От ненависти до любви один шаг

      Утро. Накахара всегда просыпается рано, так как много работает. Он открывает глаза и обнаруживает щеночка, сопящего у Чуи под ухом. И неважно, что этот щенок ростом с небоскреб. Дазай мило посапывал, уткнувшись в макушку рыжего. Чуя поворачивается и рассматривает его. Взгляд падает на шелковистые волосы. На вид они такие мягкие. Рука сама тянется, чтобы погладить их. Он привстает на локти и его тело пронзает резкая боль, в основном в области чуть ниже спины. Что собственно не удивительно. Чуя вспоминает подробности прошлой ночи и думает: «А я ведь пришел, чтобы сказать, как я его ненавижу… А в итоге мы переспали… Как так вышло?». В поле зрения снова попадются темные волосы и, пересиливая боль, Чуя встает на колени, подползает поближе и, слегка касаясь, кладет руку на голову. —«Черт они и правда такие мягкие и шелковистые!», — думает он и кладет вторую руку. Он поглаживает голову и не осознанно начинает улыбаться. Чуя так увлекся этим занятием, что не заметил, что Дазай уже не спит и еле сдерживает улыбку, смотря на Чую. Покрасневший Накахара резко отдергивает руки и, прижимая лицо Дазая подушкой, орет: «Придурок!». —А я то, что сделал? — слышится заглушенный голос и смешок из-под подушки. Он убирает предмет с лица и смотрит в голубые глаза. Чуя же от смущения отводит взгляд, стискивая в руках одеяло. —Ты покраснел, — говорит он с довольной улыбкой —…заткнись, — тихо прошипел он —Ты такой милый, Чуя, — Дазай толкнул его в грудь и навис сверху, — прям милашка! —Никакой я не милашка! И не смей меня так называть! — обиженно сказал он и отвернулся. Дазай повернул его голову в прежнее положение и слегка приподнял, держа за подбородок, заставляя партнера покраснеть еще сильнее. —Но, Чучу…- он склонился и прикусил его за уху, потом продолжил, — Это ведь, правда… — он спустился к шее и оставил еще одну метку в придачу к десятку, что оставил вчера. —…Дазай…- Чуя шепотом простонал его имя и прикрыл глаза. —Как насчет завтрака? — он немного отстранился. —…да, — все так же шепотом отвечал Чуя.       Дазай встает с кровати, освобождая путь Чуе. Тот принимает сидячее положения и через боль пытается встать, но у него появляется огромная слабость в ногах и от неожиданности он начинает падать, но его быстро подхватывают руки Дазая. Он придерживает его и взволновано смотрит. —Ты в порядке? —Да… Все в порядке… — его коленки дрожат, он твердо стоит только благодаря забинтованным рукам Дазая. —Я могу понести тебя! — радостно воскликнул Осаму и подхватил рыжика на руки. —Еще чего! А ну пусти! Я и сам в состоянии идти! — он махается руками, пытается вырваться, но цепкие руки прижали маленькое тело к теплой груди и это действительно так приятно! —Такой маленький и такой вредный! — он светит улыбкой до ушей, не собираясь никуда отпускать свое сокровище. —Если ты еще хоть заикнешься, по поводу моего рос… — Чуя не успел договорить, как Дазай прервал его поцелуем. —Можно я всегда буду так тебя затыкать, когда ты ворчишь? — он прикрыл глаза и мило улыбнулся. Чуя снова покраснел и отвел взгляд, ничего не ответив. —Что ж… Будем считать — молчанье знак согласия! — он отнес Чую на кухню и аккуратно посадил на стул. —Подожди пару минут, — Дазай кинул Чуе милый взгляд и подарил очаровательную улыбку. Много ли тех, кому он дарил такой взгляд? Осаму приготовил восхитительный рисовый омлет с овощами, от запаха которого слюнки текли! Кто бы мог подумать, что Дазай умеет так хорошо готовить? —Я и не знал, что ты так хорошо готовишь, — сказал Чуя с набитым ртом, не отрываясь от кулинарного шедевра. —Я специально никому не говорю, чтобы меня не заставляли готовить! Все думают, что я только отраву делать умею, поэтому либо готовят остальные, либо заказываем что-то! — с улыбкой проговорил он, не отрывая взгляд от Чуи. —Плохой ты человек, Дазай, — сказал Накахара, окинув Дазая холодным взглядом. А тот все так же с улыбкой рассматривал голубоглазого, казалось, что он сейчас рассмеется. —Ты че лыбу давишь? — мрачно сказал Чуя, доедая завтрак. —Просто… — он отвел взгляд —Что? —Ты… Чуя, ты такой милый! — воскликнул он и его глаза засияли. Чуя подавился. Он и правда был очень милым. Заспанное личико, взъерошенные волосы… Такой домашний, сидит и ест омлет. — Ненавижу тебя…