you will hide from everyone.

      По рукам стекает холодная вода, смывающая кровь с подушечек пальцев. Мужчина вновь прикасается к своим выпирающим рёбрам, проводя сразу четырьмя пальцами по четырём ровным длинным полосам, впитывая красную жидкость в кожу рук.       Каждая клетка хрупкого тела трясётся от ненависти. Ненависти к себе, которая появляется далеко не в первый и не в последний раз. Тайлер знает и принимает это, не в силах больше сопротивляться, теша глупыми несбыточными надеждами.       Прозрачная жидкость щекочет кожу, стекая ровными струйками по длинным пальцам.       Другая рука крепко сжимает лезвие, которое упирается в мягкую кожу ладоней, но не впивается в неё. Мужчине достаточно того, что он уже сделал.       Он привык.

***

      Утыкается носом в тёплую жёлтую толстовку, от которой исходит запах сладкого кофе, которым буквально пропитан Джош и натягивает капюшон поверх серой шапки, становясь напротив моря, наблюдая, как вокруг него кружат чайки.       В этот период холодно даже в Кливленде.       По воде плывут листья оранжевых и красных оттенков, отражаясь ребристыми пятнами в жидкости.       Тайлер сильнее обнимает своё тело руками, кутаясь в тёплую вещь.       Любимое место в этом городе, в который он каждый раз трусливо сбегает от проблем, которые появляются в его родном городе. Только теперь проблемы две, одна из которых морально ебёт мозг своим существованием.       Из-за которой ненависть к себе растёт с бешеной скоростью.

***

      Взгляд упирается в длинный прямоугольник мигающего жёлтого света на полу, который тянется из кухни. Руки вцепляются в край тёплого одеяла, натягивая его до самого кончика носа, пока по щеке тянется новая влажная дорожка с оседающим на ней холодком.       Чувствует запах табака, который буквально впитался в руки после выкуренной за день пачки.       По своему обычаю ему не свойственно курить так много, но сейчас он делает это, потому что не может иначе. Дышать отличным от точного воздухом – не нравится, изнурять свои нервы множеством проблем, словно на репите засевшие в голове – тоже. Ему не нравится чувствовать и ощущать своё тело, даже биение сердца, которое он намеревается вырвать каждый раз или однажды не сдержаться и провести лезвием по ребру слишком глубоко, чтоб оно остановилось от потери крови.       Только этого не происходит и оно бьётся сильнее из-за человека, к которому Тайлер питает ненависть.       Пытается питать.

***

/неделями ранее/

– Почему ты с ним так поступаешь? – Брендон затягивается косяком, усевшись на тахту. – Не хочу делать ему больно, – Тайлер расположился напротив приятеля, затягиваясь травой. – Но ты уже делаешь, – Ури сбрасывает пепел с сигареты, прочищая горло. – Он сам виноват, – Джозеф больше не хочет смотреть на приятеля, закидывая ноги на небольшой диванчик, что находится на крыльце его дома и наблюдает за звёздами на ночном небе. – Нет, не виноват, – Брендон наклоняет голову, щуря взгляд, – Ты же неплохой человек, Тайлер, но почему совершаешь такие тупые поступки по отношению к нему? – Я ужасный человек, – Джозеф рассматривает свои худые ноги, которые кажутся таковыми даже через просторные спортивные штаны. – Нет. Тайлер, почему? Ты ведь с самого начала хотел с ним познакомиться... – Я трус, – на выдохе говорит мужчина, вновь расположив фильтр косяка между губ. – Как давно это началось? – Брендон потёр ладонями собственные плечи, пытаясь создать тепло. – Не понимаю о чем ты... – Прекрати, Тай, ты знаешь, о чём я говорю! – Ури никогда не злится, но это не тот случай. – Я не помню точно... – Примерно? – Брендон вновь затягивается косяком, ощущая, как его веки становятся тяжелее. – Полгода назад?.. – М-да... – юноша выпускает дым из лёгких, смотря на лицо Джозефа в свете луны, – Долго же ты ломался. – Спасибо, что помог сделать это... – почти шепчет мужчина. Они не общаются так, будто знакомы недавно. – Ты всё равно нарушил план, – клубы дыма вновь рассеиваются при лунном свечении, – Проводить до кабинета литературы, а потом бросить на произвол судьбы в туалете, – Ури смеётся, – Классно ты придумал. – Я уже говорил, что трус. – Ещё какой... – юноша кидает докуренную самокрутку в пепельницу, предварительно потушив, и поднимается с тахты, накидывая куртку на плечи. Картинка перед глазами забавно плывёт, – Мне нужно идти к Джошу. – Долго собираешься обманывать его? – Тайлер щурит взгляд, смотря на парня. – Обманываешь его только ты. Тайлер роняет усмешку в спину удаляющемуся чёрному силуэту и слышит звук шин о асфальт, прикрывая тяжёлые веки.       Он снова один

***

      Он кровоточит воспоминаниями не для привлечения внимания. Это нельзя трактовать, как призыв к спасению, такое чуждо для него. Руки не перестанут делать это, а мозг не перестанет нуждаться, пока проблемы будут сжимать его в тиски.       Тем не менее он пристал в полном омерзительности обличии перед Джошем в то утро. Сам не понимая, пытается он соблазнить или отпугнуть юношу, он всё же сделал это на глазах парня.       Белых горизонтальных полос количественно больше, нежели самих рёбер. Тайлер до сих пор удивляется, что Дан не обратил на них внимания, пристально рассматривая лишь татуировки, впиваясь в них взглядом. Он не понимал, почему тот не заметил, как тело мужчины среагировало на этот взгляд. Тайлер не понимает, почему юноша так невнимательно вёл себя, заостряя внимание совсем не на том.       Можно ли свести это к плохому зрению? В то утро Джош был без очков, а линзы снял вечером.       Из мыслей встраивается липкая паутина, в которую запросто попасться, которая облегает со всех сторон.       Джозеф давится горьким кофе в момент реакции тела на воспоминания.       – Блять, – он прижимает раскрытую ладонь к шее, мёртвой хваткой упираясь в неё большим и указательным пальцами, резким движением проводя от кадыка вверх к челюсти, доставляя себе дискомфорт.       Капли тёмной воды теперь стекают по руке, ударяясь на кафельный пол с характерным звуком.       Это утро было одно из многих, когда он снова был загнан в угол, безвольно дрожа от неожиданно наплывших чувств, пока голова была опусташена, а лицо не выражало абсолютно никаких эмоций.       Снова хочется задохнуться от непрекращаемого рыдания в подушку или затянуть ремень на шее потуже, чтоб дрожать всем телом, пока чувствуешь неменее губ и замедление дыхательных процессов. После подобных махинаций особенно приятна боль в шее, обёрнутой в красную полосу от тугой искусственной кожи.       Только больше пробуждает жгучую ненависть.

***

      Холодные пальцы разворачивают лист скомканной бумаги, придерживая её по обеим сторонам. Тайлер начинает списывать слова на чистовик, попутно подбирая к ним мелодию в голове.

I can't believe how much I hate.

      До неприязни скрипящий звук исходит от замкнутых между собой челюстей. Тайлер кусает кончик языка, взглядом гипнотизируя написанные слова, отличным от Данновского почерком. На секунду он думает, что его почерк вообще никакой, если подаваться сравнениям, которые так не любил Джозеф. Впрочем, не любил так же, как и многое в этом мире: начиная от лучших музыкальных исполнителей и заканчивая своим кривоватым почерком, который ещё больше искажался сквозь призму собственных предубеждений.

Pressures of a new place roll my way.

      Представляется картинка из прошлого. Множество картинок из прошлого, которые накладываются друг на друга, вновь пробуждая в мужчине те эмоции, через которые ему пришлось пройти раньше.       Он чувствует, что эта песня будет одна из самых эмоциональных в новой программе.       Самая важная.

***

      Он обманывает себя.       Кого он о себе возомнил? Чёртового гения? Писателя? Творца?       Он – лишняя куча мусора на пути становления других кем-то большим. Он – обуза.       Обманщик, с пеной у рта отстаивающий для самого себя позицию о несуществующих чувствах к любимому человеку, но падающий на колени и трусливо сбегающий при каждом проступке, разбивая сердце не только себе, но и ему в частности.       Глотки спиртного и приятное тепло в районе груди, медленно стекающее к желудку. Только Тайлера тошнит от этого тепла и самого себя. Тошно даже осознание собственного бытия.       Он помнит те прогулки с Джошем в подробных деталях, ведь только тогда он мог жить, только тогда он мог чувствовать себя прекрасно, но осознание собственной никчёмности породило множество преград, которые не позволяют находиться рядом. Если мы любим тех, кого заслуживаем, то почему нас тянет на прекрасных людей? Неужто наше нутро устроено так эгоистично?       Лучше ни к кому не тянуться, чтоб не возникало подобных мыслей.

***

      Локти упираются о устойчивую преграду на небольшом балкончике второго этажа, с которого открывается прекрасный вид на водную гладь. В ней отражается голубое небо и плавают красные листья.       Здесь тихо.       Совсем скоро этого не будет и Тайлеру вновь придётся прожигать свои дни в маленьком домике около леса, каждую неделю выступая в небольшом заведении в центре города и пытаться не влюбиться ещё больше. Хотя, куда уж больше? Он и без того ощущает огонь, который словно пылает в его венах, вызывает чувство восторга и желания гореть, питаться и жить им; ощущать, как он растекается в тебе, доводя до чувства удовлетворения. А в итоге он сгорит синим пламенем из-за желания чувствовать. Выгорит. Потому что одно из самых сильных чувств разрушило всё, разорвало на мельчайшие кусочки, оставив умирать и мучаться до конца последних дней, пока останки с каждым днём всё сильнее и сильнее втаптываются в землю.       Какие только мысли не посещают голову в моменты похмелья.       Тайлер вновь затягивается, поправляя длинную белую рубашку, висящую на обнажённом теле. Может себе позволить делать то, что хочет, пока находится вдали от дома.       Полосы на рёбрах горят, доставляя дискомфорт при каждом вдохе.       Он научился не обращать внимание на эту боль.

***

      – Скоро приедешь? – Даллон выдыхает в трубку, отчего на другом конце провода возникают неприятные звуки и Тайлер хмурится.       – Через два часа поезд, – Тайлер дёргает короткие нитки на своих рваных джинсах.       – Зайдёшь?       – Если ты будешь один. Брендон и без того вынес мне весь мозг, – Джозеф не сдерживает смешков.       – В смысле? – слышится отдалённый голос юноши.       – Он здесь, – поясняет Уикс.       – Я это понял, – мужчина откровенно смеётся, тут же сгибаясь от боли на коже.       – Так ты заедешь?       – Я подумаю.       Он не заедет.

***

      Пылающий красным закат скрывается за тёмными тучами, сквозь которые сочится яркий белый свет, оставляющий после себя звонкие раскаты грома. Тайлер чувствует, как стекло, к которому прижимается его щека, ещё сильнее охладевает и скула немеет. Веки медленно разлепляются, пока взору предстаёт дымка, расположившаяся на стекле. Кожа беззвучно отлипает от холодной поверхности, заменяясь тёплой рукой, нежно поглаживающей побледневшую плоть.       Мужчина оглядывает сидения перед собой и одно около себя, мысленно ликуя, когда не замечает присутствия людей. Никто не видел, как он заснул с открытым ртом под звуки аудиокниги, наваливаясь на стекло поезда.       Тучи за окном сгустились так сильно, что в салоне неожиданно решили включить свет.       Осталась всего пара часов до момента, пока Джозеф вернётся в родной город, а пока он пытается скрасить ожидание не самой лучшей в его жизни встречи прослушиванием очередного романа, который немного утомляет.       Концерт через два дня.       Тайлер не знал, чего ожидать от своей жизни через эти два дня. Не мог подозревать, что судьба, в которую он особо не верил, провернёт с ним подобное.

***

      Тысячи маленьких фонариков застыли в тёмной густой массе над головами людей, сходивших с поезда. Они отражались в их глазах, утопая в них. Тайлер поёжился от холода, бросив мимолётный взгляд на раскинувшееся поле мерцающих огней и ринулся в сторону собственного дома, который находился в одной миле от этого места.       Завтрашний день был полностью распланирован на подготовку к шоу, поскольку Тайлер решил продлить свой ежегодный отпуск и сделать всё в последний момент.       Уже подходя к дому, буквально чуть ли не падая на каждом шагу от боли в ногах и выкинув бычок косяка в ближайшую урну, мужчина замечает, как некий застывший силуэт застыл на тахте, что располагалась на крыльце дома. Он закатил глаза, сжимая в кармане толстовки маленький раскладной нож и выпрямившись в спине, прошёл дальше, щурясь.       Человек, сидевший на диване, встал, когда его взору предстал Тайлер и скромно улыбнулся. В животе Джозефа сжался узел из мышц. Он разжал кулак с маленьким ножиком, тяжело выдохнув, и похмурил взгляд.       – Чего тебе? – жалкая попытка сделать невозмутимый голос, пока внутри всё сияет яркими огнями.       Тайлер проходит мимо юноши к двери своего дома, открывая её.       – Слушай, Тайлер, я... – имя из его уст звучит лучше прикосновений матери, оно только красит его этом мягким голосом, – долго думал и знаешь... – Джош прерывается на заламывание пальцев.       – Не знаю и знать не хочу, – Джозеф закрывает дверь прямо перед носом парня, опираясь на неё спиной с другой стороны.       – Тайлер, пожалуйста! – мужчина рвано выдыхает, прикрывая предательски дрожащие веки, – Нам нужно поговорить! – стук в дверь заглушает мысли.       – Какой же ты глупый, Джош, – шепчет Тайлер, потирая веки пальцами, – Заходи, – громче говорит он, открывая дверь.       Роберт проходит дальше, включая свет в гостиной, наблюдая гору мятых бумаг на столе и капли крови на светлом ковре. Решает закрыть на это глаза, надеясь, что гость не заметит этого.       – Тайлер, я знаю, что ты сказал те слова не специально.       – Ты ничерта не знаешь, – спокойно отвечает мужчина, проходя на кухню.       Юноша идёт за ним.       – Что? Тайлер, послушай...       – Не хочу я тебя слушать, – он хмурится, пока ставит чайник, – Мне вообще плевать на твои слова. Я устал и хочу спать, а ты мешаешь.       – И поэтому ты завариваешь кофе? – подлавливает его Джош, всё ещё хрустя костяшками пальцев.       Тайлер бросает на него недовольный взгляд.       – Знаешь, Джошуа Дан, – начинает Тайлер, опираясь поясницей о столешницу, – меня совершенно не интересует то, что ты хочешь мне сказать.       – Тогда зачем впустил меня?       – Потому что ты заноза в моей заднице, – выдыхает мужчина, вновь отворачиваясь от парня, чтоб налить себе кофе.       – Тайлер... – Джош подходит вплотную, проводя подушечками пальцев по руке старшего, на что тот быстро реагирует, заламывая чужую руку.       – Что ты?.. – до носа долетают нотки едкого запаха, – Ты пьян? – Джозеф отпускает руку.       – Да, и что? – тот выпрямляется в спине, свысока смотря на мужчину.       Тайлер тяжело вздыхает и взяв чашку с напитком в руки, проходит в гостиную, присаживаясь на диван.       – Тайлер, – в дверном проёме застывает фигура.       – Заткнись уже.       Этой ночью Джош ночует не дома, а на мягкой кровати при свете ночника, пока Тайлер сидит за компьютером до утра, не в силах сомкнуть глаз и слышит тихое сопение Джоша, который пускает слюни на белую наволочку.