Новый день

POV Шерлока. Джона нет уже третий день. Мне, конечно, наплевать, но ночую я теперь в его комнате. На его кровати. Нет, нет, это не внеочередной сопливый романтизм, просто так легче. Белье до сих пор пахнет Джоном. Миссис Хадсон знает о том, где я сплю, но ничего не говорит, понимает, видимо. А что она понимает? То, что я веду себя как последний идиот, изображая из себя гения на все времена, распутывая самые сложные преступления, но, не сумевшего побороть гордость и разобраться в чувствах?! Ночью посетила ужасная мысль: а вдруг Джон не вернется? Что я буду делать без собственного блоггера? Кто меня будет останавливать каждый раз, когда я соберусь сделать очередную глупость? Неужели мне опять придется разговаривать со своим черепом? Кто будет покупать молоко каждый раз, когда оно заканчивается и ворчать, что я ничего не делаю? Неужели мне придется лечить от очередной болячки самого себя, или, что еще хуже, вызывать другого врача? Хотя, может быть, я и привыкну, ко всему же привыкаешь, всем без всех можно жить. Господи, что за бред? Лежу тут и ною, и плюс ко всему разговариваю сам с собой, пора лечиться. Хотя, в общем-то, мне уже все равно. Я понимаю, почему так случилось. Просто мы притерлись и утопили друг друга. Возможно, через месяц мне придет смс, с простым, ни к чему неприводящим вопросом: «Как ты?». А я ничего не отвечу. Просто, так будет нужно. А теперь, хватит ныть. Пора продолжать жить, включить, наконец, мозг. Но ночевать я все равно буду в этой комнате. Пока запах Джона не уйдет с порывом ветра и времени. POV Джона. Нокдаун, и я упал, нет сил. Нокдаун, тебя я не забыл. А так пытался, я этим занимаюсь, можно сказать, каждый час, каждую минуту, каждую секунду. Я скоро стану параноиком. Шерлок мне сниться начал. О, какой же это был сон. Я проснулся и еще долго не мог поверить в то, что мне все это приснилось. Мне до боли в груди хочется прикоснуться к моему Шерлоку, я до сих пор говорю «моему», хотя, пора бы уже смириться, что этому человеку наплевать на чувства. Нет, я обманываю себя, ему не наплевать. Я никогда не забуду его глаза, когда он нашел меня в полуобморочном состоянии, замерзшего, ничего не соображавшего на берегу Темзы. Это были глаза страдающего человека. Он страдал, ему было больно видеть меня таким, я даже уверен, он корил себя за то, что упустил тот момент, когда я ушел прямо в руки преступнику. Он любит меня. Ведь глаза не могут врать? Эти глаза были полны любви, такое невозможно описать. Черт, как же он мне нужен!