В ловушке одиночества

Изуку вновь проснулся посреди ночи. Хотя едва ли полубредовое состояние, в котором он находился, можно назвать сном. В голове друг за другом проносились непонятные обрывки сцен, которые толком и разобрать не получалось. Всё сливалось в абсолютный бред, после которого единственное, что хотелось — это проморгаться и забыться. Ночью было холодно, но раньше это не беспокоило так сильно. Сейчас же парень чувствовал, как тело начинало трясти от малейшего порыва ветра. Этот холод упрямо преследовал, куда бы не лежал его путь. Немного напоминало симптомы, подбиравшейся вплотную простуды. Только заболеть ещё не хватало. Мидория почти никогда не простывал, за все годы работы в издательстве, он ни разу не брал больничный и не уходил в отпуск даже положенный ему во время течки. Ну, разве не идеальный работник? Не нуждающийся в отдыхе и единении, несгибаемый солдат, ха-ха. Правда, сам Изуку этим ничуть не гордился, прекрасно понимая, что ничего хорошего в его поведении не было. С таким графиком работы, составленным им самим, голова уже переставала соображать. Порой дни казались ему настолько одинаковыми, что найти между ними отличия становилось нереально. Даже полив цветов в квартире соседки для него стал рутиной, хотя раньше приносил хоть какое-то разнообразие среди похожих монохромных будней. В такую же рутину превратились и встречи с Бакугоу. Если раньше Мидория с нетерпением ждал, когда всё закончится, то теперь ему становилось почти страшно от собственного безразличия к этой отвратительной ситуации. Но ещё страшнее было в один момент обличившее себя привыкание. Оно проявлялось в постоянном неудивлении: как будто Бакугоу уже показал всё, на что способен, и теперь перестал пугать как в первые встречи. Иногда Изуку казалось, словно не было никакого шантажа и принуждения. Словно они являлись старыми не совсем знакомыми и знали друг друга достаточно давно. Сев в кровати, омега огляделся по сторонам. Привыкание — воистину страшная вещь. Тогда насколько пугающая бессонница? Кто из них вызывал больший ужас у него? Он свесил ноги и уставился на свои босые ступни, казавшиеся мертвецки белыми даже в полумраке комнаты. Наверное, ему стоило промочить горло. С этим намерением Мидория встал с кровати и медленно побрёл на кухню. Звук льющейся воды разбавил тишину, а собственные глотки звучали слишком громко, даже отдаваясь в ушах противным шумом. Ему было не по себе. Занавешенное окно не пропускало свет с улицы, Изуку подошёл к нему и, чуть отодвинув жалюзи, выглянул наружу. Шёл снег, старательно восполняя всё то время зимы, проведённое без него. Возможно, от этого предновогоднее настроение улучшится. Хотя не многие страдали из-за его отсутствия, занятые приготовлениями к Рождеству. Погода не сильно влияла на долгожданный приближавшийся праздник. Отпустив жалюзи, Изуку отошёл от окна и решил сесть за стол. Он взял в руки опустевший стакан и принялся вертеть его. На прозрачном стекле остались небольшие капли воды. Некоторые из них соединялись друг с другом, образовывая более большие, и медленно стекали на дно — их единственный возможный путь. Какое-то время, глядя на это, Мидория даже не моргал, будто попал под гипноз, однако наконец вернув стакан на стол, он взглянул на свою открытую ладонь. Рубец, оставленный когда-то, рассекал линии на коже. В голове собирался появиться извечный вопрос «А что, если бы…», но омега тут же крепко сжал ладонь и мысль распалась на кусочки. Некоторые вещи не менялись, особенно те, которые остались в прошлом. То, что было уже не изменить. На то оно и «было». И никакое желание не могло исправить свершённое. Парень поднялся и поплёлся обратно в спальню. Стало ещё холоднее, его посетила мысль поискать пульт от кондиционера, но Изуку понятия не имел, где тот мог валяться. Тогда он просто вернулся в кровать, залезая под одеяло и накрываясь как можно плотнее, хоть и прекрасно понимал: оно не поможет ему спрятаться и тем более согреться. Омега закрыл глаза, не чувствуя даже намёка на сонливость, но больше их не открыл из чистого упрямства. Так закончилась для него очередная ночь. *** Они смотрели друг на друга уже минут пять без перерыва. Кацуки курил перед входом в офис, пока его неназванный, но уже знакомый сидел на том же месте. Поначалу тот не мог выдержать прямого контакта взглядов, то и дело отворачиваясь. Но с каждым разом он становился всё напористее и напористее, словно входя в раж. Мысли «Уже лучше» и «Ой, бля» сменяли друг друга с бешеной скоростью в голове Бакугоу. По итогу он затушил сигарету, засунул окурок в карманную пепельницу и, сделав вид, что ничего не было, зашёл в здание. Пускай сидит дальше, ему похер. Так по крайней мере мужчина повторял себе раз за разом. Утро только начиналось, сотрудники друг за дружкой ползли к офису, приветствуя каждого на своём пути. За стойкой охранник сосредоточенно заполнял журнал посещений. Когда боковым зрением он заметил кого-то, сразу же обратил на него внимание. Однако, увидев, что это Бакугоу, чуть расслабился. Они поздоровались друг с другом и Кацуки поинтересовался: — Этот белобрысый пидор пришёл? Охранник серьёзно кивнул. Как хорошо, когда все подчинённые понимали тебя с полуслова. Даже имени не произносить не нужно, сразу понятно, кого имел в виду. Вот и Моному также нужно выдрессировать, а то совсем охренел от вседозволенности. Надо было сразу вставлять ему пизды, чуть что, а Бакугоу его распустил, а вместе со своим непосредственным начальником распустилась вся бухгалтерия. Вот ему и урок на будущее — не давать слабину и всё держать под постоянным контролем. — Доброе утро, — раздалось позади и Кацуки обернулся, услышав знакомый голос. За ним стояла Ашидо, держа в руках несколько папок. Она выглядела очень воодушевлённой, но при этом сдержанной и спокойной, что ему даже стало завидно. Самому бы такой концентрации достигнуть, а вместе с ней и дзена, пожалуйста. — Доброе, — ответил Бакугоу и принял из её рук документацию. — Что на сегодня? Мина с готовностью начала перечислять планы на день, уже и не доставая свой планнинг. Порой его пугала её осведомлённость: куда, зачем, почему — спроси у Ашидо, она тебе всё разжуёт и в рот положит, а напоследок ещё и челюсть захлопнет, чтобы точно проглотил и не поперхнулся. Сам он такое громадное количество информации никогда не запомнил бы. Как хорошо, когда это делали за тебя. — Также сегодня приедет глава пятого филиала. Там что-то срочное. Встречу, назначенную на семь вечера попросили отменить по непредвиденным обстоятельствам, принесли свои извинения. Ого, это получалось, что у Кацуки будет свободен целый час. Повезло, повезло. Он предвкушал тихий вечер, заваленный бумажками. Они поднялись на нужный этаж и сразу пошли в кабинет, продолжая на ходу обсуждать запланированные дела. Помимо встреч Бакугоу всё ещё ждал возвращения Киришимы из поездки, там тоже многое предстояло обсудить наедине. Пока что только на словах, за дело они возьмутся уже после Рождества. Сейчас главное закрыть год, отметить это и выдохнуть, чтобы с новыми силами наброситься на работу в следующем. — По поводу отчёта от бухгалтерии… — заговорила Ашидо, осторожно поглядывая на Бакугоу. Но, даже не дослушав, альфа перебил её, при этом выглядя так, будто бы съел какую-то херню и едва сдерживался, чтобы не выплюнуть эту гадость: — Не напоминай, я этого засранца найду и выебу. Он от меня не улизнёт, — оскалился Бакугоу, продемонстрировав удлинившиеся клыки, будто бы он действительно собирался охотиться на несчастную дичь, — Но сначала мне нужно заправиться. Лицо его снова стало прежним без этого страшного звериного оскала, и Кацуки неопределённо махнул рукой в сторону. Мина слёту поняла, что тот имел ввиду. Пока она возилась с кофе-машиной, Бакугоу вовсю изучал документы, переворачивая лист за листом. Время поджимало во многих смыслах, но самым горящим оставался вопрос «Ехать или не ехать?». Ему стоило написать родителям в ближайшее время, а вот что именно он не знал. Если навещать их, тогда нужно готовиться к пиздюлям от матери, срачу по любому поводу и неутихающему ни на минуту ору. Бедный отец будет прятаться от них по всем углам, пытаясь осторожно забрать из их рук любую домашнюю утварь, которой они будут пытаться зазвездить друг другу в лоб. А если отказаться от поездки, тогда чем заниматься? Не то чтобы он провёл бы с родителями много времени. Там и двух дней будет предостаточно, а потом его пинком под зад вышвырнут. Но что дальше? Прискорбно, но кроме кучи работы у Бакугоу уже не было как таковых увлечений. Из года в год он терял интерес ко всему, что нравилось ему раньше. Сейчас его еле хватало на просмотр фильмов по BBC, да и то включал их только как фон, надеясь уснуть под бормотание диктора. Если же всё становилось ещё печальнее, тогда Кацуки садился за рабочий стол и начинал строить планы по захвату мира. Многие из них мужчина либо уже воплотил в жизнь, либо делал всё, чтобы это случилось в ближайшее время. Его жадность была неизмерима. Вдруг он неожиданно вспомнил, что вообще-то у него есть персональный мозгоёбщик, который не даст ему заскучать, и усмехнулся, представляя, как они будут канифолить друг другу мозги в качестве аккомпанемента для очередной баталии на шахматной доске. В его голове всплыл чуть распахнутый халат на бледной груди, который захотелось запахнуть посильнее, он вздрогнул от неожиданно раздавшегося рядом голоса Мины, вырвавшего из столь несуразных дум. — Этот человек достаточно упрям, — заметила она, а ему понадобилось некоторое время, чтобы переключиться с мыслей о розовом пернатом, на другую волну. Правда, воспоминания вчерашнего вечера всё равно остались на периферии его сознания, даже не думая исчезать полностью. Кацуки принял из рук Ашидо дымившуюся чашку, медленно начиная понимать, о чём она говорила. Его взгляд вернулся к окну, вид из которого позволял следить за происходящим возле главного входа, где неподалёку сидел тот упёртый шкет. — Плевать, — ответил он бурчанием куда-то в сторону, а потом добавил, покачивая чашку в руке и наблюдая за тем, как трепетал напиток, омывая стенки, — Меня больше интересует Монома и ебучий отчёт. Уже все всё сдали, а бухгалтерия как всегда где-то в пизде. Бакугоу нахмурился и отставил чашку в сторону. Уже даже кофе не мог поднять ему настроение. Эти отчёты бухгалтерии скоро будут являться к нему в кошмарных снах наряду с капающим краном. Ашидо посмотрела на его хмурое лицо и решила больше об этом не говорить, чтобы не раздражать Бакугоу лишний раз. У него и так была куча дел и обязанностей, которым следовало уделить внимание, отложив всё на потом. Работа для такого человека как он навсегда останется в приоритете, чтобы ни случилось. Как горько и печально это звучало. *** Телефон в очередной раз завибрировал и Мидории снова пришлось взглянуть на экран. Идея поздравить госпожу Шузенджи с выходом на пенсию понравилась очень многим. Поэтому для удобства Хонда создал чат, чтобы всем вместе подумать над подарком. Разумеется, безусловную победу одержали деньги. Но потом в их головы стукнула идея, что деньги будут основным подарком, а нужно что-то ещё, в качестве поддержки. Среди предложений о конфетах, тортах и открытках ожидаемо вылезли цветы. И тут Изуку подал голос в чате и написал, что цветы — замечательная идея. А инициативы всем его коллегам не занимать, и тут же чат наводнили фотографии и скрины с разнообразными букетами. Они не хотели сильно тратиться на приложение к основному подарку, поэтому решили выбрать что-то не сильно дорогое и большое. Удивительно, но никто не переругался, пока среди множества предложений выбирали то самое. Наоборот идея сплотила их всех, даже он сам почти активно участвовал в переписке и не чувствовал себя, как не в своей тарелке. Цую-чан прислала очередную фотографию с букетом пионов и Изуку залип. Едва ли его можно было назвать любителем и ценителем растительности, но эти нежные цветы показались ему очень милыми. Бутоны напоминали собой шарики мороженого с черникой или смородиной. Перемешанные с пломбиром ягоды отдавали свой цвет, образуя яркие прожилки с плавными переходами, лепестки по краям казались опалёнными слабым сиреневым пламенем. В тот момент ему по-настоящему захотелось купить мороженого и съесть его. Мидория сглотнул. Казалось бы куда тебе мороженое, если на улице и так холодрыга, а нет, оказывается есть куда. Омега написал в чат короткое «Мило» в ответе к фотографии Асуи и выключил экран, возвращаясь к работе. Однако вибрация всё равно сильно отвлекала, так что вскоре ему пришлось поставить режим «Не беспокоить». Рождество подбиралось всё ближе, а он так и не прочувствовал даже толики той волшебной атмосферы, которая заставляла трепетать раньше. Это вызывало грусть. С каждым годом Изуку словно всё больше черствел. Ничто не радовало его сердце, не поднимало настроение, не вызывало трепета и счастья. Он ел вкусную еду, но порой самого вкуса не чувствовал. Пил горячий кофе, который едва согревал. Чувства в нём словно притупились настолько, что Мидория порой ассоциировал себя с бесчувственным камнем. Пни его, и перекатится, ведь ему всё равно где лежать, пока он не разрушен до основания. Но что ждало этот камень дальше? Думая об этом, Изуку не заметил, как к нему подошли со спины. — Мидория, — окликнул его кто-то и парень медленно обернулся. За спиной стоял Аизава и внимательно смотрел на него сверху вниз. — Зайди ко мне, есть разговор, — коротко сказал он. Мидория поднялся с места и вместе они прошествовали в кабинет главного редактора. Аизава сел за стол, заваленный громоздкими толстыми папками, и указал рукой на свободное место. Изуку опустился в кресло и приготовился слушать. Вот только сам Аизава отчего-то не спешил начинать, просто осмотрел на него, словно собираясь с мыслями. Тогда Изуку, заметив, что пауза затянулась, спросил первым: — Что-то случилось? — голос звучал ровно, навевая спокойствие. — Ничего особенного, — всё-таки ответил Аизава, отведя взгляд, и тут же добавил, словно это было какой-то мантрой для всех. — Год выдался сложным. Сложным? Ну, да. Во всех аспектах. Особенно если считать, сколько раз сам Изуку косячил со статьями, отчётами или элементарными документами, тем самым нанося вред себе и своей репутации с доходами. — Но следующий будет ещё сложнее, — закончил мысль альфа и снова посмотрел на Мидорию. Чего он ждал от него? Какой реакции? Омега решил промолчать, тем самым дав мужчине возможность продолжить говорить. — Уже в следующем году к нам придут новенькие, — Аизава отвёл взгляд и сказал это словно куда-то в сторону. Затем же добавил: — Не только в издательство, но и в наш отдел конкретно. Так и есть. Ежегодно в «PLUS ULTRA» пытались попасть множество талантливых молодых людей. Юноши и девушки подавали заявки и высылали резюме в надежде, что их заметят и пригласят на собеседование. Мидория до сих пор помнил, как отправлял образцы написанных статей, которые он строчил в журнал их института. Мгновенно на него нахлынула ностальгия, но омега быстро выкинул всё из головы. Нашёл время на ненужные сантименты. А Аизава вдруг выдал совершенно неожиданно: — И я планирую поставить тебя старшим над одним из них. Мидория удивлённо завис, хотя едва ли по его лицу можно было это заметить. Не видя никакой реакции на свои слова, Аизава продолжил: — Это будет хорошим опытом для тебя в качестве руководителя. «Руководителя чего и кого?» — мысленно вопросил Изуку. Ему не хотелось быть руководителем, хватало обычного движения по течению среди косяка однообразной рыбы, где никто не заметил бы его и не выделил. Мужчина достал из ящика стола какой-то блокнот и раскрыл его. Исписанные страницы сами собой разошлись на заложенной, а следом Аизава вытащил папку на кольцах. — Я говорю это заранее, чтобы ты успел настроиться. Помимо твоей обычной работы, тебе придётся нести ответственность за него и его действия. Кроме ознакомления с нашей работой, актуальности тем, помощи в освоении, знакомстве со всеми отделами и их функционированием, ты также будешь проверять его работу. То есть ни одна из написанных им статей не дойдёт до меня без твоего разрешения и утверждения. Готовься к тому, что с этим человеком будешь проводить большую часть рабочего времени. Аизава протянул ему папку, внутри которой оказались резюме, сопроводительное письмо, образцы статей и небольших текстов, а сверху всего этого добра лежала краткая анкета. Сразу в глаза бросилась прикреплённая к углу фотография. С неё смотрел серьёзный молодой человек с совершенно обычной внешностью, без особых примет, за которые могли зацепиться глаза. Он внимательно посмотрел на строку с именем и фамилией, но сомневался, что с первого раза сможет запомнить их. В анкете отмечалось, что новенький с отличием окончил один из престижных ВУЗов города и эта работа должна была стать первой для него. — Стажёр, — подметил Изуку, коротко осматривая каждый из листков. Информации было много, на её переработку понадобится некоторое время. — Да, — кивнул головой Аизава, — это его первая стажировка. И получит ли он место в издательстве зависит от тебя и твоей оценки. В конце ты напишешь отзыв о нём, его статьях и о работе в целом. В словах Аизавы не было чего-то сверхъестественного. Когда Мидория пришёл в их издательство тоже считался стажёром. Однако его быстро приняли в штат за исполнительность и прилежность в работе. Хотя для него всё, что он делал, казалось совершенно обычным, госпожа Шузенджи часто хвалила его и помимо отчёта о проделанной им работе, составила рекомендательное письмо, благодаря которому место редактора ему было обеспечено. — Понятно, — тихо произнёс Изуку. — Это всё, что я хотел сказать, — серьёзно припечатал Аизава и неопределённо махнул рукой. — Когда будет время внимательно прочти его резюме и все приложения. «Предупреждён — значит вооружён», — подумал омега, закрыв папку. Поняв, что разговор окончен, Мидория поднялся с места, кивнул головой и двинулся в сторону выхода. Он сжал ручку двери и тут его настиг голос Аизавы: — Мидория, я верю в тебя. Изуку в немом удивлении обернулся и увидел серьёзное выражение лица мужчины. Ему это послышалось? Разве когда-нибудь говорил такие слова Аизава кому-либо? Сложно сказать, к чему именно это было сказано, но омега ответил с привычным спокойствием: — Сделаю всё, что в моих силах, — и вышел за дверь, придерживая забранную с собой папку. Аизава же остался наедине со своими мыслями, целой кучей бумажек и заполненной письмами электронной почтой. Он пожалел, что не взял с собой кофе заранее. *** — Где, блять, главный пидрила?! — крикнул Бакугоу, резко распахнув дверь в отдел бухгалтерии. Абсолютно все повернулись в его сторону и удивлённо разинули рты, едва оставаясь в рассудке от ужаса. Их можно было понять — не каждый день к ним влетали, едва не срывая дверь с петель с таким ором. В компании не было ни одного человека, не знавшего, как выглядел директор, но мало кто из работников хотел встретиться с ним лично. Как раз-таки наоборот: увидеть Бакугоу приравнивалось к локальному Армагеддону. Поэтому среди отделов все сочувствовали тому, кому не посчастливилось столкнуться с ним лицом к лицу. Кацуки нашёл взглядом место главного бухгалтера, но то, увы, пустовало. Тогда он быстро огляделся и нашёл заместительницу Мономы. Высокая рыжеволосая девушка тут же вытянулась по струнке, понимая, что получать по шапке придётся как раз ей. — Где главный?! — громко спросил альфа, сжимая в руке дверной косяк с такой силой, что бедолага затрещал. Алые горящие гневом глаза пугали до дрожи. — Е-его сегодня не б-было, — пролепетала девушка в ответ. — Пиздёж, — тут же припечатал Бакугоу, — он на проходной отметился. Ещё раз спрашиваю — где эта падла?! Я не уйду отсюда, пока мне не принесут его на блюдечке! От его криков бухгалтеры начали вжимать головы в плечи, стараясь стать незаметнее. Однако это не очень-то и помогало, потому что гнев Бакугоу не собирался утихать. Выдавать своего непосредственного начальника — звучало не очень по-коллегски. Однако о какой рабочей солидарности могла идти речь, когда перед тобой стоял готовый откусить твою несчастную головушку начальник начальника? В голове Кендо в тот момент пронеслось много мыслей, однако она про себя страдальчески застонала и снова повторила вслух: — Мы правда его сегодня не видели, — голос её прозвучал на этот раз чуть уверенней. Горящий взгляд Бакугоу продолжал сверлить её, и она, не выдержав напора его ауры, отвела глаза. — Какая похвальная преданность, — с ехидством отметил Кацуки, выпуская наконец косяк из руки. — Как жопу его прикрывать — так с радостью, а как отчёт сдать не в последний день — так хуй. Он переступил порог отдела и пристально оглядел каждого присутствующего. Никто не решался посмотреть ему в глаза. Мужчина медленно осмотрел кабинет, рабочие места сотрудников, подмечая каждую деталь, чтобы найти любую зацепку. Так неспешно прогуливаясь, он неумолимо приближался к рабочему месту Мономы. Они были взрослыми адекватными людьми, именно поэтому Бакугоу без малейшего стеснения заглянул под стол этого засранца. Но там не нашлось никого, кроме узкой тумбочки, маленького сейфа и блока питания компьютера. — Где ты, скотина? — зашипел сквозь зубы Кацуки. — Я же всё равно тебя найду! Так и ходил мужчина меж столов, заставляя каждого вздрагивать от резких движений, выискивая любые следы пребывания здесь Мономы. Он не сдавался, словно чувствовал, что этот гадёныш где-то рядом. А чуйка подводила своего хозяина крайне редко. Альфа добрался до последнего стола, выдернув из кресла бедного бухгалтера, но и там никого не оказалось. Бакугоу никак это не прокомментировал. Задвинул стул с трясущемся бухгалтерским планктоном обратно и, словно ничего не произошло, отошёл ко входу в кабинет. Вновь вернувшись к порогу, Кацуки сделал вид, будто собирался уйти, но в последний момент резко обернулся и огляделся ещё внимательнее, теперь больше внимания уделяя не общей обстановке, а лицам подчинённых. И не прогадал! Глаза заместительницы зацепились за что-то за спиной Бакугоу, и тот мгновенно повернулся как раз в нужный момент, чтобы увидеть, как светловолосая макушка Мономы с небывалой скоростью пыталась скрыться за углом. — Стой, скотина! — орал он ещё громче, чем раньше, — Пидрила! Я всё равно тебя достану и выебу! А ну-ка вернись! — И побежал за ним следом, оставляя весь отдел бухгалтерского учёта с открытыми от шока ртами. «Прости, Монома, — подумал каждый из них в тот момент, — но чтобы выжить, нужно принести кого-то в жертву зверю». С наступлением вечера Бакугоу позволил себе чуть расслабиться. Все встречи благополучно завершились, и он остался доволен сложившейся картиной. Жаль, Моному всё-таки не поймал. Но ничего, у него ещё завтра целый день на это будет. И послезавтра и послепослезавтра. Мужчина поднялся с кресла и привычно выглянул в окно. Тот юноша сидел на том же месте, натянув шапку на уши сильнее. Кацуки закатил глаза и отвернулся. Вот же привязался. И ведь не к кому-нибудь, а именно к нему. Эта ситуация начинала его раздражать. Ещё не хватало ему сталкера для полного счастья. Сначала караулит возле офиса, а дальше что? Дом его найдёт и там будет пастись, жевать травку? Нехреновая картина получится — выглянул в окно, а там тебя уже ждут. Бакугоу цыкнул от представленного. Ну, будет с кем сидеть по ночам и пиздострадать, хули. В дверь несколько раз учтиво постучали, Кацуки разрешил войти и тут же в кабинете появилась Ашидо. — Будь добра, только не говори, что сейчас кто-то экстренно позвонил и попросил встречи. Мина покачала головой и односложно ответила: — Нет. — Хоть что-то хорошее, — тяжело вздохнул альфа и сел обратно в кресло. На столе осталась лишь одна раскрытая папка. Мужчина без особого удовольствия захлопнул её и забросил в первый ящик стола. Информация в его голове продолжала медленно оседать, хотя, казалось, что это произойдёт ещё не скоро. Удивительно, что его не мучала мигрень со всей этой волокитой. Какая-то часть Кацуки уже не могла не мечтать об отпуске, поэтому приближающиеся праздники становились ожидаемы даже для него. Не хотелось стать олицетворением фразы «Сгорел на работе». Только если в прямом смысле. Его отсюда вынесут исключительно ногами вперёд и никак иначе. — Сегодня понадобится бронировать номер? — спросила Ашидо, подмечая его измученный вид. Она многое не знала и не хотела знать. Порой лучше не переступать ту тонкую грань между дружбой и рабочими отношениями. К тому же Бакугоу уж точно не выглядел как тот, кто готов впускать в свою жизнь подчинённых. Было достаточно, что Мина знала о нём столько, сколько не мог бы собрать даже самый напористый детектив. От прозвучавшего вопроса Кацуки застыл, так и не закрыв ящик, и поджал губы. Внутри него снова что-то неярко вспыхнуло. Это «что-то» было собрано из множества противоречий. Короткий импульс начавшейся зарождаться мысли, однако прежде чем его снова начали мучать эти чувства, губы альфы зашевелились сами по себе: — Да. — Поняла, — Ашидо тут же поклонилась и бесшумно вышла за дверь, снова оставив Бакугоу одного. Он устало провёл ладонью по лицу, словно постарался стереть с него отпечаток долгого рабочего дня, и тяжело вздохнул. Ладно. На столе стоял перекидной календарь, оставалось немного до Рождества. После их ожидали семь дней отдыха. Разве это был не идеальный шанс? Идеальный шанс для конца этой истории их взаимоотношений с Мидорией Изуку. Вышла она, надо сказать, хреновой. Настолько, что заставляла мучиться от головных болей и терзаться неясными сомнениями. — «Всё готово», — оповестил неожиданно голос Ашидо по селектору. Кацуки зажмурился до мельтешащих разноцветных точек перед глазами. «Нужно подготовиться», — подумал он. Точка в этих ненормальных отношениях будет поставлена уже сегодня. Единственная и неповторимая точка среди бесконечных многоточий. *** — А потом этот паразит сбежал… — подвёл черту Бакугоу. Сидя в кровати, спиной утопая в мягких подушках, Изуку многозначительно страдальчески вздохнул. — С учётом того, что вы обещали его выебать, ничего удивительного в таком поведении не вижу. Мидория искренне не понимал, что вообще здесь делал, и почему они разговаривали об этом. Омега уже собирался уйти, как Бакугоу начал этот душераздирающий рассказ о главном бухгалтере и резкой смене ориентации. Ему хотелось пошутить над этим, но бесконечный поток матов альфы не давал ему даже мысленно выстроить скелет для шутки. Изуку начинал чувствовать себя персональным психологом. Которому, кстати, не платили за работу… — А нехуй срывать все сроки сдачи! — махнул рукой альфа и возмущённо засопел, скрестив руки на груди. Изуку тяжело вздохнул, но больше ничего говорить не стал. Это уже превращалось в монотонное хождение по кругу и что бы он ни сказал, Бакугоу всё равно будет возмущаться. Так был ли смысл вообще подавать голос? По-видимому, нет. Однако стоило ему перестать что-либо отвечать, как мужчина тут же переводил не него взгляд, будто в ожидании чего-то, какой-то реакции. На четвёртый раз Мидория не выдержал и тяжело вздохнул: — Может, хватит на сегодня? Время позднее, пора и честь знать. На его слова Бакугоу что-то неясно проворчал, кое-как дотянувшись до бутылки, стоявшей возле кресла, на котором он расположился, и сделал большой глоток. В этот момент Изуку понял, что, как бы прискорбно это не звучало, но у него больше не осталось в арсенале шуток про алкоголь и импотенцию. Пожалуй, ему стоило обновить его, но сил на это и желания у него не осталось совершенно. Последние соки уже выпил образец человека рядом с ним. — Конец года, а всё опять идёт по пизде, — снова начал нудить Бакугоу. — Может это шанс на миллион наконец-то уебать этого пидрилу? Такой упускать нельзя. — И Вас не беспокоит возможность появления странных слухов относительно Вашей ориентации? — словно между делом уточнил омега. Кацуки без промедления твёрдо ответил: — Вот на что больше всего похуй — так на это. Пускай думают, что хотят. Меня же ебёт только злоебучий отчёт. В этот раз я не отступлю. — Ну раз не отступите, тогда действительно нужно идти до конца, — Изуку смиренно усмехнулся и резко свернул в другую сторону, сказав: — Как хорошо, что Вы наконец-то нашли замену мне. В какой-то мере даже грустно с Вами расставаться. Кацуки замер и в шоке уставился на него. В каком смысле «расставаться»? Сначала мужчина ощутил смятение, затем понимание, а потом на голову свалилось осознание. Ведь он и сам едва ли не постоянно думал об этом. Сейчас самое время сказать ему, что всё кончено. Идеальный момент, подходящая атмосфера. Звёзды сложились, достаточно лишь раскрыть рот и заговорить. И как только те слова будут озвучены, Бакугоу с жадностью вопьётся глазами в его лицо: будет ловить каждую эмоцию, движение мышц, рассчитывая увидеть разочарование, отчаяние, грусть, боль… Для этого нужно всего ничего. Можно сказать всё небрежно, играючи, только самым странным оставалось его нежелание это делать. Потому что какой-то частью своей души Кацуки знал: Мидории Изуку будет абсолютно плевать на это. Если кто и обрадуется их расставанию, так это именно омега. В его мыслях даже несостыковки не возникло между словами «расстаться» и «бросить». Бросал кто-то один, а расставались двое. Между ними не было симпатии, привязанности. Это была во всех смыслах роковая и жуткая связь. При глубоком рассмотрении сложившейся ситуации только самый чокнутый псих не покрутил бы пальцем у виска. Бакугоу чувствовал слова, застрявшие в горле. Ну же, просто приложи усилие. Сказать — это ведь так просто, чего же ты молчишь? Ну же! Он посмотрел на его бледное равнодушное лицо, попытался заглянуть в глаза, но там ожидаемо дремала лишь пустота. Пугающая, абсолютная — в ней не было места ничему. И тем более ему. Одеяло сползло, чуть оголив ногу омеги, но у того и мысли не возникло поправить его, чтобы не открывать разгорячённого после близости тела, и это при открытом окне. Кацуки сделал всё невольно: просто подхватил одеяло и укрыл Изуку, подоткнув края, чтобы оно не спадало, тут же метнулся и закрыл окно. Мидория посмотрел на это с обычным безразличием. О чём он мог думать в такие моменты? Порой Бакугоу пытался залезть в голову к парню, но понимание не приходило. Что бы там не пряталось, оно останется внутри и никто об этом не узнает до тех пор, пока Изуку не решится рассказать сам. От собственных действий альфе стало неуютно, он попытался перевести тему, чтобы хоть как-то отвлечься от рефлексирования собственного поступка. — В общем, пидрила пока скрылся. Но время ещё есть, я получу желаемое. — Даже не сомневаюсь, — омега прикрыл глаза, голос его звучал снисходительно, будто Бакугоу был лишь злобным вредным ребёнком, который обещал расправу над соседским мальчишкой, что по неосторожности в песочнице сломал своей лопаткой его куличик. Кацуки хотел ехидно передразнить его, только вместо этого взял лицо Изуку и, потянувшись, коротко поцеловал в губы. Ему не нужно было продолжения, он просто сделал то, что хотел: совсем мимолётное прикосновение. Затем ещё одно. И ещё. Мидория не закрывал глаза, однако смотрел куда-то в сторону, словно не видел перед собой никого. Когда Кацуки отстранился, то спросил, как будто это было чем-то обыденным для них: — А как прошёл твой день? Сама по себе левая бровь Мидории приподнялась вверх от негодования. — Что за глупый вопрос? К чему он? — Я рассказал тебе про свой, так почему бы тебе не сделать того же? — это казалось ему настолько очевидным, что альфа даже не задумался об уместности такого вопроса в их общении. В последнее время они стали чаще разговаривать на повседневные темы. По крайней мере Бакугоу то и дело возмущался, насколько его заколебала бумажная волокита в конце года. Сегодня вот про бухгалтера своего обмолвился. Мидория не до конца понимал, что вообще здесь происходило. Но для него проще было нести какую-то несусветную бредятину, нежели постоянно заниматься сексом. — Ничего особенного. День как день. Моя работа не столь красочна, как Ваша. — С учётом того, что ты не выслеживаешь сенсации и не бегаешь по всему городу за кем-то с камерами, то — да, не столь красочна, — согласился Кацуки. Он забрался на кровать поближе к Изуку, сел по-турецки, подперев голову локтём, и слушал его. — Только не говори, что целыми днями сидишь в офисе. Ему сказали, не говорить, он и промолчал. — Серьёзно? — переспросил Бакугоу, как-то странно скривив лицо от разочарования. — И смысл такой работы? — Меня всё устраивает, — голос Мидории звучал спокойно и вполне уверенно. Если говорить откровенно, такой ответ вполне в его духе. Серая невзрачная работа, рядовая должность, постоянное нахождение в офисе, равнодушное лицо — всё это до странного подходило ему. Мидория относился к тому типу людей, которых не отличить от серой массы. Не встреться они тогда по случайности, Бакугоу никогда бы и не обратил на него внимания. Роковая встреча, хах. Альфа попытался представить, как Мидория сидел безвылазно в издательстве, что-то печатал на компьютере и ни с кем не общался. Столь закрытый человек, пытавшийся отгородиться от любого общества. В этом плане Бакугоу его не понимал, как можно быть таким? Он ненамного старше его, однако имел большие амбиции, которые со временем только росли, у омеги же такое чувство, что их вообще не было. — Ты так и собираешься провести свою жизнь? Тупо сидя в кабинете и тыкая по клавишам? — вопрос, вытекший из его наблюдений и выводов. Какого же ответа он ждал от него? Быть может откровений? Рассказа о своих мечтах? Планах? Ничего не случилось, Мидория даже не ответил, предпочтя промолчать. Кацуки мог спросить ещё раз, однако не стал. Они были не в тех отношениях, чтобы делиться чем-то столь трепетным. Быть может для этого нужно чуть больше времени? Сможет ли Мидория рассказать ему позже? Насколько «позже»? Тиканье настенных часов продолжало их диалог за место них. Слова были исчерпаны, как и темы. Бакугоу смотрел, как омега одевался, застёгивал тёмную клетчатую рубашку на все пуговицы, но при этом не заправлял её, чтобы подчеркнуть фигуру. Он словно всеми силами пытался сделать себя непривлекательным, заурядным, неинтересным. Его волосы остались взъерошенными, а из-за того, что вились придавали ему ещё и неопрятность. Кацуки усмехнулся, вознамерившись проехаться и по этому, а затем увидел, как из-за воротника выглядывал бледный рубец возле затылка. Всё тело Мидории было покрыто шрамами. Омега расправил ворот и пригладил волосы так, чтобы они прикрыли участок кожи. Если кто-то смог увидеть это, спросил бы его, что с ним случилось? Кацуки почему-то захотелось сделать это ещё раз, но он прекрасно помнил, как в прошлом Мидория ловко съехал с темы. Омега явно не желал об этом говорить, предпочтя строить из себя дурачка. В итоге и в этот раз ему не оставили и шанса: парень закончил собираться, проверил, не забыл ли чего и пошёл в сторону коридора. И он снова ушёл, даже не простившись. Бакугоу подумал, что ему тоже следовало поехать домой. *** Когда Киришима вернулся, то первым, что бросилось в глаза — стало странное поведение всех в офисе. Сотрудники и так вкалывали изо всех сил, но сейчас помимо трудолюбивости их будто переполнял какой-то страх, что ли? Все ходили как по струнке, так ещё и постоянно оглядывались по сторонам, словно кто-то мог выскочить из-за угла и напасть на них. Заметив неподалёку Серо, он осторожно направился к нему. — Что здесь произошло, пока меня не было? — проводив взглядом очередного зашуганного коллегу, спросил Киришима. Серо усмехнулся, а затем тихо рассмеялся: — Просто наш бешенный друг резко решил сменить ориентацию. Теперь его привлекают альфы, особенно один конкретный главный бухгалтер. — Монома? А он тут при чём? — Ну как же? Конец года не за горами, отчёта как не было, так и нет. Нервишки у Бакугоу и так шалили, а теперь вообще крыша поехала. — Серо снова засмеялся, представив, какое шоу ждёт ничего не знавшего Киришиму, но постарался сделать это как можно тише, чтобы не нарушать атмосферу грядущего Армагеддона. — Поверь, это стоит увидеть своими глазами, а главное — послушать. Особенно его коронное «Где этот…». Эйджиро лишь тяжело вздохнул, трудовые будни компании порой становились совершенно сюрреалистичными, поэтому очередному сдвигу по фазе альфа не сильно удивился. Только вот когда кто-то заорал за спиной под аккомпанемент хлопка очередной несчастной двери, едва не слетевший с петель, всё равно вздрогнул и вытянулся по струнке, как и остальные. — Где этот пидрила?! — Бакугоу вылетел из кабинета сисадмина с перекошенным от гнева лицом. Он крутил головой из стороны в сторону, упрямо выискивая одного единственного засранца. Рядом с Киришимой прозвучал задыхающийся сип: Серо изо всех сил пытался подавлять смех, ради этого он даже закрыл рот руками, но это не шибко помогло. Сквозь зубы Ханта прохрипел: — И так четвёртый день… ха-ха-ха. Если это не работа моей мечты, тогда я вообще никогда её не имел… Киришима решил, что Серо он уже не поможет, даже если тот от смеха начнёт умирать, а вот репутацию Бакугоу ещё можно было спасти, главное, чтобы сам Кацуки этого захотел. Эйджиро приблизился к нему и положил руку на плечо. — Монома настолько тебя достал? Пыхтя от злости, Бакугоу выплюнул: — Я его выебу и получу, что хочу! — Ты же про отчёт? — И про него тоже! Сотрудники решили под шумок ретироваться, а заодно забрать с собой Серо, потому что он ещё нужен был им живым. Умереть от смеха он ещё успеет, желательно уже в следующем году. — Давай для начала ты успокоишься. Мы пройдём в твой кабинет, я расскажу тебе про поездку, — успокаивающе медленно начал вещать ему Киришима. — Выпьешь немного кофе, и сразу станет легче. — Мне станет легче только после того, как я выебу этого… — Да-да-да, обязательно выебешь. Пойдём-пойдём. Эйджиро взял его под руку и повёл подальше от людей, потому что созерцание орущего Бакугоу могло сказаться на психике неподготовленных работников. — Почему ты разговариваешь со мной как с психом? — возмутился Кацуки. — Потому что так оно и есть! — крикнул вдогонку Серо через плечо. Его спасло лишь то, что подчинённые уже утащили альфу за поворот и унесли в свой отдел, вознося молитвы, лишь бы за ними не побежали следом. Видя эту картину, Кацуки сделал два глубоких вдоха и выдоха, а затем резюмировал: — Мне надо выпить… — Кофе, — добавил Киришима с нажимом, потому что пить на рабочем месте что-то другое особенно Бакугоу не стоило. — С коньяком. — Тебе нельзя пить, — напомнили ему. — Я пью всегда. — Но не на работе. Кацуки захотелось показать ему свои закрома под рабочим столом, но понимание, что Эйджиро сразу изымет у него всю заначку, остановило альфу. Даже спустя годы Киришима оставался строгим блюстителем относительной трезвости Бакугоу, потому что знал до каких последствий мог довести его алкоголизм. Ещё одного поцелуя с фонарным столбом его череп явно не выдержит. Они поднялись на нужный этаж, Ашидо отгородилась от всего мира кучей папок и только клацанье по клавиатуре выдавало её присутствие. Киришима поздоровался с ней и затолкал Бакугоу к кабинет. Тот почти не сопротивлялся, а потом и вовсе сам сел за стол и уже готовился полезть за бутылкой, как кое о чём вспомнил. — Подожди, мне срочно нужно написать кое-что… Ничего против этого Киришима не имел и лишь спокойно сел в кресло напротив. Тем временем Бакугоу вытащил из кармана телефон и принялся бешено что-то печатать, а затем уставился в экран в ожидании ответа, которого так и не последовало. Весь недовольный, альфа, злобно запыхтев, отложил телефон в сторону и уставился на Киришиму. — Ну? Есть чем меня порадовать? — Есть, — кивнул альфа. — Твои крики не прошли даром, они всё устранили и привели в порядок. Я уже написал отчёт и сделал фотографии, чтобы ты мог полюбоваться результатом. Он достал из портфеля увесистую папку, непонятно каким образом вместившуюся туда, и положил на стол. Бакугоу сразу раскрыл её и начал пролистывать фотографии, надеясь, что хоть что-то спасёт этот пиздецовый день от полного провала. — М-да. Выглядит ничего, — вот только радости вообще не принесло, зато стоило пиликнуть телефону, как он даже подорвался. Киришима смотрел на него и не понимал, что происходило. Бакугоу, конечно, мог вести себя нетерпеливо, но при этом всё же умел удерживаться свою сущность в узде, — пускай и не всегда удачно, — а тут мужчина метался как полуумный. — Что-то случилось? — осторожно попытался выяснить он. — Ничего, — отмахнулся Кацуки. — Пытаюсь ебать мозги ему, как он ебёт мне. — Ты снова про Моному? — почти раздосадовано протянул альфа. — Какой, нахер, Монома? — запыхтел Бакугоу возмущённо. — С этим всё уже ясно, пойдёт на хуй, сразу как достану его. — Надеюсь, что всё же не в прямом смысле. — Это уже как пойдёт. Сам напросился, если бы работал нормально и сдавал отчётность вовремя, до этого не дошло. — Ты серьёзно думаешь, его уволить? — на всякий случай полюбопытствовал Киришима с явным скепсисом в голосе. Верилось в это плохо, потому что изначально Бакугоу приложил недюжинные усилия, чтобы Моному переманить на свою сторону. Он терпел все его выходки из-за хороших результатов, но чтобы эти самые результаты увидеть, приходилось едва не рвать волосы на голове, лишь бы получить один жалкий отчёт. — Не, — спокойно отозвался альфа, откинувшись на спинку кресла. — Пока не найду ему достойную замену — нет. Пускай батрачит, я его не просто так держу, в своём деле он лучший, с этим не поспоришь, но распустил, конечно, сам, признаю. Вот пытаюсь исправиться. — Носясь по офису как угорелый и крича, что выебешь его? — уточнил Киришима, идея в принципе сомнительная, тут и гением быть не нужно. — Зато знаешь, как он орно удирает от меня? Один раз увидишь, будешь ещё благодарить за это шоу, — его лицо исказил оскал. — Что-то остальные сотрудники не выглядят благодарными, — как бы между делом вставил Киришима. — Они просто ссутся, что следующими станут. — Я бы тоже беспокоился. — Не боись, на твою пятую точку не претендую. Пока что меня интересует конкретная, а дальше — видно будет. — Интересно, расстроится ли Монома, оставшись без твоего внимания? — Вот и узнаем в скором времени. Бакугоу на Киришиму уже и не смотрел, снова вовсю строча что-то в телефоне. Видя его злорадную усмешку, он не смог не поинтересоваться: — Пишешь планы по захвату мира? С таким лицом только этим и заниматься. — Сначала захвачу Моному, потом и над миром подумаю. Но охота охотой, а мозгоёбка по расписанию. Нехуй меня игнорировать. — Кому ты написываешь каждые пять минут? Выражение лица Кацуки явно намекнуло на плохую работу нейронов в голове Эйджиро. — Розовому фламинго, конечно. Кому ж ещё? Киришима сначала нахмурился, не до конца поняв, что только что услышал, а потом прозрел. Речь могла идти только о том самом человеке. — Серьёзно? То есть ты сидишь весь пышущий злобой и жалуешься ему на Моному? — Между прочим идею выебать его, предложил мне он. — Мидория? — вытаращил альфа глаза. — Никогда бы не подумал. Он производит впечатление сдержанного и серьёзного молодого человека. — У тебя что, память как у золотой рыбки? Моргнул и всё, новая жизнь? Напомнить, что ты повёлся на его наёбку, как мы вместе работаем? Киришима тотчас вспомнил об их первой встречи. Тот человек выглядел не так, как обычные партнёры Бакугоу. Ему уже доводилось видеть любовников Кацуки: первым делом тот обращал внимание на лицо и фигуру, ухоженность, раскрепощённость, яркую ауру, игривость, и заинтересованность в близости с ним. Мидория вообще ни под один пункт не подходил, поэтому даже не верилось, что между ними на самом деле была связь сексуального характера. — Ну, с этим сложно не согласиться. Мне почему-то до сих пор больше верится его словам, нежели твоим. — Нихуя себе предъява… Это с какого перепуга? — Мидория не выглядит как человек, который лжёт, — пожал плечами Эйджиро. Его лицо снова появилось в голове Кацуки. Вот есть люди, которые пиздят как дышат — вот это их случай. Нести околесицу с серьёзным видом — тоже своего дела мастерство. Вспомнив об омеге, Бакугоу поджал губы. Ни к чему хорошему всё это не приведёт, а он лишь оттягивал разговор как мог. Причём сам же находил сто и тысячу причин закинуть всё в долгий ящик. — Киришима, лучше начни уже рассказывать про поездку, — в итоге хмуро пробормотал он, — А над твоими словами мы с ним вместе вечером поржём. «Не выглядит как человек, который лжёт» — вот прямо эту цитату ему первым делом озвучу. Даже не терпится увидеть его реакцию. — добавил Бакугоу. — Странно, что меня ещё не заблочили. Похоже, занят чем-то. Спорить с ним Эйджиро не стал и просто приступил к отчёту. Кацуки наконец-то отложил телефон, вернув своё внимание к папке и начал внимательно слушать. Когда дело подошло к концу, и Киришима покинул его кабинет, то сразу отправился в свой отдел. Пока он отсутствовал, всем руководила его заместительница, которая всегда справлялась идеально. Он получал её ежедневные отчёты и собирался первым делом, как увидит её, похвалить. Приятно работать с такими прилежными, дисциплинированными людьми. Лифт приехал, альфа спокойно вышел из кабины, уже издалека приметив открытую дверь, и собирался ускорить шаг, как вдруг услышал откуда-то сзади: — П-с. Киришима резко остановился и в непонятках обернулся: за углом стоял Монома, озиравшийся по сторонам, готовый в любой момент дать дёру. — А мы тебя уже потеряли, — тихо рассмеялся Эйджиро, а Нейто посмотрел на него как на дурака. — Конечно, с таким-то начальством. Совсем голову потерял. Обычно он не издевался над людьми, но просто не смог не пошутить на эту темы. — Это явно от любви. — Какой ещё любви? — У Мономы задёргался глаз. — Он какой-то странный: бегает за мной по всему офису и орёт, что отымеет меня, — шепнул доверительно тот. — Хочешь сказать, что первопричина тебе неизвестна? Известна, конечно. Об этом все и вся уже знали. Монома недовольно ответил: — Он хочет, чтобы я вовремя сдал отчёт. Во-о-от. Главное — что сам понимал. Только зачем доводил это каждый раз до всемирной трагедии, Киришима даже не догадывался. Ему казалось, что главному бухгалтеру просто нравилось издеваться над Бакугоу. Наслаждался его криками? Ну, кто знает. В любом случае, чтобы избавиться от проблемы, нужно сделать то, чего от него хотели. — Так просто сдай его и всё, — озвучил вслух Эйджиро. Альфа мог ожидать чего угодно, но явно не такого ответа: — Ты не понимаешь, это — другое. «Серьёзно? — хотелось спросить Киришиме. — Это какая стадия мазохизма?». С тяжёлым вздохом он, словно наученный долгой жизнью мудрец, глубокомысленно изрёк: — Тогда не удивляйся, если он исполнит своё обещание. Если Монома надеялся на сочувствие, принятие и помощь, то явно обратился не к тому человеку. Пускай Эйджиро и был добряком и всегда оказывал поддержку своим коллегам, это был не тот случай, когда он мог проявить мягкотелость и сострадание. Нейто сам виноват и расхлёбывать всю ситуацию должен своими силами, а не прятаться за спинами других. Пускай даже если угрозы в адрес его седалища окажутся не просто словами. — Что делать, ты прекрасно знаешь, — выдохнул тяжело Киришима. — Пойди и дай ему то, что он хочет. Только тогда Бакугоу успокоится. Монома оскорблённо засопел, а Киришима, ещё раз пожав плечами напоследок, продолжил свой путь к рабочему кабинету. Здесь помогать не было смысла. *** Телефон разрывался от сообщений уже с утра. В групповом чате вовсю продолжали обсуждение подарка: теперь речь зашла о конверте. Как оказалось выбор чего-то столь простого на самом деле та ещё морока. Изуку радовался, что участвовал в этом лишь формально. Парень как раз зашёл в лифт и уже собирался отключить уведомления, чтобы те не мешали ему сосредоточиться на работе, но тут выскочила строчка оповещения. Ему в личку написал Хонда. «Привет. Сборы уже завершились. Цую-чан — ответственная за покупку цветов. Накануне поедет в магазин, чтобы забрать букет. Пока что думаем над конвертом». Скорее всего альфа прислал это, поняв, что Мидория уже и не читал сообщения в чате из-за их количества. Ещё плюсик в карму ему за это. «Хорошо», — коротко написал Изуку в ответ и уже собирался убрать телефон, но вспомнил кое-что важное. Благо, что Хонда связался с ним именно сейчас, как своевременно. Рождественская вечеринка была мероприятием важным. На ней также будут присутствовать все главные редакторы и непосредственно начальники вместе с директором. А это навевало закономерный вопрос: что надеть? Прийти как обычно явно не вариант, скорее всего понадобится костюм. В последнее время ему приходилось надевать его всё чаще. Становилось тревожно, что тот может как-либо пострадать, а он, на минуточку, единственный в гардеробе парня. К несчастью, Хонда ответил, что да, костюм нужен. Изуку сразу нахмурился, а затем тяжело вздохнул. Ладно, это всё равно на один вечер. Да и вообще он только ради поздравления госпожи Шузенджи туда пойдёт. Быть может, ему удастся уйти сразу после того, как ей вручат подарки. Он поговорит с ней немного наедине, ещё раз выразит свою благодарность за всё, что она для него сделала, и покинет место встречи. Звучало как план. Узнав, что хотел, Мидория закрыл мессенджер с твёрдым намерением убрать наконец-то телефон подальше, но тот как назло опять завибрировал. Это начинало раздражать. Кто на этот раз? А увидев, что ему писал Бакугоу, захотелось запустить телефон в стенку. Если это не что-то важное, омега так и поступит. «Этот пидрила опять сбежал! Как у него получается прятаться от меня в моём же здании?! Я нихуя не понимаю!». Изуку тоже не понимал, зачем он писал ему. Бакугоу серьёзно уже считал его своим личным психологом? А за это будут платить? Если да, то Мидория даже на курсы пойдёт, чтобы освоить ещё одну профессию. Подумав немного, Изуку всё же ответил: «Зачем Вы это пишите? Меня ваши разборки не касаются. Если это повторится ещё раз, я Вас заблокирую». Чётко и по делу. В ответ мужчина начал строчить ему ряд коротких сообщений о том, какой он плохой, что не захотел выслушивать его. Комментарии здесь излишни. В который раз тяжело вздохнув, Изуку открыл окно настроек, собравшись исполнить обещанное, только очередная выскочившая строка уведомления, отвлекла. Ему написал неизвестный номер. Открыв диалог, омега увидел сообщение: «Привет. Как твои дела? Мы давно не общались, не против встретиться ненадолго? Я хочу тебе кое-что сказать». «Кто Вы?», — напечатал в ответ Изуку. Следующее сообщение заставило вытаращить глаза. Одна единственная фамилия, от которой бросило в дрожь. «Такеда». Мидория сразу же заблокировал его и убрал телефон подальше, словно так мог избавиться от охватившего его ужаса. Ему уже было не до всех: Бакугоу, продолжавшего строчить как одержимый; Хонды с дружелюбным смайликом; Асуи, приславшей фотографию с милым котиком, которого когда-то помогла ему пристроить к своей подруге. Весь мир стал неважен в один момент, ему лишь хотелось куда-нибудь спрятаться, чтобы больше его никто не нашёл. Но он не мог этого сделать. Рабочий день только начался, убегать из издательства — не вариант. Это нелепо, это глупо, это непрофессионально, это то, чего Изуку так отчаянно желал сейчас. Если бы он только мог исчезнуть. Чтобы никто не нашёл его, чтобы не помнил о нём. Раствориться в воздухе. Но вместо этого омега вышел из лифта и пошёл работать. Потому что он был взрослым и ответственным. Взрослым и ответственным. Взрослым и ответственным. С таким настроем Мидория наконец-то добрался до своего стола. Спокойно выложил ноутбук и записную книжку и продолжил работать с того места, где остановился вчера. Уведомления наконец-то были отключены, а телефон и вовсе убран подальше, чтобы ничего больше не мешало, не волновало и не беспокоило. Однако даже так его уже поглотило смятение и тревога. *** В один из вечеров выдался ужасно снежным. Засыпало всё и вся. Кацуки думал о пробках на дороге, пока смотрел в окно и ожидал шести вечера, чтобы начать онлайн-конференцию с управляющими других филиалов. Ему казалось, что свободное время пролетит быстро, но сегодня что-то пошло не по плану. Хотя разве раньше было иначе? Когда альфа оставался один в последнее время голову сразу заполняли ненужные мысли. Ситуация с Мидорией доходила до абсурда, а сама собой она явно не разрешится. Он снова и снова продумывал, как сделать всё так, чтобы угодить самому себе, и в итоге просто молчал, словно вообще не умел говорить. Людей на улице становилось всё меньше, выходить наружу погода отбивала на раз любое даже малюсенькое желание. Бакугоу долго маялся от безделья, после десятого круга чтения запланированных обсуждений по работе мужчина дошёл до ручки и наконец-то нажал на кнопку селектора. — Ашидо, скажи Куросаве, чтобы привёл ко мне снеговика. Ей бы спросить, о чём речь: где им взять снеговика? Как привести его? За ручку? Или может всё-таки «принести»? Проблемы ли у Бакугоу с головой? Но в место этого, девушка спокойно ответила: — «Как скажите». Когда ему доставили снеговика, Кацуки мог сказать только одно: — Ну и что? Досиделся? Незнакомый юноша с обожжёнными холодом щеками разной степени красноты трясся уже явно не от страха. — Н-нет, — ответил он, при этом зубы стучали, не попадая друг на друга. Поглядев на него, Бакугоу подумал: «Отправить его обратно, что ли? Ладно, привели, так привели». Альфа кивнул головой Куросаве, дав понять, что тот свободен. Правда, потом передумал и позвал к себе ещё и Ашидо. — Всё делаете как обычно, — распорядился Бакугоу. — Только сегодня чуть быстрее. Ещё часа два-три, и пробки будут адские, — затем альфа посмотрел на Ашидо, — Поищи что-то ближе к Северу-Востоку, около района Р*. Мина кивнула, дав понять, что всё сделает. Настала очередь Куросавы. — Этого сразу пакуйте и везите. Лучше побыстрее, иначе будете сидеть с ним в машине и считать сантиметры выпавшего снега. Сами потом взвоете. Куросаве хотелось сказать, что они так-то нормально в прошлый раз доехали. Сидели в «Слова» играли, водитель всех уделал. Мидзутани расчехлил свою галерею и битый час показывал им все фотки и видео со своим котом. Разошлись с мыслями, что в следующий раз надо придумать что-то ещё, потому что одними словами время не скоротать. Но Бакугоу обо всём этом лучше не знать. — Всё. Оставьте нас, — нахмурившись, кивнул мужчина. Ашидо и Куросава поклонились и тут же как по волшебству исчезли. Оказавшись один на один, они какое-то время просто стояли и смотрели друг на друга. Тратить время на игру в гляделки сегодня настроения у Кацуки не было, поэтому он молча кивнул на кресло напротив своего стола. Постаравшись незаметно сглотнуть, юноша сел на предложенное место и завис, не зная, что делать дальше. Бакугоу какое-то время помедлил, прежде чем занял своё место. Он отложил бумаги с записными книжками в сторону и положил подбородок на сцепленные в замок руки, тем самым показав, что готов слушать. Вот только ничего не произошло. По-видимому, юноша настолько отморозил себе мозги, что не мог даже мысли формулировать. Не оставалось ничего, кроме как задать ему наводящий вопрос: — Ну и чего ты от меня хочешь? — скривился Бакугоу, будто не он сам распорядился привести сюда этого человека, а тот самовольно и нагло ворвался к нему, оккупировав территорию. — А… — только и смог издать юноша, затем снова проглотив язык. Ситуация становилось всё абсурднее и абсурднее с каждой прошедшей секундой. А время, как известно, — деньги. Кацуки снова произнёс: — Для начала следует представиться, или я что-то путаю? Тогда юноша немного оживился и сохранившейся неловкостью ответил: — Меня зовут Китамура. — Так. Уже что-то. Дальше. Пускай этот человек и сильно тушевался перед ним, но, сглотнув, тем самым наконец-то проглотив удушающий комок волнения, вставший поперёк горла, всё-таки открыл рот… Однако стоило ему начать излагать суть дела, как у Бакугоу задёргался глаз. — Ты не к тому пришёл, — сразу резко оборвал его альфа, не дав даже договорить. Китамура на секунду замолчал и поджал губы. Он догадывался о возможной реакции Бакугоу на этот разговор. Но за проведённое в дежурстве время, парень понял одно — Бакугоу нравились напористые люди, именно из-за этого ему посчастливилось оказаться с ним и озвучить своё предложение, поэтому следовало идти до конца. На кон поставлено слишком многое, чтобы сейчас сдаться только потому, что этот мужчина не любил говорить об этом. — Нет, — сказал Китамура твёрдо, сжав руки в кулак. — Именно к тому. Это вы учредитель фонда «Второй шанс», пускай и скрываете это. К тому же не только него… Кацуки хотел пойти в отказную, мол, нет, ничего не знаю и не хочу знать, однако тут парень решил его добить. — Не отрицайте этого. Мы с Вами там и встретились. Я работал волонтёром в нескольких больницах, к тому же… мой брат проходил по программе реабилитации. Выражение лица Кацуки стало настолько жутким, что впору было выпрыгивать из окна, чтобы спастись от него, иначе кому-то просто отгрызут голову, а труп закопают. Но Китамура по-видимому отморозил своё самосохранение на улице, поэтому лишь сильнее сжал руки. Если и были темы, которые с Бакугоу нельзя обсуждать, то первой стала бы благотворительность. Казалось бы, что с ней не так? А не так было всё. Любое упоминание этого вида его деятельности приводило Кацуки в неимоверное бешенство из-за ряда причин, одной из которых являлось его прошлое. Вспоминать о нём, мужчина ненавидел. Ему и ночных посиделок с гляделками в темноту достаточно, куда ещё днём думать об этом? Чтобы совсем крыша поехала? «А куда дальше-то? — словно наяву прозвучал голос Мидории в голове». У Кацуки моментально задёргался и второй глаз. Наверняка, он сейчас представлял собой поистине неадекватное зрелище. Этим стоило гордиться? Мидория наверняка кивнул бы, потому что такая стадия ебанизма достойна уважения. Китамура молчал, пытаясь переварить информацию. У него было время, чтобы заметить некоторые несостыковки: компания занималась несколькими направлениями бизнеса, а согласно последним новостям и вовсе решила выйти на фармакологический рынок. Бакугоу словно пытался запустить руки всюду, так бы подумали все. О благотворительных фондах знали только избранные. Да и то складывалось впечатление, что не обо всех. Напрашивался очевидный вопрос. — Почему Вы скрываете это? — А твоё какое дело? — тут же ответил он вопросом с каменным лицом. — Потому что именно об этом я и хочу поговорить. — Ну так говори, чем больше времени это тянется, тем меньше терпения у меня остаётся. Китамуре действительно не осталось ничего, кроме как последовать совету. Он прекрасно понимал, что это был единственный шанс. Пан или пропал. Никаких уточняющих вопросов Бакугоу не задавал, просто сидел и смотрел на него. С каждой секундой парень чувствовал себя всё более неуютно. Словно он не более, чем несуразный шут для него, чьё выступление на бис могло скрасить его времяпрепровождение. Когда слов не осталось, повисла тишина. Кацуки глядел на него без особых мыслей. А что ему сказать? Послушал и послушал, далее? Он перевёл взгляд на настольные часы, конференция должна начаться через десять минут. Более тянуть время не было смысла. — Всё ясно. Свободен, — припечатала альфа, окончательно потеряв интерес к собеседнику. В полнейшем ступоре Китамура едва слышно переспросил: — Что?.. — Свободен, говорю. Можешь идти, — Кацуки махнул рукой в сторону двери. — И Вы ничего не скажете? — его растерянное лицо придало ему абсолютную нелепость. Это ведь действительно был зелёный шкет, ещё даже и половины мира не видевший. Скукота, одним словом. — А что сказать? Я тебя услышал. Или ты рассчитывал, что я побегу к тебе навстречу в распростёртыми объятиями, соглашаясь на всё и сразу? Китамура был бы глупцом, если думал так. Люди, подобные Бакугоу, всегда стремились извлечь в первую очередь прибыль. В его предложении для него действительно не виделось ничего привлекательного, ежели речь шла о доходах. Встреча оказалась загублена. Жалел ли он? Расстроился ли? Разумеется, да. Разочарован ли? Возможно. Юноша поднялся с места. Все слова уже сказаны. Ответ ясен. Он уважительно поклонился, потому что в любом случае был благодарен. Едва ли кто-нибудь другой на месте Бакугоу вообще принял его только из-за глупой настойчивости. — Спасибо Вам… — пускай и не со всей искренностью произнёс он. Кацуки на него внимания не обратил, вернув на прежнее место отложенные бумаги. Китамура поправил кресло и направился к выходу. — Не забудь оставить свои контактные данные секретарше, — как бы между делом вставил Бакугоу. — И запишись уже на приём нормально. Потому что искать тебя потом в сугробах я не буду. От его слов юноша в шоке распахнул глаза и обернулся, а затем лицо его преобразилось от осознания. — Хорошо, хорошо, хорошо. Спасибо Вам! — затараторил он, а Бакугоу только махнул на него рукой, начав подключать компьютер. Перед тем как начать конференцию, Кацуки вспомнил об одном немаловажном деле и нажал на кнопку селектора. — Ашидо, позвони в бухгалтерию и напомни, что срок хранения задницы их начальника заканчивается сегодня в семь. Если отчёта не будет к этому времени, от слов я перейду к действиям. — «Как скажите, господин Бакугоу», — спокойно ответила девушка. Более думать об этом времени не было. Конференция прошла вполне успешно. Поговорили об итогах года, обсудили отчёты, планы на грядущее. Он отметил особенно выделивших сотрудников, согласовав для них особые плюшки, да и разошлись на мирной ноте с поздравлениями и пожеланиями хорошего Рождества. Когда они закончили, было без десяти семь вечера. Ещё немного и настанет конец Мономы. Ну, значит такова судьба. Куросава и Мидзутани отчалили за Мидорией. Водитель почему-то был настолько воодушевлён, что едва не вприпрыжку бежал к машине. Надо спросить, что у них там происходило, пока он не видел. Складывалось такое чувство, будто они все там спелись без его ведома. Альфа убрал бумаги, сделал несколько пометок в записных книжках и выключил компьютер. Всё. День закончен. Бакугоу и сам уже ждал праздника, лишь ради отдыха. Он отказался от посещения всех мероприятий и ужинов, оставив в плане только вечеринку собственной компании. Идти не хотелось, но это та встреча, на которую нельзя не пойти. К тому же оставалось одно дело… Кацуки снова начал мысленно подбирать слова: между нами всё кончено; ты мне надоел, потому что ты бревно в постели; потому что ты скучный; потому что ты некра… Но что из этого было правдой? Если раньше он мягко говоря обалдевал от манеры общения Мидории Изуку, то со временем свыкся и что самое страшное, стал на него похожим. Теперь они шутили про импотенцию вместе, говорили о чём-то несуразном и ебали друг другу мозги каждый вечер. Его ничего не раздражало в нём, а играть в шахматы на желания стало их обыденностью. Какой будет его реакция на конец этим во всех аспектах больных отношений? Кацуки понимал, что никакой. Мидория спокойно выслушает его, кивнёт и скажет ту же фразу, что и в первую их встречу, тогда на интервью: «Что ж, тогда на этом всё. Большое спасибо Вам, что уделили нам время»; или «Мы очень признательны Вам. До свидания. Хорошей Вам дороги». И уйдёт. Не оборачиваясь, не жалея, не имея никаких привязанностей, не запомнив о нём ничего, кроме… шантажа, жестокости и причинённой боли… Всегда ли Кацуки был таким? Неужели деньги и вседозволенность настолько испортили его? Неужели… неужели Мидория заслужил всё это? — «Господин Бакугоу, к Вам из бухгалтерии», — раздался голос Ашидо по селектору. Альфа моргнул и взглянул на часы, оставалась минута до семи. И как на это реагировать? Даже после всех его оров, Монома умудрялся подгадить ему своей нервотрёпкой. — Запускай, — наконец-то ответил он и приготовился, нацепив на лицо привычную усмешку. Было даже интересно, что он ответит на всё это. В дверь постучали, уже указав на ненормальность поведения. — Заходи уже! — крикнул Бакугоу, а стоило увидеть вошедшего, как все слова пропали. Заместительница Мономы, Кендо, нерешительно мялась на пороге. — Здравствуйте, господин Бакугоу. Я пришла, чтобы сдать отчётность за последний квартал. Могу ли я подойти ближе? Он кивнул и она робко передала ему отчёт. Идеальное оформление: цифра к цифре, буква к букве. Даже думать не нужно, чтобы понять, кем отчёт составлен. Оры всё-таки не прошли бесследно. И ради этого ему пришлось воспользоваться идеей, подкинутой совершенно невзначай Мидорией. Вот как оно бывает. — Сядь и подожди. Мне нужно проверить. Взгляд мужчины незаметно метнулся к часам, делать работу плохо он не собирался, поэтому явно задержится здесь. Ну ничего, подождёт, ничего с ним не случится. К тому же оставался вариант с пробкой. Бакугоу решил, если Мидория приедет позже, то он обязательно выскажет ему претензию по этому поводу. Наверняка омега будет недоволен этим. Кацуки усмехнулся и выбросил всё это из головы. Отчёт действительно был готов и сдан. Документы получены, но вот удовлетворение — нет. — Значит, мои крики не прошли даром, — заметил он вслух. — А сам он зассал прийти? За задницу свою боится? Так её уже не спасти, раньше об этом думать стоило. Моё терпение не железное. Кендо сглотнула, поняв, что её отчитают вместо Мономы, но Бакугоу лишь усмехнулся, аккуратно сложив бумаги. Следом же добавил: — Передай этому паразиту, что теперь наше общение будет проходить только в такой форме. Пускай трясётся за задницу каждый раз. И не дай бог, я его поймаю. Либо нормальные отчёты, либо минус жопа. Вот так и скажи ему. Слово в слово. Кендо несколько раз кивнула, едва сдерживая облегчённые вздохи. — Можешь идти, — махнул Кацуки рукой. В этот момент его телефон пиликнул, привлекая внимание. Он в раздражении скривился, но пошёл смотреть, кому понадобился на этот раз. Удивительно, сообщение пришло от «Розового фламинго». Омега прислал ему фотографию. С учётом того, что до этого он никогда не писал и не звонил ему первым, впору забеспокоиться. Кацуки открыл диалог и тут же издал задыхающийся хрип, схватившись за сердце. Обеспокоенная Кендо вскочила с места и уже собиралась броситься к нему, однако раньше, чем девушка сделала это, Бакугоу уже вовсю звонил кому-то. Не прошла и секунда, как мужчина начал орать с трубку: — Ты что творишь, чудовище?! Совсем от нетерпения крышей поехал?! Положи её, где взял, и сядь на место! Я уже еду! — «Что ж, думаю, что к Вашему приезду, в мини-баре что-то да останется». Перед глазами Кацуки всё ещё стояло изображение с пузатой бутылкой, опустевшей уже наполовину, потому что Мидория медленно выливал её в раковину. И как назло, выбрал этот пернатый засранец именно ту, которую бы взял альфа. Тут было не до понимания, насколько его изучил омега, раз без проблем определил, кого принести в жертву, чтобы ранить его в самое сердце. — В-всё в порядке? — нерешительно позвала Кендо. А Кацуки только и смог махнуть ей рукой, показав, что она свободна, и продолжил орать как потерпевший в трубку, на ходу запихивая последние документы в портфель и кое-как натягивая пальто. В итоге звонок просто сбросили, не желая более слушать его криков. — «У Вас полчаса. Время пошло», — гласило следующее сообщение, а приложенное фото грядущей жертвы едва не довело его до инфаркта. Никакой это не фламинго! Это самое настоящее чудовище! Сколько раз Бакугоу пожалел о решении выбрать отель поближе к издательству Мидории — даже ему самому неизвестно. Вот так вот пойдёшь навстречу кому-то, а он тебе удар в самое сердце. Гнать по дорогам, когда стоишь в пробке, это надо постараться. Альфа умел стараться, но не в этом случае. Он уже и не знал из-за чего так спешил: из-за бутылки коньяка, пострадавшей ни за что, или мысли, что ему дали на всё про всё полчаса. Кацуки думал, чем омега там занят сейчас. Они привезли его раньше, нежели думали. Наверняка оставили одного, поэтому тот и маялся от скуки. Затем пришли воспоминания, где Мидория уже вовсю общался с его охраной — вот это спелись! Ни Мидзутани, ни тем более Куросава не относились к типу людей, склонных почесать языками и провести время за праздными беседами. Однако Мидории Изуку не было до этого никакого дела: взял и заставил говорить; взял и заставил сидеть с собой; взял и… Становилось страшно представить, чего ещё парень мог достичь только своими желанием. К тому моменту, когда Бакугоу добрался до отеля, мини-бар опустел наполовину. Несчастные бутылки дорогих алкогольных напитков взирали в самую душу Кацуки, блестя стеклянными бочками, они словно обвиняли его в столь ужасной для них судьбе. — У меня нет слов… — начал было альфа, но Мидория не дал ему закончить фразу. — Так давайте помолчим… Тишина в их общении редко длилась долго, так уж повелось. — Как ты вообще до этого додумался? — в ужасе посмотрел мужчина на него. — Я представил, что может сделать Вам больно, и из всех вариантов выбрал этот. Согласитесь, это было хорошо? — Хорошо настолько, что аж больно, — согласился Бакугоу. — Больно — это хорошо. Интересная мысль. Наверное, Вы скрытый мазохист, не думали? — Скрытый, хотя нет, уже открытый мазохист — это мой главбух. Вон сколько времени скрывался, но в итоге я его раскусил. — В прямом смысле? — уточнил Изуку с формальной улыбкой, явно довольный своим непосредственным участием в смене ориентации Бакугоу. — Почти. Пусть до задницы его я и не добрался, но желаемое всё же получил, — он медленно снял свой пиджак и ослабил галстук, пройдя дальше в комнату. Мидория отставил в сторону последнюю пустую бутылку и повернулся к нему лицом: — Неужели он таки сдал отчёт? — Да. — Полностью? Или как в прошлый раз? Бакугоу как наяву увидел ту бумажку с большой надписью «ОТЧЁТ», а внизу спряталась маленькая приписка «промежуточный», глаз едва не задёргался снова. — Нет. На этот раз нормальный. Я проверил. Но этот скот зассал явиться ко мне лично и прислал заместительницу. Ничего святого в нём нет, неужто ему её не было жаль приносить мне в жертву? — Когда встаёт выбор между своей жизнью и чужой, как правило, люди выбирают себя. — Давай только без этой моральной хуйни, — почти попросил Кацуки и тут же сменил тему. — Как прошёл твой день? Когда Бакугоу спросил это в первый раз, Мидория посмотрел на него как на умалишённого, однако первый сменился вторым, затем третьим, и на четвёртый омега ответил лишь с небольшой заминкой: — Ничего особенного. — У тебя что ни день, так ничего особенного, — усмехнулся альфа. — Как Вам уже известно, в моей работе редко бывают запоминающиеся моменты. — Быть может потому, что это для тебя они не запоминающиеся? Изуку спокойно согласился с ним: — Возможно. К тому времени Бакугоу уже добрался до дивана и сел на него, ему показалось, что усталость обрушилась на плечи всем весом. Его мысли вернулись к предстоящей вечеринке. Оттуда и вытек следующий вопрос: — Скоро конец года, у вас что, даже никакого мероприятия не будет? — Будет. Рождественская вечеринка, — Мидория кивнул головой и бросил короткий, ничего не выражавший взгляд, в сторону мужчины. — Уже что-то, — он задумался, а потом добавил: — Ты же на неё пойдёшь? — Да . Изуку не стал говорить ему, что шёл туда только ради вручения подарка и пожеланий для госпожи Шузенджи. Бакугоу же снова усмехнулся, словно хотел показать, что знал его очень хорошо. — Могу представить, что ты там будешь делать. — И что же? — безразлично спросил Мидория. — Стоять в углу и вливать в себя литры апельсинового сока. Тебе никогда не хотелось попробовать что-то другое? — Нет, — Изуку любил апельсиновый сок и мог пить его пачками, но он редко сам покупал, довольствуясь теми случаями, когда его приглашали на какое-то мероприятие, где можно вкусить нектар богов. В других случаях он считал это расточительством. Деньги нужны для другого. — Тут, кстати, ведь должно быть что-то из соков. Смотрел? — Нет. Кацуки почувствовал: омега начал съезжать на односложные ответы, это значило, что он собирался прекратить разговор. В последнее время, если такое происходило, то Мидория больше ничего не говорил вообще, а допустить этого Бакугоу не мог. Мужчина поднялся и подошёл к раскрытому мини-бару. Оттуда выглядывали лишь высокоградусные напитки, в соседней секции нашёлся такой же маленький встроенный холодильник, вот там улов был хорош. Кацуки достал пакет апельсинового сока, а себе бутылку минералки, прокомментировав свой выбор: — Мне на сегодня кофе хватит. Надо как-то спасти свой желудок. — Знаете, — начал говорить омега, — есть такая фраза: поздно пить боржоми, когда почки отвалились. — Мои ещё можно реанимировать. — После того пойла, которое Вы называете «кофе» — нет. Тогда Бакугоу погрозил ему пальцем и возмутился почти искренне: — Ещё слово в адрес моего божественного кофе и будешь пить его вместо сока. — Но я не хочу пить… — размыто произнёс почти тихо Мидория, пройдя к креслу, стоявшему рядом с диваном. — Не хочешь сейчас, возможно захочешь потом, — пожал плечами мужчина. — Оставлю его на столе. Стакан тоже. Залпом выпив половину бутылки минеральной воды, Кацуки наконец-то смог выдохнуть. Этот день наконец-то подошёл к концу. Его взгляд медленно вернулся к Изуку, который не него даже не смотрел. Мужчина не мог понять: устал ли он? Опечален ли? — его лицо оставалось по-прежнему равнодушным. Казалось, лишь румянец наслаждения мог хоть как-то придать красок этой бледной коже. Потому что кроме секса они ничем не занимались. А, ну ещё иногда играли в шахматы… или разговаривали… О чём вообще? Бакугоу усмехнулся, ему даже не терпелось сказать парню это. — У меня есть для тебя новости, — начал альфа пространно, медленно подобравшись к Изуку. Он сел напротив, на диван, и взглядом вперился в его лицо, словно готовился поймать каждую эмоцию, что расчертит безразличную маску. Мидория посмотрел на него в ответ, от этого действия внутри Бакугоу что-то заскреблось. Это было его чувством? Или чьим? Он не мог разобрать. — Как ты знаешь, я человек занятой… От его слов у омеги поползла вверх левая бровь. Правда, что ли? Настолько занятой, что каждый вечер разъезжает по отелям, чтобы покувыркаться с ним? Явный ехидный намёк со стороны Мидории Бакугоу с чистой совестью проигнорировал. Не в первой. — К тому же сейчас начнётся самая резня с этим Рождеством. — Вы используете слишком пространные изречения. Не могли бы Вы говорить прямо, сегодня у меня не осталось сил, чтобы читать между строк. — Да ты и раньше этим умением не владел, — не смог сдержаться Кацуки. — Принято. 1:0 в Вашу пользу. Уголок губ альфы дрогнул в намёке на триумфальную усмешку, а затем он добавил: — Тогда сейчас я заработаю сразу десять очков. — Вы так самоуверенны, что я даже в предвкушении, — это было наглой ложью, ему абсолютно наплевать. — В качестве подарка я решил преподнести тебе поистине великолепный дар. И великодушный, разумеется. Выражение лица омеги не изменилось. — Ты получаешь свободу в честь Рождества. Какое-то время Мидория молчал, переваривая сказанное. Интересно, какие мысли витали в его голове после этой фразы? Спустя минуту размышления Изуку всё-таки подал голос: — Значит, сегодня последний раз? Это действительно хорошая новость. За неё Вы можете забрать сто баллов в свою копилку. Бакугоу приготовился. Чего он ждал от него? Разочарования? Злости? Печали? Криков? Кацуки и сам не знал. Однако когда увидел слабую довольную усмешку, едва ли не пулей вылетели из него следующие слова: — Ты слишком-то не радуйся. Это только на неделю. Изуку посмотрел альфе точно в глаза, почувствовав себя по-настоящему разочарованным. — Минус двести баллов. Это было подло. Неделя отдыха от Вас — подарок? И зачем он мне, если ничем не поможет? Однако вопреки своим вроде как даже возмущённым словам Мидория сразу же встал с места и подхватил свою сумку, словно беспокоился, что даже эти семь дней у него в любой момент могли отнять. — В любом случае, я его принимаю, — а затем уточнил на всякий случай, — Ваш подарок, имею ввиду. Вопрос «Куда ты собрался?» повис в воздухе. Омега понял его не так и посчитал, что сегодняшний день тоже входил в эти каникулы. Кацуки уже открыл рот, чтобы поправиться, но тут же захлопнул. Это был идеальный шанс. Если у него не хватало сил покончить со всем в одно мгновение, стоило начать постепенно. Сначала отпуск, затем всё более редкие встречи, а потом разрыв. Резкий, неумолимый, от которого у Мидории останется шрам на сердце. Почему? Почему даже сейчас он думал о том, как причинить ему боль? Это Кацуки стал причиной всему этому, это было его безумие. Мидория Изуку не заслужил такого к себе отношения, но снова и снова получал лишь боль. Бакугоу поджал губы, проглотив все слова. Он молча наблюдал за тем, как парень обулся, как накинул на плечи пальто. Ему хотелось подойти и поправить его воротник, который странно топорщился, однако, приложив усилие, остался на месте и просто продолжил наблюдать. — Кстати, — вдруг произнёс Мидория, прежде чем захлопнуть за собой дверь, — с этого дня стоимость моих услуг личного психолога составит 222 200 йен за час. У Бакугоу отвалилась челюсть, он возмутился: — Нихуя себе у тебя расценки! — Что уж поделать… — развёл омега руками в стороны, — я ведь специалист высокого профиля, — затем он усмехнулся, — Такова моя цена. «Твоя цена». Запись на белом конверте, денежные купюры внутри. То, что Бакугоу кинул ему, словно кость побитой дворняге. Насколько же это было отвратительно… Кацуки почувствовал подступившую тошноту. Чтобы как-то прийти в себя, он залпом допил остатки минеральной воды, но это не помогло. У него не осталось сил посмотреть Мидории в глаза от стыда, от отвращения к самому себе. — В любом случае счастливого Рождества. До новых встреч. Вид его удалявшейся спины не понравился Кацуки. Словно Мидория Изуку ушёл, оставив его в прошлом. Не собирался возвращаться, встречаться, вспоминать. За дверью номера отеля осталось всё, связавшее их однажды. В комнате продолжали гореть несколько ночников, на столе стоял так и не открытый пакет сока. К тому моменту Изуку уже вышел на улицу и раздумывал, как ему стоило пойти, чтобы побыстрее добраться до ближайшей станции. Повезло, что в этот раз отель располагался не так далеко от работы, в этой местности омега ещё ориентировался. Снег стал обильнее, почему-то казалось, что скоро похолодает. Заморозки под Рождество — звучало не очень приятно. Телефон издал короткий звонок, пришло новое сообщение. Ему не хотелось даже брать его в руки в связи с последними событиями, но это всё ещё могли быть рабочие вопросы. Выбора не оставалось. «Почему ты не хочешь встретиться?». Изуку сделал короткий шумный вдох, от этих сообщений у него сразу разыгрывалась головная боль. Почему сейчас? Омега сразу же заблокировал и этот номер, хоть и знал, что завтра начнут писать с другого. Сколько же сим-карт было у него? Никаких переписок, разговоров и тем более встреч. По поводу и без. Мидория достаточно наступал на эти грабли и ничего хорошего с ним тогда не случалось. Он обернулся, чтобы посмотреть на одинаковые окна отеля. В каком же из множества номеров они были? Останется ли там Бакугоу Кацуки? Что он будет делать? Изуку было всё равно. Так желанная им свобода пускай и недолгая была получена. Однако не принесла ни капли воодушевления и радости. Если так подумать, когда в последний раз он радовался? По-настоящему радовался. Было ли вообще такое когда-либо? Изуку уже не мог вспомнить. Возможно когда-то давно? Быть может в университете? Или когда только приехал в этот город? Едя в электричке, Мидория думал об этом даже слишком долго. Положительная сторона их связи с Бакугоу заключалась в том, что после ночи с ним, мысли не терзали его так как раньше. Ему стало интересно, закроет ли он глаза сегодня или проведёт бесконечные часы, глядя в никуда на кухне? *** Рано или поздно это должно было случиться. — «Послушай, ты и так нечастый гость в нашем доме», — начала разговор Мицуки. От такого тона матери Кацуки хотелось залезть на шкаф и притвориться пауком в самом дальнем углу. Он даже паутину плести не станет, чтобы не запалили случайно, что там вообще кто-то есть. Поэтому ответ был очевиден. — Не-не-не. Нахуй надо, я ещё после предыдущего раза не отошёл, так что увидимся, дай бог, в следующем году. — «Так следующий год не за горами», — кашлянула саркастично Мицуки в трубку. Кацуки тоже кашлянул, спародировав её: — Правильно, «не за горами», а в другой Вселенной. — «Всё в толк не возьму, в кого ты такой гад». — В зеркало посмотри, сразу ответ получишь. — «Смотри, не помри под Рождество». — И тебя с наступающим. Мицуки без прощания повесила трубку. Вот и поговорили с матерью. Сколько Кацуки себя помнил, отношения такие у них были всегда. Скандалы, крики, битьё посуды. Что у матери, что у сына действительно характеры оставляли желать лучшего. Каким образом они с отцом сошлись — вообще непонятно. Хотя… Говорят, противоположности притягиваются. Более-менее они начали нормально общаться, когда Кацуки учился на втором курсе. Альфа тогда сильно изменился к лучшему. Причём настолько, что Мицуки его сначала не узнала. Тот он, представший перед ней тогда, казался ей не её сыном, а пришельцем с другой планеты. Спустя несколько лет, когда Бакугоу начал спиваться и по пьяни сел за руль, чтобы врезаться на мотоцикле в фонарный столб, мать с отцом принудительно забрали его к себе. Травма головы немного отрезвила, чтобы дать понять, во что он превращался. Тогда в семье атмосфера была ужасная. Особенно титанические усилия Мицуки не орать на него просто так. Они тянули его вверх, следили за лечением, словно ему было не за двадцать, а, как в средней школе, пятнадцать. Без алкоголя Кацуки держался плохо, вернулся к курению, чем вызывал неодобрительные вздохи. По итогу он понял, что из этой выгребной ямы нужно выползать самостоятельно. Лечение, посещение курса психотерапии помогли встать на ноги. Однако понимание, к чему ему теперь стремиться не пришло. Кацуки окончил ВУЗ с отличием, работал в одной из компаний, при этом старался подработать везде, где мог. Начальство не одобряло работу на стороне, но им хватало и того, что он не пошёл на полставки к конкурентам. Унылые будни, более-менее стабильное положение — разве к этому он хотел стремиться? Нет, разумеется. Однако его сковывал страх. Страх, что может потерять всё уже имевшееся. Альфа не мог пойти на риск и подвести того, кто в него верил. Но в итоге не стало ничего. А когда тебе уже нечего терять, страх становится чем-то незначительным. Начинал он с малого. Небольшая фирма, занимавшаяся перевозками. Кацуки тогда повысил категорию по водительским правам и смог водить фуры. Мать и отец высказывались против, но альфа тогда просто закатил глаза. Мотоцикла уже нет, чего не унимались — непонятно. Потом была закусочная, потом кафе, потом ресторан, за одним пошла сеть. Уровень повышался всё выше и выше, а затем Бакугоу переклинило и он свернул в ебеня. Ресторанный бизнес ему малость наскучил, поэтому всё, что мог мужчина, скинул на управляющих определённого филиала, а сам решил уйти в другую направленность. В итоге он начал расширять сферу влияния. Тянул руки туда, куда хотел. Самым свежим желанием для него стала фармацевтика. Сначала он ограничивался спонсированием исследований по разработке новейших лекарств. Сейчас же хотел наладить поставки лекарств, а заодно оборудования из-за границы. Кацуки был нечастым гостем в больницах, но иногда просто не мог отказаться от приглашения и светил лицом, чего делать не хотел совершенно. Там он и увидел печальную действительность. Отечественная аппаратура была не плохой, однако всем её не хватало. Фонды либо закупали лекарства, либо оборудование, либо оплачивали операции. Потянуть всё — явно выходило за рамки разумного, а люди, занимавшиеся всем этим, оставались реалистами. Бакугоу реальность слал на хер. Этот год он вкалывал как проклятый в поисках партнёров, переговорах, заключениях сделок. Один Кацуки бы всё это не потянул, поэтому следовало найти тех, кто занимался этим продолжительное время и лучше разбирался во всех деталях. К тому же на него лёг подбор определённого персонала, чтобы и об остальных направлениях бизнеса было кому позаботиться. Бакугоу всегда терзал вопрос: можно ли назвать его хорошим человеком? Казалось бы, Кацуки занимался благими делами, которые могли помочь другим, но при этом с каждым годом превращался во что-то чёрное, грязное. Неужели он всегда был таким? А деньги и власть всего лишь обличили его истинную натуру? Он не был образцом морали, однако ещё никогда не переходил конституционных законов. Похищение, шантаж, принуждение — если не насилие над человеком и его личностью, то как ещё это назвать? Больное влечение, напрочь сорвавшее ему крышу, отобравшее любое напоминание человечности. Мидория Изуку снёс ему голову самим фактом своего существования. Он желал заполучить его на одну ночь, считая, что этого хватит, чтобы успокоить свою одержимость. Однако единственной близости не хватило, наоборот он становился всё одержимее: повышение либидо, головные боли, вернувшаяся в стократ бессонница — они толкали его к нему. Словно, причинив боль ему, Кацуки смог бы облегчить свою. Он никогда не видел, как Мидория злился, отбивался и тем более плакал. Будто вовсе не имел таких функций, будто не был человеком. Но он был, живым хрупким человеком, который не заслужил всё это. Кацуки каждый раз приходил к одному выводу: его нужно отпустить, освободить. Однако, когда доходило до дела, все слова улетучивались. Взгляд всегда впивался в его фигуру, глаза пытались выцепить хоть одну эмоцию, понять, что у него в голове. Только ничего не получалось. В тот момент пришло сообщение от Киришимы, отвлекая от погружения на самое дно этих тоски, тлена и боли. Эйджиро стал одержим идеей прийти втроём на вечеринку в похожих костюмах, купленных в одной из командировок. Бакугоу каждый раз закатывал глаза на столь детское желание, это вызывало лишь раздражение и смиренный вздох. Опять идти у него на поводу. Ладно. Кацуки отложил телефон, перевернув его экраном вниз, и пошёл копаться в шкафу. Чего-чего, а костюмов у него было дофига и больше. *** Изуку выехал заранее, чтобы случайно не опоздать. Из-за очередного снегопада электрички всё чаще задерживали, а то и вовсе отменяли. Благо холодно не было, даже лужи на асфальте замёрзли только в некоторых местах. Вот и получалось — лицо в снегу, ноги в лужах. Так и живём. В тот вечер у Мидории на удивление было хорошее настроение. Ему оставалось лишь поздравить госпожу Шузенджи, немного постоять на вечеринке и уйти домой. Не нужно будет ехать в отель и проводить ночь за кувырканием в постели. Теперь омега будет кувыркаться с самим собой — жаль не сказал так Бакугоу перед уходом, очень жаль. Он бы точно это оценил. Издательство выбрало для празднования престижный отель. Фасад, украшенный лепниной, привлекал взгляды. Это очень красиво сочеталось с серыми стенами. Высокие своды нависали сверху, а колонны, оплетённые орнаментом из виноградной лозы, словно исполины поддерживали их. Искусственно состаренные здания оставались достаточно популярными и по сей день. Изуку нравилась античность, поэтому он иногда ходил на бесплатные выставки, чтобы немного духовно обогатиться. Ведь как раз в один из таких визитов благодаря Асуи парень и нашёл картину «Млечный путь». В последствии она стала для него самым великим шедевром, и не важно, что на самом деле таковой не являлась. Есть вещи, которые просто поражали тебя в самое сердце — это тот случай. Он невзначай попытался припомнить, как давно посещал музей или картинную галерею, и пришёл к выводу, что действительно из-за встреч с Бакугоу стал делать это намного реже. От мыслей об альфе ничего не дрогнуло внутри: был он или нет — для него ничего не значило. Жаль только, что не успел на последок хорошенько проесть ему плешь. Ну, у него ещё будет время исправить это недоразумение. Невзначай ему вспомнилось, что на одном из мероприятий, где они встретились с Бакугоу, тоже проводилась реконструкция здания: те фрески снова появились перед глазами. Казалось, омега смог бы стоять часами, молчаливо любуясь этой красотой. Сам он не мог похвастаться талантами, его сил хватало только на работу. Порой становилось страшно от неопределённости: что с ним случится, если Изуку больше не сможет быть журналистом? Отчего-то слова Бакугоу, сказанные им когда-то, въелись в голову. «Мне жаль твоего начальника». Мидория был неконфликтным человеком. Пока не трогали его, он не трогал других — идеальный баланс. К тому же парень общался лишь с несколькими людьми, остальные просто проходили мимо, порой смотря куда угодно, но только не на него, словно Изуку обратился злым духом, сулившим несчастье всем близким. Его не задевало их отношение, ведь сам не нуждался в этом. Однако команды их издательства были довольно дружны и часто встречались друг с другом в не рабочее время. Сплочённость людей вызывала у него смятение, ведь работать в команде Изуку становилось сложно. У него также не наблюдалось амбиций и желания повышения. Плыл по течению, не задумываясь, куда именно оно его принесёт. Своей полной противоположностью парень считал Хонду. Активный, харизматичный, горящий делом — истинный лидер. Нет ничего удивительного, что он станет следующим начальником отдела продаж. Никто в нём даже не сомневался. Такой человек с лёгкостью справлялся с работой, оказывал поддержку и помощь своим подчинённым и успевал носиться между разными магазинами, где выставлялась продукция, и налаживать контакт с персоналом и менеджерами. Если пред руководством встанет выбор: оставить Мидорию или же такого человека как Хонда — они без колебаний выберут второго. Мысли начали перемешиваться между собой, Мидория столь сильно погрузился в себя, что даже забыл о первоначальной цели визита сюда. Омега наконец-то зашёл внутрь. Вокруг царила суета. Гардеробщики едва успевали принимать верхнюю одежду, менеджеры в строгой униформе быстро перемещались среди людей, чтобы помочь сориентироваться среди такого столпотворения. Шум распространялся со всех сторон. Рождество отмечали все сразу, только снова атмосфера праздника прошла мимо него: украшения, ёлки, стеклянные шары, сверкающие гирлянды и бумажные фонарики. Когда в последний раз он наслаждался этим? В последнее время посылы к рефлексии всплывали всё чаще, однако Мидория стойко отмахивался от них, топя внутри себя, не об этом сейчас нужно думать. Все менеджеры оказались заняты, стоило им сопроводить одних, как тут же подбегали другие. Удивительно, как они ещё не сошли с ума среди этого нескончаемого потока людей. По-видимому, заняты были вообще все залы отеля. Он сомневался, что всех можно уместить на первом этаже. Куда ему идти? Оглядевшись по сторонам, чтобы подгадать момент для общения с менеджером, Мидория вдруг увидел баннер с названием их издательства. Парень подошёл ближе и ещё раз прочитал написанное. Всё верно. Так Изуку свернул к нужному залу. Внутри оказалось столько народа, что глаза у омеги едва не выпали из глазниц. У них что, действительно столько людей работало? Сколько он провёл в своей скорлупе, что пропустил этот момент? Захотелось сбежать отсюда куда подальше. Как вообще ориентироваться среди такой толпы? Изуку крутил головой, пытаясь отыскать хоть одно знакомое лицо, и уже всерьёз забеспокоился проблемами со своей памятью: она и раньше не радовала, а теперь вообще пугала. Все действительно принарядились к вечеру, ему показалось, что его костюм сегодня на фоне всех этих людей будет выглядеть, как потасканное нечто. Ну, быть может, это сыграет ему на руку, когда придёт время незаметно удалиться. Он не оставлял попыток найти Хонду, и глаза наконец-то наткнулись на знакомую фигуру. В красной нарядной рубашке и синим жилетом, украшенным вышитыми белыми розами, стоял тот, кого здесь быть просто не могло. Окружённый толпой из множества людей, улыбающийся вполне мирно и адекватно, стоял Бакугоу, пил шампанское, при этом беседуя сразу со всеми, похоже, сотрудниками. Это галлюцинация? Правда ведь? Однако силуэт Бакугоу остался всё таким же ясным даже после попытки проморгаться. Помогите, у него не песок в глазах, а целый глюк. Без попыток разобраться, в чём проблема, Изуку резко развернулся на каблуках и полетел к выходу, словно ужаленный. Куда он попал? Незаметно кое-как выскочив из зала, протиснувшись через толпу новоприбывших людей, омега подполз к баннеру и снова уставился на него. Написано же, что издательство «PLUS ULTRA», с каких пор Бакугоу у них работает? Может ему показалось? Это действительно такой натуральный глюк? Хотелось верить. Мидория вдруг заметил, что баннеров на самом деле стояло два: на соседнем красовалась строгая чёрная вывеска «Граунд Зиро ИНК». Бакугоу же был как-то связан с какой-то компанией? Изуку никак не мог вспомнить. Кажется, он ведь когда-то присылал письмо альфе на корпоративную почту, но, даже приложив все усилия, ничего не вышло. Могло ли быть так, что баннеры просто перепутали местами? У него не осталось выбора, кроме как проверить своё предположение, для этому ему следовало зайти в соседний зал. В любом случае стоило пошевеливаться. — Спешишь куда-то? — достиг Мидории чей-то голос. Сделав глубокий вдох, омега обернулся, чтобы встретиться взглядом с тем, от кого так рьяно бежал. Позади него, чуть прислонившись к дверному косяку, ожидал Бакугоу. Похоже скрыться от него нереально, везде найдёт, везде достанет. — Скажите, что Вы — глюк, пожалуйста, — без приветствий произнёс Мидория. Наученный временем, Кацуки только закатил глаза. Атмосфера располагала к обмену колкостями и немного неадекватными шуточками. Это было тем, чему Изуку обучал его долго и скрупулёзно. Разве мог он разочароваться своего Наставника? — А ты, смотрю, принарядился? — Бакугоу усмехнулся, скрестив руки на груди, он не собирался приближаться, что позволило Мидории немного расслабиться. В этот раз омега решил ответить нормально, тратить драгоценное время не входило в сегодняшние его планы: — Мне сказали, что на вечеринке введён дресс-код. Тогда брови Кацуки переместились наверх, а взгляд оценивающе прошёлся по его одежде. — У тебя что, действительно на все случаи жизни один костюм? — его голос должен был прозвучать насмешливо, а на деле больше передавал обескураженность. — А в чём проблема? Мне не идёт? — тогда омега наигранно вытаращил глаза и картинно прикрыл рот от оскорбления. Кацуки закатил глаза в ответ. Время для выхода на бис. — Да нет, как раз наоборот, — взгляд переместился к застёгнутой на все пуговицы рубашке и тёмному галстуку, чуть криво повязанному. Резко подавшись вперёд, Бакугоу в мгновение ока оказался рядом с ним. Мидория не стал как-либо реагировать на это, а альфа подцепил его галстук и картинно медленно вытянул из-под пиджака. И чего от этого стоило ожидать? Он придушит его? Свяжет? Обокрадёт? Или что? Изуку скосил взгляд, смотря на пальцы альфы перебирали ткань сначала ослабив узел, а затем резко затянув обратно, только сильнее. Мидория собрался спросить, собирался ли он задушить его здесь при куче свидетелей? Только сказать ничего не успел, мужчина чуть наклонился к нему, бросив галстук, и зашептал почти с жарким придыханием: — Каждый раз, когда вижу тебя в нём, думаю, как бы быстрее сорвать его с тебя и… — Лучше не продолжайте, — безэмоционально прервал омега, — мне итак известен Ваш диагноз, не нужно постоянно напоминать об этом. — Даже жаль, потому что я готов к повторению в любое время, — он усмехнулся, а Изуку захотелось настучать ему по голове, там всё равно кроме пошлости ничего не наблюдалось. Поняв, что говорить больше нечего, Мидория развернулся, чтобы уйти, не прощаясь. У него не было лишнего времени для очередных словесный баталий ни о чём. Однако стоило только сделать шаг в сторону, как за руку схватили и притянули к себе. Изуку чуть потерял равновесие и врезался Бакугоу в грудь, а тот словно только этого и ждал, чтобы сцапать его и утащить за одну из колонн, где их не будет видно остальным. Омега горестно вздохнул: — А как же отпуск по случаю Рождества? — Он всё ещё в силе, — почти невинно захлопал мужчина глазами. — Тогда зачем Вы… Парень не успел договорить, потому что Бакугоу снова наклонился и поцеловал его, при этом руками оплетя всё тело. Казалось бы, виделись только два дня назад, а набросились на него так, словно прошло два года. Если бы это происходило за стенами отеля, то отталкивать Кацуки было бессмысленно, он всё равно получит желаемое. Однако они находились не наедине, а в совершенно незнакомом месте, где в любой момент кто-то мог их увидеть. Чуть отстранившись, Кацуки невесомо провёл губами по его щеке, при этом ладонью поглаживая открытый участок шеи. Хватка на талии усилилась, он явно хотел притянуть его к себе ещё ближе. Желание стукнуть альфу всё росло и росло, но когда омега собрался с силами, где-то со стороны раздался неловкий кашель. Бакугоу оторвался от него, и вдвоём они посмотрели в сторону, откуда донёсся звук. Кто-то стоял рядом, при этом чувствуя себя одновременно неловко и до странности обрадованно. Этот человек Мидории был не знаком, зато по реакции Бакугоу сразу стало ясно, что он как раз знал кто это. Не постеснявшись присутствия Изуку, парень облегчённо вздохнул: — На секунду я действительно поверил, что ты сменил ориентацию. Как хорошо, что это не так. Бакугоу полностью обернулся к нему лицом, при этом чуть заслонив Мидорию, и гадко засмеялся: — Не волнуйся, ты точно в моём вкусе. Никто кроме тебя, мне не нужен. Было очевидно, что человек, стоявший рядом с ними, по типу относился к альфам. Если в соседнем зале действительно праздновали приближавшееся Рождество сотрудники компании Бакугоу, то сложить два плюс два оказалось вполне легко. — Так это и есть, тот человек, который помог Вам определиться в ориентации? — Изуку чуть склонил голову влево, его губы привычно сложились в паршивую формальную улыбку. — Наслышан о Вас и вполне рад познакомиться. Он хотел произвести впечатления воспитанного и сдержанного человека, однако отчего-то получилось с точностью наоборот: поглядев на его лицо, альфа скукожился, ему стало неуютно. Бакугоу явно реакция Мономы понравилась, раз он оскалился так, что стало жутко. В итоге Кацуки развёл руками в сторону и прокомментировал: — Ну, члену не прикажешь, — альфа пожал плечами, наигранно сокрушаясь над сменой ориентации. — Сердцу, Вы хотели сказать, — как бы между делом поправил Изуку. — Нет. И что он мог на это ответить? Тут уже всё понятно: человек поплыл, держать его не нужно. Улыбка Мидории так и не сошла с губ, при этом слова посыпались сами по себе: он слишком привык к их своеобразной манере общения: — Я почти взревновал, — снисходительно вздохнул парень, — Но сделаю вид, будто ничего не слышал. — Зря. — Не зря. — Зря. Спорить с Бакугоу желания не осталось, потому что смысла тоже. Одно дело, когда тот из вредности прятал ключи от номера на самых высоких полках, чтобы Мидория не мог дотянуться, здесь другое дело — альфа никак не мог на него повлиять. Однако Кацуки похоже не собирался отпускать его просто так. — Не хочешь поближе познакомиться с моим главным бухгалтером? Вот же прицепился. — Желанием не горю, — честно сказал Изуку и отрицательно качнул головой. Зато Монома явно обрадовался по своим причинам, ему очень нравилось постоянно лаяться с Бакугоу по поводу и без, а тут выдался такой замечательный случай. Как он мог упустить его? Этого человека жизнь ничему не учила. — В какой-то степени мы уже знакомы, — улыбнулся высокомерно и самоуверенно альфа, внимательно разглядывая смену эмоций на лице Бакугоу. — Не думаю, — безразлично парировал Изуку. — Впервые Вас вижу. От такого резкого, безапелляционного, но спокойного ответа лицо Мономы изменилось, он спросил уже не столь уверенно: — Вы не помните меня? — Повторюсь, впервые Вас вижу, — Мидория словно действительного верил в то, что говорил. Альфа замялся на мгновение, чтобы, чуть погодя, попытаться дать подсказку. — Мы встречались не так давно, — он совершил попытку заглянуть в тёмные глаза, но тут же поморщился, — Кошелёк, — сам ответил Монома, не найдя в себе сил растягивать момент ухода этого человека, ему было не по себе рядом с ним. — А, вот как, — без восклицания произнёс парень. — Тогда извините, у меня плохая память на лица. Уловив момент, Бакугоу мгновенно втиснулся в обсуждение: — И на имена тоже. И вообще на всё. Изуку не спорил, а наоборот кивал на любые утверждения и поддакивал, лишь бы уйти побыстрее. — Абсолютно верно. Оставшись как будто не у дел, Монома снова попытался перетянуть внимание на себя и почти оскорблённо выдохнул: — Неужели Вы даже не собирались воспользоваться моей визиткой? Мне показалось, это очень щедрым предложением. Если взять в расчёт, на кого и кем работал этот человек, то ответ напрашивался только один: — Не думаю, что мне когда-либо понадобится помощь бухгалтера, своих целый отдел, так что без поддержки не останусь. — Уверены? Я в своём деле профи, один на весь город. — Наслышан о Вашей уникальности, — кивнул он сдержанно. — Однако разве сейчас у Вас не прибавилось забот? — Прошу прощения? — не до конца понял парня Монома. И тогда омега озвучил то, что хотел уже давно из вредности посоветовать Бакугоу: — Берегите тылы. Я в Вас верю. Мидория с серьёзным видом кивнул, ему претила мысль панибратски похлопать по плечу незнакомого человека, однако он надеялся, что негласный посыл тот понял без лишних телодвижений. Монома в непонятках посмотрел в сторону Бакугоу и увидел многообещающий оскал. — Ну так что, поболтаем? — Кацуки оказался рядом с ним, перекинул руку через его плечо и добавил почти полушёпотом: — Наедине. Если и был момент, когда перед глазами Мономы промелькнула вся его жизнь, то это был именно он. Оставив этих двоих в их личных разборках, Изуку наконец-то удалился, направившись в свой зал. Помогать тому, кто сам себе методично рыл могилу, явно не входило в его планы. За всё нужно платить, пускай порой и натурой. Мидория как раз разговаривал с менеджером по поводу перепутанных баннеров, останавливая её от бесконечных извинений, когда телефон зазвонил. Снова неизвестный номер… Изуку блокировал все новые номера, внутренне беспокоясь, что так мог пропустить важный звонок, но говорить с тем человеком, у него не было никакого желания, поэтому он не ответил на звонок и сразу же кинул в чёрный список. Вот только телефон тут же снова начал пищать — звонил Хонда. — Слушаю, — ответил омега, — что-то случилось? — «А, Мидория, всё, я вижу тебя». Изуку повернулся и увидел, выходившего из зала Хонду. Альфа сжимал в одной руке смартфон и одновременно махал другой, подзывая к себе. Когда они оказались рядом, Хонда облегчённо выдохнул: — Я беспокоился, что ты мог потеряться, поэтому хотел встретить тебя. Альфа носил деловые костюмы на постоянной основе, поэтому остальных было трудно удивить в плане его внешнего вида, однако Хонда умел делать невозможное. В этот раз он надел костюм-тройку, а также серебряные запонки и зажим на галстук. — Случайно зашёл не в тот зал, — кивнул парень в сторону персонала, переставлявших баннеры. — Ладно. Пойдём быстрее, госпожа Шузенджи уже приехала. Наше время удивлять её пришло, — он улыбнулся и ненавязчивым пригласительным жестом попросил Изуку пройти с ним. Они кивнули друг другу и тут же встали рядом, чтобы зайти вместе. Хонда коротко объяснил ему, как будет проходить поздравление, и повёл в отдельную небольшою комнатку, чтобы они немного порепетировали. Мидории доверили крайне важную роль: он должен был вручить госпоже Шузенджи букет цветов. — Разве не Цую-чан их покупала? Честнее будет, если она подарит букет, — попытался отказаться парень. — Мидория-чан, — рассмеялась девушка, — мы все решили, что именно ты должен сделать это. Его безразличный взгляд прошёлся по всем присутствовавшим людям. Каждый тут же отвернулся, не решаясь смотреть ему в глаза. Изуку хотелось обернуться к Асуи и саркастично спросить: «Правда, что ли?». Здесь не было ни одного человека, обрадованного его присутствием. Но он не хотел как-либо портить другим Рождество, поэтому молча кивнул, согласившись. Девушка отчего-то выглядела очень обрадованной, будто это действие несло в себе какой-то сакральный смысл, ему непонятный. Роль Хонды заключалась в произношении торжественной речи и вручению основного подарка. Лучше кандидата не сыскать, с его красноречием всё пройдёт гладко. Когда они все вышли вперёд, госпожа Шузенджи удивлённо посмотрела на каждого из них. Никто и не сомневался, что Хонда справится с миссией: вежливый, статный, уверенный, подкованный, добрый и располагающий к себе. Его слова едва не растрогали всех, и тем более не могли не порадовать госпожу Шузенджи. — Пожалуйста, примите наш скромный подарок, — Хонда уважительно поклонился ей, и протянул конверт. — Спасибо всем вам! Вы замечательные люди, которые добьются больших успехов! Поэтому я надеюсь, что каждый из вас будет стараться изо всех сил! «PLUS ULTRA»! — громко произнесла она и все крикнули в ответ: — «PLUS ULTRA»! Тогда вперёд выступил Изуку, он пытался улыбаться не как обычно, но стоило только попробовать, как нежеланные воспоминания настигли его. В итоге он позволил привычной формальной улыбке растянуть губы и, склонившись, вручил ей букет цветов. — Пожалуйста, примите и этот подарок. Мы вместе выбрали его для Вас, надеюсь, он будет радовать Ваш взгляд и напоминать о нашей благодарности Вам за Ваши труд и помощь, поддержку и критику, наставления. Спасибо Вам за те чудесные годы, что подарили нам. — Ох, Мидория, — улыбнулась женщина, — ты не изменяешь себе, — в её глазах омега увидел слёзы и почувствовал себя ужасно. Лучше бы Хонда попросил это сделать кого-то другого. Изуку снова всё испортил. Госпожа Шузенджи неожиданно поманила его рукой. Из-за её низкого роста ему пришлось наклониться, казалось, что она хотела ему что-то сказать. Однако вместо слов, та предпочла действия и крепко обняла его. — Не забывай, ты всегда дорог нам и мы все любим и будем продолжать любить тебя. Мидории хотелось сказать, что это они должны говорить ей такие слова, только прежде чем омега успел произнести это вслух, все стоявшие здесь обступили их и тоже обняли госпожу Шузенджи, при этом захватив ещё и Изуку. От чужих прикосновений холодная дрожь прошила тело. Он не хотел этого чувствовать, потому что за любыми объятьями скрывалась лишь выжидавшая удачного момента боль. Ему стоило титанических усилий вытерпеть это, эти люди не были ни в чём виноваты, они не заслужили к себе плохого отношения. Сложно сказать, что именно порадовало госпожу Шузенджи: конверт или цветы. Пионы каким-то чудесным образом идеально подошли к её сегодняшнему платью. Она ни на секунду не выпускала букет из рук, Асуи осталась очень довольна результатом своих трудов. Все разошлись по залу, находя своих знакомых, Хонду утащили люди из его отдела. Шинсо о чём-то говорил с Каминари, омега смеялся и то и дело взмахивал бокалом, удивительно как не расплескав напиток во все стороны. Все были счастливы, все улыбались и веселились. Тогда незаметно для остальных, Изуку начал медленно перемещаться в сторону выхода. Среди этой радости, смеха, ощущения праздника он не мог отыскать в себе ни намёка на похожие ощущения в сердце. Это было странно: что ему всё равно? Должно ли так быть? Омега посмотрел в сторону Аизавы. Казалось бы, их главный редактор всегда оставался равнодушным и отстранённым в любой ситуации. Изуку казалось, что они в чём-то похожи, и сейчас силился найти поддержку в его сдержанности. Но тот тоже улыбался, наслаждаясь вечером. В лишний раз Мидория убедился: это он ненормальный, а не все остальные. В ярко освещённом зале ему не было места, парень не чувствовал защищённости, комфорта, тепла. Ничего. Какое-то время Изуку стоял на месте, всё ещё разглядывая людей перед ним, однако потом вернулся к своей цели. Оставалось всего ничего до выхода из зала, как неожиданно его настиг Хонда. Мужчина подошёл столь незаметно, что Мидория даже вздрогнул, когда тот позвал его: — Ты уже уходишь? Не рано ли? — осторожно спросил он, словно от любого неверного слова, Изуку бросится от него бежать. Что ж, это было правдой, омега уже был на низком старте. — Считаю, что самое время. — Тебе действительно не нравятся такие приёмы? — тот почему-то выглядел огорчённым. — Конечно, людей здесь больше обычного, но довольно часто мы собираемся и небольшими компаниями… Изуку вспомнил, как они с Хондой познакомились на одной из таких встреч. Кто бы мог предположить, что их общение не сойдёт на нет после того дня, а продолжится до сих пор. Удивительное совпадение. Хотя нет, лучше сказать старание. Если бы альфа не шёл к нему навстречу первым, не заводил разговоров, не писал сообщения, то они бы вообще больше не заговорили бы. — Быть может ты хотел бы присоединиться к нам? — наконец-то выдохнул альфа, словно, чтобы сказать это, ему понадобилась вся решимость. Мидория в последний раз попытался вежливо улыбнуться, поняв намерения Хонды. Этот человек был слишком хорошо воспитан. Став общаться с ним, альфа всегда старался сделать всё, чтобы поддерживать колеггские отношения между ними. К тому же Изуку уже понял ради чего всё это было сделано. Хоть ему и потребовалось столько времени на это. — Думаю, в этом нет смысла, — с формальной улыбкой ответил омега. — Почему? — Хонда искренне не понимал, причину, из-за которой тот отказывался каждый раз. Хотел ли он докопаться до истины? Мидория не знал, но ответ в любом случае был очевиден. — Не имею привычки портить атмосферу, — Изуку качнул головой. — О чём ты… — попытался сказать Хонда, но Мидория не дал ему закончить. — Время позднее, Вам так не кажется? — такой жирный намёк не понял бы только полнейший глупец. — Да, — согласился альфа, пускай и не хотел этого делать. Принуждение ни к чему не приведёт, им следует отступить, чтобы пересмотреть тактику и в итоге выиграть этот бой. Мидория был очень грозным и сильным соперником, но что самое важное — упрямым до такой степени, что становилось страшно. — Счастливого Рождества, господин Хонда. — И тебе, Мидория, — он улыбнулся своей яркой улыбкой, и Изуку почти поверил в эту искренность, но даже она не способна была удержать его. — А, и этот зажим для галстука очень идёт Вам. Омега развернулся и спокойно ушёл, оставив позади шумное празднество и счастливых людей, чей смех витал под сводами зала, и смущённого Хонду. К тому времени вестибюль уже опустел. Двери во все залы закрылись, внутри звучала музыка, все веселились, а он шёл вперёд, более не оглядываясь. Парень думал о том, что сейчас наверняка меньше народу, есть шанс добраться домой быстро и без толкучки. Это его радовало куда больше возможности провести время среди огромного количества людей. Уже было поздно что-то менять в его отношениях с коллегами, да и нужно ли? Существовали вещи, которые лучше не трогать вовсе. За спиной раздался грохот, и Мидория обернулся, побеспокоившись, что могло случиться что-то плохое. Вырвавшись из их зала к нему подбежала Асуи. Омега остановился и хотел поинтересоваться о произошедшем, как девушка вдруг громко огласила: — Мидория-чан! Вот кто бы мог подумать, что ты так быстро умеешь бегать! Он в удивлении округлили глаза и бесстрастно спросил: — Что-то случилось? Асуи на такой вопрос только рассмеялась: — Неужели что-то должно случиться, чтобы пожелать своему другу хорошего Рождества? От её слов удивление только возросло, однако Мидория не видел в этом ничего странного и тем более плохого. Омега кивнул головой и сказал: — В таком случае с наступающим тебя Рождеством. Какое-то время Цую-чан молчала, а затем как-то особенно довольно произнесла: — У меня для тебя есть подарок, — голос девушки почему-то звучал так, словно сейчас она раскроет ему величайший секрет. — Подарок? — переспросил Изуку, застигнутый врасплох этими словами. Асуи поманила рукой, призывая его наклониться к ней ближе. — Да, — тихий шёпот достиг слуха. — Смотри! — и Цую-чан вытащила из-за спины скромный букет сиреневых пионов с яркими фиолетовыми прожилками на кончиках лепестков. Точно такой же они сегодня вручили госпоже Шузенджи. Изуку ошарашенно уставился на приближенные к самому лицу цветы. — Разве мы не подарили их все госпоже Шузенджи? — переспросил омега в искреннем непонимании. — Тот подарили, — девушка кивнула головой, — а этот мы оставили для тебя. Прими их как наше пожелание тебе счастливого Рождества. Он уставился на цветы, словно вообще растений никогда в жизни не видел. Никак не мог понять… зачем… — Ну же, возьми их, — осознав, что Мидория завис, Асуи воспользовалась возможностью и сама вручила ему букет точно в руки. — Мы подумали, что эти милашки поднимут твоё настроение. — она немного легкомысленно щёлкнула пальцами, показывая тем самым, чтобы он не терзался сомнениями, а затем произнесла: — Не грусти, Мидория-чан. К чему это было сказано, он не понял, поэтому спросил ошарашенно: — Разве выглядит так, словно мне грустно? — Иногда, — пожала Асуи плечами в ответ. — Поэтому мы хотели порадовать тебя. Вернув самоконтроль, Мидория снова стал похож на себя прежнего, он спокойно поблагодарил её: — Что ж, спасибо. — Ещё раз счастливого тебе Рождества. Увидимся в следующем году! — крикнула Цую-чан, на прощание махнув рукой. Юбка её зелёного платья пестрила розоватыми волнистыми рюшками, напоминавшими лепестки кувшинок. — Да, и тебе счастливого Рождества. Спасибо за подарок, — прошептал парень едва различимо, голос слушался его хуже окаменевшего лица. Также быстро как настигла, она убежала обратно в зал, где её наверняка ждали друзья. Асуи была сердцем компании, её доброта не могла не согревать. Таких солнечных людей так мало, он мог только просить богов, чтобы у неё всегда всё было хорошо, чтобы она не болела и дарила свои улыбки близким людям. Изуку снова посмотрел на букет в руках. Красиво упакованные и украшенные атласной зелёной лентой, подходившей к волосам парня. Каким словом можно было передать восторг, охвативший его? — Я почти растрогался от этого зрелища. Услышав знакомый голос, Мидория сделал сиплый вдох. Он решил его доконать в отместку за своеобразные каникулы? Бакугоу опять стоял, привалившись к колоне. Очень хотелось поддеть, спросив, неужели альфа уже не мог стоять на своих двоих без поддержки? Однако между несколькими вариантами, омега выбрал самую свежую и актуальную шутку. — Неужели уже всё? Не слишком ли быстро Вы расправились со своим главным бухгалтером? А он словно только этого и ждал, совсем заскучал без персонального выноса мозга по вечерам и ночам. — Дело не во времени, — серьёзно кивнул мужчина головой, указательным пальцем при этом указав куда-то наверх, — а качестве. В последнее время эту фразу Бакугоу повторял едва ли не постоянно. Если раньше его либидо не давало ему покоя, то нынче он поумерил пыл: вместо быстрого проникновения он предпочитал долгие прелюдии, порой выходившие за грани времени. — Ваша правда, — Мидория прикрыл глаза, постаравшись выкинуть мысли такого рода из головы, они здесь были неуместны. — Но неужели это по-джентельменски вот так бросать партнёра после первой ночи? — Я ведь уже говорил, что ни разу не джентльмен, поэтому это правило не работает, — альфа почему-то резко замолчал, Изуку подумал, что на сегодня это всё, но Бакугоу тут же продолжил: — А ты прям нарасхват, вокруг постоянно да кто-нибудь вьётся. И к чему это? Рождественская вечеринка всегда подразумевала под собой сближение между людьми, работавших в одной сфере и тем более компании. Даже сам Бакугоу сегодня также участвовал в таком же мероприятии. К тому же стало ясно, что альфа наблюдал за ним. Хотелось верить, что он не следил за каждым его шагом, иначе возвращения шуток на тему сталкинга альфа не избежит. — И зачем смотрите на это? — спросил Изуку. — Там нет ничего интересного. — Отнюдь, — мужчина наконец-то чуть отошёл от стены. — Много на самом деле. Просто ты ничего не видишь. Только понять не могу, намеренно ли ты закрываешь глаза на очевидные вещи или действительно в упор не замечаешь. Мидория едва смотрел в его сторону, всё его внимание перетянули на себя цветы. Поняв это, Кацуки тоже посмотрел на них и спросил, не скрывая ехидства: — И что в них такого, что ты витаешь даже не в облаках, а в другой Вселенной? Какое слово могло передать испытываемое им чувство? Благодарность? Слабую радость? Удивление? Восторг? Из всех возможных, Изуку повторил те, которые пришли ему на ум самыми первыми, когда он только увидел их на фотографии, присланной в общий чат Асуи: — Они очень милые. — «Милые»? — бровь мужчины изогнулась. — Тебе не кажется это сравнение странным? — Нет, — почти безразлично произнёс Мидория в ответ, наконец-то оторвав от них взгляд. — Они кажутся мне действительно очень милыми. — Тебе будто никогда цветов не дарили, — усмехнулся Бакугоу, но усмешка как-то слишком быстро сползла с его лица, Мидория посмотрел на него очень странно, словно это действительно было правдой. В приглушённом свете вестибюля отеля, они стояли напротив и глядели друг на друга. В голове Кацуки резко не осталось ни единой сформированной мысли. От этого освещения стали видны бледные веснушки на щеках омеги, наверное, весной они станут заметнее; его кожа, напитавшись солнечным светом, покроется загаром, а из-за влажности волосы сильнее завьются. Быть может тепло растопит холод в его глазах… однако на самом деле там не было ни намёка на льдинку, внутри зияла пустота. Ни один даже самый яркий луч света не способен осветить их. Огонёк провалится в эту бездну и никто не вспомнит о нём. — Они очень милые, — повторил Изуку зачем-то, будто заведённый, — Я пойду, счастливого Рождества. Серое пальто, невзрачный костюм и длинный шарф, закрывавший шею. Тихие шаги, молчаливый уход в никуда. Не отдавая себе отчёта, Кацуки обернулся, чтобы посмотреть ему в след. Бледные пальцы крепко вцепились с букет, сильно прижав к груди, словно тот мог в любой момент испариться. Проводив этот блёклый силуэт, Бакугоу осознал, что перед его глазами всё ещё стояло чужое лицо. В тот момент он подумал: «Ты тоже очень милый». И ледяной ужас пронзил насквозь его тело, а следом спустя много лет затишья альфа услышал настоящий рокот своего внутреннего зверя. Он бил лапой, выстукивая ритм удалявшихся шагов, словно твердил ему идти следом, но Кацуки не послушался, потому что когда-то мохнатый гад исчез в самый сложный период его жизни, не желая никак помогать, а лишь топил его, не давая всплыть. Он считал это справедливым: проигнорировать его сейчас. Изуку не мог оторвать взгляд от этих пионов. Он любовался ими и совершенно не смотрел, куда шёл. В один момент кто-то схватил его за плечо и резко дёрнул на себя. Ошарашенный, омега потерял равновесие и парня с лёгкостью затащили в подворотню. Не церемонясь, его резко швырнули, словно котёнка за шкирку, и он врезался в кирпичную стену. На секунду зажмурившись, Мидория попытался осмотреться по сторонам, взгляд наткнулся на стоявшего перед ним человека. Высокий, одетый в довольно непримечательную одежду, его лицо было совершенно обычным. На такого посмотришь и даже ни в чём не заподозришь. Но Изуку знал этого человека достаточно хорошо, чтобы ощутить невыносимый побравший до костей ужас. — Почему ты не отвечаешь на сообщения? Я даже звонил тебе, — голос звучал спокойно, почти дружелюбно. И не подумаешь, что они расстались крайне неприятно. Изуку постарался сохранить спокойствие и пускай, что только внешне. Главное — не показать своего страха. Потому что им будут только упиваться. — Мне казалось, что мы давно всё выяснили, тебе есть, что ещё сказать? — голос не дрогнул, произнеся слова. — Слушай, — Такеда неловко взъерошил короткие тёмные волосы и слабо улыбнулся, когда-то именно эта черта и привлекла Мидорию, она показалась довольно милой. — Я просто хотел поговорить. — Нам уже давно не о чем разговаривать, — Изуку отстранился от стены, думая, как ему осторожнее обойти парня, чтобы сохранить между ними достаточное расстояние на случай непредвиденных ситуаций. Такеда пожал плечами, сказав: — Это ты так считаешь, у меня другое мнение. Другое мнение? С каких пор его мнение должно волновать Мидорию? Быть может в прошлом — да, но не в настоящем. Неужели этот человек не понимал этого? — А какое мне до него дело? — вслух спросил Изуку. — Просто выслушай, — попытался сохранить улыбку парень. — это не займёт много времени. Омега задумался. Если дальше будет упорствовать, то может спровоцировать агрессию, однако ему не хотелось ни видеть этого человека, ни тем более слушать. Выбора же не осталось, ему нужно попытаться выбраться отсюда. — Ладно, — кратко и почти покорно выплюнул Мидория. — Уже лучше, — Такеда усмехнулся довольно, он всегда получал то, что хотел. — В общем, знаю, что мы давно расстались и довольно плохо… Плохо? И это единственное слово, пришедшее ему на ум? Оно звучало как издёвка над всем случившимся. Над бессонными ночами, страхом перед неожиданным ударом и резкими громкими криками, которые не должны были пугать нормальных людей. Только разве повернулся бы язык назвать Изуку нормальным? — Но прошло уже довольно много времени, что было, то прошло, я не держу на тебя зла. — Не держишь на меня зла? — переспросил Мидория едва не оскорблённо. — А вариант, что держу зло я, ты не рассматривал? Такеда скривился и бессовестно сделал вид, будто ничего не услышал, продолжив: — Не так давно я встретил своего истинного… — голос его мгновенно стал благоговейным, действительно мечтательным и радостным. — Мы вместе довольно давно и нам хорошо вдвоём. Изуку изогнул бровь в саркастичном непонимании. И что? Что ему на это ответить? Поздравить? Но ответ от него и не требовался. — Когда я с ним, то становлюсь лучшей версией себя. И мне нравится это чувство. Я очень долго думал обо всём и решил, что стоит встретиться с тобой и просто поговорить о произошедшем между нами. Я поступал с тобой довольно несправедливо и хотел принести извинения. Неожиданно Такеда замолчал и просто уставился на Мидорию, словно ожидал чего-то. Возможно, реакции. Ему всегда нравилось смотреть на его отчаяние, страх и боль. В этих тёмных глазах не было и капли раскаяния, чего он хотел добиться? — Если хочешь принести извинения, то давай, я слушаю, — Изуку уставился на него, словно в поисках возможного раскаяния, сожаления. Такеда от его слов обескураженно моргнул. — Я ведь уже это сделал. — Где? Я не услышал ни одного «пожалуйста» и тем более «прости». А проблем со слухом у меня не наблюдается. Мидория отчётливо увидел, как альфа сжал зубы. Смысла в дальнейшем разговоре не было, ему следовало уйти прямо сейчас, пока ситуация не стала опасной. Мысленно омега досчитал до пяти, возвращая ясность ума, лишние эмоции не помогут в этой ситуации. Следовало сохранять спокойствие. — Это всё? Я могу идти? — спросил парень. С сиплым вдохом, Такеда прикрыл глаза и с сильно стиснутыми зубами кивнул. Изуку не нужно было более ничего, омега медленно отстранился от стены, и осторожно попытался пройти мимо. Из-за широких плеч Такеда занимал много места в проходе, а закоулок этот действительно оказался довольно узким и отдалённым от главной улицы. Совершенно неожиданно и резко его руку крепко стиснули, удержав на месте. Такеда, едва не выплюнув слова, спросил: — Ничего не хочешь сказать в ответ? — О чём ты? — искренне не понял Изуку. — Я извинился перед тобой, а ты не хочешь попросить прощения за своё поведение? — Что за вздор ты несёшь? Какое ещё «поведение»? — омега вытаращил глаза от такой наглости, как у него хватало совести требовать что-то в ответ после всего, что было? Именно это стало фатальной ошибкой Мидории: из-за ненужного всплеска эмоций он всё же спровоцировал вспышку агрессии. И что самое страшное — ожидаемой агрессии. Такеда рванул его в сторону и снова швырнул о стену. От удара из рук Изуку выпал букет и упал на заснеженный асфальт. Взгляд остался прикован к цветам, поэтому лицо Такеды он не видел и не хотел, потому что слишком хорошо знал, что удивит. — Почему ты такой?! Что тогда, что сейчас от тебя ничего хорошего не услышишь! Я пришёл с добрыми намерениями, а ты снова всё испортил! Из-за тебя я такой! — Из-за меня? — он всё ещё не мог найти в себе смелости посмотреть своему старому мучителю в глаза. Этот страх никогда не покинет его. И Изуку никогда не забудет, насколько жестоки бывают люди. — Уверен? Ты тоже всегда был таким, просто хорошо умел скрывать свои наклонности. Поздравляю, это показатель твоей стабильности. От его слов альфа едва не закипел в приступе ярости, он схватил парня за ворот пальто и сильно встряхнул, едва не оторвав от земли, затем снова отшвырнул. Изуку почувствовал себя в его руках не более, чем куклой, с которой капризные дети могли делать всё, что душе угодно. — Ты ни капли не изменился! — громко закричал Такеда, эти крики могли привлечь к ним чьё-либо внимание, но тот всегда плохо контролировал себя в моменты ярости, постоянно обвинял кого угодно, только не себя. Изуку уже ничего не говорил, только молчание в любом случае не помогло бы ему. Когда Такеда начинал злиться, то успокоить его нельзя было ничем, омеге пришлось это вытерпеть. Болезненная пощечина заставила потерять равновесие, кожа горела, Мидории оставалось надеяться, что ему не разбили лицо, ещё на медикаменты тратиться не хватало. Итак не шиковал, а с этими непредвиденными тратами вообще скоро будет есть обои на стенах, травы-то пока что не предвидится. А летом будет как травоядное пастись на лугу и жевать газон, чтобы тот не был таким идеально ровным. Разбив все его надежды, Такеда ударил его ещё раз, толкнув к злополучной стене, из-за чего омега ударился затылком. Взгляд Изуку метнулся к выходу из переулка. Он подумал, что, быть может, кто-то сейчас пройдёт мимо, увидит их и поможет. Лица его коллег сменяли друг друга: там был улыбавшийся Хонда и серьёзный Шинсо, добрая Асуи и строгий Аизава, — но из всех людей омега почему-то остановился на одном. Возможно… Возможно, Бакугоу поможет ему? Как в прошлый раз. Однако было то, что Изуку знал слишком хорошо: никто не придёт и не вытащит его, а искать защиты у того, кто точно также причинял ему боль — глупо. Они все были похожи друг на друга, его бывшие. Для них Мидория представал всего лишь тем, с кем можно поразвлечься и бросить. Оскорблять его, бить казалось им нормальным. Ведь раз не истинный, то можно не прикидываться хорошим, можно делать всё, что желала душа. Больше всего они жаждали увидеть его слёзы, разбить, довести до грани. И в каком-то смысле у них получилось: тот он, который вставал по утрам каждый день после долгой бессонной ночи; одевался в закрытую тёмную одежду, стараясь скрыть свои шрамы и не привлекать внимания; не улыбался широко, потому что у него неидеальные зубы; молчал, чтобы не раздражать других назойливым бубнёжом; старался не обращаться к кому-либо без уважения, лишь бы не оскорбить неосторожным словом — всё это он, венец их творения, тот, кем он являлся сейчас. Горды ли они им? Он наконец-то перестал смотреть в сторону улицы, там не было никого, способного помочь ему. А эмоции здесь как и всегда были излишни. — Это всё, что Вы хотели? — спросил Мидория уже спокойно. Такеда пыхтел от злости, в его глазах как и прежде не было ни капли сожаления. Словно он искал встречи с ним только ради этого — дать волю агрессии. Не более, чем театр одного актёра. Не важно, на самом ли деле он пришёл извиниться, главным оставался факт — его снова ударили. — Раз так, то я пойду первым. С Вашего позволения, разумеется. Парень не стал дожидаться ответа, поднял выпавшие из рук цветы и крепко прижал к груди, удаляясь. Его взгляд снова вернулся к чуть помятым, но хотя бы целым цветам. Ноги еле переставлялись, Изуку повязал шарф повыше, чтобы никто не видел его лица. Омеге отчего-то было стыдно смотреть людям в глаза. Сосредоточившись на дороге, он медленно брёл дальше, в сторону станции. Вдруг Изуку с кем-то столкнулся. Удар был на удивление сильным и что важнее абсолютно неожиданным. Мидория покачнулся и как на зло под ногами оказался тонкий слой льда. Он не успел охнуть или как-либо ещё среагировать. Потеряв опору и баланс, Изуку просто упал в лужу рядом. Его единственный парадный костюм и более-менее приличное пальто мгновенно пропитались холодной водой, больше походившей консистенцией на жижу. Однако гораздо важнее для него было другое: упакованные в красивую крафтовую бумагу, перевязанные зелёной ленточкой, похожие на нежные шарики черничного мороженого цветы упали вместе с ним, бессердечно утонув в грязи. Изуку быстро вскочил на ноги и подхватил букет в надежде спасти его. Бумага моментально промокла и начала расслаиваться, рваться в местах, где он сжимал её особенно сильно. Он не слышал ни грубых слов, брошенных в его сторону, не видел куда бросился бежать, лишь сильнее прижав к себе пострадавший букет, словно так мог спасти его. Омега не помнил, как добрался до дома, как разделся, скинув на пол пальто и пиджак. Он очнулся, только когда обнаружил себя стоявшим возле раковины. Парень сорвал промокшую бумагу и под шум льющейся воды пытался отмыть цветы. Однако сколько бы не тёр, не промывал водой, их уже было не спасти. Грязь пропитала нежные бутоны, окрасив в непонятный тошнотворный оттенок, оторвав лепестки, растрепав аккуратные бутоны, превратив их в уродливые развалившиеся комки. Изуку отложил букет в сторону и выключил воду. У него было всё: дом, защищавший как крепость; работа, приносившая деньги; дружелюбные коллеги, готовые терпеть его неприятную личность. Казалось, бы он имел всё для счастья. Мидория повторял себе раз за разом каждое утро, что более ни в чём не нуждался. Однако в глубине души прекрасно знал одну простую истину: он никогда не был счастлив. Ему не оставалось ничего, кроме как убеждать себя в обратном каждый день, но судьба снова и снова смеялась ему в лицо, отбирая всё, причиняя боль, ввергая в отчаяние. Она стояла и смотрела, как он тонул, не испытывала ни капли жалости или снисхождения к нему. Что если он всё бросит? Просто соберёт всё самое необходимое и сбежит куда-нибудь далеко? Туда, где его никто не знал и чтобы не нашли. Можно так? Какой-нибудь маленький городок или даже пригород — без разницы. Глухое место, далёкое от цивилизации. Где не будет никого из прошлого, где он сможет начать всё с чистого листа… Ах… Он ведь уже так делал… Так он бежал от своего истинного, от приюта, от Тодороки. На автобусе дальнего следования. В город, где у него не было ничего. Попытка за попыткой — всё провалено. Только теперь оставить всё нереально. Как он сбежит? Работу просто так не бросить, к переезду нужно готовиться, потому что снова уехать в никуда омега просто не мог: теперь это приравнивалось к безумной попытке покончить с собой. Изуку в молчании смотрел, как капли воды стекали по раковине вниз. Он взял оставшиеся цветы и вышел из ванны. Достав из шкафа мусорный мешок, парень сломал стебли цветов пополам и выбросил их. В нём не осталось ни капли горечи, как и сил что-либо делать. Вещи остались лежать там, где их бросили, мокрые и грязные. Мидория прошёл по квартире и выключил везде свет. В полной темноте парень стянул с себя оставшуюся одежду и скинул на пол, даже не посмотрев куда именно. Он залез в кровать и накрылся одеялом. Перед лицом была серая стена. Та, на которую Изуку смотрел постоянно. У него не получилось закрыть глаза. В голове не осталось ни одной мысли. Никто не мог знать, сколько прошло времени, однако в какой-то момент, парень встал и побрёл на кухню. На столе лежал ноутбук. Мидория сел за стол и открыл его. Короткое нажатие и экран загорелся. Оказалось, что он не закрыл текстовый редактор, но почему-то документ оказался пустым. Наверное, омега ещё и не начинал новую статью, конец года как-никак. В квартире оставался густой мрак и лишь синий свет, исходивший от экрана освещал окаменевшее лицо. Указательный палец лёг на клавиатуру и нажал на одну из клавиш. Он тыкнул в неё ещё раз, затем ещё и ещё. А. А. А. А. А. А. А. В итоге Изуку просто зажал её. АААААААААААААААААААААА.