Мята и цитрусовые

      После долгих семейных объятий Алек, находясь под впечатлением от происшедшего, находит глазами в толпе мага, который стараясь слиться с местным декором, пятится к выходу. Магнус явно хочет поскорей покинуть помещение, где находится такая большая концентрация нефилимов. Но Алек должен поговорить с ним, и не только поблагодарить (похотливое создание дергает бровями, намекая, как будет проходить обмен благодарностями) и подходит к альфе. — Спасибо тебе, — он слегка наклоняется, чтобы сказать это и услышал это только один человек — тот, кому и были адресованы слова. Маг дергается и оборачивается на звук такого уже знакомого и любимого голоса. Сокрушённо качая головой, Бейн отвечает: — Меня не за что благодарить, Александр. Я проиграл, — такая робкая и извиняющаяся улыбка мелькает на губах. Альфа пристыжен, его гордость задета, но Александр стоит напротив, и так широко улыбается, так сверкают его светлые глаза, что альфа внутри начинает успокаиваться. И плевать ему на этот проигрыш, главное — Алек, здесь, сейчас, стоит с ним и так улыбается, что любая глыба льда растает. — Я считаю, что ты выступал прекрасно, — краснея, словно школьница на первом медленном танце в своей жизни, бормочет Лайтвуд. Он ведь говорит правду. Чтобы там не постановил Конклав, а Магнус превосходно справился со своей задачей. — Ты был великолепен, — эти слова вырываются на придыхании, будто это последнее, что Алек когда-нибудь скажет в своей жизни, будто на эти слова ушел весь допустимый запас кислорода. — Кто был великолепен, так это ты, мой милый, — улыбается Магнус, ни капли ни лукавя. Когда он оставлял спящую омегу в разгар течки в своей квартире, он никогда не подумал бы, что спустя некоторое время она перевернет все не только в его жизни, но и в жизни Сумеречного мира. — Твоя смелость заслуживает восхищения. Такая поддержка со стороны немаловажного альфы действует как щелчок предохранителя. Плечи Алека становятся шире, когда он выпрямляет спину и сверкая потемневшими в тени глазами, горячо говорит: — В Конклаве должны пересмотреть многие взгляды на важные вещи. Они не могут придерживаться устоев со времен Ангелов в современном мире. Это глупо, — юноша фыркает. Их замечает Изабель и, уже сверкая улыбкой, движется в их сторону, но Алек едва заметно мотает ей головой. Девушка понимает все без слов — тут же меняется траектория движения и она минует собеседников, а Алек понимает, что беседовать на тему устарелых устоев он может долго, но это не то зачем он подошел к Бейну. — Магнус, — неожиданно тон голоса меняется, становясь ниже на пару октав. Альфа навострил уши, уже предвкушая, что последует за этим румянцем и смущенным взглядом. — С тобой можно поговорить? Наедине. — Конечно, моя прелесть, — расплывается в слишком довольной улыбке Бейн. Разумеется, Магнус понимал «наедине» как «у меня дома». Поэтому тут же утаскивает охотника в появившийся портал и они оказываются в той самой квартире, которая послужила как отправная точка всей их истории. Никто не следил за временем, а оно неумолимо текло, поэтому на город уже успели опуститься сумерки, придавая лофту какое-то мистическое настроение. Вся мебель была в темно-синей тени, которая будто медленно поглощала квартиру, погружали ее в ночной мрак, заставляя коленки Алека слегка — только слегка — подрагивать, а кадык прыгать вверх-вниз. Магнус, кстати, уже успел отнести этот кадык к своим любимым вещам, помимо всего Александра, конечно. Что может быть лучше отдельных частей Алека, как не целый? Только парочка его копий, если только. Ветер гулял по квартире, но никто не чувствовал его, обоим было жарко и душно, особенно когда осознавали, что сейчас они одни и их никто не побеспокоит. Александр выглядит серьёзным. Даже слишком. С таким лицом можно и революцию поднять, и предложение сделать, и сообщить о разрыве. Стоп, что? Нет, разрыв им не светит. Во-первых, потому, что они созданы друг для друга (как бы сопливо это не звучало, это так, просто нужно признать правду). Во-вторых, омега просто нервничал и за маской серьезности скрывал это. Магнус улыбнулся. Ох, какой же он все-таки ангел. Но больше всего его радовал тот факт, что Александр, наконец-то, находится в его квартире, по своей воле и не собирается никуда убегать, а маг не собирается насылать на него сон, о нет, только не сегодня. От этой мысли по спине бегут мурашки. Предвкушение. — Магнус, — наконец начинает Алек. — Я хочу отдать плату за твою помощь. Маг не выдержал. — О, ты такой милый, когда серьезный, — мужчина протянул руку и коснулся щеки Алека. Тот вздрогнул от прикосновения, но стоило пальцам слегка погладить кожу, как тот успокоился и даже сделал шаг к мужчине. Ласка всегда влияла на омег как отличный расслабитель. Получше всяких слов. — Я… — альфа коснулся пухлых губ. — Я ни к чему не хочу принуждать тебя, Александр, — голос Магнуса был серьезен, но каким-то гортанным, будто где-то в горле перекатывались металлические шарики, заставляя гланды вибрировать при звучании. Ни так ли мурчит кот, увидавший самую вкусную и долгожданную добычу? Юноша на миг улыбнулся, и в этой улыбке было больше слов, чем может вместить в себя устная речь за такой краткий миг. «Я доверяю тебе». «Я здесь». «Я готов стать твоим». А пальцы продолжали очерчивать контур губ; мужчина делал это будто на рефлексах. Ему просто хотелось касаться, касаться, касаться Алека. Взгляд, прикованный к чужим губам, наполнялся любовью и нежностью. Сделав последний шаг к такой долгожданной добыче, альфа получил, что хотел. Мягкие, такие податливые, слегка истерзанные зубами, губы, были самым лучшим вознаграждением в таком большом пути. Алек опустил голову, чтобы было проще касаться, ощущать такие нежные, но голодные поцелуи, чтобы пить этот нектар. Бейн обхватил его голову, наклоняя еще сильней на себя, уже не церемонясь, а целуя грубо, иногда прикусывая такую тонкую и чувствительную кожу. Он не мог насладиться, ему было мало. Через миг он почувствовал, как на грудь опускается рука и… отстраняет его? — Магнус… — глаза омеги горят, они практически пылают огнем Эдома, частое дыхание смешивается с чужим, щеки наливаются румянцем. — Что? Я сделал что-то не так? — тут же реагирует Бейн. Если Алек недоволен, если он не хотел этого, то он не смеет его принуждать. Но юноша слегка улыбается, сверкая глазами. — Все хорошо, — легкий, такой невинный поцелуй, заставляя альфу тянуться следом, вызывая у Лайтвуда улыбку, — все хорошо. Неожиданно глаза распахиваются и юноша чуть ли не падает на пол, но сильные руки вовремя хватают его и помогают опуститься, придерживая за шею. Магнус начинает волноваться. Неужели только обретя это прекрасное создание он должен будет расстаться с ним? Но ужасные мысли прерывает такой знакомый запах мяты. Александр часто дышит и хмурится, крепко сжимая в руке ткань чужого пиджака. Гламур спадает с глаз мага, и на Алека смотрят два золотых глаза, с узким, словно у кошки зрачком; золото переливается, медленно перетекая в янтарь, чем приковывает внимание юноши. На одном придыхании альфа выдает: — У тебя течка… Алек готов сжаться до размеров атома от стыда. Снова он рядом с Магнусом, снова в его квартире и снова у него неожиданно началась течка. От неожиданного озарения его прошибет током и он валит мужчину на пол, оседлав его бедра. В этот раз он не будет брошен на диване, нет. — Это из-за тебя. Ты пробудил мою течку! Ореховые глаза горят, сжигают Магнуса целиком. Он улыбается и подается вперед, неспешным, но многообещающим поцелуем атакуя чужие губы. Им нужно дышать, нужно вдохнуть такой важный воздух, но никто не хочет отрываться от чужих губ, никто не хочет прерывать танец языков. По квартире разлетаются звуки поцелуев и нежный аромат мяты с дразнящими нотками мандаринов. Pray — JRY feat. Rooty Не выдержав, первым отстраняется Алек, но Бейн тут же припадает к его шее, наконец касаясь губами такой соблазнительной руны, обводит ее контур языком, чувствуя, как растет свое собственное возбуждение и как насыщенней становиться запах течной омеги. Взмахом руки он запирает замок. Еще щелчок и вот уже Алек прижат Магнусом на полу. Глаза альфы горят: он чувствует свою омегу, он хочет получить от нее все, он хочет сделать ее своей и больше никогда не отпускать. Поцелуи медленно спускаются на ключицы. Майка с треском рвется и теперь ненужной тряпкой висит на плечах. Бейн с видом исследователя обводит кончиками пальцев руны на груди, животе, касается уже затвердевших сосков и облизывается. Низко наклонившись к чужому лицу он выдыхает: — Как же долго я этого ждал, — от низкого, пропитанного похотью и огнем, голоса альфы Лайтвуд стонет и ноги сами раздвигаются, не просто приглашая, а требуя внимания. Но Магнус решает помучить не столько себя, сколько омегу, ведь это он так долго бегал от него, отрицал свою природу, мучил их обоих. — Ты даже не представляешь, как много я думал об этом, — легкий поцелуй в плечо, — о нашем первом разе, — еще поцелуй прямо в сосок. Пару секунд обводя бусинку языком, маг продолжает, игнорируя такие требовательные и сладкие стоны партнера. — Я хотел овладеть тобой в спальне — это было бы очень романтично, не правда ли? — демоническая метка мага пожирает юношу. Алек не выдерживает и тянется за поцелуем, но щелчок и его руки сведены над головой. — О нет, мой ангел, сегодня командую я. Итак, потом я хотел взять тебя на кухонном столе, — медленно мужчина расстегивает ремень, пуговку и молнию на джинсах. Запах усиливается. Магнус знает, что если он перестарается, то Алеку, да и ему самому будет худо, нельзя долго удерживать инстинкты обладать и принадлежать, но он ничего не может поделать. Ему хочется помучить свою омегу, хочется подарить ей такой первый раз, чтобы каждый раз закрывая глаза Лайтвуд представлял его, чтобы от одного его голоса у омеги бежали мурашки и подкашивались колени. — Магнус, — стонет нефилим и дергает бедрами вверх. Он практически на пределе. Ему просто нужен Магнус внутри. Внутри себя, черт возьми! Он же прекрасно ощущает как возбужден сам альфа, почему же он продолжает эту пытку? — М-а-а-агнус, — стонет омега, когда альфа избавляет его от брюк и белья. Маг ничего не делает. Он просто любуется, наслаждается таким прекрасным видом. Обездвиженные и сведенные руки, вставшие соски, сочившиеся из ануса смазка, горящие глаза, пухлые губы и множество рун, которые он обязательно изучит языком и губами. И все это его. Только его! — Магнус! — Александр дергается. Он возбужден, конечно возбужден. Близость альфы, его внимание и слова. Как тут не возбудишься. Но Бейн продолжает скользить взглядом по его телу, что возбуждает даже больше, чем россыпь поцелуев. — Ма… — но альфа вмиг оказывается перед ним и страстно целует его, затыкая. Алек чувствует кожу Бейна, какая она гладкая и горячая, он чувствует запах альфы и не может удержать свои колени, которые не только раздвигаются в стороны, приглашая, но и руки, которые путаются в волосах на затылке и тянут сильней. Магу сложно сконцентрироваться на вещах помимо Александра, поэтому невидимые путы пропадают, как и одежда мужчины. Член альфы находится прямо напротив дырочки ануса и нужно лишь небольшое движение вперед. Омега цепляет ноги в замок, заключая альфу в своеобразные объятия. Обратной дороги нет. На миг оторвавшись от зацелованных губ, Магнус смотрит на Алека. Тот кивает. И тут же комнату пронзает стон. Этот стон состоит из двух голосов, из двух частиц вселенной, которые наконец смогли образовать одно целое. Нутро омеги идеально принимает весь размер альфы, заставляя обоих зажмуриться от удовольствия. Не нужно ни смазки, ни подготовки, ведь Алек — именно тот самый. Перед глазами прыгают цветные круги, но Магнус все равно начинает двигаться, каждый раз сгорая изнутри из-за того, как сжимается колечко мышц, заставляя его впервые молиться, чтобы не кончить раньше времени. Голова Алека откинута, на коже блестят капельки пота, рот приоткрыт, глаза прикрыты. Бейн облизывает губы и наклоняется. Замерев на миг, он входит с новой силой, оставляя на ключице большой укус. Снова выходит и входит, украшая кожу плеча свежим укусом. Ранка кровоточит, но от этого она кажется еще больше привлекательной. Вскоре на омеге нет практически ни одного целого места, но место с другой стороны шеи, где она плавно переходит в плечо — пусто. Его Бейн приберег напоследок. Заставляя особо сильным толчком Александра распахнуть глаза, и усилить хватку на его бедрах, он только открывает рот, чтобы спросить, как омега, сверкая глазами, капельками пота над губой, широко улыбаясь тянется к нему и горячо выдыхает: — Чего же ты ждешь? Дрожь пробегает по телу альфы. Это пик. Он практически выходит из податливого тела, но не успевает омега даже запротестовать, как он снова проникает так сильно, что из горла вырывается животный рык, а у Лайтвуда — самый громкий стон. И вот он — миг блаженства. Именно тогда Алек чувствует как зубы — клыки — Магнуса впиваются в плечо. Оргазм настигает их одновременно, усиливая силу укуса. Омега стонет еще раз и затихает. Альфа зализывает метку, любуюсь четкими краями и капельками крови. Оба пытаются отдышаться, но воздух вокруг слишком разгорячен, слишком пропитан запахом секса и мяты с мандаринами. Озорно улыбнувшись, Магнус еще раз дергает бедрами, заставляя волну мурашек и электричества пробежаться по телу Алека, а его самого застонать. — Теперь, — наклоняясь к чужому лицу и любуясь расширенным зрачком, шепчет альфа, — ты только мой. Мой. Нос утыкается в плечо, вбирая запах, а руки оплетают талию, прижимая к себе как можно крепче. Альфа получил свою омегу. И альфа ее уже не отпустит. И он чуть не готов мурчать от счастья. Сердце Алека готово выпрыгнуть из груди, а рот — порваться в улыбке. Он прижимается к разгоряченному телу Бейна и шепчет, слегка касаясь губами ушной раковины. — Твой. И только твой. Рык вырывается из глотки мага, а Лайтвуд чувствует, как снова возвращается возбуждение. Настал второй раунд.

***

Heaven — Bryan Adams Стакан соприкоснулся с поверхностью стола жалобно стукнув. Бармен одарила клиента немного суровым, но каким-то сочувствующим взглядом. Этот парень сидел тут и пил вот уже пару часов точно, но выпивка явно не помогала. Вздохнув, девушка взяла бутылку виски и долила в стакан. Блондин что-то пробурчал, видимо, слова благодарности, и снова опустошил бокал. Песня сменилась и бар наполнился мягкой, спокойной мелодией, отдающей нежностью. Baby, you're all that I want, When you're lyin' here in my arms… Блондин застонал и драматично упал головой на стойку. Девушка-бармен слышала глухой стук. Ясно. — Ну и что у тебя стряслось? Она встала напротив горе-любовника, отточенным движением протирая бокал, который и так сверкал, словно только вышел из-под руки стеклодува. Тело зашевелилось и голова поднялась. Расфокусированный взгляд остановился сначала на ее руках, а потом поднялся на глаза. — О. Альфа слегка заторможено моргнул. And love is all that I need And I found it there in your heart. А песня продолжала литься со всех концов помещения. Она наполняла бар, мягко оседая в слегка пьяных улыбках, в покачивание голов и взглядах, которые посетители кидали на своих спутников. В баре было душно, в воздухе витал запах алкоголя и множества альф и омег, но никто и не думал сейчас — именно под эту песню — кого-то трогать, все просто наслаждались музыкой, хорошей выпивкой и компанией. — И что же заставило самого тебя притащиться сюда и опустошать мои запасы? — Майя снова обновила выпивку. Хоть она и была немного против такого употребления спиртного, но даже нефилимам иногда нужно расслабиться и плыть по течению. Пусть и течению реки виски. — Тебе какое дело? — мрачно бросил блондин. Он потянулся к бокалу, но не стал пить, а лишь сжал его ладонью. Оборотень была не права. Не смотря на свой вид, Эрондейл не был еще пьян. Возможно, алкоголь и подействовал на него, но это распространялось лишь на развязанный язык и самое хмурое настроение. Oh, once in your life you'll find someone Who will turn your world around. Из горла альфы вырвался рык. Оуу… Девушка поставила второй бокал рядом и налила в него виски. Конечно это не в ее правилах пить с товарищами альфами, но как-никак тому видимо очень больно, и кто она такая, чтобы не помочь ему в его нелегкой доле? К тому же, когда рассказчик видит, что его собеседник тоже пьет, он более расположен к беседе. Стукнувшись своим бокалом, Майя осушила бокал и облокотившись локтем на стойку, спросила: — Так что привело тебя сюда, голубоглазик? Bring you up when you're feelin' down. Year, nothin' could change what you mean to me. — А ты знаешь много причин притащиться в бар и пить, пока не стошнит? — Несколько, — кивнула девушка и вернулась к протирке бокалов, — но зная тебя, тут замешана лишь одна. — Нефилим пренебрежительно фыркнул, сделал глоток и откинув челку и голову уставился на оборотня. — Неужели? И какая? Oh, there's lots that I could say, But just hold me now, Cause our love will light the way. — Любовь. — Юноша вздрогнул, а Майя еле удержала усмешку. — И судя по тому, как ты пьешь, явно печальная. — Да что ты можешь знать! — Эрондейл осушил бокал, кинул несколько купюр на стойку и вскочив, помчался к выходу. Да какого черта эта шавка смеет лезть в его жизнь?! Тоже нашлась тут, спец по отношениям. Она бармен, блять, а не психолог с… этим… с высшим образованием, вот! Достав стило, нефилим тут же активировал иратце и вмиг протрезвел. Конечно, это не тот случай, когда можно использовать такие вещи, но какой смысл бродить пошатываясь по улицам города, когда алкоголь не помог, а лишь опустошил его кошелек? Он уже давно прошел бар, но та дурацкая песня почему-то засела в его голове. Никогда бы он не прибег к таким словам, но слова не только задевали его за нутро, но и ранили сердце. I've been waitin' for so long For something to arrive, For love to come along. Неужели он где-то прогневал Ангелов, что они решили оставить его без второй половинки? Алек и Магнус, Иззи и Клэри. Если в сестренке он не сомневался, то кто бы мог подумать, что Алек — их вечно зажатый и такой замкнутый братец — отхватит себе такого партнера? Вот Джейс точно не мог. Он вообще предполагал, что из их тройки именно он первый будет бегать как мартышка с заряженной торбой со своим омегой, но в этот раз его самонадеянность подвела его, дав ботинком прямо по лицу. Now our dreams are comin' true Through the good times and the bad, Year, I'll be standin' there by you. Сейчас он проходил мимо какого-то подпольного бара. Нет, в нем не проснулся дух «наказать», ему стало интересно, ведь все бары в городе он лично навестил и опробовал, но этот был незнакомым. Оттуда не доносился смех или громкой музыки, а когда открывались двери валил дым, будто от пожара. Перейдя на нужную сторону дороги Джейс понял, почему никогда не был в этом баре. Бар был для вампиров. Освещение были самым минимальным (для примитивного там была настоящая темнота), музыка скорее была для фона, заглушая стоны доноров, которые добровольно, и насколько Джейс знал, за деньги, предлагали свою кровь. Он не стал заходить в него, а лишь прошел мимо, морщась от сильного запаха крови и… чего-то смутно знакомого. Не успел он миновать здание, как на него со спины кто-то… ну, не упал, скорее неудачно облокотился. Всем телом. — Какие люди-и-и, — протянул знакомый голос, чей обладатель самым бесстыдным образом вдыхал запах альфы. Тот поморщился и резко обернулся. Тело чуть не завалилось вперед, но отточенные рефлексы охотника смогли поймать и удержать пьянь. Приглядевшись, Эрондейл смог узнать ночного тусовщика. — Льюис? — голос слегка сфальшивил, но парень смог привезти его в порядок прокашлявшись. — Какого… — Чшш, — глава клана заткнул его, приложив ладонь к губам. — Ты говоришь та-а-ак… быстро. Джейс поднял одну бровь. Быстро говорит? Так, видимо, Саймон перебрал в баре и теперь его нужно отвезти домой и бросить куда-нибудь. На кровать, желательно, а то ему становится плохо, от этого запаха горького кофе. Кофе? Так вот что он учуял, когда проходил мимо. — Какого черта ты напился? Льюис? Саймон! — слегка ударив вампира по щеке, охотник смог поймать взгляд неживых, но таких ярких глаз. — Я… только чуть-чуть, — омега попытался выпрямиться, но ноги не слушались, поэтому он только сильней завалился на блондина, носом утыкаясь прямо в шею. — Как же фантастически ты пахнешь… — прошептал он, цепляясь за чужую майку и находя все-таки опору, но от Джейса не отлип, а лишь подошел ближе. — Отвали, Льюис, — пробурчал охотник, пытаясь отодрать пьяного главу, но даже так вампир был силен, поэтому попытки были тщетными. Закатив глаза, он пытался придумать план побега (вообще-то отступления, но в данном случае чувствовался он именно как побег). Но холодный, словно кубик льда нос прошел вдоль шеи, вдыхая запах, сильные и холодные руки забрались под майку и куртку, оставляя табуны мурашек за собой. Альфа вздрогнул. Он практически из последних сил сдержал стон удовольствия от контраста холода кожи рук вампира и своей. — Джейс, а почему ты тут? — подняв задурманенные плазмой глаза на охотника, спросил омега. Он слегка наклонил голову, внимательно разглядывая его. Взгляд не мог зацепиться на чем-то одном: и эти голубые глаза, и светлые, словно солнце волосы, пухлые губы, прекрасного оттенка кожа… — Гулял. — Бросил первое, что пришло в голову. Уже не было никаких попыток отстранить вампира от себя. Теперь нужно было лишь сохранять равновесие и молиться Разиэлю о выдержке. — А погуляем вместе? — это прозвучало так невинно и наивно, что Эрондейл подавился воздухом, но смотря в эти глаза, на клыкастую и такую милую улыбку, не смог даже ответить ничего, кроме как помочь вампиру встать ровней и приобнять за талию, придерживая. Саймон сначала вздрогнул, а после секундного размышления преодолел жалкие крохи расстояния и прижался к горячим губам охотника. Эройдейл усмехается в поцелуй, понимая каким болваном был, ходя вокруг да около. You're all that I want, You're all that I need.

***

      Утреннее солнце подло светило прямо в глаза. Алек поморщился во сне и спрятал лицо в изгибе шеи спящего рядом мужчины. Никогда в его жизни течка не была таким удовольствием, буквально подарком свыше, если честно. Еще ему повезло, что его альфа маг и даже не приходилось вылезать из постели, чтобы перекусить. Бейн перевернулся на бок, чтобы закрыть своего ангела от такого вредного солнца и тихо рассмеялся ему в ухо, не удержавшись, слегка прикусив и оттянуть мочку. Юноша что-то заворчал, еще сильней спрятался в чужой шее, крепко обнимая за талию. Магнус смотрел на него и не мог поверить, что это чудо — его. Его целиком и полностью. Взгляд медленно начал скользить по плечам, рукам, слегка задержался на шее, и дальше гладко скользнул по спине с множеством рун, но теперь к ним добавились еще и множество засосов и укусов. Одеяло лежало так небрежно, что не могло полностью скрыть спящие тела. Алек был накрыт лишь от коленок, поэтому Бейн смог еще раз насладиться таким прекрасным видом — телом своего омеги. — Прекрати дергаться. — Хрипло донеслось из области шеи. — Я пытаюсь спать. — Александр, сладкий, — широко улыбнулся мужчина, осыпая плечи поцелуями. Он и правда не мог поверить, что они провели течку Алека вместе, что Алек не раз находясь на пике кричал его имя, шептал слова любви, словно в бреду, пока Бейн творил что-то невообразимое с его телом. — Да, я знаю, ты уже говорил, — проворчал нефилим. Оставив легкий поцелуй на чужой шее, он отстранился. Они смотрели друг другу в глаза. Маг даже не думал накладывать гламур, поэтому Алек мог насладиться этим моментом — смотреть в глаза любимого, разглядывая необычную радужку, кошачий зрачок, запечатлевая этот миг в своей памяти навсегда. Лайтвуд покачал головой и улыбнувшись уголком губ, потянулся, получая свой утренний поцелуй. Но по напору альфы и тому, как тот прижал его к постели понял, что одним поцелуем он сегодня не отделается. И хоть течка уже прошла, это не мешало им чувствовать жаркий огонь страсти, любви и полной отдачи, принадлежности другому человеку. Бейн скинул одеяло на пол и стал медленно, словно мучая, спускаться дорожкой поцелуев вниз, ныряя языком в лунку пупка и стоило лишь губами коснуться головки чужого члена, как в дверь позвонили. Оба замерли. Звонок повторился. Алек чувствовал как альфа начинает злиться, что их прервали, поэтому вздохнув, сел на постели и поддев чужую голову за подбородок, поцеловал. — Успокойся, — Бейн прикрыл глаза. Его руки уже сами нашли ладонь Лайтвуда и сжали ее. Это помогало ему успокоиться. — Магнус, посмотри на меня. — Кошачьи глаза впились в него взглядом. Нефилим улыбнулся. — Я — твой и никуда не денусь. — Теперь на него нападают с голодным и властным поцелуем. Улыбаясь, он договаривает, — а вот человек за дверью — нет. — И клюнув альфу в нос, выталкивает его с кровати. — Ты маленький демоненок, Александр, — облачаясь в шелковый халат и перевязывая веревочки, говорит Бейн. Алек, укутанный в простынь, сидит на кровати и невинно пожимает плечами. Его волосы растрепанны, губы слегка покраснели, а глаза блестят, как два бриллианта. — А может… — но звонок повторяется и вздохнув, маг идет открывать. За дверью стояла Мариз с непривычной улыбкой на губах. Бейн сначала опешил. Это точно Мариз Лайтвуд? С нее пропали все руны, зато глаза налились светом и любовью, губы улыбались, обнажая зубы. Она стояла перед ним и слегка смущенно сжимала ручку сумочки. Какая-то часть мужчины — та, что ближе к его демонской сущности — широко улыбнулась. Ведь из квартиры вырвался такой сильный запах секса, что у любого будут подкашиваться ноги. — Здравствуй, Магнус, — тихо сказала она. Бейн шире открыл дверь, и женщина вошла. Она не стала рассматривать квартиру, а тут же устремила серьезный взгляд на него. — Я хотела поблагодарить тебя за помощь. — Мужчина кивает. Нет, это и правда мило, но неужели ради этого она оторвала его от Александра? — В помощи тебе я тоже преследовал кое-какие цели, — оправдывался маг. Алек же, услышав голос матери, тут же сильней укутался в простыню. Он конечно сомневался, что Магнус устроит ей экскурсию по квартире и тем более приведет в спальню, но все равно. Это было что-то вроде рефлексов, одеться при матери, даже если ты находишься в квартире своего альфы. Но, видимо, он делал это не слишком тихо, ибо Мариз насторожилась и аккуратно спросила: — Ты не один? Но не успел маг и рта раскрыть, как из спальни выплыл Алек, укутанный в простыню как римский император и освещая все вокруг своей улыбкой. — Привет, мам. — Алек! — удивленно вздыхает женщина, прикладывая ладонь ко рту. В принципе, ничего удивительного. Она с самого начала подозревала, что Магнус Бейн согласился на помощь не по доброте душевной, и как он сам сказал, преследуя свою цель. Ее сына. Они молчат некоторое время. Алек встает рядом с магом, легко касаясь его руки своей, стараясь не только так найти поддержку и силы, но и просто коснуться. Ему это было важно — знать, что любимый человек здесь, рядом. — Я так рада за вас. — В конце концов говорит Мариз. Алек заметно расслабляется, а Магнус улыбается. — Правда? — Конечно, мой дорогой, — она подходит и нежно, так по материнский гладит сына по щеке. — Так рада, — шепчет она и Лайтвуд видит в ее глазах слезы. Бейн слегка опешивает. После, она поворачивается к нему и крепко обнимает, прошептав: — Спасибо, что любишь моего сына. — И поцеловав в щеку, отстраняется. — Может ты хочешь… — Александр хотел предложить ей остаться, позавтракать, обсудить все. Но женщина мотает головой. — Нет-нет, мне уже пора. — Дверь открывается сама. — Всего хорошего, дорогие, — и послав воздушный поцелуй, она уходит. — Это было… — неуверенно тянет альфа, все еще пялясь на дверь. Алек рядом смеется и прижимается к его спине, позволяя простынке соскользнуть. — Добро пожаловать в семью, мистер Бейн, — Магнус резко оборачивается, желая застать эмоции на лице юноши. Фальшь, насмешку, но там нет ничего, кроме счастливых глаз и нежной улыбки. Обняв омегу в ответ, он тянется за поцелуем. Неужели это случилось? Он обрел семью. И в лице Александра, и в лице Мариз. — Теперь моя сумасшедшая семейка считает тебя своей частью, — смеётся юноша, за что получает легкий укус за нижнюю губу, крепкую хватку на ягодицах и ухмылку от Магнуса. Наконец-то он счастлив. Счастлив по-настоящему.