А ещё жизнь хороша тем, что можно путешествовать

А еще мир прекрасен потому, что можно путешествовать. © Н.М.Пржевальский Удовольствие от жизни черпается из наших встреч с новым, а потому нет большего счастья, чем постоянно менять свои горизонты, встречая каждый день под иным солнцем. © Джон Кракауэр

      Нтанда любил своё имя, оно означало «звезда». Красиво. Не то что у его старшего брата Векесы, «рожденного во время урожая». Никакой красоты, одна серая обыденность.       Нтанда гордился своим умом. Большинство его соотечественников были очень бедны, перебивались кое-как за счёт гуманитарной помощи и случайных заработков, бежали из родной Зимбабве куда глаза глядят, даже в небогатые Замбию и Мозамбик. А ему всего пятнадцать, и он уже один из лучших гидов в своём родном городке Виктория-Фоллс, кто водит туристов к водопаду Моси-оа-тунья, который белые самонадеянно называли водопадом Виктория. И пусть из шестнадцати государственных языков он свободно говорил лишь на английском, тонга и ндебеле, но зато ещё неплохо изъяснялся на французском и немного на испанском, потому что ходил в вечернюю школу и никогда не пропускал уроки.       Нтанда слегка задирал нос среди знакомых сверстников, чего уж там. Так как был смекалистым, расторопным и знал себе цену. Он хорошо разбирался в туристах, умел так предложить свои услуги, что те почти никогда ему не отказывали. В отличие от других гидов, не суетился, не заискивал и опрятно одевался — никаких мешковатых шорт, растянутых маек и резиновых шлёпанцев на босу ногу.       Сегодня у Нтанды наклёвывалась большая рыба. Векеса сказал, что лучший номер в Victoria Falls Hotel, в котором он подстригал кусты и газоны, заняла парочка богатых русских. Они спрашивали на ресепшен, как пройти к водопаду. Старший брат дал наводку младшему, и тот расставил сети — стоял прямо в холле в свежей льняной рубашке и наглаженных светлых брюках. Делал вид, что рассматривает картины на стенах. Зэмба, главный консьерж отеля, сверкая шикарным белоснежным кителем со множеством бутафорских орденов, гордо вертел головой в пробковом шлеме, окидывал цепким взглядом вверенную территорию, но Нтанду не прогонял, потому что тот был умным малым и пообещал ему процент с экскурсии.       Русские появились почти сразу после завтрака. «Они!» — кивнул в их сторону воодушевлённый лёгким заработком Зэмба. Нтанда дождался, пока те выйдут на улицу, и только тогда приблизился.       Белые редко бывают красивыми, и эти не оказались исключением. Невысокая девушка, с узкими плечами и бёдрами, с неприятно белёсыми волосами и маленьким тонким носом, смотрела на него огромными глазами цвета грязного асфальта и приветливо улыбалась. Бедняжке повезло лишь с грудью, она у неё была такой, какая должна быть у настоящей женщины — большая. Спутник девушки годился ей в отцы, хотя его фигуре, а особенно бицепсам, по объёму не уступающим объёму ляжек Нтанды, позавидовал бы и Коджо, местный бугай-качок. Но светло-русые волосы мужчины и ярко-синие глаза безнадёжно портили всю картину.       Несмотря на большую разницу в возрасте, девушка не походила на дочь синеглазого мужчины. Нтанда это сразу определил. И совсем не потому, что Векеса видел, как она полуголая танцевала в своём большом номере для этого стареющего ловеласа. Вчера в начинающихся сумерках брат шёл мимо незашторенных окон и открытой двери на террасу, подбирал с газона брошенные окурки и бумажки и стал невольным свидетелем, как этот русский сидел на диване и что-то пил из высокого стакана, а девушка порхала по ярко освещённой комнате под заводную французскую песню, виляя тощим задом. «Стареющий ловелас и молоденькая содержанка», — именно так и сказал Векеса, но Нтанда был не согласен. Пусть ему всего пятнадцать, но в его сердце уже поселилась любовь к высокой крутобёдрой Тинаше с соседней улицы, которая поощряюще зыркала на него чёрными словно ночь глазами. Поэтому он знал, что так, как эта парочка, смотрят друг на друга только влюблённые.       — Мистер, мадам, — сказал им Нтанда с вежливым поклоном, — позвольте предложить вам услуги сопровождения на наш великий водопад.       — И почему же это я должен взять тебя, парень? — спросил мужчина на хорошем английском.       — Потому что вы самые почётные гости самого лучшего отеля нашего города. А я лучший гид этого города, — сказал Нтанда, хитро улыбаясь.       Девушка засмеялась, мужчина тоже усмехнулся и посмотрел на неё. Спросил что-то на своём шипяще-каркающем языке, и она кивнула.       — Только не предлагай нам купить местные деньги, хорошо? — сказал он Нтанде.       Тот поклонился — желание туристов для него всегда было законом.       Нтанда никогда не пользовался старой национальной валютой Зимбабве, не успел. Её заменил американский доллар ещё до его рождения. И сейчас купюра в десять триллионов зимбабвийских долларов предлагалась приезжим на сувениры. Несколько лет назад в Зимбабве опять стали печатать свои деньги, и принимать их были обязаны повсеместно наравне с американскими долларами, но Нтанда знал, что полицейский на взятку их не возьмёт, и даже въездную визу ими не оплатить. С американской же наличностью дела обстояли очень плохо, её всегда не хватало, а те банкноты, что крутились в обороте, находились на последнем издыхании. Старые бумажные деньги иногда надо заменять на свежеотпечатанные, это все знают, но реформа в его стране прошла без согласования с властями США, поэтому ветхие доллары в Зимбабве никто не забирал и на новые не обменивал. Банкоматы выдавали вонючие и маслянистые купюры, прошедшие через тысячи рук. А туристы расплачивались хрустящими, чистыми бумажками. Поэтому Нтанда никогда не спорил.       Нтанда любил свой город, маленький и уютный, с железнодорожной станцией прошлого века в центре. И не любил соседний Ливингстон, что в Замбии, этого задаваку-конкурента за внимание туристов к общему чуду Замбии и Зимбабве — водопаду Виктория. Конечно, Ливингстон лучше развит и может дать своим гостям разнообразные интересные развлечения, потому что в четыре раза больше. Но зато вокруг него промзона, а его Виктория-Фоллс находился в самом центре национального парка. На улицах запросто можно увидеть бородавочников и гиеновидных собак, и к водопаду он гораздо ближе, и виды с зимбабвийской стороны гораздо круче. А ещё здесь чисто, тихо и безопасно даже в дни политических неурядиц и бунтов, которые частенько трясут столицу; попрошаек почти нет, много вкусной еды и самые красивые сувениры из дерева и мыльного камня.       Всё это Нтанда честно рассказал своим подопечным, ведя их заасфальтированными дорожками к тропинке, что шла далее к национальному парку «Виктория-Фоллс», попутно отбиваясь от местных продавцов деревянных фигурок большой пятёрки и зимбабвийских долларов времён гиперинфляции.       На подходе к тропинке их встретил мальчишка, что-то тревожно затараторил, показывая в чащу руками.       — Там баффало, — сказал Нтанда туристам. — Может, обойдём городом?       — Они стоят у нас на дороге? — спросил мужчина. Нтанда помотал головой. — Тогда идём дальше.       Нтанда слышал, что русские немного сумасшедшие, и вот теперь он в этом убедился. Все знают, что из всех животных, обитающих в Африке, баффало самые опасные. Именно из-за нападения этих огромных буйволов, а никак не львов, крокодилов или слонов, погибает большинство людей. Потому что если те ещё могут передумать, то баффало никогда, слишком он для такого тупой, и если уж пошёл в атаку, разозлённый порой непонятно чем, спасения не жди. Но в этот раз обошлось. Нтанда только попросил, чтобы говорили потише, когда проходили опасное место.       Нтанда знал, что туристам понравится Моси-оа-тунья, он им не мог не понравиться. Сам Нтанда ликовал каждый раз, видя, как над пропастью водопада висит самая красивая в мире радуга. Вокруг ущелья, на островах и скалах, пышно рос настоящий тропический лес, а со дна поднималось громадное облако водяной пыли, видное за многие километры.       Нтанда гордился водопадом, словно тот был его собственностью. Все водопады падали с плато в долину или свергались с горы, а их великая река Замбези раскинулась на два километра в ширину и текла себе спокойным потоком по абсолютной равнине и вдруг проваливалась внутрь глубокой стодвадцатиметровой расщелины, которая дальше разрезала равнину зигзагом. Нигде такого чуда нет, только у него в Виктория-Фоллс!       Русские не обманули ожидания Нтанды, радовались словно дети, особенно девушка. Мужчина дал ему камеру, и Нтанда фотографировал их на всех обзорных площадках, на тропинках, сидящими на скамейке, пьющими воду — смеющихся, целующихся, кривляющихся, улыбающихся. Счастливых.       — Ой, смотри! — воскликнула девушка, и Нтанда поморщился. Но так, чтобы они не видели.       Нтанда ревновал. На стороне Замбии, у самой пропасти водопада, находился участок, где в сезон засухи течение воды так ослабевало, что узкая скалистая перемычка создавала небольшой естественный бассейн. С сентября по декабрь «Купель дьявола» становилась весьма популярным местом среди туристов, самые отчаянные из которых плавали в паре метров от обрыва.       — Ты бы хотела там искупаться? — спросил мужчина.       — Не знаю. Страшно…       — Давай съездим в Замбию, время у нас есть, посмотрим водопад ещё и с той стороны? Искупаемся.       — Кто-нибудь падал оттуда? — спросила девушка у Нтанды.       — Да, иногда пловцов переносит за край, — мстительно сказал он. Но, так как был честным, добавил: — Но сейчас это неопасно, сейчас уровень воды очень низкий.       Он рассказывал им легенды и анекдоты, историю Сесиля Родса, возможно, самого амбициозного колониалиста всех времён и народов — «отца» апартеида, одного из создателей знаменитой Де Бирс и основателя британской колонии Родезия, которая потом разделилась на Южную Родезию, ставшую Зимбабве, и Северную Родезию, ставшую Замбией. Поведал, как несколько лет назад правящая партия запретила прославлять колониализм и переименовала водопад в Моси-оа-тунья, что на местном языке тонга означает Гремящий дым.       Русские слушали внимательно, не перебивали, а про название водопада сказали, что оно очень красивое, гораздо красивее, чем Виктория. И Нтанда понял, что эти русские ещё и умные.       — А правда, — наконец отважился он спросить, — что у вас в России с неба падает холодная вата?       — Правда, — сказал мужчина. — А откуда ты знаешь, что мы из России?       — Вы самые почётные гости самого лучшего отеля нашего города. А я лучший гид этого города, — напомнил им Нтанда. — А правда, что у вас по улицам ходят медведи? — снова спросил о насущном. Медведей он видел лишь на картинке, они были большие и лохматые.       — Правда, — сказал мужчина. Девушка засмеялась, и Нтанда подозрительно сощурился, проверяя, не разыгрывают ли его. Но мужчина продолжал серьёзно: — У вас ведь бегают пумбы по городу, а у нас медведи бродят.       Против этого возразить было нечего.       У отеля расставались уже почти друзьями, договорившись на завтра отправиться на большой лодке в плавание по Замбези среди крокодилов и бегемотов. Мужчину заинтересовал банджи-джампинг прямо над ущельем, но девушка в ужасе начала отговаривать. Сначала на английском, потом перешла на свой язык и стала лопотать с удвоенной силой. Нтанда предложил пролететь над каньоном на тросе — аттракцион Zip-line пользовался у приезжих большим успехом. Она снова замотала головой. Отказалась и от дайвинга с крокодилами — не захотела опускаться в клетке под воду, где рептилии потом подплывают так близко, что их можно покормить мясом, а если оказываются на клетке сверху, то и пощекотать брюшко. Девушка и сама не захотела, и мужчине своему не разрешила. Вот тебе и содержанка!       Нтанда грустил. Туристы отказались и от рафтинга, и от каякинга, не пожелали полетать на вертолёте над водопадом. О последнем, самом дорогом и интересном варианте Нтанда всегда рассказывал с неохотой. И очень расстраивался, если туристы соглашались.       Зимбабве была единственной страной Южной Африки, где можно поохотиться хоть на льва, хоть на слона, хоть на леопарда. Самым популярным трофеем считался баффало, но при желании и деньгах охотник реально мог добыть и бегемота, и крокодила. Охотников Нтанда не любил. И не только браконьеров, жертвами которых в последние годы стали многие процветающие заказники, но и туристов, отстреливающих животных по законной лицензии. Поэтому охоту русским предложил скрепя сердце. Они отказались. Причём так горячо и с искренним негодованием, что он готов был сделать скидку на следующий день. Но сдержался — чтобы содержать большую семью, ему требовалось много денег.       Нтанда умел быть благодарным, поэтому пообещал показать им один местный ресторан, который славился своими сеансами каскадного питания. Когда каждым следующим блюдом усиливается напор на рецепторы за счёт нарастания вкусовой гаммы. Он нахваливал, расписывая в красках, как вкусно будет начать с хвоста крокодила и личинок бабочки-шелкопряда, продолжить нхедзи — супом из лесных грибов, приготовленном в горшочке на открытом огне, а затем козлятиной с овощами и рисовой лапшой и няма из антилопы куду. А на закуску шашлык из спрингбока и стейк из пумбы. На том и порешили.       Нтанда уже собрался уходить, весело шурша в кармане чистенькими новыми купюрами, но вспомнил, что не отдал Зэмбе его долю. А когда повернулся, то удивлённо застыл: русские ещё стояли перед входом в отель, где он их оставил, и девушка целовала мужчине руки. На них глазели другие туристы, водитель такси, уборщики мусора. Русский не шевелился, руки не отнимал, но смотрел на девушку своими синими глазами с такой болью, что Нтанда снова отвернулся. Он был деликатным, не то что некоторые.       Нтанда не представлял, какой подвиг ему нужно совершить или как должна провиниться Тинаша, чтобы целовать ему руки. Может быть, у русских такая традиция? Они точно сумасшедшие. Он бочком прошмыгнул внутрь отеля, сунул Зэмбе положенное и потом пошёл домой, радуясь, как ему всё же повезло родиться в Зимбабве и жить в Виктория-Фоллс. А то вот так угораздит жить в далёкой России, где с неба падает холодная вата и по улицам бродят лохматые чудовища размером с бегемота… Хотя он бы не отказался, чтобы Тинаша целовала ему руки.