В ловушке одиночества

Он аккуратно помазал искусанные губы увлажняющим бальзамом, чтобы хоть как-то облегчить боль. Тело саднило, а между ног всё до сих пор болезненно пульсировало. Изуку не помнил, как отключился, но проснулся уже под утро абсолютно один, укрытый плотным одеялом в раскуроченной кровати. На ободке мусорного ведра, выглядывающего из-под ниши прикроватной тумбочки, висел использованный презерватив. Мидория против воли заметил его, а затем рассмотрел и остальные. От количества резинок глаза едва на лоб не полезли. Это что, получается, он отключился, а этот всё продолжал ебать его? Это как называется? Оно ведь совершенно точно ненормально. Совершенно ненормально. Некрофилия? Так вроде? Да, наверное, так. Тогда получается, что этот человек… …Чёртов некрофил… Щелчок кнопки отвлёк его от этих воспоминаний: наконец-то вскипел чайник. Живот заурчал. Мидория опёрся о стол, сосредоточенным взглядом скользя по ингредиентам на поверхности: кипячёная вода, соль, перец и другие приправы для вкуса, но самое главное — быстрорастворимая лапша! Парень осторожно насыпал в воду приправы, размешал и медленно погрузил в тарелку лапшу, прикрыв крышкой. Так, теперь ждём минут десять, а лучше подольше, чтобы всё точно заварилось и пропиталось. Надо бы ещё найти что-нибудь для вечернего сеанса домашнего кинотеатра. Очередной вечер обычного служащего. Подтащив низкий маленький прямоугольный столик поближе к кровати, Изуку с ногами забрался на неё, одновременно дуя на горячую лапшу и кликая на просмотр. Сегодня у него по планам пингвинчики. А что? Он же омега, им же свойственно тянуться ко всему такому, ему тоже хочется капельку милоты. …Особенно когда фильмец про то, как морские леопарды охотятся на этих самых пингвинчиков… Мидория искривил губы в фальшивой жуткой улыбке: сейчас будет мясцо в бульоне «Океан»! *** — В этом месяце тебе следует немного сменить направление, — Аизава утвердительно кивал время от времени, просматривая статью, которую Изуку наконец-то дописал. — В какую именно сторону? — Ты ведь наверняка слышал про то, что в последнее время очень хорошо продаётся подростковая литература? Ну, так вот, проведи небольшое расследование, выясни, почему молодое поколение не так сильно любит классику, отдавая своё предпочтение разным любовным треугольникам… гендерным интригам… — Но в классике тоже есть любовные треугольники и гендерные интриги. Шота покивал. — Вот тебе и надо узнать, почему они отдают своё предпочтение именно современной литературе. — Понял, — спокойно кивнул омега. — Могу ли я вставить в конце статьи что-то наподобие «Топ-10 книг для подростков»? — На твоё усмотрение, — равнодушно кинул в него Аизава. — Хорошо. Я могу идти? — Да. И, Мидория, эта статья довольно неплоха. Изуку кивнул, как бы благодаря за похвалу. Хотя на самом деле знал, что его вовсе не хвалят. Аизава вообще редко кого-либо хвалил. Так что его «довольно неплохо» — уже вполне достаточно, чтобы не вылететь с работы какое-то определённое время. Однако чем чаще ты это слышишь, тем выше риск потерять рабочее место. Он прикрыл за собой дверь кабинета главного редактора, направляясь к своему столу. Как же парень любил этот маленький закоулок отведённого ему личного пространства! Стоило сесть на крутящийся стул, как в голову приходило множество идей для статей. И этот раз не стал исключением. Мидория схватился за ручку, раскрыл записную книжку в твёрдом переплёте, в которой оставлял все свои заметки, и принялся делать пометки и расписывать задачи. Изуку мог спокойно не есть целый день, увлечённый работой. Иногда казалось, что он помешан на своём весе, поэтому часто пропускал обеды, предпочитая оставаться на рабочем месте. Однако это было вовсе не так: как и все остальные, парень покидал издательство и обедал с одним коллегой, с которым их общение было чуточку ближе, нежели с остальными. Лёгкое похлопывание по плечу заставило его оторваться от написания статьи. Мидория обернулся, немного недовольно хмурясь. — Не хочешь пообедать вместе? — Каминари попытался улыбнуться, чтобы сгладить момент; он и сам не любил, когда его отвлекали от работы, так что в какой-то мере понимал Изуку. Порой Каминари заходил к ним слишком часто, особенно с учётом того, что его рабочее место находилось на другом этаже. Мидория думал, что тот приходил к Аизаве, но зачем-то постоянно подходил к нему самому здороваться и время от времени приглашать на обед. Эти его действия казались Изуку бесполезными и чересчур вымученными. Порой складывалось впечатление, что Денки сюда засылали против его воли. И каждый раз, когда Мидория в очередной раз отказывал ему в предложении пообедать вместе, тот выдыхал с облегчением. Поэтому не было ничего удивительного в том, что в этот раз всё было точно так же. — Прости, не могу, работы много, — ответил омега с тем же незаинтересованным, даже равнодушным выражением лица. Он рассчитывал, что Каминари сразу же уйдёт, оставив его одного, но вместо этого тот, казалось, с радостью зацепился за его слова и бодро добавил: — Ты вообще обедаешь? — отчего-то в его голове проскальзывало что-то действительно отдалённо напоминающее беспокойство. — Крайне редко вижу тебя где-то помимо работы. Это может плохо сказаться на твоём здоровье. Мидория слегка пожал плечами. — Разумеется, обедаю. Просто иногда пропускаю. Для меня это норма, — затем он добавил как бы между делом: — Спасибо за беспокойство. В их диалоге словно поставили жирную точку, явно указывая на то, что дальше говорить не желали. Тут любой человек, даже не самый понимающий, понял бы посыл, вложенный в такой ответ. Каминари не был дураком, но при этом не желал снова уходить ни с чем. Он хотел сказать что-то ещё и посмотрел Мидории точно в глаза. В тот момент, когда их взгляды встретились, табун мурашек пробежал по спине Денки. У Мидории Изуку был очень страшный взгляд: мутный, тёмный, пустой. Однажды Каминари поехал на первую в его жизни рыбалку с друзьями и сам поймал рыбу. Зацепленная на крючок, она жадно хватала ртом воздух и билась в его руках. Омега смотрел на неё и не мог пошевелиться. Рыба не хотела умирать, боролась как умела. Однако спустя какое-то время резко замерла в судороге, а затем безвольно повисла у него в руках. Друзья хлопали Каминари по плечу и приговаривали, что это отличный улов для новичка. Они радовались, а он не мог отвести взгляда от её остекленевших глаз, в блёклой плёнке радужек отражалось его растерянное лицо. Такими же глазами на них всех смотрел Мидория Изуку. У него никогда не получалось затащить его в компанию. Он всегда получал отказы на любые предложения. Так было постоянно. Из всех людей в издательстве Мидория более-менее общался только с одним из фотографов. Порой Каминари казалось, что эти двое до ужаса похожи, поэтому и могли поддерживать диалог и находиться в обществе друг друга намного дольше нужного. Проблема заключалась в том, что тот фотограф тоже держался особняком от коллектива, поэтому, если *они* и лелеяли надежду на присоединение Мидории к их посиделкам, всё равно прекрасно понимали: надежды эти не оправдаются без чьей-то помощи. И пока что на горизонте подходящий человек не нарисовался. А жаль. Очень жаль. — Ладно! — Каминари попытался искренне улыбнуться, словно этот отказ для него ничего не значил. — Но в следующий раз ты у меня не отвертишься! Какой следующий раз? Будет ли ещё один такой шанс? Это было очередное поражение, такое же, как и остальные. Ещё одно из множества похожих. Денки попробует снова, и снова, и снова. До тех пор, пока *они* не выиграют в этой бесконечной войне. В тот день *они* снова кидали в общий чат плачущие смайлики, а Мидория получил от Аизавы очередное «неплохо» на написанную им статью. *** Скрип кровати нервировал. Сильные мужские руки сжимали его, словно в тисках, оставляя после себя на коже краснеющие полосы. Всю спину покрывали кровоточащие укусы. Запястья саднили от слишком сильных сдавливаний. С каждым разом секс, если это можно так назвать, становился всё жёстче и агрессивнее. Этот человек словно поставил для себя цель увеличить количество шрамов на его теле. Как будто их и так мало было, вот серьёзно. Внутренности горели и неприятно пульсировали от трения, хотя лубрикант в избытке стекал по ногам вниз, но неподготовленный к проникновению организм омеги просто протестовал против такого напора. Мидория не двигался и просто лежал, безмолвно позволяя делать с собой всё, что угодно: он слишком хорошо знал, что если сопротивляться, то может стать только больнее. Изуку не мог сказать, сколько сейчас часов. Стоило ему только оказаться возле дома, как его тут же встретили и запихали в машину, привезя сюда, в очередной отель, чтобы торжественно передать на руки, словно круговую поруку, этому человеку. А дальше тот и сам справлялся на ура: распластал по кровати, зажимая руки в крепком захвате, не давая и шанса подняться с кровати. — Тебе не надоело лежать бревном? — чиркнула зажигалка, и яркий огонёк на мгновение осветил комнату. Чего он от него хотел? В такой ситуации вообще нормально что-либо хотеть? Складывалось впечатление, словно от Мидории ожидали не просто какой-то активности, а полноценного вовлечения в процесс. Серьёзно, что ли? Это была явно не та ситуация, когда стоило задавать такие вопросы. — Я всегда так лежу… — ответил он наконец, наблюдая за тем, как на запястьях медленно выцветали следы прикосновений. Ему не было больно, это не больно, уже не больно. Больше они друг другу ничего не говорили. Мужчина оделся и ушёл, оставляя Мидорию одного в пропахшем сексом номере какого-то отеля. *** — С тобой всё в порядке? — Каминари, встретившись с ним в лифте, посмотрел на него взволнованно. Его яркие живые глаза едва ли не просканировали Мидорию с головы до ног. Но Денки и сам не знал, что пытался разглядеть. Ему было просто невыносимо смотреть на Мидорию, уставшего и замученного то ли работой, то ли ещё чем-то. А таким омега выглядел теперь всегда. Складывалось ощущение, будто тот перестал не только есть, но и спать: мешки под его глазами стали заметнее. — Да, всё в норме, — отмахнулся от него Изуку, продолжив попытки запихнуть свою записную книжку в сумку, и так набитую доверху всякой мелочёвкой. — Ты очень плохо выглядишь. На «всё в норме» это похоже мало. Мидория никогда не грубил людям, но именно сейчас хотелось послать Каминари как можно дальше со своей заботой, резко развернуться и уйти с гордо задранной головой. Выходить только было некуда: вокруг лишь стены лифта. — Просто переутомился. Выходные станут лучшим лекарством от всего этого. Из-за того, что темнело раньше, Изуку не видел разницы между дневными и ночными посиделками в офисе. Разве что людей на порядок меньше. Да и тише. Снег вот-вот повалит со всей силы, не позволяя увидеть перед собой ничего. Но даже так знакомые номера омега уже узнавал из тысячи. Высокий мужчина привычно стоял рядом, скрестив руки у паха. Хотелось спросить: «А Вы это делаете на тот случай, если я захочу отбить Вам причиндалы?». В салоне автомобиля было тепло. Двое охранников «подпирали» его с двух сторон, пока водитель ловко выруливал на главную магистраль. Похоже, сегодня отель располагался где-то на северо-западе. Жаль, добираться до дома будет проблематично. Один из мужчин, почти не таясь, смотрел на него изучающим взглядом, но у парня не было сил посмотреть на того в ответ. Голова грозилась в любой момент отвалиться и упасть на прорезиненный коврик под ногами. В номер уже не впихивали, а просто открывали перед ним дверь, позволяя ввалиться в комнату. Знакомый щелчок подтвердил закрытие двери. Нетвёрдой походкой Мидория прошёл в зал. Горел тусклый ночник, а из окна сифонил промозглый ветер. Мужчина задумчиво пялился на шахматную доску, стоящую перед ним на узком столике. Он сделал ход, тут же развернул доску к себе другой стороной и снова подпёр голову рукой, задумываясь. Изуку устал, а это игнорирование доводило его до предела. Из-за всей этой ситуации напряжение в нём лишь возрастало, но эмоции здесь были неуместны: они не принесли бы ничего хорошего. Сейчас бы вообще в душ и спать. Но никакого душа не будет, потому что это не имело смысла. Всё равно под конец этой «встречи» он весь будет перемазан в лубриканте, которым его заливали под завязку, лишь бы впихнуть член побыстрее. Привлекать к себе внимание совершенно не хотелось. Может быть, он сойдёт за часть интерьера и про него удачно забудут? Ага, закосплеит паука в углу потолка. Шахматные фигуры притягивали взгляд как магнитом, и, прежде чем сообразить, парень уже оказался рядом с доской, схватил слона, передвинув его вперёд. — А. Шах и мат, — сказал Мидория. Красные глаза альфы удивлённо расширились. Похоже, он и вправду не заметил присутствия постороннего. Ну, тут его можно понять. Эта игра затягивала полностью. От неё нельзя оторваться, и все внешние раздражители просто-напросто меркли по сравнению с изящными фигурами. — Вот так неожиданность. — Вас удивляет, что омеги играют в шахматы? — Мидория устало упал в кресло напротив, несколько раз моргая, чтобы прийти в себя. — Меня удивляет, что ТЫ играешь в шахматы. — У меня много различных талантов… — Например, лежать бревном во время секса, — любезно подсказали ему. — Да. Это один из основных. Но согласитесь же, что в этом я достиг небывалого мастерства! — его губы снова растянулись в паршиво-услужливой улыбке, натренированной им перед зеркалом. Альфа покачал головой. И это не было отрицанием, а, скорее, каким-то обречённым согласием. Просто он уже давно понял, что с этим омегой бесполезно что-то выяснять в таком русле: он всё уведёт в шизанутую шутку и преспокойно продолжит методично выносить ему мозг каждой своей фразой. Но когда он посмотрел на него сейчас, казалось, что парень настроен на вполне адекватный диалог или взаимодействие. Об этом как будто говорил его пустой взгляд, направленный на доску. — Сыграем, раз уж ты любитель? Насмешливый голос этого человека подействовал на Изуку просто удивительно. Стоило только услышать издевательские нотки, и вся усталость будто бы рукой снялась. Захотелось немедленно заткнуть этого самодовольного ублюдка за пояс хотя бы как-то. Улыбка Мидории стала шире, трещины на искусанных губах едва не закровоточили снова, а он просто почти задорно хрустнул пальцами, выпрямляясь в кресле. — Если я выиграю, то сегодня ничего не будет, и те бугаи отвезут меня туда же, где подобрали. Надменный оскал стал ему ответом, затем мужчина добавил: — Если ты выиграешь, то те, как ты выразился, «бугаи» отвезут тебя до самого дома, проводят до самой квартиры и по-джентльменски откроют перед тобой дверь. Но этого всё равно не будет. Именно поэтому Изуку хотелось рассмеяться в голос, когда до его выигрыша осталось два хода. Альфа явно разнервничался. Вон как нахмурился. Видно, понял, с кем сел играть. Ну, по крайней мере, не зря временами Мидория засиживался с Гран Торино за игрой допоздна. Пускай мужчина и был чересчур эксцентричен, но в шахматы играл отменно. Как-то он даже проболтался, что занял первое место на каких-то важных соревнованиях. Альфа нахмурился сильнее, явно пытаясь придумать, как же ему выбраться из этой ситуации, в которой он оказался по своей воле. Но все его раздумья прервала громкая мелодия. — У Вас телефон звонит, — подсказал ему Изуку, но тот только отмахнулся, продолжая напряжённо смотреть на фигуры. Вызов не прекращался, так что ему пришлось ответить. — Чего надо?! Омеге хотелось сказать, что этому человеку не мешало бы попить каких-нибудь успокоительных, а то слишком нервозный он. — И что дальше?! Завтра! Всё завтра! Я сейчас занят! Мидория только удивлённо поднял брови. И это в его понимании «занят»? Какая прелесть. Обычно «занят» — это когда весь твой рабочий стол завален документами, компьютер перегрелся в пятый раз, а ты сам наблюдаешь, как кипят в твоей черепушке мозги, да и то верится с трудом. — Ладно! — едва ли не прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Отель «Тьерра», номер 458. Привези всё с собой! Он откинул телефон в сторону, каким-то чудом не промахнувшись мимо стола, и снова вернулся к созерцанию фигур. Глядя на то, как из ушей альфы едва не валил пар непонятно от чего именно, Изуку решил под шумок снова присесть ему на уши: — Как вижу, у Вас появились неотложные дела. Не желаете ли договориться на ничью и отпустить меня уже? — Своим бубнёжом ты мешаешь мне думать. — Ну, как хотите, — пожал плечами Изуку и только удобнее устроился в кресле. И вот наконец-то мужчина сделал ход. Мидория удивлённо похлопал глазами. А он неплох! Додумался всё же сходить конём! Только это ничего не меняло. На губах сама собой расползлась довольная ухмылка. Громкий стук в дверь заставил их одновременно перевести взгляды к источнику звука. Ручка опустилась, и в номер кто-то зашёл. Этот человек был довольно высок и широкоплеч, волосы его выглядели довольно ярко и стояли торчком, словно уложенные гелем. У него в руках выделялась тёмная папка. Но самым примечательным оказалось то, что у этого мужчины были плотно зажмурены глаза, словно тому было невыносимо смотреть на них. Из-за этого очередной шаг вперёд едва не обернулся для него падением и «пропахиванием» ковра носом. Мда, занятное получилось бы зрелище. Его навязанный в партнёры по шахматам не самый адекватный незнакомый всего этого действа не оценил, о чём сразу же заметил вслух: — Ты дебил? Глаза открой и иди нормально! В чём проблема, Киришима? — рявкнул альфа, ещё немного — и он явно потеряет терпение окончательно. Тот, кого назвали Киришимой, неуверенно приоткрыл один глаз и посмотрел точно на них. Изуку прекрасно видел, насколько он удивлён. Интересно, что же всё-таки мужчина ожидал увидеть? Почему-то Мидории казалось, что явно не чью-то игру… — Давай уже сюда свою херню! — он резко подорвался с места и сам вцепился в несчастную папку, вырвав её из чужих рук. Киришима напряжённо поджал губы, глядя на то, как мужчина ушёл в другую комнату. Правда, спустя мгновение оттуда донёсся другой крик: — Раз уж припёрся, иди сыграй за меня. И не вздумай проиграть! Иначе зарплату урежу! Изуку крикнул ему в ответ: — О, не волнуйтесь, я специально дождусь Вас, чтобы поставить шах и мат Вам лично! Из другой комнаты донеслось неясное фырканье, а взгляд, столь же острый, как бритва, в фантазиях своего обладателя явно уже снял с его омежьей головы скальп. Возможно, и не один. Киришима неловко присел на освободившееся место, сразу принимаясь пристально рассматривать Изуку. Он даже не шифровался, откровенно глазея, будто увидел одно из чудес света. Мидория не мог не отметить, как сильно это нервировало, но сказать хоть что-то по этому поводу вслух он так и не решился. Омега мысленно сосчитал до пяти и протянул мужчине руку, представляясь: — Мидория Изуку, приятно с Вами познакомиться, пускай и в такой странной ситуации. Из-за того, что Изуку представился первым, у этого мужчины не осталось выбора: пришлось отвечать, ведь того требовали правила приличия. А если он им следовал, то, возможно, был хотя бы немного адекватен, в отличие от того, кто всё ещё злобно пыхтел в другой комнате. — Киришима Эйджиро, взаимно. Вы уж извините за такую мою реакцию, просто обычно этот парень в отелях оказывается по другим причинам. — ему явно неловко было это говорить, о каких «других причинах» шла речь, Изуку знать не хотел, но ситуация складывалась довольно неприятная. Мидория понятия не имел, кто этот Киришима такой, но он явно работал на этого неадекватного человека, тогда… быть может, понимал, что здесь происходило? Или нет? Изуку решил немного покопать в эту сторону и кивнул. — Понимаю-понимаю. Но, как видите, у нас здесь всего лишь шахматный турнир для любителей, а место… ну… — он выдержал паузу и осторожно договорил: — у Вашего знакомого… — Начальника, — также осторожно поправил Киришима. Ну, первый ответ найден. В такой, на самом деле, неоднозначной ситуации, в которой Мидория оказался не по своей воле, можно было попробовать попросить помощи извне. Вот только не у кого было просить. У Изуку не осталось близких друзей, а доверять кому-либо он давно разучился. Истерики никогда не помогут в таких делах, эмоции всё портят — именно поэтому омега выбрал выжидающую позицию: просто поплыл по течению, даже не задумываясь, куда оно его принесёт. Не на тот свет — ну и славно. — …начальника, — послушно повторил парень, улыбка его стала ещё услужливее, — довольно специфический вкус относительно выбора места. — Да, не могу с Вами не согласиться. И как это понимать? Эйджиро уставился на шахматные фигуры, размышляя, стоит ли ему делать ход. — Играли когда-нибудь? — Нет. Один раз в жизни видел, ещё в институте, как играют знакомые. Но сам никогда не пробовал, — Киришима неопределённо пожал плечами. — Кажется, это игра не для меня. У Изуку не было никакого желания учить совершенно незнакомого ему человека. Да и знакомых он тоже учить бы не стал, хотя бы потому, что учитель из него такой себе. Наверное, ему стоило бы и вовсе молчать, посидел бы в тишине, ничего бы с ним от этого не случилось, а он… Дурак, что ещё можно сказать. До жути хотелось сейчас оказаться дома, в полнейшей изоляции от всего этого. Однако Мидория умел держать слово: если ему не удастся выиграть, то сегодняшнюю ночь он проведёт в привычной позиции «Бревно обыкновенное». — На, — мужчина уже вернулся, протягивая ту же папку Эйджиро. — В следующий раз проверяй всё тщательнее, у меня нет желания тратить своё личное время на подписание бумажек. Так что будь добр, не беси меня! — Хорошо, — чересчур послушно кивнул Киришима. — Извини ещё раз. Следом Киришима как-то странно улыбнулся и бросил на Изуку короткий взгляд, совершенно не понравившийся омеге. Это выглядело словно… одобрение, что заставило внутри угрожающе щёлкнуть предохранитель. Когда дверь за Эйджиро захлопнулась, Мидория уже окончательно потерял интерес к игре. Он до зубного скрежета ненавидел, когда кто-то предписывал ему невесть что. А мысль о том, что Киришима мог подумать, что они встречаются, взбесила его ещё сильнее, чем реальность, в которой они просто трахались. — Итак… — мужчина снова присел в кресло, сосредоточенно смотря на него. — Твой ход. Изуку быстро переместил ферзя и спокойно изрёк: — Шах. Альфа, похоже, не слишком-то удивлён, что странно. Он попытался увести короля, но непонятно зачем, ведь там стоял конь. Выглядело глупо. — Шах и мат. Вы проиграли. — Хах. Да, это действительно было неожиданно. Ещё партейку? — но, видя выражение лица парня, он спокойно продолжил: — Я помню своё обещание. Так что сегодня ничего не будет. — Знаете, очень трудно поверить в то, что Вы держите своё слово, ведь я же сейчас здесь… Его просто проигнорировали, вместо ответа добавив: — Мне редко удаётся сыграть с кем-то, кто не просто увлекается, так что это отличный шанс. Мидория недоволен, и это наверняка было видно по его выражению лица. — У меня нет желания. Так что я предпочту немедленно уйти. Без Вашего позволения. Он поднялся с кресла и, не оборачиваясь, сделал шаг к выходу, но резким движением его схватили за руку, притягивая назад. Изуку даже сообразить не успел, как оказался вжатым обратно в кресло. В губы впились резким поцелуем, ладонями сжимая его лицо. Удобно устроившись меж разведённых ног, альфа прижался вздыбившейся ширинкой к Мидории, потираясь об него. И чего он этим хотел добиться? Изуку разорвал поцелуй, устало повторяя: — Ну, я же говорил, что у меня проблемы с «этим». Не встаёт у меня. На Вас, по крайней мере, точно… — Зато язык у тебя никогда не опадает, я смотрю. — Что есть, то есть. Наверное, в такой развратной позе, как эта, парень должен был почувствовать себя беззащитным и чересчур доступным. Но ничего этого не было. Инстинкты притупились, так что вся эта ситуация его скорее смешила, нежели возбуждала. Главное, не засмеяться вслух, хотя очень хотелось. — Разве тебе не хочется большего? — он наклонился так близко, что Мидории на секунду показалось, будто в глазах напротив видно его собственное отражение. — А должно? Я — импотент. Смиритесь уже и отпустите меня домой. Сегодня мой словарный запас истощился настолько, что я не в силах даже придумывать что-то новенькое в Ваш адрес. — Значит, сегодня мне выпал замечательный шанс не слышать тот бред, что ты несёшь без умолку. Рука альфы соскользнула ниже и сильно сжала его ягодицу. Изуку был уверен, что от этих грубых прикосновений на коже останутся красные следы, если даже не синяки. Губы уже саднили от укусов, но сил протестовать просто не осталось. Глаза сами собой закрылись, а голос, говорящий что-то, звучал будто бы в отдалении от него. *** Когда Мидория открыл глаза, солнце на небе уже точно прошло половину своего пути. Он обессиленно приподнялся на кровати, ещё сонно осматриваясь по сторонам. Как и всегда, незнакомый номер отеля. А нет, название отеля «Тьерра» вроде бы. А номер… 458. Но это всё неточно. Изуку отбросил одеяло в сторону, с удивлением отмечая, что одежда, пускай и помятая, но всё же на нём. Значит, вчера его зад не использовали… Какая прелесть. Наверное, ему стоило бы воспользоваться душем или ещё немного поваляться на элитной кровати. Только сам факт нахождения здесь заставлял его внутренности скручиваться в петлю от отвращения. Быстро собравшись, омега тут же вышел из номера, плотно закрыв за собой дверь, и удивлённо остановился, когда увидел, что прямо напротив него стоял один из знакомых бугаев. Мидория захлопал глазами, силясь понять, что здесь происходит, но его только что проснувшийся мозг просто-напросто отказывался переваривать получаемую информацию. Так что парень решил выбрать, как ему показалось в данной ситуации, самый логичный путь и тихо свалить отсюда. Вот только стоило ему сделать шаг, как за ним тут же последовал бугай. Изуку нервно оглянулся назад, встретившись с серьёзным взглядом мужчины. — Что-то не так? — осторожно спросил омега. Мало ли что могло взбрести в голову этому богатому психу-некрофилу-извращенцу. — У меня поручение: доставить Вас домой. Мидория странно выгнул бровь. Чего, простите, пожалуйста? Он не ослышался? И с какого фига такая щедрость ему подвернулась? — Вы уверены, что не ошиблись? — на всякий случай уточнил парень. — Нет. Всё так, как и есть. Мне поручено доставить Вас домой в качестве приза за шахматную партию. Он говорил так, будто бы учил это всё наизусть, отчего хотелось прыснуть от смеха. Но титаническими усилиями парень сдержался и только вежливо ответил ему: — Благодарю за столь заманчивое предложение, но вынужден отказаться. Я в состоянии добраться до дома самостоятельно. Изуку пошёл дальше, игнорируя оставшегося позади мужчину. Он спустился по лестнице, ни на секунду не переставая нервно прислушиваться к шагам позади. Но он продолжал убеждать себя, что бугаю просто в ту же сторону, что и ему. Вот такое вот совпадение, ага. Омега шустро свернул за поворот, но тут же впечатался в другого бугая, едва ли не застонав от досады. Их ещё и двое! Прекрасно! Великолепно! Его опять взяли под руки и сопроводили в незнакомый автомобиль. Зажатый между двумя массивными тушами, Мидория только вымученно поглядывал на свою многострадальную обувь. Ей и так жилось нелегко, а с этими то лужами, то льдинами — так вообще печально. Надо бы отложить деньги на новую пару, иначе в скором времени ему придётся ходить босиком. Незаметно взглядов, прикованных к нему, стало больше. Второй охранник тоже решил просверлить в нём дырку, даже водитель бросал короткие, не менее заинтересованные взгляды через стекло заднего вида. Изуку предпочёл всё это игнорировать. От созерцания собственной обуви уже начало подташнивать. — Не желаете ли пересесть вперёд? Вы бледны, могу предположить, что Вас укачало из-за опущенной головы. От слов водителя охранники одновременно снова повернули головы в его сторону, словно пытаясь препарировать своими взглядами. — В этом нет необходимости. Но всё равно спасибо за предложение. То, что все на него пялились, до одури нервировало, словно он какая-то редкая зверушка в зоопарке. Больше никаких вопросов не было. Его привезли прямо к дому, как и говорили. Один из охранников последовал за ним до квартиры и придержал дверь. Как только мужчина дотронулся до ручки, Изуку в панике вцепился в неё, боясь, что эта туша вырвет невиновную дверь к чертям. Но к чему точно омегу жизнь не готовила, так это к тому, что ему уважительно поклонятся и, пока он будет пытаться подобрать с пола челюсть, молча уйдут. *** — «Поручение выполнено». — Хорошо. Тогда перекусите по дороге и возвращайтесь. Я в офисе до часа дня, потом нужно ехать на встречу. Вы будете меня сопровождать. Как только прибудете в офис, сразу же идите к Ашидо. У неё расписание на сегодня. — «Понял». Кацуки любил понятливых людей. Поэтому уже долгое время не менял личную охрану, хотя иногда задавался вопросом, не собирался ли кто-нибудь именно из его работников втихомолку зарезать его перочинным ножичком. Работы было много, но каждый раз, стоило ему только взглянуть на кипу бумаг, как ноги просто отказывались нести его к креслу. — «Господин Бакуго, к Вам Киришима», — по селектору проговорил ровный голос его секретарши Ашидо. — Пускай зайдёт. Повторять дважды не нужно было: Эйджиро тут же проскользнул в кабинет, осторожно положил стопку бумаг на стол, но уходить не спешил. Гением быть не нужно, чтобы понять, чего тот ждал. — Я не собираюсь отвечать на твои вопросы личного характера, — тут же сказал Кацуки раздражённо. — Так я же ещё ничего не спросил… — У тебя на роже всё написано. — Но ведь это действительно странно. Ты, и вдруг зовёшь омегу в отель не для того, чтобы заняться с ним сексом, а чтобы поиграть в шахматы! — он почти картинно взмахнул руками. Такая экспрессия была излишня. — А с чего ты взял, что я с ним не сплю? — Бакуго присел за стол, беря в руки первый документ и вчитываясь в его содержимое. Киришима почему-то замолчал, как-то поникнув головой. — Только не говори, что он тебе понравился? — бровь сама собой странно изогнулась, он старательно игнорировал нервно подрагивающий уголок губы. — Ну, просто он не производит того же впечатления, что и твои обычные партнёры. Альфа хмыкнул немного довольно, хотя всё это было необоснованно. Да-а, этот паренёк уникален во всех смыслах. Сначала Бакуго даже подумал, что он под наркотой. Нести всякую околесицу, прекрасно понимая, в какой ситуации оказался, и продолжая без остановки. Стоило вспомнить о нём, как воображение само собой нарисовало его образ в голове. Ничем не примечательный, обычный омега. Вот только к нему тянуло так, что Кацуки просыпался по ночам от мучающего его возбуждения. Гормональный сбой? Не похоже. И всё равно легче не становилось. Даже после того, как он всю ночь имел его как мог. Наверное, это связано с тем, что этот «бесполезный» — бревно. Такого полена мужчина в своей жизни ещё не встречал. Но даже так ему становилось всё труднее сдерживаться: стоило только его увидеть, как член вставал по стойке «смирно». Кацуки никогда не стремился к отношениям. В этом не было никакого толку. Ведь только с истинной парой можно обрести счастье… Он не выдержал и хрипло рассмеялся в голос, заставляя Киришиму нервно вздрогнуть. Возможно, это странно: то, что такой человек, как Кацуки, верил в истинность. И вот повстречался же этот Мидория Изуку… Имя ему совершенно не подходило. Он скорее уж ассоциировался с чем-то тёмным и невзрачным, точно не с яркой зеленью. Нет, некоторый символизм в этом есть. Если бы только его глаза не напоминали собой две пустые мутные стекляшки. — И давно вы с ним… играете в шахматы по ночам? — Тебя что, смущает слово «трахаться»? — он подписал бумагу и отложил её в сторону. — Как же ты встречаешься со своим парнем? — Ну, знаешь… Это другое. Мы же истинные. Даже пошлость становится чем-то феерическим. — Всё, всё. Понял. Можешь не продолжать. — Извини. Просто это так трудно описать словами. — Знаю, — резко оборвал его Бакуго, тем самым заставляя собеседника замолчать. Он уже полностью погрузился в документы, но Киришима так и не ушёл. — Чего ты ещё хочешь? Я ведь всё тебе уже сказал. — Ты так и не ответил: давно ли вы… И вообще, ты намереваешься построить с ним отношения? Закатив глаза в понимании, что от него не отстанут, пока он не даст хотя бы немного вразумительный ответ, альфа раздражённо кинул в сторону Киришимы: — Спим мы уже, — он бросил короткий взгляд на календарь, — три недели ровно. А отношения — сам ответь на этот вопрос, ты и так прекрасно знаешь. — Да, знаю, но всё же. Не всю же жизнь ты будешь пользоваться услугами эскорт-агентств. Когда-нибудь и тебе захочется чего-то более стабильного: серьёзных отношений, семьи, возможно, даже детей. — Я ещё не настолько стар, чтобы думать о таком. Иди уже работать, а то только мешаешь мне. Киришима явно не был удовлетворён услышанным и ещё больше недоволен тем, что его так выставляют вон. Но он привык к такому их стилю общения за все те годы, что они знакомы. — Иду уже. — Эйджиро встал, потянулся и, хрустнув шеей, вышел из кабинета. Тогда Кацуки выдохнул и с головой погрузился в работу. *** Изуку уставился на картину перед собой. Для него всегда оставалось загадкой то, как художникам удавалось передать всю ту атмосферу реальности на полотне. Иногда и вовсе складывалось впечатление, будто смотришь не на рисунок, а на фотографию. Ведь просто-напросто нельзя настолько реалистично рисовать. Ему хотелось перешагнуть через барьер, отделяющий его от этого шедевра, подойти вплотную, потрогать руками и, возможно, зарыться носом в эти пушистые колосья, колышущиеся на ветру. Тон неба нельзя описать словами, но почему-то он очень хорошо отображал то состояние, в котором находился Мидория. Это именно оно. Однотонное, но неясное, неуловимое. И есть где-то среди него проблески. Едва заметные, бледно-розоватые. А где-то ближе к горизонту — одна лишь темень. Пожалуй, эта темень и есть он нынешний. Те «просветы» были когда-то давно; сейчас он даже не мог передать то, что чувствует. Скорее всего, потому, что не чувствует ничего. Только необъятную пустоту внутри себя. Омеге начинало казаться: постучи по грудной клетке — услышишь полый звук. И нет внутри него ни органов, ни крови, ни-че-го-шень-ки. Он — скелет, обтянутый кожей, но ничего не представляющий из себя. Рядом раздался щелчок фотоаппарата, и, проверив качество снимка, парень кивнул сам себе. — Закончили? — спокойно уточнил Изуку. — Да, — кивнули ему. — Извини, что и это на тебя повесили. — Ничего, Шинсо. Мне не привыкать. Я, скорее, даже удивился, что мне просто не всучили фотоаппарат и не отправили сюда. Парень слабо хохотнул и одновременно с омегой сделал шаг к выходу. С Шинсо Мидории приходилось работать не так уж и часто. Но каждый раз был запоминающимся. Хитоши был разносторонним человеком, так что никто не удивлялся тому, как легко он срабатывался с людьми. Его коммуникативные навыки заслуживали признания, но при этом Шинсо не получилось бы назвать общительным человеком. Работа — да, но, насколько Изуку было известно, большие компании людей альфу не привлекали. Редко, быть может, конечно. Например, они с ним довольно часто общались и вне работы: вместе ходили на обед, брали совместные проекты и порой вместе шли вечерами после работы до станции. — Ты сейчас домой? Или куда? — Домой, — ответил Изуку, чуть поправляя воротник пальто. — А ты? — Нет, мне ещё нужно встретиться с Тсую-чан. Она попросила меня сделать несколько снимков для её статьи. — Ты, как и всегда, просто нарасхват. Хотя ничего удивительного в этом нет. Твои снимки потрясающие. Мне явно повезло, что я успел перехватить тебя с самого утра, иначе моя статья встала бы на долгое время, — от его небольшой похвалы Шинсо смутился, но Мидория честно не понимал почему, ведь всё, сказанное им, было чистой правдой. — Не хочешь зайти со мной в книжный? — неловко спросил альфа, стараясь отвести взгляд куда-то в сторону. — Тебе нужен мой совет в чём-то? — Хитоши сначала завертел головой, но потом всё же кивнул совсем неуверенно. — Я бы хотел провести небольшой опрос… И, возможно, написать статью. Попробовать написать. Но я ещё даже не сказал об этом господину Аизаве. Поэтому думаю, что вряд ли что-то из этого получится. Для их издательства это не было чем-то новым. Довольно часто в написании статей участвовали и привлечённые люди: сотрудники разных отделов, фотографы, профессионалы своего дела или только начинающие мастера — шанс был у всех. Для этого просто следовало поговорить с кем-то из главных редакторов; Аизава в данном случае был оптимальным вариантом. По крайней мере, Изуку бы к нему пошёл, а не к тому же Гран Торино. Недолго подумав, чтобы мысли улеглись, Мидория спокойно сказал: — Тебе не хватает веры в себя. Я думаю, господин Аизава поддержит твоё рвение. К тому же ты долгое время работаешь в «PLUS ULTRA», проблем с доверием быть не должно. А опыт придёт со временем, если ты захочешь продолжить заниматься этим делом. Шинсо в ответ неопределённо пожал плечами: — Если честно, это довольно волнительно. Изуку слегка улыбнулся. Да, он тоже это чувствовал, когда в первый раз писал статью самостоятельно для издательства. Кажется, прошло столько лет с тех пор. А, точно! — Я совершенно забыл, — добавил омега. — Скорее всего, к тебе приставят кого-то, чтобы он следил за твоей работой: мог помочь в случае чего, исправить недочёты и просто поддержать. Шинсо удивлённо моргнул, поджал губы и кивнул. — Ты уже через это проходил, — уверенно предположил альфа. — А кого к тебе приставляли? — Госпожу Шузенджи. Мне повезло, что я попал к ней, но, с другой стороны, после неё мне было довольно тяжело привыкнуть к буйному нраву всех остальных. Они зашли в большой книжный магазин. Мелодичный голос поприветствовал их как-то слишком радостно. Расположившись между стеллажами, Изуку задрал голову вверх. Он только что понял, что забыл спросить: — А что мы ищем? — Музыкальные журналы. — Что-то конкретное? — Даби. — Что это или кто? — Изуку решил уточнить, потому что «Даби» у него не ассоциировалось ни с чем. Скорее всего, он слышал это слово впервые. — Это имя, или, вернее сказать, псевдоним одного очень популярного сейчас певца и актёра. Подросткам он нравится, многие его песни долгое время возглавляют чарты. — Шинсо открыл первый попавшийся журнал, быстро пролистывая страницы, глазами обегая заголовки. — Хочешь написать о нём? — не то чтобы Мидория был против, просто в таком случае он мог бы посоветовать Хитоши обратиться за помощью к Каминари. Это было логично, потому что именно Денки разбирался в этом лучше всех. — Да. Не могу сказать, что я в восторге от его песен, но некая харизма у этого парня определённо есть. Мне кажется, я даже немного понимаю, почему подростки так по нему сохнут. Думаю, было бы интересно немного разобрать его творчество. Когда я решил поискать об этом хоть одну статью, то нашёл по большей части интервью на личные темы, планы на будущее, но глубоко в смысл написанных им текстов никто не копал. Это немного странно, если честно. Особенно если учесть, что там есть интересные моменты. Такая дотошность была довольно свойственна Шинсо, она к тому же ещё и дополняла его личность. Крайне положительная черта характера для их работы: всё должно быть вылизано дочиста, чтобы не прикопаться ни к чему. Поэтому снимки Хитоши пользовались особой популярностью, а он сам считался едва ли не лучшим фотографом всего издательства. Изуку оставалось только радоваться тому, что, что у них хорошие взаимоотношения и Шинсо никогда не отказывал ему в предложениях о совместной работе. Омега схватил один из журналов и перевернул страницу, начиная медленно вчитываться в статью. В ней описывалась встреча представителей двух крупных компаний: Бакуго Кацуки — «Гранд Зиро ИНК» и Незу — «ЭнНезуКорп». «Этот шаг компании обдумывали в течение последних нескольких лет, переговоры же начались ещё раньше, так что их союз смело можно назвать знаменательным! После подписания крайне важного для обеих сторон контракта состоялся небольшой фуршет. Нам удалось пообщаться с господином Незу, вот как он прокомментировал это событие…». Дальше шли вставки самого интервью и маленькая фотография, видимо, самого Незу. Но внимание привлёк далеко не он. Мидория уставился на фотографию второго мужчины, который явно был недоволен тем, что попал в кадр, в попытке просверлить в нём дырку; уж больно знакомым он ему показался. Бакуго. Бакуго. Бакуго. Где-то он это имя уже слышал, да и физиономия такая должна была запомниться… Вполне себе симпатичный… Но обычно все богатые люди те ещё мрази… Взять хотя бы того психа-некрофила, у которого вставало непонятно от чего. Изуку издал короткий нервный смешок. Он пролистал ещё несколько статей довольно заинтересованно. Пожалуй, стоит взять этот журнальчик, будет его почитывать время от времени. Темы здесь подняты довольно интересные, хотя парень не очень хорош в экономике, финансах и всяком таком. Когда они вышли из магазина, было около двух часов дня. Мидория попрощался с Шинсо и медленно побрёл домой. Торопиться не было причин. Дома его никто никогда не ждал, а где страдать фигнёй — для него значения не имело. *** Кацуки устало упал в кресло. Этот день выдался поистине тяжёлым. Однообразные встречи с партнёрами утомят любого, даже такого закалённого человека, как он. Часы показывали половину одиннадцатого вечера. Сегодня он закончил довольно рано. Обычно в такие дни Бакуго сразу же заваливался домой, без чувств падал на кровать и мгновенно засыпал, позволяя себе расслабиться. Но сейчас хотелось не этого. Взгляд сам собой упал на картинку календаря, на которой была изображена шахматная доска. Мужчина не распространялся об этом, но ему на самом деле нравились шахматы. Ещё со времён университета. Только со временем играть стало не с кем, да и некогда. Работа по итогу сжирала всё время, силы и большую часть нервов. Рука сама потянулась к кнопке селектора для вызова секретарши. — Ашидо, забронируй номер в каком-нибудь отеле на всю ночь. И выбери какой-нибудь поприличнее, без огромного кроватного монстра посреди комнаты. — «Поняла Вас. Я сообщу, когда закончу». Альфа прикрыл глаза, стараясь ненадолго провалиться в сон. Но тело было настолько напряжено, что стоило только задремать, как он подрывался от судорог. Бакуго прекрасно понимал, что всё это нервное. А вы попробуйте с его работой не нервничать. Сами волком взвоете через месяц, а через два будете готовы лезть на стенку. Именно поэтому ему было необходимо выпускать пар хотя бы как-то. Раньше он выпивал. Не так, как сейчас. По сравнению с прошлым нынешняя доза алкоголя, получаемая им в сутки казалась каплей в море. Повезло ещё, что окончательно спиться остатки мозгов и родители не позволили. Не любил он вспоминать о прошлом. Обычно в воспоминаниях искали укрытия, пытались найти место, в которое никто не сможет пробраться, и там остаться наедине с самим собой. Однако прятаться в воспоминаниях у Кацуки не было никакого желания. Хотя бы потому, что в его прошлом не осталось ничего светлого, и никакая «магия» не способна была теперь затуманить его разум. Было. Один раз. Ему хватило на всю жизнь. Больше как-то не хочется лечиться от алкоголизма и жрать таблетки от бессонницы, лишь бы перестать бродить призраком по собственной квартире, рассматривая скудную обстановку и ловя капли, падающие из вечно подтекающего крана. Потом он просто переехал, чтобы даже малюсенькое напоминание о прошлом самоуничтожилось в его голове и не затянуло обратно в отчаяние. Жить на широкую ногу изначально было непривычно: Бакуго постоянно одёргивал себя, напоминая, что всё может рухнуть в любой момент, нужно экономить и копить, чтобы иметь подушку безопасности. Но чем дальше он заходил в дебри бизнеса, тем рискованнее становился. И теперь, когда он был абсолютно уверен в себе и своём деле, ему было плевать на всё. За прошедшие годы Кацуки уже скопил дохрена и столько же зарабатывал за месяц, порой просто направляя финансы туда, куда их наиболее выгодно вложить. — «Господин Бакуго», — отвлёк его от мыслей голос Ашидо, раздавшийся из динамика селектора. — Я забронировала номер на Ваше имя в отеле «Коресс», номер 587». — Хорошо. Спасибо. Тогда я ушёл. Странно, но пробок почти не наблюдалось. Он быстро доехал до отеля. Номер был, как и всегда, хорош. Ашидо прекрасно знала его предпочтения, хоть они и менялись порой слишком часто и неожиданно. Сейчас альфа делал упор на наличие двух кресел в гостиной и столико между ними: потому что так удобнее всего располагать шахматную доску. Кацуки снял галстук, отбрасывая его в сторону, и упал на диван. Спина явно была благодарна ему за мягкость подушек. Свет включать совершенно не хотелось, вообще ничего не хотелось. В дверь несколько раз постучали. — Входите. Двое охранников прошли в помещение, становясь перед мужчиной. — Вы хорошо сегодня справились. С меня премия, — сказал им Бакуго. Эти слова не вызвали даже тени улыбки на их хмурых лицах. За столько лет работы они слишком привыкли скрывать свои эмоции. Ведь в их мнении работодатель не нуждался. — Нам отправиться за тем человеком? — неожиданно спросил один из них. Бакуго удивлённо изогнул бровь. — С чего ты это взял, Куросава? Куросава слегка пожал плечами. — В последнее время Вы распоряжались об этом, поэтому уточнил… Обычно после Вы выглядите отдохнувшим. Зато «тот человек» выглядел с точностью до наоборот. — Ну, раз уж я выгляжу «отдохнувшим», то мне и вправду нужно его присутствие. «Чтобы снять напряжение», — добавил он про себя и усмехнулся. Охранник кивнул, давая понять, что поручение будет исполнено. И Кацуки был уверен, что в ближайшее время у него появится вечерний гость. *** Спокойным, медленным шагом Изуку шёл по пешеходному переходу, с облегчением замечая, что знакомой машины нет на обычном месте. Настроение сразу же приподнялось, шаг ускорился. Мидория едва ли не летел домой на крыльях, как вдруг замер на месте, потому что во дворе, прямо возле его дома, стояла утренняя машина… Причём припаркована она была так, что проскользнуть мимо никак не получилось бы. Ему снова просто не оставили никакого выбора. Тяжело вздохнув, омега пошёл прямо к ним. Стоило только его сгорбленному силуэту показаться из-за поворота, как дверца автомобиля открылась и из него вылез бугай №1. В этот раз мужчина даже кивнул ему, похоже, в знак приветствия. От этого парню хотелось рассмеяться: его, похоже, уже своим считали, раз здоровались. — Только не говорите, что Вашему начальнику снова понадобился партнёр для игры? — Нас не информировали на этот счёт. Но приказ был чёткий, — голос у него строгий и грубый, но почему-то Мидории думалось, что этот человек мог быть довольно мягок с близкими: он не очень походил на бесчувственного мордоворота из фильмов. — И Вы не можете сделать вид, будто не нашли меня? — Изуку не умел строить жалобные рожицы, поэтому его ни капли не удивило, что ему холодно ответили: — Нет. — Ладно, — выдохнул он и почти сам сел в машину. Теперь ему кивнули ещё и бугай №2 совместно с водителем. Ни фига себе, завёл, называется, друзей… Как и всегда, идеальный отель. «Хорошо, наверное, иметь деньги не только на еду и оплату квартиры…» — подумалось ему. Было немного завидно, самую малость. Всё-таки иногда хотелось почувствовать себя «нормальным человеком», среднестатистическим — лучше сказать, а не существом, пытающимся кое-как выжить. Он временами задумывался о смене жилья, однако ещё большую плату за проживание просто не потянул бы, плюс налоги и блокаторы, к тому же его «основное дело», на которое уходили все финансы. Возможно, в какой-то степени выгоднее жить как человек без определённого места жительства, то есть бомж. Омега сдавленно фыркнул, даже сам не понимая, от смеха обычного или саркастичного. Бугай №1 странно на него покосился. — Не обращайте внимания, — отмахнулся он, — сам пошутил, сам посмеялся. Перед ним чинно открыли дверь, пропуская внутрь. Складывалось такое ощущение, словно роль открывателя дверей бугаю №1 в некоторой степени понравилась. — Благодарю, — он растянул губы в кривой, формальной, натренированной за несколько лет улыбке. Изуку давно перестал нормально улыбаться. Просто разучился. Поэтому это кривое нечто, расползавшееся у него на губах, было пределом его возможностей. А хоть как-то исправиться у него не было ни сил, ни, откровенно говоря, желания. — Если будете столько пить, сопьётесь рано или поздно. Скорее уж рано, — тут же сказал он человеку в комнате. Остатки какой-то коричневатой жидкости исчезли из бокала, и алый, немного мутный взгляд устремился к нему. — Иногда мне кажется, что твой язык работает отдельно от мозгов, — мужчина покачал головой, усмехаясь. Не спеша, он подошёл к немного странному округлому выключателю. Одним плавным, даже грациозным движением альфа слегка повернул его в сторону, и в комнате стало светлее. Мидория не любил рассматривать людей, но сейчас не мог себе отказать и пялился слишком явно, что не осталось без внимания. — Нравлюсь? — ехидный голос резал слух, а в голове парня вдруг что-то щёлкнуло. — Подождите. Постойте-ка вот так. Не шевелитесь. Он раскрыл свою сумку и достал оттуда купленный сегодня журнал. Быстро отыскав нужную страницу, Изуку раскрыл её шире, слегка приподнимая выше. — Извините за фамильярность, — омега сделал несколько шагов, подходя ближе, сравнивая лицо перед собой с лицом на фотографии, а потом его губы сложились в красноречивое «О». — Бакуго Кацуки… Так вот как Вас зовут… Лицо мужчины странно вытянулось от его слов. Бакуго неожиданно схватил Изуку за ворот пальто, притягивая ближе к себе. Перед лицом быстро щёлкнули пальцами, отчего омега вздрогнул и несколько раз обескураженно моргнул. — Ты либо псих, либо наркоман. Заторможенности вроде нет, да и зрачки нормальные. Неужели действительно шизофреник?.. — спросил он сам у себя, выглядя при этом довольно напряжённо. — Даже не знаю, разочарует ли Вас это, но нет. Моя психика в норме, — его ответ, который по сути должен был развеять данный вопрос, сделал только хуже, и мужчина раскричался по полной программе. — Ну, тогда будь добр, объясни же мне, как можно спать с человеком три недели, даже не зная его имени?! — Мидория поморщился от громкого звука, одновременно убирая журнал обратно в сумку. — Мне, конечно, очень льстит, что Вы считаете дни наших «встреч». Но не могли бы Вы быть потише? Не вижу причин для криков. Выражение лица мужчины стало совсем странным. Бакуго подошёл к столику и плеснул в бокал ещё виски, залпом влив его в себя, а после снова обернулся к нему. — Всё, хватит этой клоунады! — опустевший стакан с грохотом встретился с поверхностью стола. — Если ты хотел привлечь таким образом моё внимание, то у тебя это получилось! Поздравляю! Дальше привлекать уже больше некуда! Руки его сжались в кулаки, а глаза странно полыхнули. Даже давно пропитанная подавителями омежья сущность Изуку сжалась в комок от этого зрелища, почувствовав опасность. Удивительно, что он ещё мог её ощущать спустя столько лет приёма блокаторов. Мидория прекрасно понимал, что сейчас завис на краю обрыва и от следующего его слова может зависеть всё. Парень попытался сделать голос очень спокойным и рассудительным, чтобы не дать конфликту на пустом месте развиться: ему и одного раза ментального давления хватило на многие годы вперёд. — Пожалуйста, успокойтесь, я ни в коем случае не хотел Вас как-то задеть… Но эти слова подействовали с точностью до наоборот, и мужчина разорался ещё сильнее. — Не хотел задеть?! Не хотел, блять, задеть?! Да ты надо мной издеваешься! Изуку удручённо вздохнул. И что теперь ему с этим делать? Альфа-то разошёлся не на шутку, ещё чуть-чуть, и начнёт что-нибудь крушить, если не рукоприкладствовать. И таких знавали на своём веку… А лишних денег на врачей у него нынче не водилось. Тогда Мидория предпринял ещё одну попытку погасить скандал в зародыше, откровенно говоря, сам не веря, что получится хотя бы что-то толковое. Главное — обойтись без переломов и сотрясений. Он начал говорить медленно, подбирая слова, чтобы случайно не спровоцировать мужчину ещё раз: — Вы ведь сами подошли ко мне во время того мероприятия. Вы требовали компенсацию за что-то там, не помню точно за что… — Не помнит, блять! — Ещё раз прошу: успокойтесь, пожалуйста. От Ваших криков никому легче не станет. Откровенно говоря, я не совсем понимаю Вашу реакцию. Да, я не помнил Вашего имени, даже лица, если быть до конца откровенным. Но что Вас удивляет? Вы решили позабавиться со мной в постели. Вы это получили. И что в итоге? А в итоге меня снова привозили сюда и трахали ночами напролёт, при этом уже даже не кидая деньги на стол, как шлюхе. Я не собираюсь рассматривать Вас как потенциального партнёра, а оно Вам и не нужно. Всё, что Вы хотите, — снять накопившееся напряжение, выпустить пар. Так что Вам ещё нужно?.. Бакуго застыл, превратившись в каменное изваяние. Складывалось впечатление, будто он вообще забыл, что Изуку находился здесь вовсе не по своей воле. Весело, конечно, вот так вот едва не похищать людей, шантажировать их и при этом забывать обо всём, что творишь. — Всё, замолчи, — мужчина выставил руку вперёд, тем самым заставив Мидорию прекратить говорить. — Твой тон меня бесит. От него чувствуешь себя сопливым молокососом, которому объясняют какую-то высокоморальную чушь. Очередной бокал оказался опустошён, а вместе с ним — и бутылка. Глядя на это, Мидория не смог не поинтересоваться: — Ну что, антидепрессант подействовал? — Ты даже не представляешь, насколько… — он провёл рукой по волосам, слегка приглаживая торчащие в разные стороны иглы. Почти невинно склонив голову вбок, Мидория поинтересовался чисто для проформы и понимания, насколько у этого человека протекала крыша. Есть ли шанс её залатать вообще? — Вас настолько сильно расстроило то, что я не помню Вашего имени, или что? — Меня ничего не «расстроило», — отмахнулись от него, как от назойливой мухи. — Просто я пытаюсь переварить весь этот пиздец, а заодно понять твою логику. Но то ли я мало выпил, то ли логики во всём этом пиздеце вообще нет. Атмосфера в комнате немного изменилась, поэтому Мидория снова вернулся в своё обычное состояние. — Второе. Не ищите логики там, где её нет и быть не может. Их взгляды пересеклись, но каждый из них думал о чём-то совершенно непонятном другому. Кацуки внимательно рассматривал его с ног до головы. Явно небогатый паренёк, и вряд ли у такого есть хотя бы малюсенькая предпринимательская жилка. Такого, как он, легко можно сравнить с серой безликой массой, которая ни к чему не стремилась. Она зависела от остальных, идеально подстраиваясь под других. Но в ней не было ничего индивидуального. Ни-че-го. И точно так же было с человеком, стоявшим перед ним. Но, сказать откровенно, Кацуки было на это плевать. Всё, что он видел прямо сейчас, — два пустых глаза, смотрящих на него без единой эмоции. В них не было ничего. Это была оболочка без внутренностей. Она имела каркас, но изнутри уже давно вытекло то, что делало из неё человека. — А, плевать, — он ударил рукой по выключателю и стремительно подошёл к омеге, опять хватая за ворот пальто и притягивая к себе, чтобы впиться в губы поцелуем. Однако даже укусы не способны были разжечь хоть какое-то пламя внутри этого существа. Бакуго не мог скрывать — это бесило. Он привык получать от своих партнёров 100% самоотдачи, а здесь не наблюдалось ничего. Даже тонкого намёка на взаимное желание. Не то чтобы такого никогда не было, но сейчас что-то было не так, по-другому. И это «другое» было вовсе не в Мидории. Не мог остановиться именно Кацуки. Какая-то часть него просто вопила, тянулась сюда, хотела быть ближе, не отпускать от себя ни на шаг. И это ни капли не пугало, хотя и было в новинку. Он не любил заморачиваться по такому поводу, так что пускай всё будет так. Бакуго согласен пустить всё на самотёк. Потому что уверен, что ничего из этого всё равно не выйдет. — Зря стараетесь… — проговорил спокойно Изуку, когда от него чуть отстранились. — Не заставляйте меня повторять, что я импотент… Альфа закатил глаза, едва сдерживая стон разочарования. — Ты явно способен засрать любой момент одним своим словом. — Многолетняя практика. — Да нет — это уже талант. — Вы восхищены тем фактом, что я страдаю импотенцией? Как нетактично с Вашей стороны… В номере было так тихо, что с лёгкостью можно было услышать посторонние звуки с улицы даже сквозь закрытые окна. Такая незавершённая тишина нервировала Мидорию, но порой он так же остро в ней нуждался. А сейчас парень разрывался между потребностью сказать любую глупость или просто замолчать, притвориться немым. — Похоже, ты единственный омега, который способен как возбудить меня одним своим видом, так и отбить всякое желание одной фразой, — Кацуки покачал головой, не выпуская воротник рубашки омеги из рук. — Эти слова звучат как признание в фетишизме. Вы не пробовали обращаться к врачу? — Я уже предчувствую, как в скором времени мне потребуется психолог. — Мы можем всего этого избежать. Всего лишь надо прекратить всё это прямо сейчас… — Теперь твой тон напоминает какого-то священника, читающего мне проповеди. Только вот я не собираюсь выслушивать эти бредни о Боге… — Неверующий? Какая досада…— Мидория хотел развести руками, но те почему-то не слушались; только сейчас он заметил, что они нервно дрожали, выдавая его истинное состояние. К счастью, Бакуго был так сосредоточен на выражении его лица, что не заметил этого. Что-то подсказывало: будь оно иначе, этот мужчина наверняка проехался бы по этому. — Хочешь сказать, ты веришь? — А Вы думаете, что нет? — Одного взгляда на тебя хватает, чтобы понять, что нет, — его лицо лучилось самодовольством. И скорее из чистого упрямства Мидория ответил: — Что ж, в этом Вы ошибаетесь, я верю в Бога. Вера в него придаёт мне сил. Однако я также знаю, что не на всех его милость распространяется, и кому-то всё равно придётся страдать, чтобы другие были счастливы. — Звучит совершенно по-дебильному. То есть, пока какой-то мудак будет жить в роскоши и блеске, я должен буду влачить своё жалкое существование, пытаясь выжить в этом грязном мире по воле божьей? — … Не получив никакого ответа, Бакуго почти триумфально оскалился. — Или так… Представим… — Представим, что Вы влачите своё жалкое существование. Однако у Вас есть хотя бы что-то, за что Вы цепляетесь, ради чего Вы живёте. Разве Вы будете мечтать о том, чтобы избавиться от этого? Кацуки криво ухмыльнулся, прежде чем произнести: — Вот скажи мне, как мы пришли к этому разговору? Кажется, минутой ранее мы собирались в спальню. — Минутой ранее Вы в очередной раз должны были убедиться, что всё это бесполезно. И раз у Вас пропало или, лучше сказать, упало настроение, то… — А кто сказал, что моё настроение пропало и упало? — он ехидно усмехнулся. Они одновременно опустили взгляд вниз, смотря на ширинку его штанов. — Оу. В таком случае есть один проверенный десятилетиями метод, — Изуку взял его руку и приподнял на уровень глаз. Кацуки почувствовал странное покалывание в груди от его прикосновения. Ему не хотелось вырывать руку, хотя обычно такое своевольство выводило его из себя мгновенно. Пожалуй, сейчас он был бы не против услышать какую-нибудь банальную романтическую фигню. Но его мозг рационально подсказывал, что сейчас этот омега опять выдаст какую-то «ошибку», заставляя закатить глаза до самого затылка. — «Рука-член!» Что делать, думаю, Вы и сами знаете, а чтобы Вы не смущались, я Вас покину, — парень сделал шаг назад, уже собираясь быстро уйти, чтобы не мешать уединению альфы, но тот схватил его за руку в ответ, притягивая назад, шепча в самые губы. — Так, может, ты мне поможешь? Или просто посмотришь на то, как я дрочу. Мало ли, даже твой опавший друг оживёт? Изуку только и смог, что выдавить из себя такое же тихое, как и его шёпот: — Помогите, рядом со мной извращенец… И он меня совращает… Бакуго рассмеялся в голос, выпуская ткань рубашки из руки и отходя в сторону. — С тобой невозможно общаться на трезвую голову. Мне срочно нужно выпить ещё «антидепрессанта», и желательно покрепче предыдущего. Он присел на корточки перед мини-баром, рыская в его внутренностях. Еле слышно звенели друг о друга бутылки. — Вам это не поможет. Мой юмор нужно воспринимать только на трезвую голову. Альфа бросил на него косой взгляд, вытаскивая наружу очередную бутылку и открывая её. — В следующий раз обязательно последую твоему совету. Но сейчас я всё-таки предпочту напиться, а затем мы с тобой продолжим то, на чём остановились. — На вере в Бога? — На проверке метода «Рука-член» в действии. Кстати, хочешь, прямо сейчас расскажу тебе подробности? — У меня плохое предчувствие, кажется, мне это не понравится. На этот раз по цвету алкоголь был светлее. Жидкость радостно плеснулась в бокал, чуть подрагивая, и так же радостно влилась в горло Бакуго. Мужчина чуть скривился: видно, на вкус оказалось не очень. Очередной острый, быстрый взгляд в сторону Мидории заставил крупную дрожь пробежаться по его телу. Медленно облизнувшись, Кацуки сделал несколько шагов в его сторону. Чтобы заглянуть ему в глаза, Изуку пришлось задрать голову. Но даже так ему всё ещё было неудобно. — Наверное, мне стоит начать носить с собой складную табуретку, чтобы всегда быть наравне с Вами. И в очередной раз губы альфы сложились в немного раздражающую ухмылку. — Тогда уж сразу стремянку. Кацуки не хотел о чём-либо задумываться, поэтому просто протянул руку к его лицу, надеясь, что это непонятное чувство поглотит полностью. Бакуго не волновало, что да как. Всё, в чём нуждался, он мог получить прямо сейчас, сжимая руки вокруг узкой талии омеги.