В ловушке одиночества

Изуку был убеждён, что его отпустило. Это убеждение он пронёс с собой от дома до станции. От станции до офиса издательства. От офиса издательства до этажа его отдела. От этажа его отдела до своего рабочего места. И всё было хорошо. Он, бледный, словно сама смерть, осоловело тыкал пальцем на одну и ту же клавишу до тех пор, пока Аизава, наблюдавший за этим действом, не спросил, всё ли у него в порядке. Мидория кивнул на автомате. Но проблема была в том, что у него не было всё в порядке. Он спал с человеком, которого хотелось придушить, а его близкий знакомый-альфа вчера страстно целовался с другим альфой. Он не мог заснуть всю ночь, потому что эта картина то и дело вставала перед глазами. Изуку не знал, какое божество так его невзлюбило, что решило покарать. Потрясение, которое он пережил, оказалось слишком сильным. Но парень был убеждён, что справится. Просто нужно это переварить. Ближе к обеду ему стало ещё легче. По крайней мере он перестал тыкать пальцем на одну и ту же клавишу и начал писать что-то вразумительное. А потом зашёл Шинсо, и челюсть Мидории пришла к выводу, что достаточно посидела на месте, можно снова отлетать. Конечно, всё было не так печально, как выглядело. Челюсть осталась на месте, потому что Изуку был адекватным человеком. По крайней мере он хотел так думать. Внешне он вёл себя как обычно, лицо его оставалось бесстрастным, а глаза безразличными ко всему. Он спокойно работал, пускай и мог зависнуть над какой-то ерундой на несколько минут. Ситуация была всего лишь утрирована до безобразия. Мидория действительно был ошарашен вчерашним зрелищем, однако парень прекрасно понимал, что всё это его не касается. Ему было до жути неловко, что он стал нежеланным зрителем той сцены. Личная жизнь каждого — это его право. И для многих важно, чтобы она оставалась в секрете. В случае Шинсо и подавно. Однополые и однотипные пары, состоящие из двух альф или двух омег, встречались. Они считались отклонением от нормы, и такие союзы подвергались острой критике. А порой и банальной травле. Изуку уж точно не хотел, чтобы Хитоши испытывал на себе всё это. Однако он также не был властен над чувствами другого человека. На самом деле Мидория не мог быть уверен во всём на сто процентов. Единственное, что он знал точно, так это то, что вмешиваться в чужие отношения без крайней необходимости никогда не будет. Однако, если ситуация выйдет из-под контроля и репутация Шинсо окажется под ударом, Изуку, не колеблясь, встанет на его сторону. От ориентации не зависит человечность. Шинсо привычно позвал его обедать и Мидория, конечно же, согласился. Они вели себя как обычно. Довольно бодро беседовали за обедом, обсуждали грядущие выпуски и планы на них. И Изуку не мог не заметить, как альфа то и дело бросал взгляды на вибрирующий телефон, и лицо его при этом оставалось совершенно спокойным, если не считать напряжённо поджатых губ. *** Во время очередного обеда с господином Ото Кацуки всё-таки решил задать давно мучавший его вопрос: — В последнее время ничего не слышал о Юки, с ней всё в порядке? — Он знал, что это глупо, но всё равно не мог не беспокоиться. Эта упёртая идиотка пропала с радаров так внезапно, что Бакугоу просто не знал, на что и думать в такой ситуации, пускай в его телефоне всё ещё хранилось её сообщение. Ему бы просто забить на это, ведь оно его не касается совершенно. Вот только последняя их встреча действительно была чересчур шокирующей. И поучительной — теперь он всегда запирал двери на все возможные замки, а ключи от них ещё и прятал. Но Мидория, кажется, думал, что всё это только, чтобы поиздеваться над ним. Нет, ну так-то да, только первопричина другая. Господин Ото удивлённо посмотрел на него, но с улыбкой ответил: — У неё всё хорошо. Недавно она получила главную роль в одном сериале и сейчас изо всех сил готовится к съёмкам. Кацуки кивнул, показывая, что понял. Значит, занята. Ну, пускай лучше уж она займёт себя чем-то, нежели будет бросаться из крайности в крайность. Всё-таки было слишком заметно, что она становилась всё более нервной и импульсивной в последние их встречи. В начале Юки такой не была, наоборот её можно было сравнить с искусным манипулятором, готовым компостировать мозг своей жертве медленно, но верно, а главное успешно. Эта девушка могла добиться того, чего хотела, главное — её желание, а способы она находила с поразительной лёгкостью. Бакугоу не считал Юки плохим человеком, она просто запуталась, заигралась в роль некоего идеала, которому все верили и боготворили. И когда в реальности она поняла, что на самом деле никогда не была этим идеалом, впала в отчаяние. Её отрицание простых вещей довело до пугающих последствий. Помнится, ещё в первую их встречу он подумал: «Она будто играет». Так и было. Маска. Всегда и везде. Но Юки сняла её перед ним, когда выдвинула очень выгодное, как ей казалось, предложение. На деле выгодным оно было только для её заскоков. — Ты идиотка, — сказал Кацуки ей тогда и ушёл. Думал, что всё закончилось раз и навсегда, но с этого как раз всё и началось. Альфа поджал губы, опуская взгляд в чашку чая. Сейчас прошлое не имело значения, история с Юки подошла к концу, и его нынешние трепыхания уже не имели смысла. За разговором о делах время пролетело слишком быстро, график был забит под завязку. Поэтому также быстро как встретились, они разошлись. Господин Ото пожелал Бакугоу удачи и сказал, что верит в него. Кацуки поблагодарил его немного сконфуженно, но от этого не менее искренне. Господин Ото был из числа тех немногочисленных людей, которые в своё время разглядели в начинающем юнце перспективного дельца и поддержали его. За столько лет этот человек ужасно привязался к Бакугоу, что считал его едва ли не своим родственником. Без фанатизма, но Ото действительно был готов оказать Кацуки помощь любого характера в нужный момент. И это было взаимно. В Бакугоу верили многие, порой тогда, когда даже он сам не верил. Сейчас за ним стояло множество людей — профессионалов в своём деле и только начинавших карьеру работников. Рисковый поначалу, теперь Кацуки понимал всю ответственность, которая легла на его плечи как работодателя. От его провалов и успехов зависело будущее всех тех людей, последовавших за ним. Именно поэтому альфа работал не покладая рук, изо всех сил стараясь укрепить позиции своей компании на ринге среди множества других. Ашидо вновь зачитывала его расписание на сегодня, а он думал о предстоящей вечеринке в честь Рождества. В этом году организацию столь долгожданного мероприятия Мина целиком взяла на себя. Кацуки лишь иногда интересовался, как продвигается подготовка. Когда они наконец-то добрались до офиса, было уже около часа дня. Со встречи на встречу, как птица с ветки на ветку. Но не успел Кацуки дойти до главного входа в офис, когда кто-то неожиданно окликнул его. — Господин Бакугоу! Альфа остановился и обернулся в поисках звавшего его. На улице было немноголюдно, поэтому почти сразу его взгляд наткнулся на юношу, который быстрым шагом направлялся к нему. Он был одет в скромную одежду, больше подходящую школьнику или студенту. Мешковатая куртка и шапка с помпоном явно не могли сойти за официальный костюм. Куросава и Мидзутани переглянулись и встали рядом друг с другом за спиной Бакугоу. Ашидо же вышла вперёд, изображая из себя финальный штрих некого барьера. Словно никто не мог подобраться к Кацуки, не пройдя через них. От этого сравнения альфа усмехнулся. Да уж, его сотрудники преданны ему и душой, и телом в прямом смысле этого высказывания. Он снова посмотрел на обескураженного юношу. Пускай перед Бакугоу и стояли несколько людей, как бы загораживая, Кацуки всё равно прекрасно видел лицо окликнувшего, и тот также мог видеть его пускай и не полностью. Видя, что юноша немного сбит с толку такими действиями его приближённых, Бакугоу сразу понял одно — этот человек пришёл к нему без злого умысла. Однако это ни капли не повлияло на его настрой. Этого человека альфа видел впервые, поэтому и проявлял осторожность. Юноша не произнёс ни слова, просто стоял и потерянно пялился на них. Ашидо не спешила что-либо говорить, просто молчаливо наблюдая за дальнейшими действиями стоявшего напротив человека. Понимая, что ничего не остаётся, Бакугоу тяжело вздохнул. — Кто Вы? — Простите! — воскликнул юноша громче нужного. — Мы с Вами не знакомы, но… — Раз мы с Вами не знакомы, то на каком основании Вы позвали меня? — удивительно спокойно продолжил Бакугоу. Это было так странно. Он обычный не стал бы говорить столь любезно. Нет, не то чтобы Кацуки не использовал формальную речь, наоборот ему часто приходилось говорить со всей вежливостью и учтивостью. Однако именно сейчас его тон был похож на тон Мидории Изуку. Словно по щелчку пальцев сработал переключатель, и такие эмоции, как гнев, раздражение, агрессия стали для него необычайно далеки и чужды. Это не походило на опустошение и отчуждение. Просто все его чувства заняли каждое своё изначальное место. Как раньше, до того, как Бакугоу стал един со своей звериной сущностью. «Он чувствует то же самое?» Возник в мыслях вопрос. Но он не успел даже додумать эту мысль и тем более дать ответ, потому что юноша вновь заговорил. — Я пришёл, чтобы встретиться с Вами. У меня есть к Вам предложение, — и тут же добавил в спешке, словно это могло на что-то повлиять, — деловое предложение. — Если у Вас деловое предложение, тогда Вам нужно записаться на приём. Через секретаря, — кивнул Бакугоу головой в сторону Ашидо. — Дело в том, что это срочно. А ближайшая запись на приём только через полгода, — его голос звучал надломлено и неуверенно, а мямлей Бакугоу не любил больше, чем наглецов. Поэтому он резко потерял всякий интерес к происходящему. Альфа бросил ещё один на этот раз более долгий взгляд на этого парня, случайно пересекаясь с ним глазами, и тот вздрогнул. Тогда Бакугоу уверился, что его звериная сущность всё ещё была едина с ним. Ему не нужно было использовать ментальное давление, чтобы воздействовать на оппонента своей аурой. — Если не назначено, значит не назначено. Каждая минута моего времени дорого стоит, мне некогда тратить его на бесполезный трёп. Юноша вытянулся по струнке от тона, которым это было сказано. Но он не осмелился отвести взгляда, пока Кацуки говорил. — Пошли. У нас много дел, — позвал Бакугоу своих людей. Ашидо и Куросава с Мидзутани поспешили за ним. Но Куросава осторожно оглянулся на оставшегося позади парня, хотя ничего толком не заметил. На лице незнакомца не отразилось ни удивления, ни расстройства, ни злости, как будто он заранее был готов к такому исходу. Работая на Бакугоу, Куросава встретил множество людей самых разных мастей. Хоть от него не требовалось много говорить, однако часто приходилось слушать. У Бакугоу был сложный нрав, порой понять его не представлялось возможным даже людям, долгое время работавшим с ним. Однако, несмотря на все противоречия личности своего работодателя, Куросава не мог не уважать его. Это не было чем-то фанатичным, ему не хотелось быть на него похожим, но всё равно не мешало ему безоговорочно следовать за ним. Такие ситуации, как эта иногда случались. Многие люди считали, что, раз они знают Бакугоу, то, даже не будучи представленными, они могли делать ему предложения разного рода: работа, встречи, приватный разговор и многое другое. Для них оставалось совершенно непонятным, почему им отказывали. Именно поэтому помимо партнёров у него также были и недруги. Но похоже, что сегодня список не пополнится ещё одной строчкой. Работы было ещё очень много, Кацуки ждал известий от Серо, Киришима тоже обещался прийти с отчётами. Но больше всего Бакугоу ждал Моному. Он ежедневно просил Ашидо названивать им в отдел, чтобы те собрали руки в ноги или ноги в руки и сдали отчёты в срок, а не как обычно в последний день. Неоднократно он вызывал к себе главного бухгалтера, но тот раз за разом не приходил, чем ужасно бесил его. В общем, покой Бакугоу только снился. *** Мидория думал над статьёй, когда к нему незаметно подошёл Аизава. Сначала он пристально посмотрел, чем омега занимался и только потом сказал: — На сегодня ты свободен. Изуку обернулся через плечо и с немым вопросом уставился на главного редактора. Какое «На сегодня ты свободен», если здесь ещё дел не пахано? Аизава посыла его взгляда не понял, поэтому продолжил: — И по дороге занеси это в отдел продаж. Отдай Хонде лично в руки. Увесистая папка горчичного цвета легла на край рабочего стола парня. Мидория заметил чуть выглядывающие края документов. Затем омега перевёл взгляд на Аизаву, ожидавшего его ответа. Мог ли он отказаться? Отнесёт документы, а потом вернётся, чтобы продолжить работать. В последнее время его на удивление часто отправляли домой раньше времени, почему-то это настораживало сильнее нужного. Отказываться от столь широкого жеста было как-то неловко, только уходить с работы не хотелось. Ему просто нечего было делать дома. Конечно, парень мог продолжить работать уже в квартире, но всё равно придётся прерываться, потратив достаточное время на дорогу до этого самого дома. Однако весь вид Аизавы словно кричал, что если он останется здесь ещё хотя бы на полчаса, его четвертуют как минимум. Что будет как максимум Мидория проверять не хотел, поэтому просто ответил: — Ладно, — и принялся медленно собираться. Когда он оказался на этаже отдела продаж, то удивился тишине и умиротворённости, царящим здесь. Отдел продаж представлялся ему как нечто похожее на колесо для хомяка. Каждый хомячок-работник утром забирался в своё колесо и изо всех сил двигал лапками, чтобы заставить шестерёнки огромной системы работать. Омега часто замечал, как сотрудники этого отдела носятся по поручениям туда-сюда, да и сам стал свидетелем того, что работа продажников процентов на шестьдесят состоит из беготни и переговоров. Медленно идя вдоль коридора, Изуку оглядывался на разные кабинеты. Никого не было видно, разве что в самом конце слышались приглушённые голоса. В конце коридора располагалась большая комната очень похожая на ту, в которой работали редакторы, разве что столы стояли здесь чуть иначе. Кабинет же начальника располагался в самом конце, за закрытой дверью. Людей было много. Хоть большинство из них сейчас занимались бумажной работой, между ними продолжалось неторопливое обсуждение чего-то. Каждый выглядел вовлечённым и чувствовалось, что им нравилось то, чем они занимались. Хонду Мидория заметил почти сразу. Тот стоял неподалёку и что-то объяснял коллеге рядом. Они оба выглядели собранными и серьёзными, особенно девушка, которая то и дело указывала на бумаги в своих руках. Документов было довольно много, как и вопросов, задаваемых ей. Хонда видел напряжение, с которым она говорила и старался сгладить углы, чтобы она не чувствовала себя не в своей тарелке из-за переживаний. Изуку смотрел на их сосредоточенные лица и задумался. И в этот момент рука Хонды опустилась на плечо девушки, альфа улыбнулся и со всей искренностью сказал: — Ты справишься. Ничего не бойся и делай, я всегда поддержу тебя. Эти слова, по сути довольно обычные, заставили девушку удивлённо распахнуть глаза, а затем активно закивать головой. Она вмиг стала такой счастливой, что даже робкая улыбка её засияла ярче, а на щеках проступил румянец. Напряжение, сковавшее её, вмиг спало. Именно в этот момент все мысли Изуку наконец-то пришли к нужному ответу. Он всегда был на поверхности, просто требовалось больше времени, чтобы расшифровать его. И сейчас у Мидории наконец-то получилось это сделать. Хонда заметил его и поспешил поздороваться. Дружелюбный настрой и опрятный внешний вид этого человека не мог не располагать к нему окружающих, в этом омега только что убедился ещё раз. — Мидория, добрый вечер, рад тебя видеть, — Хонда направился к нему и Изуку тоже сделал шаг навстречу. — Добрый, господин Хонда. У меня для вас кое-что есть. — Надеюсь, это что-то хорошее? — его мягкая улыбка была красивой, глупо отрицать что-то столь очевидное, однако она скрывала за собой совсем не то, что бросалось в глаза слишком явно. — Ну, с какой стороны посмотреть, — парень протянул ему папку и добавил, — От господина Аизавы. Приняв документы, Хонда сразу раскрыл папку и пробежался глазами по написанному на бумаге. Его лицо продолжало сохранять расслабленный вид, а после даже сделалось очень довольным. Он не стал читать всё сразу, а лишь кивнул головой, удостоверившись, что это именно то, что ему было нужно, и захлопнул папку. — Большое спасибо. Альфа положил папку на один из столов, по видимому, его собственный и вернул своё внимание к омеге. — Не за что, — ответил Мидория и уже собирался уйти, когда Хонда вновь обратился к нему. — Ты уже домой? — спросил он, глядя на сумку на плече парня. Стоя к нему вполоборота, Изуку утвердительно кивнул: — Отпустили пораньше. Сначала Хонда молчал, словно не собирался более ничего говорить, однако, когда Мидория от него уже ничего не ждал, альфа снова задал вопрос: — Ты хорошо себя чувствуешь? На секунду Изуку показалось, что одна из его бровей неконтролируемо поднялась вверх от этого вопроса. Однако, пускай в душе его творился сплошной бардак, он всё ещё хорошо контролировал свою мимику. Поэтому ни одна мускула не дрогнула на его отрешенном лице. — Да, вполне, — ответил Мидория, недоумевая, к чему был этот вопрос. — Почему вы спрашиваете? Хонда неловко взъерошил волосы на затылке, потом понял, что этот жест выглядел довольно нелепо и опустил руки, решив скрестить их на груди, и только потом ответил, будто бы осторожно подбирая слова: — Просто сегодня ты казался немного потерянным… Извини, если ошибся и понапрасну побеспокоил тебя. На лице Хонды сейчас с лёгкостью можно было прочитать смятение, он ошибся и был этим смущён. Мидория подметил в его слабом смешке неловкость и незнание, что стоит сказать дальше, поэтому Изуку сам решил закончить разговор: — Всё в порядке, — омега выглядел при этом достаточно умиротворённо. Видя его благосклонный настрой, альфа снова позволил себе улыбнулся. — Тогда удачной дороги, — пожелал ему Хонда и дружелюбно помахал рукой. Мидория смотрел на его яркую белозубую улыбку, на расслабленное лицо и слушал мягкий голос. «Что ж, это многое объясняет», — пронеслось у него в голове и картина медленно продолжила складываться. — Спасибо, Вам того же, — тоже улыбнулся он одной из своих формальных улыбок. Однако, глядя на неё сейчас, Хонда почувствовал себя как-то странно. Словно в один момент что-то поменялось. Альфа собирался сказать что-то ещё, однако не успел — Мидория уже ушёл, более не оборачиваясь, словно поставил жирную точку в сегодняшнем разговоре. Изуку продолжил свой путь, а улыбка, крепко приклеенная к его лицу, не исчезала до тех пор, пока он не перешагнул порог своей квартиры. И только потом у него снова отпала челюсть. *** Бакугоу натянул на себя пальто, наспех завязывая шарф. Куросава уже должен был привезти Мидорию в отель, а Мидзутани отправился по его поручению в далёкие дали и раньше завтрашнего утра тот не появится на горизонте. Сегодня он чересчур заработался, спохватившись только тогда, когда стрелки перешагнули за десять часов вечера. Удивительно, что его телефон ещё не атаковали злостными сообщениями о том, какой он плохой. Чем там вообще Мидория занимается? Непорядок. Надо будет ему выговор сделать. Кацуки вышел на улицу и сделал глубокий вдох. Морозный воздух наполнил лёгкие и прогнал сонливость. Снег был мелким, но обильным. Альфа задрал голову вверх и посмотрел на падающие снежинки. Погода была хороша. Самое то, чтобы сидеть дома и ничего не делать. А он как всегда находился где угодно, но только не дома. Ладно, сейчас не об этом надо думать. Запахнув пальто поплотнее, Бакугоу направился в сторону парковки. Однако неожиданно боковым зрением он уловил движение. Остановившись, альфа сощурился, пытаясь сквозь снег разглядеть, кто там. Когда ему это удалось, мужчина нахмурился. На том же месте, где они встретились сегодня утром, оперевшись о низкий забор, стоял юноша. Тот самый, который окликнул его. Почувствовав на себе чужой взгляд, юноша встрепенулся, чем заставил горстку снега, скопившегося на макушке его шапки, сойти вниз, подобно лавине. Он затряс головой, чтобы снег не попал в глаза, и этим вызвал усмешку Бакугоу. Видя, как в его глазах вспыхивает узнавание и какая-то нелепая надежда, усмешка эта стала только шире. И никакая даже самая малая доля его совести не возмутилась, когда Кацуки совершенно спокойно проигнорировал этого мальца, и пошёл дальше, будто бы и не замечал его. Глядя на удаляющуюся спину, юноша тяжело вздохнул. Однако он не собирался сдаваться. Пока кто-то пробуждал в себе настойчивость и смелость, Бакугоу гнал на машине по пустым дорогам. Когда он наконец-то добрался до отеля, снег начал сыпать так, словно вознамеривался похоронить под собой весь город. Кацуки не стал ждать момента, когда это произойдёт и быстренько прошмыгнул через вестибюль. Ему даже не пришлось открывать диалог с Ашидо, чтобы найти нужный номер. Он запомнил его с первого раза. По пути Бакугоу несколько раз думал, что ему не стоит так бежать, надо наоборот стараться потянуть время как можно дольше, чтобы усилить нетерпение омеги, который ждал его. Правда, мысли эти сталкивались с другими, в которых не его ждали, а он сам ждал и летел как угорелый, едва не выпрыгивая из лифта. Ему не было никакого дела ни до отеля, в котором он находился, ни до самого номера и расположения в нём мебели. Всё, что его интересовало, собралось в один единственный образ, который наконец-то обрёл физическое воплощение и стоял возле окна, спиной к нему. Его не потревожили ни щелчок замка, ни звук шагов, ни даже руки, что обхватили за талию. Бакугоу уже казалось, что даже метеорит, летящий на Землю, не заставит Мидорию Изуку проявить хоть толику эмоций. На самом деле он немного ошибался, но пока что знать об этом ему было рано. — Что, даже ничего не скажешь? — Бакугоу прижался грудью к спине Мидории и почувствовал напряжение в теле омеги. В комнате горели настенные светильники, мягким жёлтым светом заполняя помещение. Однако они едва ли работали по назначению, и никак не освещали лицо омеги, лишь свет из окна обрамлял его бледное лицо и глаза, кажущиеся совсем чёрными в этой полутьме. На долю секунды Кацуки показалось, словно на него смотрел мертвец, и это ему не понравилось. Подцепив подбородок Мидории, Бакугоу чуть приподнял его лицо, чтобы медленно поцеловать. Губы парня были мягкими, но еле-еле тёплыми. — Замёрз? — снова спросил он едва слышно, но слова эти звучали в чуть приоткрытые губы, и их точно слышали. Однако ответ был даже слишком предсказуем. — Какая разница? — прошептали ему, и Бакугоу усмехнулся, позволяя развернуться в своих объятиях поудобнее. Действительно, какая разница, холодно ли ему сейчас, ведь ещё немного и он точно согреет его. Будет греть до тех пор, пока не станет невыносимо жарко. *** Ранним утром следующего дня в офис Бакугоу зашёл человек. Он был одет в чёрный деловой костюм, воротничок белой рубашки стоял как по стойке, крепко завязанный идеальный галстук привлекал внимание, а на ногах блестели дорогие лакированные туфли в цвет пиджака и брюк. В одной руке мужчина держал портфель, а в другой — своё пальто. На совершенно обычном лице выделялась довольная сдержанная улыбка, слышалось мычание, чем-то напоминавшее мотив какой-то песни. Он кивал всем на своём пути, отвечая на утреннее приветствие, и едва ли не летящей походкой ворвался в лифт. Доехав до нужного этажа, мужчина отсалютовал приветствие Ашидо и, не спрашивая разрешения, распахнул дверь в кабинет начальника. — Мой бешеный друг, танцуй и пляши! Сегодня знаменательный день! Бакугоу, пытавшийся залить в себя утреннюю дозу кофеина, поперхнулся и закашлялся. Возможно, пришедшему стоило бы поспешить и помочь ему, но всё, что он сделал, это подошёл, положил руку ему на плечо и с искренним понимаем сказал: — Да-да, знаю, что ты просто в восторге, — покачал головой альфа, а Бакугоу сам стучал себе кулаком в грудь, чтобы не откинуться раньше времени. Ашидо, тихонько заглянувшая в дверной проём, быстро сообразила, что ей стоит удалиться куда-нибудь подальше, и также бесшумно закрыла дверь, подумывая ещё и повесить на неё амбарный замок. Мужчина сел в кресло напротив стола Бакугоу, аккуратно повесил своё пальто на подлокотник, а портфель разместил у себя на коленях. Затем медленно открыл его и вытащил оттуда тонкую папку, в которой обнаружилось всего лишь три десятка листков. Исписанные листки опустились на стол и предстали перед глазами Бакугоу. Стоило ему увидеть их, как кашель его резко прекратился. — Ебать… — только и сказал он, глядя на большую синюю печать в конце и подписи под ней. Довольный произведённым впечатление Серо расплылся в ещё более широкой улыбке. — Я готов слушать оды о том, какой я замечательный, незаменимый и просто охрененный. Бакугоу взял документы в руки и внимательнее начал изучать их. Листок за листком, пункт за пунктом и заключение, подкреплённое подписью господина Саотоме с официальной печатью компании. Альфа плюхнулся в кресло, радуясь про себя, что оно оказалось у него за спиной, а иначе он бы просто упал на пол задницей. Несколько месяцев Бакугоу вёл переговоры с директором компании, которая занималась разработкой лекарств нового поколения. Это был его первый опыт в стезе фармацевтики, поэтому ему нужен был грамотный и подкованный в этом деле компаньон. На рынке лекарств господин Саотоме занимал далеко не последнее место, именно поэтому Бакугоу нацелился на него. Из-за отсутствия у компании опыта в работе на этой нише господин Саотоме с подозрением отнёсся к полученному предложению о сотрудничестве. Он знал Бакугоу и с чем тот привык работать, от этого вопросов становилось только больше. Ежели у тебя уже есть бизнес, который к тому же охватывает собой несколько направлений разом, то куда ещё впихивать что-то новое? Однако Бакугоу слишком давно подбирался к этому моменту и не собирался отказываться от полученного шанса. В течение года они встречались множество раз, каждый из которых оставлял после себя изнурительное ожидание, и теперь всё закончилось. Это был конец. Счастливый конец. — Нет, ну ты конечно можешь сказать, что я охуенный. Так даже будет лучше, — задумчиво почесал подбородок Серо, возводя глаза к потолку. — Ебать… — снова повторил Бакугоу, смотря на него. Серо рассмеялся, добавляя вслух: — Так и знал, что ты от счастья потеряешь дар речи, — он протянул руку через стол и похлопал Бакугоу по плечу. — Эй, мы справились. Ты справился. Тон его голоса содержал в себе смесь радости, смеха и поддержки. Они одновременно встали со своих мест и пожали руки. — Я даже не знаю, что сказать, — вслух признался Бакугоу, глядя на Серо. Но тот по-доброму усмехнулся и сказал: — Ладно. Так уж и быть, буду считать, что твоё многозначное «ебать» — это синоним слова «охуенный». Какое-то время они так и стояли, не разнимая рукопожатия, а потом и вовсе обнялись. — Скажи, охуенный подарок на Рождество? — Серо снова сел в кресло и сцепил руки в замок. — Иначе и не скажешь… Какое-то время они молчали, переводя дух, чтобы потом начать важный разговор. У Бакугоу было много вопросов, а Серо с удовольствием на них отвечал. Кто бы мог подумать, что финал всей этой свистопляски будет столь феерическим. — И что дальше? — с интересом спросил Серо. — А дальше целая волокита бумажек и встреч. — Да-а, — тяжело вздохнул альфа, — как говорится порадовались и хватит. Правда, я надеюсь, что мы сначала отпразднуем Рождество, и только потом ринемся работать снова. Он с надеждой посмотрел на Бакугоу, развалившегося в кресле, и попробовал состроить грустные глазки. Однако миссия была с треском провалена, от этих кривляний у Кацуки только задёргался глаз. На долго его томного молчания не хватило и уже следом он всё-таки ответил: — Да, начнём работать с новыми силами уже в новом году. Серо с блаженством выдохнул и забросил руки за голову, откидываясь назад. — Этот год действительно был тяжёлым и насыщенным на события. Бакугоу на его слова промолчал, возвращаясь к своему кофе. К несчастью, тот уже успел остыть, поэтому ему пришлось окончательно отставить его в сторону. Год и вправду был сумасшедшим. Причём во всех аспектах. Бакугоу влез везде, куда смог протиснуться. Познакомился со всеми, с кем мог. И вдобавок встретил Мидорию Изуку. От воспоминаний о нём стало как-то не по себе. Альфа поджал губы и отвёл глаза в сторону. Сейчас не об этом надо думать. Когда у него ещё будет такой замечательный повод порадоваться удачному заключению контракта? — Как только приедет Киришима, отметим это дело в узком кругу. Серо закивал болванчиком: — Уже с нетерпением жду этого. Надрюнькаемся как положено. — Запомню эти слова и буду повторять их, пока ты будешь валяться в каком-нибудь углу и тихо плакать, — на его лице проступило снисходительное выражение, словно перед ним сидел не его близкий друг, с которым они были ровесниками, а маленький ребёнок. — Эй! Это было только один раз! — возмутился Серо, снова садясь прямо. — Конечно-конечно, как скажешь, — мужчина покачал головой, а Серо махнул на него рукой. — Ладно, — в конце концов сказал альфа, поднимаясь с кресла и беря своё пальто в руку, — пойду к себе. Надо ещё отчёты проверить. — Давай, удачи, — Бакугоу махнул на него рукой, снова беря в руки бумаги и рассматривая их со всех сторон, наслаждаясь. Это был ещё один маленький шажок к расширению. Кацуки поднялся с места и подошёл к окну. Небо было пасмурным, но даже плохая погода не испортит ему настроения сегодня. Внизу шли люди, туда-сюда, туда-сюда. В другой же стороне на привычном месте сидел знакомый юноша. Бакугоу нахмурился. *** — Госпожа Шузенджи? — переспросил Изуку. — Да, — кивнул головой Хонда. — Мне это знакомая из их отдела рассказала. Полагаю, что дело уже решённое, они просто хотят провести одновременно Рождественскую вечернику и проводы. Мидория отпил из стаканчика и задумчиво уставился на стенку впереди. Госпожа Шузенджи была одной из редакторов их отдела, именно она курировала Изуку, как новенького в издательстве. Позже женщина перевелась в отдел кадров, где продолжила работу. Омега тогда очень удивился её решению оставить журналистику и стать кадровиком. Однако она отработала на этой должности больше, чем кто-либо. За все те годы ей уже претило написание чего бы то ни было. А теперь ещё и пенсия… Что ж, когда-нибудь они все тоже уйдут в отставку, это неизбежно. — Так ты подумал над приглашением? Хонда выглядел крайне заинтересованным его ответом. Поначалу Мидория не собирался идти на вечеринку издательства. Она его не интересовала. По крайней мере не больше, чем возможность немного отдохнуть на праздники. Но теперь, когда это будет единственной возможностью проводить Шузенджи и выразить ей свою благодарность и пожелания, выбора не осталось. — Пойду. — Это хорошее решение, — улыбнулся Хонда, одновременно с этим делая глоток кофе. Они пересеклись возле выхода, когда Мидория собирался пойти на обед, и Хонда заметил его, медленно бредущего к турникетам. Шинсо сегодня уехал на очередную съёмку, поэтому Изуку собирался поесть в одиночестве, но его удачно перехватили и утащили в ближайшую кофешку. Удивительно, но разговор их шёл как по маслу. Словно они были знакомы друг с другом уже несколько лет. Поначалу Мидория относился к нему с осторожностью, выжидая. Чего именно он ждал, парень ответить затруднялся. Возможно, так на него повлияли слова Шинсо, что Хонда тяжёлый для понимания человек, никогда не знаешь, чего от него ожидать. Поэтому Изуку присматривался к нему, наблюдал и ждал. Теперь же он с уверенностью мог сказать, что получил ответы на некоторые свои вопросы. И, когда кусочки пазла встали на свои места, общаться стало легче. Идя с Хондой плечом к плечу, Изуку думал о том, что грядущие выходные омрачаются разве что встречами с Бакугоу. В идеале он бы предпочёл и носу не казать из дома. Хотя, если его будут персонально отвозить туда и обратно, он готов немного сбавить обороты мозговыносящей машины. Совсем капельку. — Я подумываю о том, чтобы выбрать подарок для госпожи Шузенджи, — вдруг подал голос Хонда и бросил короткий взгляд на Мидорию. — Не хочешь поучаствовать? Пожалуй, это стоящая идея. Омега нажал на кнопку вызова лифта, одновременно отвечая: — Хорошо. Но думаю, стоит ещё поспрашивать, может кто присоединится. Хонда кивнул и добавил: — Брошу клич среди своих. И в другие отделы закину удочку. Глядишь, кого выловим. — Со своей стороны тоже поищу. Они как раз оказались на этаже отдела продаж и Хонда вышел из кабины. Обернувшись, альфа на прощание помахал Мидории рукой, но омега только сдержанно кивнул ему в ответ. *** Закончив с работой, Изуку потянулся, разминая спину. Буквы на экране ноутбука уже начали расплываться. День был слишком насыщенным. Удивительно, но сегодня Аизава не пытался выпнуть его с работы раньше времени. Главному редактору самому пришлось побегать, поэтому после обеда он в офис так и не вернулся. Мидория с усилием подавил зевок, прикрыв рот рукой, и начал собираться домой. Из-за позднего времени в издательстве остались три калеки. Свет почти везде был выключен или приглушен, а на пути ему не встретился ни один человек. Попрощавшись с охранником, омега вышел на улицу, при этом поправляя шарф. В последнее время он стал сильно мёрзнуть. Погода менялась поминутно: вот небо ясное, без единой тучки, а вот всё стало серым и от снега негде спастись. Сейчас больше всего хотелось побыстрее оказаться дома, лечь в кровать и накрыться с головой одеялом. С такими намерениями Изуку брёл в сторону станции, стараясь не думать о том, что его заветная мечта лечь пораньше, будет зверски уничтожена одним дураком. Год близился к концу также стремительно, как и его силы. В последнее время становилось всё труднее делать самые элементарные действия. Порой приходилось заставлять себя почистить зубы на ночь. С приёмом пищи тоже начались проблемы — в него ничего не лезло. Аппетит ушёл и обещания вернуться не давал. Даже его любимый быстрорастворимый рамен превратился во что-то невнятное. Радовало омегу сейчас только кофе, которое он хлестал, словно топливо для жизни. Минута за минутой. Час за часом. День за днём. Неделя за неделей. Месяц за месяцем. И всё неизбежно серое, граничащее с грязью. Мидория старался не думать об этом. Да и старался не думать в принципе. Потому что, чем больше он пытался разобраться в этом месиве, тем больше увязал в трясине. За этими мыслями омега прошёл пол пути, вдалеке показались очертания вывески с названием станции, но у него совсем не было сил ускориться. По правую руку стояли несколько скамеек, укрытые снегом, но на одной из них примостился человек. Он сидел, скрючившись, будто бы стараясь уменьшиться в размерах, чтобы никто не мог заметить его. Устроив локти на коленях, тот закрыл лицо руками, стараясь спрятаться ото всего. На нём была надета знакомая куртка, и такая же знакомая сумка через плечо, в которой обычно хранились камера и объективы. Мидория на удивление сразу узнал Шинсо. Фонари освещали его сгорбившееся тело, из-за освещения казалось, что оно обратилось в сплошную тень, рисовавшую по заснеженной земле мрачный тёмный след. Изуку остановился. В последнее время его преследовало острое чувство дежавю, словно всё повторялось по несколько раз. То он видел Шинсо на одинокой тропе, целующимся с кем-то, то встречал его напряжённо застывшего в безлюдном переулке. За ладонями, закрывающими лицо, трудно было разглядеть какие чувства отразились на нём. Но омега имел уверенность лишь в том, что ничего хорошего не случилось. Он оказался рядом через три шага, также попадая под свет фонаря. Его мрачный силуэт обратился безмолвным созерцателем. По крайней мере до того момента, как тот подал голос. — Шинсо… Наверное, это должно было прозвучать как вопрос, но даже на оклик оно мало походило, он просто позвал его по имени, даже не зная услышит ли. Шинсо отнял руки от лица и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. Отчего-то альфа не был удивлён, увидев, кто перед ним, казалось, что все эмоции из него просто выкачали. Он был опустошённым и разбитым. — Полагаю, ничего хорошего не произошло, — Изуку не умел говорить с людьми о чувствах, никто не учил его правильно подбирать слова, оттого фразы получались довольно странными. Мидория не умел поддерживать людей и приободрять в тяжёлые моменты. А то, что у Шинсо как раз этот тяжёлый момент настал, сомнений не возникало. Хитоши горько усмехнулся и покачал головой, прикрывая глаза. Изуку присел рядом с ним, пускай его язык не умел произносить слова поддержки и утешения, но по крайней мере посидеть рядом с близким человеком парень мог. Я здесь. Я рядом. Я с тобой — всё это уместилось в одно действие. Никто ничего не говорил. Неизменным оставался и пейзаж вокруг. Пустая улица, одинокие скамейки, огни вывески станции вдалеке. И двое людей, чьи тени расползлись по земле чёрными кляксами. — У тебя никогда не было чувства, словно всё в твоей жизни идёт наперекосяк? — голос Шинсо звучал устало и как-то обречённо. Хоть Изуку и располагал некоторой информацией о Хитоши и о том, что недавно случилось, он не мог знать наверняка связано ли состояние альфы с этим. Существовало ещё столько разных вариантов случившегося, о которых он мог просто-напросто не знать. — Думаю, однажды у каждого появляется такое чувство, — размыто сказал омега. — И у тебя? — переспросил Шинсо. — И у меня, — подтвердил Мидория. Тяжёлый вздох вырвался из груди Хитоши облаком пара. Звук же этот носил на себе отпечаток какой-то обречённости. Всё было слишком запутано и непонятно. Да и навряд ли Шинсо хотел, чтобы посторонние знали подробности его личной жизни. Однако следующий вопрос застал Изуку врасплох. — Скажи, ты веришь в истинность? Мидория удивлённо склонил голову и посмотрел на Шинсо. Только взгляд того был всё также прикован к земле. Какой интересный поворот, неожиданно. Он мог сказать многое. Привести примеры. Поделиться опытом. Но не сделал ничего из этого, ведь знал, что оно здесь неуместно. — Мне хочется в это верить, — начал говорить омега, возводя глаза к небу, — такая добрая сказка с предопределённым счастливым концом, где для каждого человека уготован другой человек, готовый любить его всю жизнь… А затем Изуку усмехнулся и продолжил: — Однако в реалиях современности такая сказка не может существовать без изменений. Никто не даст стопроцентную гарантию, что твой истинный или истинная будет разделять правила этой игры. Пока один будет ждать одного единственного и хранить себя и свои чувства, другой даже задумываться не будет о такой ерунде. Люди разные, обстоятельства тем более. Ответ его прозвучал жёстко, словно уничтожая собой сам факт существования счастливого конца, сотканного из грёз и чужих ожиданий. В тот момент тон Мидории был подобен крупным ледяным камням града, которые падали на землю с глухим стуком, не разбивающиеся, неуязвимые и бесконечно холодные. Изуку задумался, возможно, ему стоило задать встречный вопрос Шинсо, чтобы поддержать какой-никакой диалог между ними, но парень не выглядел готовым отвечать на него. Однако молчание не продлилось долго и раздался новый вопрос. — Но что если твой истинный ждёт встречи с тобой, а тебе до него и дела никогда не было, то как смотреть ему в глаза, если встретишь его?.. Боже, в этом был весь Шинсо. Изуку хотел снисходительно улыбнуться, если бы мог, но его лицо данную функцию давно утратило. Омега мог бы фыркнуть и сказать «Нашёл о чём задуматься раньше времени». Вот только такие слова ни за что бы не сорвались с его языка. Мидория часто ловил себя на мысли, что они с Шинсо чем-то похожи. Как оказалось оба умели парить мозги самим себе и даже помощь им была не нужна в этом тяжёлом деле. — То, что ты об этом думаешь, уже показывает твоё небезразличие. Однако ещё остаётся вариант, где ты его никогда не встретишь. И останутся у тебя только вагон и маленькая тележка сожалений о несделанном. Жить нужно здесь и сейчас, ведь второго шанса у нас, увы, не будет. Хоть в чём-то Изуку был откровенен с Хитоши. Он не желал ему тащить те самые вагон и маленькую тележку сожалений, которые еле-еле волочились за ним самим. И если у него есть хотя бы малюсенький шанс не дать кому-то повторить свой маршрут, то Мидория подскажет ему, где стоит свернуть, а где воздержаться от лихих поворотов. Омега продолжал смотреть на небо. Всё такое же чёрное и далёкое, свет фонаря слепил глаза, и Изуку решил, что, пожалуй, на сегодня тоски и обречённости с них хватит. Парень встал со скамейки и похлопал Шинсо по плечу. — Пойдём домой, — сказал он ему, — Лучшее лекарство от тяжёлых мыслей — вкусная еда и крепкий сон. Первым я тебя сегодня обеспечу, а ко второму с радостью провожу. Хитоши поднял голову. Перед ним стоял Мидория, чьё спокойное выражение лица, не менялось никогда. Его пугающие пустые глаза в жёлтом свете обратились чёрными бездонными впадинами. В них не было ничего: ни печали, ни раздражения, ни счастья, словно их обладателя не трогало ничего. «Страшно», — подумал Шинсо, когда впервые встретил его. «Спокойно», — думал он сейчас. Казалось, весь мир может встать вверх тормашками, а Мидория Изуку посмотрит на всё это и только тяжело вздохнёт, продолжая заниматься делами. Его непоколебимости можно было только позавидовать. Шинсо поднялся за ним следом, взял сумку с камерой, смахивая с неё налетевший снег, и пошёл с Мидорией, даже не задумываясь толком, куда тот его вёл. Он бесконечно ему доверял, порой сам пугаясь этому. *** Посадив Шинсо в вагон, Мидория решил посмотреть, сколько времени. Однако первым в его глаза бросился список пропущенных вызовов от абонента «Дурак». Тот названивал ему через каждые пять минут, оставил пять сообщений на голосовой почте и десять в мессенджере. Желания отвечать не было, но что-то ему подсказывало, что Бакугоу его всё равно найдёт… даже на том свете. Поэтому Изуку всё-таки открыл мессенджер, прослушивать голосовые слишком муторно. Среди строк сообщений чаще всего проглядывало слово «Блять» в комбинации «Где блять», «Почему блять», «Сколько можно блять» и завершало всё это «Какого хуя блять». Мидория не был удивлён. Уже какое-то время словарный запас Бакугоу перестал волновать его так сильно. Там всё равно уже ничего не поможет. Он почти дочитал последнее сообщение, когда на экран снова всплыло окно входящего вызова. Пускай омега ещё не успел ответить, но уже чувствовал, что ничего хорошего, ему там не скажут. — Слушаю, — в конце концов произнёс он в трубку. — «Где ты?», — голос звучал на удивление спокойно, хотя по сообщениям этого не скажешь. — На станции. Жду электричку. Одновременно с его словами на табло расписания выскочило уведомление о том, что следующий поезд будет только через двадцать минут. — «На какой станции?», — спросил Бакугоу. — На обычной, — без задней мысли ответил Мидория, разглядывая пустые пути, с припорошенными снегом стальными балками, крепко уложенными на земле. Развилки змеились во все возможные стороны и конца и края им было не видать. — «Адрес». Он не знал, было ли это вопросом, но всё-таки ответил без задней мысли. От того, что он скажет, где находится, ничего не изменится. — Т*. — «Выходи на улицу и жди», — череда гудков стала синонимом фразы «Вот и поговорили». Изуку огляделся по сторонам и задумался. Куда выходить? Назад? Он снова посмотрел на погасший дисплей, как бы ожидая от него ответа, но тот своей темнотой дал понять, что такового у него не имеется. Мидория подумал позвонить Бакугоу и ещё раз спросить, что нужно делать, а потом решил, что не будет этого делать. Перрон пустовал, лишь автоматы с разнообразными батончиками и напитками приветливо освещали собой путь. Их гудение звучало в несколько раз громче обычного из-за тишины вокруг. Снова оказавшись на улице, омега задумался. Над всем одновременно. Напряжённый опечаленный образ Шинсо не выходил у него из головы. Однотипные связи… Он никогда не задумывался, сколько вокруг людей другой ориентации, и через что им приходилось пройти. Для них была нормальна связь мужчин с мужчинами и женщин с женщинами, однако только до тех пор, пока те не оказывались одного типа. А стоило правде всплыть наружу, как на людей открывалась целая травля. В чём проблема любить человека одного с тобой типа? В чём неправильность? Изуку был далёк от ответов. Ведь сам он такого никогда не испытывал. Наверное он тоже переживал бы… Отношения сами по себе штука сложная, а когда они оказываются камнем преткновения, то становятся сложными вдвойне, если не втройне. Шинсо тяжело, и это не давало покоя. Мидория не знал, чем он мог ему помочь, как поддержать. Нужна ли ему вообще поддержка от него? Имеет ли Изуку право вмешиваться в чужую личную жизнь? Это было очень сложно. — Ты, блять, неуловимый, что ли? — раздалось неожиданно над его головой. Парень оторвался от рассматривания своих ботинок и посмотрел на того, кто стоял перед ним. Изуку настолько привык к этому лицу, что уже почти не удивлялся его появлениям. Ко всему привыкаешь — вот в чём правда. Бакугоу смотрел на него совершенно спокойно, дожидаясь ответа. Но Мидории нечего было ему сказать на этот счёт. — Вы что-то хотели? — спросил он вместо этого. — Действительно, блять. Что-то хотел. Изуку был уверен, что он начнёт кричать, но на удивление Бакугоу выглядел вполне себе нормально. Да, недовольный, но дней, когда он был доволен, вообще толком не было. Терять уже нечего. Видя, что говорить сегодня Мидория не собирался, альфа просто бросил ему: — Поехали, — кивая в сторону припаркованной рядом машины. И они вдвоём, ничего более не говоря, двинулись в её сторону. Бакугоу смотрел, как медленно омега застегнул ремень безопасности, одновременно заводя машину. Он рассчитывал, что сейчас снова начнётся какая-нибудь дебильная беседа, но Мидория молчал, предпочитая разговорам вид из окна. Казалось, словно он был где-то не здесь. Кацуки решил не испытывать судьбу и сосредоточился на дороге. Вынос мозга не начался и когда они уже добрались до отеля. Удивительным было и то, что Мидория даже шёл с ним наравне, а не как обычно отставая на несколько шагов. Бакугоу на пробу приобнял его за талию, но его действия остались без внимания. Молчание — своеобразный сигнал к чему-то. Молчание Мидории — плохой знак. Парень явно продумывал стратегию и Кацуки стоило приготовиться. Он и приготовился. Однако момент, когда ему вынесут последние мозги всё не наступал и не наступал. Бакугоу не мог знать, какие мысли крутились в голове омеги. А Изуку, глядя на рассеивающийся дым, думал о том, какая долгая дорога домой его ждёт. Он чувствовал себя уставшим и понятия не имел, как восстановить силы, ведь их выкачивали не один день и даже не один месяц. Мысли о дороге неизменно вернули его к Шинсо. Мидория надеялся, что тот добрался без приключений. Они сытно поели в одном из круглосуточных кафе, и для завершения этой своеобразной терапии альфе оставалось только добраться до дома и лечь спать. Хотя парень сомневался, что тот заснёт. Ему и самому было тяжело в моменты таких эмоциональных перегрузов. Ночь тогда превращалась во что-то долгое и унылое, неизменно тёмное, но не приносящее покоя, как бы он его не желал. Мидория взглянул на Бакугоу, стоявшего возле приоткрытого окна. По одному его виду сразу становилось понятно, что он — альфа. Раньше Изуку не до конца понимал, как некоторые с одного взгляда различают людей по типу. Но Бакугоу казался идеальным представителем своего типа: высок ростом, хорошо слажен, его аура заставляла скукожиться от ментального давления, а взгляд приколачивал к месту. Изуку вспомнил человека, с которым видел Шинсо. Черты его лица уже размылись в его памяти, отчего остались лишь общие приметы. Но тогда у него тоже не возникло сомнений, что он альфа, как и Шинсо. Мидория снова задумался, если грести всех под одну гребёнку, то каким должен быть альфа, который бы пришёлся по вкусу Бакугоу? — Предположим, вы альфа, которому нравятся другие альфы, какие бы чувства вы испытывали? — спросил омега, глядя на него. Кацуки как раз собирался выдохнуть порцию дыма, но услышав вопрос так и застыл, медленно оборачиваясь к парню корпусом. Он открыл рот и дым повалил из него, скрывая черты его лица, однако слова, произнесённые им, Изуку слышал отчётливо: — Я так и знал, что твоё молчание ни к чему хорошему не приведёт, — рукой мужчина принялся разгонять дымовую завесу. Претензии Мидория не понял, поэтому переспросил: — И всё-таки? Бакугоу поморщился и затушил сигарету, затем поворачиваясь всем телом к омеге, смотря на него. — Понятия не имею. Меня никогда не привлекали альфы. — А если бы привлекали? Кацуки закатил глаза. — Ты ведь не угомонишься, так? Ему ничего не ответили, а на пустом лице едва ли представлялась возможность прочитать ответ. — Всё равно без понятия, — пожал тот плечами. — Для вас тип играет важную роль? Бакугоу приблизился к нему, сел на край кровати, скрестив ноги и подперев голову рукой для удобства, и обратил к нему взгляд алых глаз. — Едва ли не ключевую. Я никогда не смотрел на альф с мыслями, что затащу их в постель. — А если только поцеловать? — продолжал допытываться Изуку. — Такого тоже не было, — глаза Кацуки метнулись к губам омеги, вот его он бы сейчас с удовольствием поцеловал ещё раз, хотя они только недавно закончили. Похоже, спрашивать что-то у Бакугоу — бесполезная трата времени и сил. Что вообще можно узнать от человека, который бросается на него, стоит только им оказаться рядом… — К чему эти вопросы? — вдруг подал голос Кацуки, уже внимательнее приглядываясь к выражению лица Мидории. Пальцем он подцепил подбородок парня, заставляя задрать голову выше и посмотреть себе точно в глаза. Однако Изуку не смог там ничего разглядеть. — Уж не хочешь ли ты мне заявить, что неожиданно сменил ориентацию и тебя потянуло к омегам? — на его губах расцвела усмешка, а Мидория даже задуматься над ответом не успел, как альфа продолжил: — Не прокатит, я уж точно знаю, что тебя привлекает… От такого заявления Изуку захотелось хмыкнуть, но даже на это сил уже не хватило, и парень решил промолчать. Мидория надеялся, что на сегодня они закончили и можно было собираться домой, но настойчивые руки начали раскрывать кокон из одеяла, в которое он закутался. Омега поджал губы, однако одновременно с этим Бакугоу его поцеловал. *** Ночью Кацуки не мог заснуть. В самый последний момент ему в голову пришла мысль остаться в отеле на ночь. Только потом он её отмёл. У него есть дом, что ему тогда там делать? Лучше спится на своей кровати. Однако он упрямо отрицал, что на окончательное его решение повлияли в первую очередь действия омеги, который кое-как начал собираться. Бакугоу думал предложить подвезти его, но в последний момент передумал. Сам доберётся. Не маленький. Он жалел и о том, что не настоял на ещё одном раунде, хотя ему хватило и двух раз. Его не мучало томительное желание, это было другим, и он не до конца понимал, чего именно хотел. Порой думаешь, что хочется что-то съесть, но что именно ты не знаешь. Вот также чувствовал себя и альфа. Обычно свою бессонницу Кацуки использовал для работы, только сейчас всё, на что его хватило — это переглядки с потолком. Ему начинало казаться, что его преследует какое-то проклятье. А как иначе назвать вопрос Мидории? Нашёл ведь чем вынести мозг… То омеги, предпочитающие омег, теперь альфы, предпочитающие альф. Дальше что? К чему вообще такие разговоры? В своей ориентации Бакугоу был уверен. Об однотипных отношениях ему приходилось задумываться всего лишь несколько раз, и третий был как раз сегодня. Он никогда не ставил себя на место таких людей, не было смысла, но сейчас Кацуки снова задумался. Что движет ими? Чувства? Или желание доминировать? Если брать отношения между двумя альфами, тогда такое возможно. Чувство власти доставляет удовольствие, Бакугоу тоже нравилось доминировать. Однако это если речь шла об омегах. Если же в кровати окажутся двое альф, тогда попытка заняться сексом могла закончиться дракой. Наверное, в этом плане омегам проще. А может и нет… А если ими двигала любовь? Кацуки часто видел, как альфы меняются, встречая своих омег. Порой ты перестаёшь узнавать человека, с которым был знаком много лет. Киришима же как был мягкосердечным добряком, так им и остался, разве что теперь, чуть что готов петь оды истинности и любви. Ну, Кацуки его понимал, пускай и не полностью. Могла ли быть любовь между альфами? Ему с трудом представлялась романтичная атмосфера с летающими в разные стороны сердечками от двух амбалов. Если бы ему нравились альфы, тогда в постели он точно бы не уступил главенствующую роль. А если бы они любили друг друга? Всё обговаривается, да и никто не говорит, что обязательно заниматься сексом с проникновением. Бакугоу задумался. Он отталкивался от типажа Киришимы. Но никак не мог представить, чтобы он состоял в отношениях с альфой. У Эйджиро был довольно мягкий характер, он никогда не кидался на кого-то с кулаками без веской причины. В этом они и различались. Кацуки частенько выходил из себя и пускай руки не распускал, его аура уже автоматически давала по башке каждому бесящему типу. Он вспомнил, как ментально надавил на Мидорию в самом начале, и ему стало не по себе. Альфа перевернулся на бок, подтягивая одеяло, будто бы пытаясь спрятаться. Да, его с трудом можно было назвать адекватным, однако до такого он опускаться точно не планировал. Это напоминало безумие. Может Бакугоу вправду сходит с ума? Кацуки не замечал в себе каких-то сильных изменений, но анализируя всю ситуацию в целом это выглядело отвратительно. Нужно было остановиться. Прекратить всё это. В его воспоминаниях всплыли бледные еле тёплые сухие губы. Блёклые веснушки на щеках. Шрамы на щуплом теле. И… два пустых глаза. В них не отражалось ничего: ни свет ламп, ни его собственное лицо. Ни-че-го. Тогда он снова вспомнил их первую встречу и формальную улыбку, которая привлекла его внимание. Кацуки осознавал — его переклинило именно тогда, но он какое-то время держал себя в руках. Но снова и снова его образ представал перед глазами Бакугоу. До тех пор, пока они не встретились вновь. Это была лишь случайность. Но даже её оказалось достаточно, чтобы в голове перемкнуло. Мидория Изуку не пытался привлечь его внимания. Это Бакугоу сделал всё, чтобы найти его. Омега даже не помнил, как его зовут. Кацуки казалось, что одного раза будет достаточно. Но именно этот один раз усугубил всё, довёл до такого кошмара. Если не одержимость, то как ещё это назвать? В голове стало до ужаса пусто, мысли о том, что нужно покончить с их встречами, просто вылетели, оставляя после себя лишь горечь. Взяв с тумбочки телефон, Бакугоу на автопилоте нашёл в мессенджере нужный диалог. Их переписка закончилась, толком не успев начаться. Он нажал на строку сообщения, появилась клавиатура. Что Кацуки мог ему написать? Между нами всё кончено? А что между ними вообще было? Их даже любовниками нельзя окрестить. Однако… Само слово «любовники» заставляло его чувствовать себя странно. Это была смесь из многих эмоций, однако разобрать хотя бы одну из них не представлялось возможным. Нравилось ли ему, как это звучит или наоборот? Хотел бы он считать их таковыми? От долгого ожидания экран телефона погас, а Бакугоу не стал более его включать. Это всё равно не имело никакого смысла. *** — Мидория! — услышал Изуку позади. Он обернулся и увидел бегущего к нему Хонду. Внешний вид альфы просто не сочетался с выражение лица. Хонда улыбался и бежал к нему. Полы пальто распахнулись, открывая вид на его костюм. Как обычно идеален. Ему бы медленно вальяжно идти, сохраняя на лице вежливую улыбку, а не нестись, как угорелому. Мидория остановился, дожидаясь, когда альфа доберётся до него. Удивительно, но он не выглядел как тот, кто бежал минуту назад. Даже дыхание переводить не стал, а сразу начал говорить. — Доброе утро! — Доброе, — спокойно ответил Изуку, не до конца понимая такую спешку и бодрость. — Как раз думал зайти сегодня к тебе, — Хонда выпрямился и продолжил: — Я поспрашивал по поводу подарка для госпожи Шузенджи. И многие согласились поучаствовать. — Вот как. Это хорошо. Изуку приготовился к продолжению, однако того не последовало. Это что, всё? И ради этого он так бежал? Довольное выражение лица Хонды подсказывало, что да, это всё. Омега удивился, но потом его удивление сменилось на понимание. Он снова вспомнил сцену, где Хонда положил руку девушке-коллеге на плечо. Его смятение сошло на нет. — Вам не стоило так бежать, — сказал Мидория спокойно, отводя взгляд в сторону — Я просто считал, что ты обязательно должен об этом знать. Они вместе зашли в издательство и прошли турникеты. Тогда Хонда снова неожиданно заговорил: — На самом деле, я думал написать тебе об этом, но потом понял, что у меня нет твоего номера, — он неловко взъерошил волосы на макушке и рассмеялся. Хоть Изуку порой жёстко тупил, но в этот раз понял всё слёту. У него просили номер телефона. Обычно Мидория бы сделал вид, что он глупый и не понимает, о чём говорят. Но омега не видел смысла делать так в этот раз. Изуку собирался ответить, когда Хонда добавил: — Я бы хотел обменяться с тобой визитками, если тебя это не затруднит. Парень поставил Хонде плюсик в карму. Так любезно подбирать формулировку ещё надо постараться. Изуку пошарил рукой в кармане своей сумки и выудил на свет свою визитку. Хонда вежливо принял её, передавая свою. Они одновременно стали рассматривать визитки друг друга. На визитке альфы было написано: Хонда Соичиро. Отдел продаж. Мидория с удивлением отметил, что теперь знает, как зовут Хонду. — Напишу тебе, как только решим всё окончательно. — Хорошо. Буду ждать информацию, — он не был удивлён, что многие хотели поучаствовать в поздравлении госпожи Шузенджи. За все годы работы, она познакомилась и работала со многими. Даже Аизава когда-то был рядовым редактором, над которым шефствовала госпожа Шузенджи. Хонда продолжал делиться своими впечатлениями по поводу поиска желающих для поздравления и радовался, что многие откликнулись на его предложение. Изуку было нечего добавить, поэтому он просто слушал и иногда кивал головой. Уже на рабочем месте Мидория вспомнил, что хотел найти Каминари и спросить у него про Рождественскую вечеринку. Правда сейчас омега задумался. Имеет ли смысл искать Каминари и отрывать его от работы, если теперь у него есть номер Хонды. А тот сам расспрашивал его про вечеринку. Наверное, больше смысла спросить у него. Ведь именно с ним Мидория общался в последнее время. Потом Изуку вспомнил о Шинсо. Стоило ли проверить, пришёл ли он?.. Раньше Мидория без сомнений выбросил бы эту идею из головы, однако последние обстоятельства были не самыми приятными. Из их отдела пока что пришёл только он, поэтому парень всё-таки решил заглянуть к фотографам. Обычно только Шинсо приходил так рано, поэтому Изуку был удивлён, увидев ещё и Сато на месте. — О, Мидория! Давно не виделись! — Сато расплылся в улыбке и помахал рукой, приветствуя. Услышав слова Сато, Шинсо обернулся к нему. Он выглядел уставшим, но всё равно пришёл на работу как и обычно. Изуку почувствовал облегчение. — Какими судьбами? — продолжил Сато. У Мидории не было особой причины приходить сюда, если только не по работе. Но в этот раз он не стал юлить и придумывать отговорку, а честно ответил: — Просто зашёл поздороваться с вами. — О… Понятно. Сато выглядел обескураженным, что было неудивительно, ведь раньше ничего такого не случалось. — Доброе утро, — добавил Мидория, глядя точно на Шинсо. — Доброе, — ответил альфа. Что говорить далее Изуку не знал. Ну, вроде бы он убедился, что Шинсо пришёл на работу, выглядит помятым, но ничего, это лечится. Именно в тот момент Мидория задумался кое о чём. — Не хочешь начать своё утро с кофе? — спросил он. Шинсо задумался на секунду, но всё-таки кивнул, и они вместе пошли к Рури-чану. Стоит ли говорить, что в тот момент, когда эти двое ушли, Сато почувствовал себя брошенным? Но пока кто-то грустил, Мидория и Шинсо бодренько добрались до кофемашины и вовсю раскланивались с Рури-чаном. Немного подумав, Рури-чан всё-таки решил, что Шинсо достоин его потрясающего напитка и выдал им два стаканчика сразу, а не по одному как обычно делал. Удивлённый Хитоши поспешил высказать ему кучу благодарностей, чем порадовал Рури-чана настолько, что тот одобрительно засвистел, едва не подпрыгивая на месте. Шинсо бросил короткий взгляд на Мидорию, и увидел, как омега незаметно показывает ему палец вверх свободной рукой. Это была победа. *** Бакугоу хмуро смотрел в окно. Его нежеланный уже почти знакомый сидел на обычном месте. Он не оставлял попыток окликнуть альфу, но Кацуки с привычным похуизмом игнорировал все эти попытки. Поначалу юноша казался ему мямлей, но на удивление он относился к той категории мямлей, которые насмерть прилипают к тебе и не отлипают до тех пор, пока не получат желаемое. Ашидо кротко постучала и, не дожидаясь ответа, вошла в кабинет, ожидая распоряжений. Она не выглядела уставшей от слова совсем. Её бодрый вид только сильнее подчёркивал потасканность самого Бакугоу, который уже едва ли соображал. Кацуки тяжело вздохнул. — У меня сегодня собрание акционеров, — заметил он будто в сторону. — Не поеду на него. Что там по отчётам? — Сегодня вечером будет готов финальный отчёт Серо. Он просил передать, что принесёт его заместитель. — А бухгалтерия? — спросил Бакугоу, чувствуя, как от упоминания о ней, у него начинает пульсировать висок. — На данный момент ответа нет. Ну а чего он, собственно, ждал? Когда эти засранцы сдавали всё вовремя? А заранее тем более ждать от них ничего не имело смысла. — Я костьми лягу, но получу злоебучий отчёт не в последний день. Позвони этим пидорасам и скажи, что я жду на ковёр любого, кого они готовы принести мне в жертву. Любого, — повторил Бакугоу с нажимом и наконец-то оторвался от окна, чтобы сесть за стол. — Поняла, — коротко ответила Ашидо и скрылась из виду. Чем ближе было Рождество, тем загнаннее чувствовал себя Кацуки. И так из года в год. Порой ему казалось, что очередной новый год станет его последним и он окочурится на работе. Но на удивление он оказался пиздец каким живучим и батрачил уже хуй знает какой по счёту год. Изначально, отказавшись от встречи акционеров, Бакугоу собирался тупо сидеть читать отчёты и больше никуда не ехать. Сегодня у него не было больше запланированных встреч. Друг за другом приходили сотрудники, которых он лично вызывал. Больше всего ему хотелось видеть кого-то из бухгалтерии, но остальные планктончики стали неплохим аперитивом перед такой большой рыбой. Большинство из пришедших сегодня были альфами и, глядя на них, Кацуки снова задумался. Все они были одеты в костюмы и выглядели до нельзя опрятными. Многие умели держать лицо даже перед директором. Их внешность была совершенно разной: у кого-то выделялись мягкие черты лица, контрастировавшие с грубым голосом; кто-то был невысок ростом, но при этом выглядел достаточно внушительно за счёт ширины плеч. Их сложно было назвать непривлекательными, но для Бакугоу всё равно оставалось непонятным предпочтение своего типа. К чему вообще был тот вопрос он до сих пор не понял. Хотя мысли об омегах, любящих других омег посещали его больную голову чаще любых других. Мужчина тяжело вздохнул и потёр лоб. Где та грань ебанутости, за которую ему не посчастливилось заступить? И как теперь вернуться обратно? Есть ли вообще вариант прийти в норму? Глюк в его голове развалился на метафорическом диване и довольно дёргал ногой в такт раз-два-три, раз-два-три. По кругу, снова и снова. Довольное лицо сохранило на себе отпечаток привычной формальной улыбки, от которой уже трясло и колотило. Тихий писк селектора едва успел раздаться в тишине, как в его кабинет без стука вошёл тот, кого он увидеть уже не ожидал. — Вот это поворот, — смотря на Моному, сказал Бакугоу, кое-как отнимая ладонь ото лба, и обращая всё своё внимание на него. — Сам вызывал, сам в шоке от того, что пришли. Монома нагло плюхнулся в кресло напротив, и закинул ногу на ногу как ни в чём не бывало. Весь его внешний вид кричал о том, что он не понимал на кой хрен его вызвали. — Где отчёт? — не стал тянуть кота за яйца Бакугоу и тут же задал интересующий его вопрос. — Готовится, — с привычной усмешкой ответил Монома, закатывая глаза, как бы показывая, что нетерпение Кацуки его уже заколебало. Ну нихрена, конечно, нашёлся здесь царь. — Я его уже три недели жду, — брови альфы сошлись над переносицей, образуя складку, черты его лица заострились от усилившейся головной боли, наличию которой этот паразит только способствовал. — Слышал выражение, что обещанного три года ждут? — хмыкнул Монома, наклоняя голову в сторону, будто бы заигрывая с ним. Кацуки собирался послать его на хуй, а потом задумался. Монома хоть и был альфой, однако его сучий характер порой заставлял лезть на стену так, как ни одному омеге не удавалось доконать Бакугоу. Его светлые волосы и голубые глаза добавляли его внешности изюминку, за которую цеплялся глаз. И всё вместе обладало сильным ударом по черепушке. Многие считали Нейто привлекательным и засматривались на него. Очарованными, правда, они оставались ровно до тех пор, пока альфа не открывал рот. Если найдётся альфа, готовый нагнуть Моному, он лично оплатит ему турне заграницу, пожмёт руку и не забудет никогда. Бакугоу отказывался верить, что в однотипных отношения Монома может быть сверху. Пока Кацуки рисовал в своём воображении автопортрет альфы, который мог бы отыметь Моному, тот продолжал улыбаться, не подозревая, какие мысли витали в голове его начальника, это довольное лицо бесило до усрачки. Драматическая пауза затянулась и Монома всё-таки соизволил швырнуть ему на стол тонюсенькую папку. Заинтересованный мужчина потянулся за ней и открыл. Внутри оказался один единственный листок с напечатанной на нём таблицей. Кацуки вчитался в заголовок. Сверху большими помпезными буквами было написано «Отчёт». Альфа был готов изумиться, пока не заметил, что под заголовком самым маленьким шрифтом, который только можно было сюда запихнуть, находилась приписка «Промежуточный». Тоненькая нить терпения Бакугоу трунькнула и разорвалась к херам. С лицом, спокойным, как безмятежная гладь озера и яркой улыбкой на губах Кацуки забросил удочку на это мелководье. — Предположим, ты альфа, которому нравятся другие альфы. Монома в изумлении изогнул одну бровь и ответил: — Я не альфа, которому нравятся другие альфы. Бакугоу медленно встал из-за стола и подошёл к нему, кладя руку на спинку кресла, в котором сидел Монома. Его непривычно спокойное лицо и тон заставили Нейто напрячься. А затем с его мягко изогнутых губ слетело: — Сейчас исправим. Монома изумлённо поднял брови, жопой почуяв, что дело начинает попахивать керосином. — Твои виляния задницей не прошли даром, теперь я тебя разглядел, — продолжал говорить Кацуки. На его лице расцветала улыбка, такая яркая и красивая, что могла по неосторожности ослепить несчастного, оказавшегося с ним рядом. — О чём ты… — начал было Монома, осторожно пытаясь подняться с места. А Бакугоу прошептал ему в самые губы: — Я тебя так выебу, что ты, блять, стоять больше не сможешь… Холодный пот выступил на лбу Мономы, а мурашки толпой побежали вдоль позвоночника. Он вывернулся, едва не опрокидывая кресло, в котором сидел, и бросился к выходу, не решившись испытывать судьбу, а вслед ему кричали: — Стой, пидрила! Стой! Ну-ка, блять, вернись! Ашидо лишь осторожно выглянула из-за стены, образованной из папок у себя на столе, но тут же спряталась обратно, решив, что её помощь не понадобится. Монома удирал в ужасе, пока Бакугоу продолжал орать на весь офис, что в любом случае доберётся до него и его жопы. «Есть вещи, которые лучше не знать», — мудро рассудила Мина и сделала вид, будто ничего не слышала.