Мята и цитрусовые

      Остаток этой безумной ночи Мариз провела без сна. В голове женщины стоял обвиняющий голос Алека, его взгляд, полный уверенности и боли. Боли за других, за тех, чьи права ужасным, самым низким способом были нарушены. Да, по уставу Конклава, у нежити практически и прав-то нет, но на элементарные вещи, вроде частной неприкосновенности или раскрытие пола они имели право. Он — ее родной сын — уверен в том, что это именно она стоит за всем этим! Это было ужасно несправедливо. Да, Александр юн и горяч, но и ужасно прав. Поступок Конклава по отношению к нежити несправедлив. Почему ей было так сложно осознать это? Со многими представителями Мариз была знакома лично и никто из них не был способен на такую жестокость. Конклав вообще стремился контролировать всё, и если бы не упрямое (и подпитанное силой) сопротивление со стороны нижнемирцев, Конклав контролировал бы весь Сумеречный мир. Все бумаги были давно отложены в сторону и забыты. Голова главы Нью-Йоркского Института была забита совсем другим. Ей неожиданно стало плевать на Конклав, на Идрис и на чертов закон. Она устала. Устала. Мариз представила ошейник на шеях Джейса или Иззи, браслет на руке старшего сына. Это же ужас! Непостижимо! А ведь каждый из чипированных чей-то сын или дочь, для кого-то любимый. Как изменилась жизнь тех, кто теперь не может скрывать свой пол? Кто попал под прицел не только более сильных товарищей, но и примитивных, которые ничего не понимают, но уже готовы нападать? Лампа на столе отбрасывала тени на стены и пол. В кабинет проникал ночной воздух из открытого окна. За дверью кто-то прошел. Возможно, это Алек нервно мерит пространство от кабинета до спальни и мучается из-за ее решения или же очередной охотник не может уснуть и решил выплеснуть пар в тренажерном зале. Или же ей это просто показалось, и наколенные нервы дают сбой. С глубоким вздохом женщина принимает непростое решение. Она встает со своего места, мнется в нерешительности, так для нее не свойственной и наконец решается. Подходит к большому экрану, на котором мелькают и перемещаются зелёные точки и нажимает кнопку «Отмена». Вот и всё. В этот миг по всему городу прокатилась волна облегченно вздоха. Вся нежить, что не спала и даже та, которая отдыхала, с великой радостью взглянули на небеса. На каждом ошейнике и браслете мигал зеленый огонек. Замок щелкнул. Без опаски альфы и омеги сняли унизительные украшения и швырнули их куда подальше; кто-то наступил что было силы, ломая передатчик. Вмиг всех озарила одна мысль: неужели убийцу поймали? Но на дворе стояла глубокая ночь, клубы и бары продолжали работать, оборотни сидели у себя в ресторане, а фейри прогуливались по лесу или преклоняли колени перед Королевой. Но лишь несколько человек не спали. На них была возложена миссия и после того, как два ошейника и два браслета остались гнить под деревом, приступили к ее выполнению. Заместитель главы клана вампиров — Рафаэль Сантьяго и Рыцарь Благого Двора — Мелиорн должны были найти виновника всему этому ужасу, найти жесткого убийцу и того, из-за кого их подвергли такому унижению. Как это скажется на восстании — никто не знал, но все выдохнули с неким облегчением, ведь в ближайшее время его не предвидится. На утро, когда Мариз вышла из кабинета, немного помятая и измученная, но как никогда довольная, она застала уже всех своих детей вместе с Клэри перед столом и разложенными на нем снимками и досье. — Как дела у моих детективов? — спрашивает Мариз, подходя к команде. Она улыбается, она не может сдержать своего счастья, оттого, что поступила по велению сердца, а не указке Конклава. Алек демонстративно фыркнул. Да, они уже знают, что все датчики были отключены, но кто это сделал — нет, хоть Алек и догадывался. У кого еще хватит столько полномочий это сделать? Но он отказывался в это верить. Чтобы его мать — всецело верующая в непогрешимость Конклава — пошла на такой рискованный шаг? Нет, скорее фейри солжет. Неожиданно раздался какой-то шум. Все тут же обращают на это внимание. В главный зал вваливается небольшая толпа — одна блондинка и несколько воинов Идриса. Мариз тут же вышла вперед, будто собой, как щитом, закрывая всех остальных. — Я представитель Конклава — Лидия Бренвел, — чётко выговаривает девушка. Она пробегает по всем взглядом, нам миг останавливаясь на Алеке. Ее голубые глаза холодны, будто две льдинки, голос звенит, будто удар стали об сталь. — Мариз Лайтвуд, вы арестованы за неповиновение приказу. — Что? — Джейс тут же закрывает женщину собой. Суровая, послушная только Конклаву — не важно, она — его мать и плевать, что не родная. — Это ошибка! — Ошибок быть не может, — отрезает Лидия. — Имея полномочия, Мариз Лайтвуд прекратила слежку за нижнемирцами. Преступник до сих пор на свободе и из-за ее мягкосердечия могут пострадать еще охотники. — Она кивнула страже. — Арестовать. Двое охранников подходят к абсолютно потерянной женщине и надевают на неё наручники. Звук защелкивающихся оков приводит Алека и всех остальных в чувство. Изабель подбегает к блондинке и надломленным голосом спрашивает: — Что вы с ней сделаете? — голос всегда уверенной в себе альфы дрожит, глаза бегают с матери на брата и с него на представителя Конклава. — Будет суд, — кровожадно заявляет Лидия. — Моя задача — представить обвинения. — Ничего не зная о преступлении? — взрывается Алек. — Я знаю о женщине, которая отпустила возможных преступников, — чеканит Лидия. — Уведите. Мариз уводят охранники. Она не сопротивляется, ничего не говорит, лишь опустив голову идет следом. Она чувствует на себе взгляд сыновей и дочери, чувствует как меняется атмосфера в зале, но ей впервые плевать на исход дела, впервые плевать на мнение Конклава и его представителя, самое главное — ее сын гордится ей. Она гордится собой. А Лидия идет следом за подсудимой, стуча каблуками. Она не похожа на ужасного деспота, каким хочет казаться, Алек видит это так же четко, как видит влюбленность Изабель. Лидия — такая же, как и он, она выдает себя за другого человека. — Я не знал, — выдыхает Алек после минуты напряжённого молчания. — Я в принципе не знал, что она на такое способна, — бормочет Джейс, качая головой. Все охотники вернулись к своим делам. Да, они сочувствовали Мариз Лайтвуд, но и под раздачу тоже не хотели попасть. — Мы должны её спасти! — воскликнула Изабель. — Она поступила благородно. — Конклав не всегда бывает прав, — лепечет Клэри. Да, как только она пришла сюда, она то и дело слышала о справедливости Конклава, о его непорочности, но никогда еще вышестоящая партия не была такой. Ведь Конклав держит в своих руках намного могущественное оружие, нежели клинок серафима. Власть. Конклав, словно большой паразит, питается властью и чем больше он ест, тем больше становится и тем больше желает. Он не видит уже границ, на которые его власть не распространяется. А того, кто станет отрицать его власть будет сурово карать. Мариз поступила правильно, это знают и признают все; даже та самая Лидия, Клэри была уверена в этом, но из-за Конклава и его не желанием мириться с неповиновением, правильное решение опорочится, превратившись в преступление. — Да, не всегда, — мягко говорит Иззи. — Когда суд? — У них такие дела решаются быстро. Скорее всего, уже завтра. — Джейс скрещивает руки на груди, хмурясь. — Ей нужен адвокат! — жарко говорит Клэри. — Такое же возможно? Она может запросить себе защитника? — Адвокат? — Джейс смотрит на всех одновременно. — Но кто согласится представлять ее в суде? Никто не захочет пострадать вместе с ней, — блондин покачал головой. Рафаэль должен был давно написать ему о том, что они поймали преступника, но телефон вампира молчал, как и Мелиорна. От Саймона тоже не было вестей. Все было хуже некуда. Все напряженно думают. Клэри права — Мариз нужен адвокат, но прав и Джейс — никто не захочет подставляться из-за нее. Нужен такой вариант, который не сможет потерять многое. — По закону, сумеречный охотник может выбрать себе в адвокаты любого… — бурчит под нос Алек. — Любого? — переспрашивает Фрэй, неожиданно ярко сверкая глазами. Лайтвуд кивает. — Магнус! — Магнус? — Иззи косится на свою омегу. — Он… — и тут ее осеняет. — Ну конечно! Магнус! — Да объясните нам! — взрывается Джейс. Объяснять начинает рыжеволосая. — Если закон позволяет выбрать в адвокаты любого, даже нижнемирца, то… — Она замолкает, давая парням немного переварить сказанное. — Нижнемирца! — Алек распахивает глаза. — Закон не предусмотрел, что охотники когда-нибудь прибегнут к помощи нежити и просто проигнорировали это! Клэри — ты гений! — Он поцеловал девушку в лоб и тут же направился к выходу из Института. Он не хотел звонить магу, а лично попросить его о помощи. Поэтому задействовав руну, понесся к нему. — Совсем спятил, бедненький, — шепчет Джейс, когда его паработай скрывается за поворотом. Девушки улыбнулись. Уже через несколько минут Александр стоял перед дверьми в лофт Магнуса и стучался. Двери распахнулись. Юноша вошел, сделав перед этим вдох и выдох, успокаивая учащенное сердцебиение. — Здравствуй, мой ангел, — голос мага был пропитан нежностью и практически мурлыкал от удовольствия. Колени Лайтвуда готовы были подкоситься от одного только взгляда, брошенного из-под ресниц, но образ арестованной матери помогал сохранять рассудок. — Магнус, нужна твоя помощь, — начинает Алек и запинается. — Чем ты так доволен? — Ночью с меня спал ошейник, а утро принесло тебя в мою квартиру. Что ещё для счастья надо? — Магнус, в том, что ошейники отключились, заслуга моей матери, — признаётся Александр — И теперь её взяли под арест. Я хочу, то есть, я прошу тебя помочь ей и стать ее защитником на суде. — Мариз? — удивляется маг. — Ты хочешь, чтобы я помог женщине, что годами меня ненавидела и презирала, не считая за человека даже, которая помыкала своими людьми и заставила своего сына скрывать свою природу и поэтому мы до сих пор не вместе? Ты спрашиваешь меня об этом? Я ведь верно все понял, ангел? — мужчина подошел к омеге и говорил, смотря ему в глаза. На последних словах Алек покраснел, но взгляд не отвел. Он и правда стал намного сильней. — Я… — нефилим запинается. Бейн прав. О чем он думал, придя сюда. Мариз слишком много натворила против нежити, чтобы один из их представителей вдруг стал ее защитником. Одним хорошим поступков всех грехов не смоешь. — Я… Прости, зря я пришел… Я знаю, нежить не вправе представлять охотников на суде. — Стой, — Магнус схватил юношу за локоть. Не такой реакции он ожидал. Конечно не мольбу на коленях, но и моментальной капитуляции не желал. — Я не сказал, что отказываюсь. Хоть мне и претит ваш принцип: «Закон есть закон», — сгримасничал маг, — но я буду защищать твою мать на суде. — Алек уже хотел поблагодарить его, как Бейн сказал: — За надлежащую цену. — Назови ее. — Ты, — маг подошел ближе. — Тобой я займусь безвозмездно. Сердце Алека кольнуло и кажется, остановилось. Ему не послышалось? Но омега внутри него заликовала. Альфа хочет его, он хочет быть с Алеком и даже готов подставить свою шею под Меч Судеб, лишь бы это свершилось. Лайтвуд уже хотел бросить, что-то вроде: «Может что-нибудь еще?», но какого черта?! Что может хотеть альфа, помимо своего омеги? Что ему нужно, кроме нее. Маг стоял и ждал ответа. Он смотрел карими глазами в ореховые глаза напротив и ждал. Он не давил, не пытался оправдаться или умаслить свое предложение. Он хотел Алека… — Я… … и он его получит. — Я согласен, — юноша вздохнул. В конце концов, он ещё в первую встречу раздвигал перед магом ноги и просил взять его. Что уж говорить при сегодняшней ситуации? — Я не ожидал такой лёгкой победы, — усмехнулся Бейн. — Не хочешь пожелать мне удачи? — мужчина выпячивает губы, но Алек уже понял правила игры, поэтому приблизившись максимально близко, с жаром шепчет в губы альфы. — Выиграешь дело — и бери все, что хочешь. А после он резко отстранился и покидает лофт, пока альфа находился в смятении и шоке. А после по квартире разлетается его смех. Его обскакали в его же собственной игре. Но зато он добился своего. Александр — его. Его и только его. Весь. Полностью. И без остатка. На следующее утро, как ребята и предполагали, был назначен суд. Посреди зала установили почетное место Великого Инквизитора — та уже занимала свое место, рядом с ней стоял Безмолвный брат, перед троном находился Меч Душ. Мариз сидела в первом ряду, место рядом с ней должен был занимать Магнус, который безбожно опаздывал. Обвиняемая с потерянным видом сидела и смотрела перед собой. Тугая коса, строгое платье и алые губы. Мариз впервые выглядела такой… непривычной в глазах своих детей. Никто и не предполагал, что она будут сидеть на этом месте. — Где твой блистательный адвокат? — прошипела Изабель. Алек открыл рот, но неожиданно распахнулись двери. — Доброе утро! — Магнус даже сейчас не смог удержаться от театральности. Алек закатил глаза и покачал головой. Мужчина подмигнул ему, когда проходил мимо. Лайтвуд начал молиться Ангелу. — Надеюсь, я не опоздал? Джейс готовился ловить кого-нибудь, но все вроде приняли сие извести — адвокат-нежить! — вполне спокойно. Парочка челюстей, конечно, встретились с полом, но это уже не его заслуга. Великий Инквизитор встала. — Кто тебя сюда звал, маг? — Я, госпожа Великий Инквизитор, адвокат Мариз Лайтвуд. — Сухопарая женщина нахмурилась, но ничего не сказала. Она села на место. Безмолвный брат подошел к Бейну и жестом указал на меч. — Я умру, если коснусь его? — с опаской спросил маг. Кто знает этих нефилимов. — Если обещаешь говорить правду. Бейн скосил глаза, но взялся за рукоять с огромным красным рубином на конце. Безмолвный брат молвил: — Ты обещаешь силой этого меча защищать своего клиента честно и достойно? — Не возражаю против такого. — Он отпускает меч. Безмолвный брат поклонился и встал по правую руку от Инквизитора. Его роль в этом процессе окончена. — Излагай свои доводы, маг, — недовольно разрешила Инквизитор. Маг развернулся на пятках и найдя в толпе сидящих ореховые глаза, улыбнулся ему. Он не признается, но взгляд Алека, направленный на него, подарил ему уверенность. Поэтому теперь уже обращаясь к Инквизитору в первую очередь, он начал свою защиту. — Я считаю, что обвиняемая поступила абсолютно правильно, отключив слежение. — Чеканил маг. — Это указывает на недоверие и презрение Конклава к низшим. Данные меры не только открывали Сумеречный мир примитивным, но и нарушали право на сокрытие пола. Александр не мог отвести взгляда от альфы. Строгий черный костюм с едва заметными белыми полосами сидел идеально, приталенный пиджак, запонки с инициалами мага, строгие брюки, ярко-малиновый галстук и аккуратные прядки челки, всё это будет сниться Алеку каждую ночь. — Мы требуем более весомых аргументов, — прошипела Инквизитор. — Но ведь он прав, — подала голос Мариз, впервые за все время подняв голову. — Сумеречные охотники должны защищать Сумеречный мир, а значит и всех нижнемирцев. — Александр узнал свои слова. Неужели после его тирады мать и вправду задумалась над этим и приняв решение отключила датчики? Ради… него? Инквизитор покраснела и ядовито выплюнула: — Неужели это древний инстинкт омеги, соглашающейся во всём с альфой? В зале повисла гнетущая тишина. Мариз — омега? Сильная и властная глава Института Мариз Лайтвуд — омега? Нет, это ошибка. По залу пробежался шепоток. Магнус сузил глаза, с презрением смотря на Инквизитора. А он еще удивлялся. Если Конклав готов даже своих людей придать огласке, то нежить и подавно. Но спасение пришло оттуда, откуда ждали меньше всего. Александр поднялся со своего места и чеканя шаг приближался к центру зала. — Вы неправы, госпожа Инквизитор, — остановившись перед ней, он бросил. — Омеги не живут инстинктами. Вы полны предрассудков. — Откуда тебе об этом знать? — Я тоже омега, — спокойно заявляет Алек, хотя чувствует, что сердце вот-вот выпрыгнет. Но каким-то доселе неизвестным чувством ощущает поддержку стоящего недалеко Магнуса, чувствует его гордую улыбку и полные счастья карие глаза. Больше всего ему хочется подойти и взять альфу за руку, поцеловать на глазах у всех, но приходится потушить этот бунтовской пожар. Сначала нужно освободить Мариз, а потом бунтовать. Повисла ещё более напряжённая тишина. От первенца Лайтвудов никто такого не ожидал. Чтобы всегда такой храбрый, сильный и рассудительный юноша и оказался жалкой, подчиняющейся омегой? — И я на себе ощутил, госпожа Инквизитор, как их недооценивают, как пренебрегают их мнением и возможностями. Вы — альфы, не видите дальше собственного носа, вас заботит только власть и подчинение. — Юноша переводит дыхание. Все слушают только его. — Не все такие, но вы, сидящие в Конклаве, одинаковые — повернутые на власти и непрекословном подчинении тираны. Без исключения. — Замолчи, мальчишка! — женщина встает с места. Ее глаза пылают яростью, она хочет уничтожить этого ничтожного омегу, но не может. Не может? Сила альфы не действует, не подавляет более слабую волю. Так не должно быть! — Сумеречные охотники не могут быть омегами! — Но я тоже омега, — неожиданно рядом с ним становится Клэри. Инквизитор давится своими словами. — Я тоже омега, — к ним присоединяется светловолосый и кудрявый охотник. — Я тоже омега, — все застывают в ступоре, ибо это говорит… Лидия? Бренвел поднимает голову и говорит: — Мы вынуждены скрывать свой пол годами. Но мы сильные. Мы способны защитить и защищаться. Мы не получаем свои должности через постель. Мы — омеги и Сумеречные охотники. И не хотим это скрывать. В абсолютном молчании, казалось, было слышно, как с бешеной скоростью бьются десяток сердец. — А если вам так нужен преступник, — неожиданно встаёт Джейс, — то получайте. Двери распахиваются. Магнус щелкает пальцами и на все витражи опускается темная завеса. В зал два вампира заводят девушку-фейри с завязанными за спиной руками. Она брыкается, сопротивляется, но дети ночи спокойно ведут ее прямо в центр помещения. — Это Кэйли, — говорит Льюис, подталкивая её. — Жестокая убийца, успешно маскирующая свои преступления. — Кэйли поймали ночью, в лесу, где она скрывалась все это время. Как только она была у нас, глава Института отключила датчики, так как убийца был пойман. — Довольный Магнус подвел итог. — Кстати, ловили убийцу две альфы и две омеги, находящиеся в равных условиях, ничего страшного же? — Я снимаю обвинения с Мариз Лайтвуд! — воскликнула Лидия, вставая со своего места. Изабель и Клэри начали аплодировать. Их овации подхватили все в зале. Безмолвный брат кивнул. Видимо, он тоже был доволен этим решением. — Тишина! — стукнула молотком Инквизитор. — Дело в её поступке — она ослушалась прямого приказа Конклава! Снятие обвинения не избавляет от вины. Мариз Лайтвуд приговаривается к лишению рун и изгнанию из рядов Сумеречных охотников. Приговор вынесен. Увести! — Нет! — воскликнула Лидия и Мариз. Двое стражей схватили ее под руки и принялись уводить из зала. Собрав все силы, женщина развернулась и глядя в глаза старшего сына крикнула то, что должна была сказать ему несколько лет назад. — Алек, я горжусь тобой! Александр сглатывает ком в горле и наблюдает, как его мать уводят. Инквизитор прожигает его взглядом, но тоже поднимается и скрывается в проходе за креслом, Безмолвный брат идет за ней следом. Лидия неуверенно мнется около своего места, со скорбью смотря туда, куда увели Мариз. Алек подходит к ней и кладет руку на плечо, слегка сжимая. — Я не хотела… — Ничего. Ты сделала все, что могла, — девушка кивает и так же покидает зал суда. А к парню тут же подбегают Иззи, Джейс и Клэри. Они полны гордости. Впервые за столько лет Алек действительно показал себя. Он не согласился с мнением Конклава, доказал Великому Инквизитору правильную точку зрения и выиграл дело, хоть Мариз все равно лишиться рун. Магнус стоял в стороне, наблюдая за трогательной картиной семейных объятий. Если все сложится удачно, то… вдруг, если предположить, у них с Алеком тоже будет семья. Столько столетий он прятал свое сердце за стенами, не позволяя кому-то даже на миг касаться его, но этот нефилим с самой первой встречи зацепил его, покорил. И дело даже не в волшебном запахе (хоть и без него никуда), а дело в самом Александре. Он не такой как все. Он — это он. И никак иначе. Вздохнув, Бейн покачал головой и тихо покинул зал суда. Ничего, свою плату он заберет позже, пусть пока его мальчик насладиться мигом.