати?       Брюнет, умный не по годам, без лишних слов все понял. Принял позу, о которой просил Чимин, пока тот устроился на полу, обдавая горячим дыханием кожу. — Я уж побоялся тебе такое предлагать, мало ли, подумаешь, что и его откушу.       Чимин обиженно куснул его во внутреннюю часть бедра, и наслаждаясь шипением сверху, приступил к делу.       Провел вверх-вниз по стволу, максимально оттягивая крайнюю плоть и вдруг хитро улыбаясь спросил: — Почему ты возбудился, когда я пил? Тебе понравилось видеть, как я сосу?       Чонгук, чье личико и без того было розовым, сейчас основательно зарумянился. — Значит да. И наверняка хотел, чтобы мои губы оказались в другом месте? — наворачивает круги большим пальцем по головке. — Чимин-а… — в дрожи стонет Чон. — Не закрывай глаза, смотри.       Хоть он и отдает приказ мягким голосом, тот все-равно не смеет ослушаться. Из-под ресниц наблюдает, как исчезает собственное достоинство во влаге потрясающего рта. Чимин доводит его до точки кипения, и когда до взрыва остается лишь пара движений, старший встает, толкая Чона назад. Они ложатся в ту же позу, в которой находились до этого.       Чонгук, как настоящий хозяин, уже заранее извлек из тумбочки тюбик лубриканта, который сейчас выдавливал на пальцы. Стоит ему мазнуть по чувствительному колечку, Чимин машинально двигает тазом вперед, тем самым трется и о его возбуждение тоже. — Тише, тише, — Чонгук ловит пухлые губы, и захватывает их в плен.       Тем временем, начинает медленно разрабатывать тугие мышцы, прокручивая пальцы и сгибая их внутри.       Чонгук оказывается куда более ловким, чем сам Чимин: находит чувствительный комочек, когда в дело пошел третий палец. — Ах-х! — он вздрагивает, и сам поражается тому, какие высокие ноты может взять.        В роли актива Чимин более сдержанный в плане проявления эмоций, и сейчас младший как помешанный наслаждается той чудесной музыкой, что разлетается по комнате.       Старший пытается подняться, но пальцы внутри резко принимают форму своеобразного крюка. Дрожь расходится по телу, заставляя его лечь. — Боже мой, а-ах! Дай мне подняться…       Когда ему все же позволяют, он вытягивается в спине, чуть приподнимаясь, чтобы приставить к готовому отверстию чужую головку. — Не хочешь мне помочь?       Чонгук, который до этого находился в «АФК» состоянии, полностью захваченный изгибами тела старшего, вливается в процесс.       Входит как-то нетерпеливо, что тут же отображается на сконфуженном покрасневшем лице. Чимин двигается на пробу, и затем, глубоко выдохнув, начинается двигаться взад-вперед. — Чимин-чимин-чимин, — беспокоится младший, у которого внутри сейчас планеты сталкиваются друг об друга.       Чимин опускает на него свой взгляд, и Чона как током прошибает, ведь у того в памяти всплывает уверенный голос: «Я люблю пожестче». У брюнета ладони ползут вверх к груди, большие пальцы надавливают на твердые соски, и старший ярко отзывается на это действие.        Все его движения — сплошной танец, от которого невозможно оторвать глаз. То, как покраснела кожа под темными руками, как выступил пот на напряженном теле, как немного высунут язычок при частом дыхании через рот — все это, один большой чонгуков кинк. Он проводит по кружеву пояска, представляя, что теперь будет частенько делать парню такие подарки.       Таз замедляется, Чимин никак не приспособится куда поставить руку. «Неудобно?», — думает Чонгук, а старший, словно намекает, сжимает его внутри. Младшего на секунду пробивает судорогой, а Чимин смотрит так лукаво и игриво.       Он рывком кладет его на спину, шепча в губы: — Может перевернешься?       Блондин не против, и младший помогает ему лечь, покидая тело. Пак улыбается, когда тот предлагает ему подушку, и в ответ на отказ оттягивает лямочку на чулке, чтобы та тихонько шлепнула по коже. Чимин назад не смотрит, ждет действий, провокационно подвиливая задом. Чонгук что-то медлит, да и затих совсем. Но только он успевает мысленно возмутиться, как брюнет резко входит полностью, словно пронзая его.       Чимин раскрывает рот и выпучивает глаза от столь смешанных ощущений. Времени привыкнуть ему не дают: в талию крепко впились чужие ладони, а член вдалбливается так агрессивно и быстро, выходя почти до конца и затем тут же врываясь обратно. — Ч-чонгук… — скулит Чимин, надеясь на благосклонность парня, но не тут то было.       Он властно вбивается в тело, старший даже слышит его прерывистое дыхание, чудесно замаскированное звуками, которые издает сам Чимин.       А он совсем сходит с ума: захлебывается стонами, срывает голос криками. Кажется простыня трещит под его руками, да и сама кровать, судя по ее скрипу, не выдерживает.       Блондин смотрит на Чона, и слюноотделение вдруг становится повышено на максимум. Он — блядская собака Павлова с рефлексом на Чонгука. А тот весь потный, дышит через рот, скаля зубы, смотрит на него в ответ так похотливо и дерзко. Одной рукой ударяет его по ягодице, наслаждаясь ее упругостью, вторую кладет на поясницу, выгибая вперед пресс.       Сзади все горит, сердце сбивается с ритма, а от того, как Чон точно попадает по простате разъезжаются колени. Из последних сил, Чимин, цепляясь за край матраса подтягивается вперед, желая хоть на секундочку прервать эту агонию. У младшего планы другие: он обхватывает чиминовы щиколотки и легко притягивает его обратно, в этот раз наваливаясь сверху, блокируя руки. — Чонгука-ах! — у Чимина все лицо в подводке и слезах, которые брюнет так ласково слизывает, переплетая с ним пальцы.       У старшего почему-то в голове возникает мысль, что Чонгук похож на молоток, учитывая то, как звонко сейчас разносятся по помещению шлепки тела о тело — так и есть. Ноги все-таки разъезжаются окончательно, парни чуть опускаются вниз, но младшего это не смущает. — Такой красивый, так люблю, — слышит Чимин отрывками и вроде бы на время теряет сознание.       Стоит ему вновь открыть глаза, он видит перед собой взволнованного Чонгука, с тяжело вздымающейся грудью. — Чимин? Все в порядке?       Старший осматривает свое тело, испачканное в сперме сразу двоих, и роняет голову обратно на подушку. — Иди сюда.       Брюнет наклоняется, и Чимин, закинув руки за его шею, целует. Чонгук улыбается ему в губы. Возможно, впервые в своей жизни он осознанно чувствует себя счастливым. Запах старшего сейчас сводит его с ума, он прикусывает ему губу, являя крошечную капельку крови. — Точно, — он не дает Чону ее слизать, тут же отстраняясь.       Блондин наклоняет голову в бок, открывая младшему белоснежный холст. — Давай в запястье, чтобы не больно? — предлагает тот, но его останавливают нежные ладони, которые лежат на щеках. Они настойчиво тянут его ближе к шее, а Чимин выглядит сейчас так потрясающе, что спорить не хочется. — Нет, я хочу туда…       Чонгук опускается, на пробу проводит языком по тонкой коже плеча, собирая соленые капельки пота. Он не знает как правильно, но ему не страшно: Чимин научит. — Вонзай до основания и через несколько секунд доставай. — командует старший, и Чон точно выполняет указания.       С момента обращения, это первый раз, когда кто-то пьет его кровь, и Чимин жмурится, поражаясь тому, сколько раз брюнет это терпел. Тем временем, младший присасывается к коже, вынуждая второго судорожно набрать в легкие воздух. Перед его глазами рушатся каменные столбы, поднимая столпы бежевой пыли. Уши закладывает и он смотрит на отпрянувшего Чонгука, который облизывается, как сытый кот. — Я на вкус как… — парень грустно изгибает брови. — Пыль?       Да уж, не самое приятное известие. Младший так жаждал его попробовать и получил это. Даже стыдно перед ним. — Что? — немного удивленно переспрашивает Чонгук. — Совсем нет.       Он покрывает мягкими поцелуями и касаниями грудь и ключицы парня, попутно нашептывая: — Теперь я понимаю, что ты имел ввиду, когда говорил, что люди не ощущают этот вкус. Ты словно чай с бергамотом, который пьешь зимой, чтобы согреться, попутно кусая овсяное печенье. Словно прохлада от окна, на которое облокачиваешься, смешалась с жаром батареи под подоконником, на котором сидишь.       Чимин улыбается на эти слова и хочет сказать «спасибо», но младший прерывает его неожиданным высказыванием. — Поверить не могу, что я совсем не устал. Мы можем заниматься любовью днями напролет…       Старшего почему-то передергивает. Да, у него ноют мышцы, но усталости как таковой после одного захода он почти не чувствует. Парень выставляет руки вперед, поднимая Чона и говорит, стараясь скрыть переживания и выглядеть более естественно. — У нас еще будет время на это. Давай посидим на крыше?       Это брюнета немного путает, он заваливается на бок, пока Чимин встает и идет в ванную. — Хочешь принять совместный душ? — Чонгук снова намекает на продолжение банкета, а тот совсем жухнет и мямлит: — Эм, нет, давай помоемся раздельно.       Пока блондин принимал водные процедуры, младший винил себя в такой резкой смене его настроения. Он прокручивал в памяти все, что произошло и никак не мог понять, что же сделал не так. Стоило Чимину выйти из ванной с накинутым на голову капюшоном и опущенными глазами, Чон тут же ринулся к нему. — Чимин, извини, я не хотел. — Что не хотел? — он немного опешил.        Чонгук не смог ответить на поставленный вопрос, так как сам не знал. До Чимина дошло, и он покачал головой: — Не извиняйся, если ничего не сделал. Все в порядке, иди в душ.       Мылся Чонгук в спешке, ощущая себя словно на иголках. Выскочил в комнату в одних боксерах и застал Чимина роющимся в шкафу. — Ты ведь чувствуешь холод? — уточнил он.       Чон кивнул, и тогда старший протянул ему толстовку и джинсы. Одевался он молча, время от времени поглядывая на Пака, у которого уголки губ ползли вниз. Шутка — лучший способ разрядить обстановку, так говорил Тэхен. И парень решил послушать совет друга. — Подожди, то есть я могу запрыгнуть на крышу прямо с веранды? Прямо в позе супермена? — Чонгук выпрямился и поднял одну руку со сжатым кулаком. — Можешь, — подтвердил Чимин. — Но давай поднимемся по лестнице? Вдруг ты как-нибудь неудачно зацепишься на черепицу и она посыпется. Не хотелось бы заниматься ремонтом.       Чонгук хотел возразить, мол «я же шучу», но парень сейчас выглядит таким загруженным и понурым, что он решил промолчать, лишь кивнув. — По-моему мои волосы были не настолько черными. — вторая попытка Чонгука хоть немного отвлечь старшего. — Побочный эффект, — поясняет Чимин. — Я был шатеном до обращения. — тоже неудачная.       Выходом на крышу служила небольшая деревянная дверка в одной из тонких башенок. Чон вылез первым, и устойчиво устроившись на скользком покрытии, подал блондину руку, чтобы помочь ему.       Парни сели совсем рядом, так, что их бедра соприкасались. — Помнишь, я спросил, чувствуешь ли ты холод? — начал Чимин, заглядывая куда-то за горизонт.        Дождавшись положительного ответа, он продолжил: — Когда я очнулся, я не чувствовал ничего. Все мои конечности словно одеревенели, все рецепторы отключились. Острое, горячее, твердое, мягкое — все было одинаково по ощущениям. Я чувствовал себя куклой, неспособной ни на что.       Чонгук погладит старшего по спине, понимая, как тяжело возвращаться в эти воспоминания. — Согласись, твое нынешнее самоощущение практически не отличается от того, что было раньше? Это из-за меня.       Младший до сих пор не понимает, к чему так упорно клонит блондин, на котором до сих пор лица нет. Он замечает, что небо стало грязно лиловым, а значит солнце встает. — Ты переполнен энергией, хочется как можно активнее ее использовать. Прости, что отказал тебе сегодня, мы и правда можем заниматься сексом хоть несколько дней непрерывно, пока не нужно будет идти на охоту. Просто ты не думаешь… Что однажды тебе это наскучит?       Чимин наконец поворачивает голову в его сторону. Чонгук всем своим видом показывает: «Что за чушь ты несешь?». — Я бы хотел жить по-человечески, не смотря на некоторые нюансы нашего быта, — он смотрит как загнанный зверек. — до тех пор, пока тебе это не надоест. — Да что ты заладил? Почему это должно мне надоесть?! — не выдержал брюнет. — Подумай сам: секс интересен, потому что ты получаешь от него удовольствия. Занимаешься им через определенные промежутки времени. А тут, можно заниматься им постоянно. В один момент, это просто станет неинтересно.       Чонгук раскрыл рот, чтобы возразить, но старший упорно гнул свое: — Почему большинство пар разводится и расстается? Потому что отношения застревают на мертвой точке. Нет развития, следовательно нет смысла. — голос дрожит, он старается не плакать. — У нас не будет развития. По сути, не было никакого конфетно-букетного периода, мы сразу начали встречаться, а из-за зависимости друг от друга и жить вместе. Мы не можем завести детей, не можем дожить вместе счастливую тихую старость. Даже если мы не погрязнем в бытовухе, ты в какой-то миг, ты просто подумаешь, что тебя это притомило, захочется испытать ту страсть заново.       Чимин замолчал на время, собираясь с мыслями, и затем пролепетал: — Я не виню тебя за это, и ты должен знать, что я в ответственности за тебя как за новообращенного всего полгода, и тебе не обязательно таскаться со мной все-время. Ты полностью свободен и волен делать что хочешь, я… — Всё, больше не хочу слушать. — Чонгук заключил дрожащего парня в объятья, и тот тут же уткнулся шмыгающим носом ему в плечо. — Почему ты всегда так не уверен в нас? Я так безумно люблю тебя, что прожил бы с тобой несколько вечностей подряд, а не одну.       Старший что-то пробубнил, но весь звук потонул в ткани. Младший крепче сжал его, прижимая теснее. — Если ты думаешь, что мы поторопились, то давай жить отдельно? Мы сможем говорить вечерами по видеосвязи или отправлять фотографии из постели. Хочешь, я буду приходить к тебе с цветами, и отпрашивать у Константина, чтобы прогуляться? — Чимин засмеялся, и Чонгук поцеловал его в мочку уха. — Когда-нибудь, у нас обязательно появятся дети, мы сыграем свадьбу.       Он поднял его личико за подбородок, чтобы Пак точно его услышал: — Спасибо, что доверился мне тогда на площадке, за то, что поверил при обращении. Так поверь же сейчас в мои слова ещё раз. Веришь? — Да, — отзывается Чимин, касаясь губами челюсти. — Давай жить моментом?       Блондин кивает, и тянется за очередным поцелуем, но получает легкий укус в кончик носа, сопровождаемый удовлетворенным хихиканьем. — Видишь, не откусил же!       Чимин наваливается на младшего, грозясь: «Всего тебя сейчас искусаю!».       И прежде чем, закончить данную историю словами из одной потрясающей книги, отмечу, что на самом деле, их история только начинается. «И они с упоением предались первому невыразимо прекрасному мгновению их вечности.» ©