Сны

       Громкий стук невысоких каблуков по свежевымытому кафелю рикошетит от белоснежных стен, набатом ударяя по барабанным перепонкам, вторя заполошному ритму сердца. Я тороплюсь — знаю, что сегодняшний рабочий день пройдёт не в стерильной лаборатории в порядком поднадоевшем костюме биозащиты, и это знание подстёгивает ещё больше ускорить шаг.        Здесь следует немного прояснить ситуацию: я являюсь сотрудником НИИ биологии, исследую вирусы и вызванные ими мутации. Совсем недавно нам поступила информация о старой высотке в районе трущоб на самой окраине города, где, по словам местных жителей, начала твориться какая-то чертовщина: люди, пробывшие в этом здании некоторое время, возвращаются оттуда словно какими-то изменёнными (в чём выражается эта "изменённость" никто связно так объяснить и не смог), а в скором времени просто исчезают, словно их и не было. Буквально вчера сотрудники нашей лаборатории подобрали одного такого "изменённого", но до пункта назначения не довезли — подопечный таинственным образом исчез прямо из служебного автомобиля. И сегодня я вместе с напарницей еду к источнику этих странных событий, дабы пообщаться с жильцами, взять пробы воды, воздуха, анализ крови, слюны и других жидкостей у самих жильцов (с их позволения, естественно), и разобраться наконец, что там происходит.        — Всё готово? Выдвигаемся! — Я вихрем влетаю в кабинет, где моя напарница заканчивает собирать свой походный чемоданчик с пробирками-иглами-шприцами-спиртом и прочим необходимым инструментом. — Привет. Ты чего такая всклокоченная? Никуда твой дом с привидениями не денется, не торопись. Защитную маску взяла? Перчатки? — Взяла. Неужели тебе не интересно? Это ж не вирус герпеса препарировать, это что-то совершенно новое, неизученное, представляешь? — Не разделяю твоего энтузиазма. Именно, что неизученное, и кто его знает, чем обернётся нам эта поездка. Если честно, я немного волнуюсь, — заключила девушка, закрывая чемоданчик и набрасывая на плечи лёгкий пиджак. — Само собой, я тоже волнуюсь, но всё-таки, как же интересно, чёрт побери! — Умерь свой пыл, исследователь! Нужно собраться и со всей ответственностью подойти к заданию. Со всей серьёзностью и ответственностью, поняла? — Поняла. Блин, весь настрой сбила, вредина.

***

       Трущобы жили своей жизнью: по дорогам носились чумазые дети, с визгом провожая редкие автомобили; на верёвках, привязанных к балконам через дорогу, сушилось тряпьё; у мусорных баков копошились бездомные; на провисших электропроводах то тут, то там висели старые рваные кеды; грузные мамаши громко ругались около подъездов, выясняя, кто кому и сколько должен. На нас никто не обращал внимания, но как только мы подходили и спрашивали о загадочном доме, все сразу замолкали, бросая испуганные взгляды по сторонам, и, ничего не отвечая, прятались в домах. Недоумённо пожимая плечами мы двигались дальше, но беспокойство уже поселилось в наших душах, и продолжало нарастать, ведь, подойдя к нужному нам дому, мы не встретили во дворе больше ни одного человека, будто сам дом ограждён какой-то зоной отчуждения. Нерешительно помявшись у двери и нервно передёрнув плечами мы наконец вошли в первый из двух подъездов, предварительно надев защитные маски и натянув на руки перчатки.        Подъезд встретил нас затхлостью и отсутствием лампочки. И без того мрачный лестничный пролёт с грязными, выщербленными ступеньками стал иррационально пугающим после того, как с оглушительным грохотом закрылась входная подъездная дверь, словно отрезая нам путь назад. Мы переглянулись, выдохнули и я, нервно хохотнув, первая начала подниматься к лифту. Нажав кнопку вызова, я, не сумев побороть мелкую дрожь, спрятала руки в карманы своей летней куртки, не желая выдавать свой страх. Лифт приехал довольно быстро. Обоюдно решив начать обход жильцов с самого верхнего этажа, мы вошли в обшарпанную кабину с половиной выжженных кнопок, и я нажала на чудом уцелевшую кнопку с цифрой 9. Дверцы с пронзительным до зубной боли скрежетом закрылись, и лифт натужно пополз вверх.        Кабина то и дело вздрагивала, будто сама чего-то боялась, тусклый свет моргал, не прекращая, подъёмный механизм скрежетал так, будто тащил не двух стройных девушек, а по меньшей мере стадо слонов. Мы всё поднимались и поднимались, как-то долго. Очень долго. Слишком долго. Мы обменялись испуганными взглядами, и я решила нажать кнопку остановки лифта — доберёмся пешком. Но лифт никак не отреагировал на моё действие, и продолжал поднимать нас невесть куда, по ощущениям мы были уже на высоте по крайней мере сто двадцатого этажа. — Да что за... — я продолжала дрожащими руками истерично давить кнопку СТОП, но по прежнему ничего не происходило, мы продолжали ехать вверх. До сих пор молчавшая напарница начала всхлипывать и тихо бормотать что-то вроде "я же говорила". Я хотела обнять её, попытаться успокоить, но в этот момент лифт остановился. Не успели мы облегчённо выдохнуть, как в открывшуюся дверь влетела девочка лет восьми, в потрёпанном белом платьице, в истерике стуча зубами и трясясь так, что хилая кабина лифта заходила ходуном. — Спасите, спасите меня! —заверещала девчушка и бросилась нажимать сразу все кнопки, пока дверь лифта не закрылась и тот не тронулся вниз. — Что случилось? Успокойся, от кого ты бежишь? — я присела на корточки и обняла малышку, поглаживая по спине, но та продолжала взахлёб рыдать. Однако сквозь икоту и подвывания мы смогли разобрать тихое: "Там ОНИ". — Кто? Кто — "они"? — пытаюсь дознаться, но девочку накрывает новая волна истерики, и мне ничего не остаётся, как прижать её к себе и продолжать гладить по спине.        Вдруг кабина останавливается, и дальше начинает происходить какая-то дикая фантасмагория: внезапно и очень резко дверь, которой до сих пор не было, открывается с противоположной стороны лифта и нечто из кромешной темноты площадки выдёргивает мою напарницу из кабины. Девочка в ужасе переходит на ультразвуковой визг, дверь захлопывается так же резко, и лифт начинает движение вверх сам, без чьей-либо команды. В этот же момент девочка мгновенно замолкает и успокаивается, я же в абсолютной панике жму кнопку "СТОП", но, как и прежде, ничего не происходит. В бессилии я начинаю давить все кнопки подряд — без толку, чёртов лифт продолжает подниматься! Я поворачиваюсь к совершенно спокойной девчонке, хватаю её за плечи и трясу: — Что происходит, чёрт возьми?! Что здесь происходит?! Но девочка только задорно мне улыбается, будто и не она только что чуть в обморок не падала от ужаса. — Ничего. Мы едем ко мне в гости. Твоя подружка уже там. От ужаса мои ноги становятся ватными, тело почти не поддаётся контролю, и я впадаю в полный ступор. Девочка же в это время весело смеётся и прыгает на месте, отчего по моей спине пробегает табун ледяных мурашек.        Наконец, лифт останавливается, и дверь открывается с ПРАВИЛЬНОЙ стороны. Мы выходим из кабины, и я вижу на площадке табличку "9 ЭТАЖ". — Ну вот, девятый, как вы и хотели, — выдаёт девчонка. — Откуда ты знаешь, что мы на девятый хотели? Но та только звонко смеётся и тащит меня за руку в одну из квартир. От страха меня серьёзно трясёт, но в надежде найти напарницу я безропотно следую за ней.        В квартире светло. Очень светло. Слишком светло. Белый потолок, белые стены, мебель, даже пол белый. От этого цвета начинает резать глаза. Девчушка тащит меня на кухню, где у плиты, спиной ко мне, стоит женщина в белой одежде и что-то жарит на большой сковороде. — Мам, у нас гости, — весело щебечет девочка, на что та, не поворачивая головы, отвечает: — Добро пожаловать, присаживайтесь, сейчас будем есть. — Где моя напарница? — не слишком вежливо, но и мне сейчас не до вежливости. — Она скоро подоспеет, — последовал дружный ответ. И тут я замечаю на подоконнике наручные часы, дорогие, те самые, что мы, всем отделом скинувшись, подарили моей напарнице на её тридцатилетний юбилей. С трудом проглотив ком, вставший в горле, поворачиваю голову и вижу торчащий из мусорного пакета её маленький полевой чемоданчик. — Какого... — на большее моего осипшего голоса не хватило. На негнущихся ногах подхожу к женщине, поворачиваю её за плечо к себе лицом и тут же отдёргиваю руку, цепенея от ужаса: её руки в свежей крови едва ли не до локтя, на лице безумная улыбка, а в сковороде, брызгая маслом, жарятся человеческие пальцы, на ногтях которых ещё можно различить коралловый цвет лака, что так нравился моей напарнице. На горло мне будто удавку набросили. Силясь вздохнуть, я остервенело срываю с лица защитную маску и отбрасываю её в сторону. Мой мозг ещё не успел до конца переварить всю дичь происходящего, а тело уже рвануло к выходу. Прочь! Прочь из этой квартиры, из этого дома! В бездну всю науку с её исследованиями! Вылетаю на площадку и, помня о лифте, который живёт по собственным законам, решаю бежать по ступенькам, но тут же обнаруживается, что лестничный пролёт обвален практически до самых нижних этажей. Хватаюсь за хлипкие перила, но те разваливаются у меня в руках, и мне не остаётся ничего другого, как снова вызвать чёртов лифт.        Вхожу в кабину, но на кнопочной панели обнаруживаю только две кнопки: "вверх" и "вниз". Жму "вниз", и кабина, не успев закрыть дверь, словно срывается в пропасть. Кричать сорванным голосом я уже не могу, выходит лишь еле слышный хрип. Чёртов полёт в чёртовом лифте кажется таким долгим, будто я пролетаю насквозь всю землю. Однако, наконец кабину тряхнуло, лифт остановился, открылась дверь, и я не могу поверить собственным глазам: первый этаж! Я быстрее ветра вырываюсь на улицу и тут же застываю, как вкопанная: в густом, молочно-белом тумане, глядя на меня и улыбаясь безумными улыбками, стоят сотни людей в белых, но каких-то драных одеждах. Среди них я вижу и свою напарницу, и девочку с девятого этажа со своей мамой. Что-то заставляет меня опустить взгляд на собственную одежду. Белого цвета. Улыбаюсь.