Стальной край

      В одной очень старой и потрёпанной книге было написано, что когда-то землю населяли почти двенадцать миллиардов человек. Не могу представить, что люди жили по всему земному шару. Поначалу лишь на суше, потом, когда места стало не хватать, они переселились и в подводные и наводные города. Некоторые даже жили на воздушных кораблях или в специальных комплексах ледяных и песчаных пустынь. Вот, например, песчаный комплекс Сахара. Чтобы уберечь людей от жары или ледяного воздуха, комплексы строились под землёй и проветривали с помощью установок искусственной вентиляции. Я все никак не могу представить, как выглядит небо, где есть солнце. Что это вообще такое и как это выглядит? В моём представлении лишь луна освещает все в этом мире. В детстве я смотрел на все с интересом и желанием узнать, что находится за стальным барьером. Сейчас меня не покидает ощущение отсутствия собственной души. Когда ты постоянно видишь одно и то же, тебе начинает казаться, что ты сходишь с ума. Будто ты попал в один день из своей жизни и вынужден жить в нем вечно. Этот город, Москва, последний город живых. Нам с детства утверждали, что за куполом, кроме холодных пустынь нет ничего. И людей на всей планете, кроме нас, нет. Верна ли эта информация? Может быть. Этот город насквозь пропитан диктатурой, которую никто не замечает. Людям кажется, что они способны делать всё, что захотят, но это не так. Мы живем в мире мрака, создающего блаженную жизнь для каждого. Живём ли мы или выживаем?       — Ненавижу это место.       Мой взгляд обеспокоенно и напряженно бегает по углам чистого и светлого лифта. Рядом со мной стоит темноволосый высокий парень. После моих слов его выражение лица меняется с задумчивого на более простое. Он понимающе кивает и смотрит на табло. Мы почти спустились на нужный уровень.       — А кто любит? — безразлично спросил Шей.       Лифт, на котором мы спускаемся вниз, расположен на стене глубокого канала, пересекающего весь город. До середины этой стальной ямы расположены уровни, где раньше жили люди. Но сейчас это настоящий рассадник безысходности и отчаяния. Когда створки красивого и ухоженного лифта раскрываются, ты оказываешься в самом настоящем аду. Пристанище обманутых. Правительство не трогает их, но давит, в ожидании массовых самоубийств. Темный коридор, освещаемый огнем из бочек. Живущие здесь люди почти не двигаются с места. Они больны, гниют заживо и потеряны. Им больно, они каждый день теряют своих близких. Двери уже давно сняты с петель и отправлены в огонь для отопления, а за разрушенными стенами видно, как бедные люди ютятся в углу возле труб. Весь этаж пропах сыростью, плесенью, грязью, потом и трупным запахом. Вдоль пустой стены валяются тела, которые даже ничем не накрываются, потому что каждый кусок ткани здесь за счастье. Я ненавижу это место. Потому что не могу помочь им всем. Мы не в силах спасти этих людей в замкнутом пространстве нашего маленького мира. Но это не значит, что мы не пытаемся.       Я и Шей состоим в единственной группировке, которая идет против города. И её убежище располагается здесь, по соседству с потомками иммигрантов, которых называют просто Угнетёнными. Мы не противостоим властям в открытую, наши союзники по всему городу, практически во всех сферах. И каждый вносит свой вклад в развитие дела. У нас нет глобальной цели, нам даже не к чему стремиться. Мы просто хотим сделать жизнь чуточку легче, научиться дышать без разрешения. В основном, те люди, которые имеют хорошее положение в обществе, занимаются торговлей. Это помогает им добывать необходимые для жизни материалы и припасы. Под таким надзором очень сложно обеспечить сотни больных людей, но мы не одни. И во всю это систему пока что не вписался только я.       Дико сложно с этим смириться, но у меня не самая простая семья: отец является главой здравоохранения, а мать работает в полиции. Это означает, что я хожу по очень тонкому льду и держать равновесие в этой ситуации сложнее, чем другим. Я должен иметь хороший статус в обществе, но с другой стороны, я каждый день бесстыдно предаю родителей. Если бы они узнали, чем я занимаюсь, то отреклись бы от меня в ту же секунду.       В самом конце коридора мы заворачиваем за угол и оказываемся в тускло освещенной комнате. Помещение совсем пустое, кроме двух диванов, стоящих друг на против друга, ничего нет. У костра стоят четверо парней в лохмотьях, на одном диване сидит миниатюрная девушка, а на другом — наш босс, Янки. Его еще называют Англичанином из-за имени и происхождения.       — Знаю, почему ты пришёл, — усмехнулся Янки, вставая с дивана. Он подходит ко мне и крепко жмет протянутую руку. Киваю ему и улыбаюсь.       — Вообще, мне и на поверхности народу хватает.       — Шей, — Янки посмотрел на парня и тоже пожал ему руку. — Когда будет новый товар? Люди болеют.       — Достаточного количества медикаментов еще не набралось. Я могу привезти, но тебе придется выбирать, кого лечить.       — Народ разберется. У нас много больных, требующих немедленного лечения, — Янки опять садится на диван и потирает переносицу. Выглядываю в коридор и тяжело вздыхаю.       — Тогда ждите товар завтра утром.       — Что на счет информации, которую вы мне обещали? — подхожу к парням и засовываю руки в карманы, чтобы согреть их.       — Ах да, — Янки загадочно улыбнулся, после чего повернул голову в сторону парня, стоящего у бочки. — Ян, принеси мне ноутбук.       Меня пихают в бок. Поворачиваю голову на низкорослую девушку-азиатку. Это моя подруга — Имаи Ооно.       — Смотри, что я нарисовала, — она опускается на пятки и раскладывает большой лист, на котором рисует различные рисунки. Он был уже полностью изрисован на обратной стороне и почти закончен на этой. Сажусь на корточки рядом с ней и разглядываю рисунок в углу, обведённый пунктиром. Она рисует как умеет, немного заточенным углём, линии от которого не всегда ровные. Пару недель назад я принес ей карандаши, и рисунок от них так выделяется на фоне других. Маленькие линии сливаются в образ непонятного города, над которым простирается голубой фон и желтый круг.       — Что это? — обвожу пальцем часть рисунка.       — Помнишь, ты говорил, что в одной из книг было сказано, что небо голубое, а вместо луны — желтое солнце? — у девушки равномерный, чистый и тихий голос. — А солнце — это та же круглая луна?       — Да, помню. Это можно так представить? — если всматриваться, такое чувство, что это из области фантастики. Непривычная цветовая гамма воспринимается совсем иначе.       — Мне бы хотелось увидеть это в жизни, — девушка поджала колени к груди и посмотрела на рисунок.       Чуть прикусываю нижнюю губу и смотрю немного в сторону. И действительно, вот бы увидеть это вживую.       — Джин, — позвал меня Англичанин. Киваю и встаю с пола, подходя к мужчине. Тот держит на руках устройство и без лишних слов нажимает кнопку.       На экране воспроизводится видео, действие которого происходит где-то рядом с фильтром одного из шлюзов. По началу все идет как обычно, но потом люди в защитных костюмах засуетились и столпились на мостике, заглядывая в водный поток. Видео шло в ускоренном режиме, значит они разбирались несколько минут, после чего что-то достали из воды и быстро завернули в мешок.       — Что это? — медленно с сомнением выговариваю я, не отрываясь от просмотра. Парень выключает видео и складывает устройство, отдавая его в руки другому.       — А это, друг мой, интересно.       Повисла тишина. Начинаю догадываться.       — Они выловили оттуда труп, — я в этом уверен.       — Верно. Эта река протекает через весь город, но на входе и выходе её очищают от мусора и прочего загрязнения. Это первый случай за последние несколько лет, когда оттуда вылавливают труп.       — Но не это самое интересное, — Шей прерывает Англичанина. Резко поворачиваю голову на парня, который скалится. — Это входной шлюз.       — Входной?! — ошарашено смотрю на друга.       — Именно так. У нас нет информаторов в министерстве здравоохранения, но я могу заверить тебя, этот труп свежий. Скорее всего, кто-то хотел пробраться в город ОТТУДА, — Янки делает громкий акцент на последнем слове. Непонимающе хмурюсь. ТАМ кто-то есть?       — Мы думаем, что информация о том мире либо является ложью, либо устарела. Совершенно очевидно, что там есть люди.       — В голове не укладывается, — запускаю руку в волосы, громко выдыхая.       — Теперь мы должны решить, что делать с этой информацией, — глубоко вздыхает босс.— Наши люди слишком слабы, чтобы сбежать. А ещё никто не знает, какие условия будут снаружи.       — Мы ведь можем что-то придумать? Вывести людей из города….       — И куда? — Янки резко перебивает Шея и разводит руками. — Кто скажет наверняка, какие у нас ТАМ шансы?       — А что думают люди? — спокойно спрашиваю, пытаясь не разозлить парня еще сильнее.       — Большая часть не рассматривает вариант побега. Но есть люди, которые хотят сбежать.       — И ты их отпустишь?       — Я им не нянька, — резко отозвался Янки. — Но если уйдут, то остальным станет тяжелее. Все замерли от звука дергающегося колокольчика.       — Идут за новой партией тел, — с горечью прохрипел один из парней у бочки.       Люди напряглись не на шутку. Два парня оттащили один диван от стены, где был специальный аварийный выход в другой коридор.       — Имаи иди другим путём, Шей — по туннелю, Джин — как обычно, — быстро скомандовал Янки.       Киваю, и мы мигом разбегаемся по сторонам. Забираюсь по развалившейся стене в вентиляцию и закрываю за собой люк, начиная ползти вперёд. Никто из действующих сил правительства не знает о том, что тут есть аварийный выход, ведущий к системе канализации. Иными словами, отсюда можно добраться куда угодно, если ты конечно устойчив к запахам и не против побыть потом ароматным. На такие случаи в конце вентиляции есть маленький сундучок с одноразовыми масками. Надеваю его и выползаю к большому подземному коридору, по которому течёт вода. Уже по выученному пути быстро поднимаюсь наверх, где есть выход к лифту. Вызываю его и быстро забираю из тайничка свой браслет, после чего опускаюсь обратно в канализацию. Я уже все равно испачкался, не стоит идти в таком виде по улице. Добираюсь до дома и быстро забегаю в квартиру, чтобы не попасться на глаза. В такие моменты я хочу от души поблагодарить Шея за создание программы. Сейчас она медленно возвращает мои координаты домой, после чего синхронизирует базу данных и отключится. Повезло, что камеры уже давно не просматриваются без причины. Иначе толку от всей этой процедуры не было бы. Захожу в комнату и быстро беру домашние вещи, отправляясь в душ. Грязную одежду сразу вешаю в стиральный шкаф. Пока они постираются и высушатся, я быстро помоюсь и успею поесть. Ну и денёк. Полученная мною информация не выходит у меня из головы. Выходит, мы в этом мире больше не одиноки?       А вдруг, никогда и не были таковыми?

***

      Вся комната уже несколько минут заливается громкой трелью будильника, стоящего на полке. Я не могу заставить себя открыть глаза, не то чтобы встать. Когда успело наступить утро, я же секунду назад глаза только закрыл. Слышу звук сдвигающейся двери и тихие шаги. Будильник прекращает громко трезвонить, после чего большая рука опускается мне на голову и ласково ерошит волосы. Беру все силы в кулак и пытаюсь открыть глаза. Все такое мутное, а я пытаюсь сфокусировать взгляд на отце. Снова закрываю глаза.       — Когда ты вчера лёг? — с интересом спросил отец.       — Это было сегодня, — пробубнил себе под нос, погружаясь обратно в сон.       — Джин, — отец снова тормошит меня. Приподнимаюсь на локтях и недовольно сморщившись, открываю глаза.       Он проходит по комнате и пытается убрать все вещи, которые валяются по полу. Мой отец очень высокий и грациозный человек. У него длинные темные волосы и медовые глаза.       — Ты посмотри, — сначала он поднимает чипсы и кладет их на стол рядом с собой, потом пытается собрать одежду и кидает её на кресло. Когда дело дошло до электроники, я уже стою рядом, чтобы все это забрать у него из рук.       — Не трогай! — возмущаюсь, и кладу обратно на пол.       Отец делает шаг и раздается тихий хруст. Он приподнимает ногу и смотрит на раздавленный восковой мелок. Черт, у меня нервный тик начнется сейчас.       — Джин, — отец устало потирает затылок. Он уже в своей рабочей форме. — Тебе уже скоро двадцать лет. Научись прибирать свои вещи.       — У меня полный порядок! Помнишь, что было, когда я убирался в последний раз?       — Был красивый порядок, — мужчина перешагивает через все препятствия и выходит из комнаты.       — Я не мог вспомнить, где и что лежит! — кричу ему из комнаты.       Не такой уж тут и беспорядок. У меня просто комната маленькая… маленькая и пустая. Разумеется, все барахло мне просто некуда девать. Справа от двери — угловой шкаф, который тянется до кровати, слева от которой стоит тумбочка. Противоположная от входа часть комнаты пустая и ничем, кроме этой самой тумбочки, не заставлена. Разве что в левом углу стоит маленькое кресло со столиком. По самой левой стене идет очень длинный цифровой стол, поделённый на две части: первая часть — это компьютер. На ней много полок и ящиков, а на второй части — пустое место, где я рисую или пишу что-нибудь. А цифровым он называется, потому, что та стенка стола, где находится компьютер, имеет встроенный монитор. На деревянной поверхности столешницы есть окошко, которое открывается — там встроена клавиатура, а справа — сенсорная мышка. На пустой части стола тоже цифровая столешница. На ней можно рисовать и для неё есть специальное перо. Сейчас такие столы очень модные, и это единственная дорогая вещь в моей комнате. Ближе к выходу рядом с этим столом просто друг на друге стоят различные контейнеры, куда я и складываю все свои мелочи, которые не поместились в ящики стола. И согласитесь, постоянно снимать ящики, чтобы что-то достать, а потом заново все ставить — такое себе. Недовольно хмыкаю, глазея на все пространство, шмыгаю носом и выхожу из комнаты. Надо почистить зубы, помыть голову и вообще полностью постираться.       — Джин, — отец кричит с кухни. — Тебе поставить что-нибудь есть?       — А? — застываю на входе в ванну. — Кто-то из вас заправил автомат?       — Нет, но у нас еще остались картриджи для риса с овощами, спагетти и салата с омлетом. Еще мороженое есть с сиропом и картошка фритюрная.       — Я хочу рис с овощами и омлет, поставь отложенный старт на час. А вообще заправьте его уже наконец.       — Пока времени нет. Ешь то, что есть.       — Я ничего из этого не хочу, — захожу в ванну и закрываю за собой дверь.       Вообще-то я много чего из этого люблю, но это та еда, которая есть постоянно. Родители редко заправляют автомат из-за своей занятости, а мне они не разрешают. В течении часа моюсь и выхожу из ванны. После теплой воды, в квартире холодно, поэтому надеваю кофту сверху. Иду на кухню и наливаю себе кофе, усаживаясь за стол в самый угол.       — Ты идешь сегодня? — отец еще собирается на работу.       Делаю глоток и киваю.       — Тогда оденься нормально, а не как в прошлый раз. Это прием в честь министерства здравоохранения, а не сходка одноклассников.       — Я и так нормально одеваюсь, — возмущенно хмурюсь.       Он только шумно выдыхает и качает головой.       — Твоя мама ждет тебя у кольца через пару часов. Не забыл?       — Нет, — издалека наблюдаю, как автомат собирает мне завтрак. — Эй, пап.       — Да?       — Я-я, — хрипло протягиваю, немного наклоняясь вперед. — Хочу освоить биоинженерию.       — Исключено-о, — подловив мою неловкую интонацию, отец протянул последнюю часть слова.       — Да почему? — недовольно вытягиваю шею и смотрю на мужчину.       — Я не пущу тебя в министерство здравоохранения. А без моего одобрения ты туда все равно не попадешь.       Он повернулся и посмотрел на меня, в момент смягчившись.       — Послушай, Джин, эта работа крайне тяжелая. И я не хочу, чтобы ты ею занимался.       — Ты думаешь, я не выдержу?       — Да, — просто ответил мужчина. Легким движением, он накинул на себя черный пиджак и пошел к двери. — Подумай ещё раз, у тебя есть время.       Оставшись наедине с собой, хмуро смотрю на закрытую дверь. Мне необходимо попасть в здравоохранение, но он прав, без одобрения главы, мне не видать там карьеры. Это значит, что нужно придумать другой способ поддержки группы. Не спеша доедаю свой завтрак и медленно прохожусь до центрального транспортного кольца. В первые годы жизни, помнится, у меня было другое представление об этом городе. Купол имитирует звездное небо, которое отражается от высоких зданий, похожих на иголки. Дороги, тротуары — все здесь стальное. Красочный красивый мир, произведение искусства, который приелся мне за девятнадцать лет. В детстве один мой хороший друг принёс в школу книгу. Настоящую, не цифровую, а сделанную из бумаги. Очень старую и ветхую, пахнущую плесенью и сыростью. Некоторые её страницы были насквозь прогнившими и почерневшими, а листать их было тяжело и неприятно, более того, иногда они рвались от одного прикосновения. Не всегда можно было понять, что там написано, но в течении года, нам удалось извлечь хоть какой-то смысл. В этой книге небо описывалось совсем не таким, каким его видят жители Москвы. Оно чистое, голубое, и иногда с облаками. Если честно, мне трудно представить, как выглядят облака, а различные словари и поиски по сети не привели к успеху. А книгу-то у нас потом забрали…       Маму долго ждать не пришлось, я сел в машину, и мы поприветствовали друг друга.       — Что-то не так, Джин? — она заботливо поправила прядь моих волос, чтобы они не лезли на глаза.       — Почему отец не хочет пускать меня в здравоохранение?       — Ну, он волнуется за тебя. Сам понимаешь, это сложная работа.       — А я чем слабее него?       — Не начинай, — она широко улыбнулась и отвлеклась на звонок.       Когда мы добрались до центра сканирования, мама быстро прекратила разговор и вышла из машины. Следую за ней. Мы заходим в здание и поднимаемся на пятый этаж, где уже с утра собралось много людей. Вот сидят они себе час, два, три…. И никто из них не покажет виду, что он недоволен. Хотелось бы мне сейчас недовольно сморщиться.       — Весты вне очереди, — из кабинета выходит милая миниатюрная девушка со списком в руках. Вздыхаю и иду вперед мимо бедолаг. В кабинете нас с мамой разделили: я пошёл к своему врачу, а она — к своему. Обследование проходит как обычно. Сначала сканируется психическое состояние, потом физическое: состояние организма, рост, вес и работоспособность органов. Вдруг не дай бог что-нибудь откажет в один прекрасный день. И такие случаи правда бывали.       — Все замечательно, как и всегда, — улыбается девушка. — Правда вес немного больше.       — Исправим, — улыбаюсь ей в ответ, надевая кофту обратно. Поворачиваюсь лицом к зеркалу и всматриваюсь в отражение. А так и не скажешь, что вес прибавился. Подумаешь, какие-то пару грамм! Между тем, снова начинаю гадать, на кого из родителей похож больше. Кожа бледная, как и у всех в этом городе, рост не высокий — сто шестьдесят семь сантиметров. Тёмные жёлтые глаза с короткими ресницами, к ним близко располагаются густые, прямые, но не такие широкие, черные брови. Из-за этого я порой могу выглядеть жалобно. Лицо по своей форме немного вытянутое, но не тонкое, нос немного широкий и аккуратный, пухлые бледные губы и маленький подбородок. Волосы черные и немного длинные. Обычно мне достаточно завязать маленький хвостик на затылке, который будет торчать как кисточка. Справа я оставляю пряди волос, длинною чуть ниже подбородка. Они немного закрывают лицо и уголок глаза. Глубоко вздыхаю и ставлю свою подпись в журнале. Мама еще долго будет разговаривать с врачом, поэтому я пойду без неё. Доберусь на общественном транспорте. Сначала захожу к ним в кабинет.       — Я поеду к Шею, — подхожу к маме.       — Хорошо, я потом сразу на работу, так что до вечера, — она обхватывает моё лицо ладонями и целует в лоб. Опускаю голову. Она выше меня…       — До вечера, — поправляю идентификационный браслет и иду к выходу.       Спустя полчаса я уже стоял напротив маленького магазинчика, где продаётся все, что нужно, нормальному и не очень, человеку: продукты, медикаменты, хозяйственные товары, информация и мешок поддержки. Захожу внутрь и сразу иду налево, где от стены тянется небольшая стойка. На ней расположена касса, вешалки с различными безделушками и коробка с конфетами. Рядом стоят два высоких стула, располагается окно, на котором висят плотно закрытые жалюзи. Сажусь на высокий стул и складываю руки на стойке, опуская голову вниз. Шей поворачивается и открывает рот. Быстро поднимаю палец вверх, прерывая его на полуслове. Парень подходит к стойке и начинает щелкать по компьютеру. Это условный жест. Поднятый палец означает, что я злюсь и мне хочется поговорить без посторонних ушей. Тогда он закрывает магазин и включает фильтры на камеры, чтобы никто не мог подслушать.       — Зефирчику? — Шей улыбается, смотря на меня.       — Мне бы напиток отчаяния и пропуск в реанимацию, — тяну руку к коробке с конфетами и беру одну.       — Та-а-ак, — парень округляет глаза и оценивающе смотрит на меня, после чего поворачивается к холодильнику и достаёт бутылку, параллельно протягивая руку к стеллажу с чипсами. — Офигеть, как сильногазированный черничный напиток и супер острые рыбные чипсы с двойной порцией специй.       Ставит все это передо мной. Протягиваю руку и провожу браслетом по сканеру, чтобы все оплатить.       — Что случилось? — теперь на полном серьезе спросил Шей.       — Отец в конец, — недовольно смотрю в сторону, хмуря брови. Открываю напиток и делаю глоток.       — Это мне и так известно, — опирается локтями на стойку и тихо смеется.       — Он сказал, что я не попаду в министерство здравоохранения даже если пройду всю программу, потому, что он меня не допустит к работе.       — Я говорю, что тебе туда не попасть.       Шей кивает и открывает пакет с чипсами. Хлопаю его по рукам.       — Моё!       — Я просто открою, — он говорит с обиженной интонацией, но на лице улыбка.       — Ты возьмешь одну, а потом съешь всю пачку! — отбираю пакетик и кладу к себе на колени.       Парень вытянулся и быстро спёр горсть чипсов.       — Я лишь горсть возьму.       — Да ты ладони-то свои видел, громила? — возмущенно надуваю губы.       Парень протягивает руку ко мне и нажимает указательным пальцем на область между бровями.       — Слишком часто хмуришься.       — Хочу и хмурюсь. Тут можно, — убираю его руку и продолжаю пить газировку, заедая её острыми чипсами, от которых горит рот.       — Что планируешь делать теперь?       — Откуда мне знать. Я больше никуда не хочу.       — Пойди в министерство безопасности. У нас там ни одного информатора нет.       Подпираю голову рукой. Неужели совсем не остается выбора?       — Я иду к Янки, вчера что-то случилось серьезное. Он обеспокоен.       — Мне идти с тобой?       — Был бы рад твоей компании.       Он обошел стойку и наклонился ко мне. Настолько близко, что я ощущаю его горячее дыхание. Мы смотрим друг на друга прямо в глаза, после чего я вижу, как он отправляет к себе в рот большую гору чипсов. Вытягиваю ногу и пинаю его. Мы тихо посмеялись над ситуацией.