Я подарю тебе заботу

Настали летние каникулы, которые каждый проводил в своё удовольствие, ощущая тёплые деньки или же прохладный дождь, но и то и то на каникулах радовало до невозможности. Всё таки отдых для героев до начала практики был глотком свежего воздуха и безумной редкостью с их загруженным графиком. Кто-то гулял с друзьями, кто-то тренировался или же пытался подтянуть учёбу. Ключевое слово - пытался. А кто-то Тодороки Шото, который сидел дома и лишь ссорился с отцом из раза в раз. - Я пойду к ней! - прокричал парень, сжимая отчего-то красные кулаки и скалясь. Волосы молодого героя были растрёпанны и перемешаны так, что красные пряди были среди белых, будто он усердно тряс головой. Это добавляло взбалмошности его грозному образу. - Ты никуда не пойдёшь и точка! Ты должен тренироваться, чтобы достичь цели. На фестивале ты поддался эмоциям, но такого больше не должно повториться. Тодороки бросил полный обиды и ярости взгляд, гневно ударяя по стене левой рукой. Стена явно тряхнулась и даже нагрелась. Гетерохромные глаза будто сами зажглись изнутри: в них горели надежды и мечты, кипела злость и ненависть - и всё же отрешённость его лица превращала эту картину в леденящую сцену. Шото быстро ринулся к выходу из дома, хватая зонтик. Крепкая рука перехватила его и сильно сжала - казалось, кожа под местом касания горит и скрипит. Резко охватила боль, но тело Тодороки уже лежало под напором отца семейства. - Я сказал, что никуда, - басистый и злой голос прогремел среди ясного неба. Этот бас давил на Шото изнутри, наполняя голову ненужными воспоминаниями. - Ты не пойдёшь. Тодороки Энджи ещё немного подержал прижатым сына, но, спустя несколько жалких попыток Шото выбраться, отпустил его. Разноглазый поднялся на ноги, шагая с досадой к себе в комнату. Рука покраснела и начинала болеть, будто тот заработал ожог. Сам Старатель встал посередине коридора, бросая косые взгляды бирюзовых глаз на своего сына. Шото ненавидит его. Он довёл её до такого. Он виноват во всём, что произошло с их семьёй. А он даже не поплатится за это? Будет стоять здесь, как истукан, сторожить пепелище, созданное им же? Мысли затянули молодого парня в омут отчаяния и тот в мгновение ока с помощью своей причуды охватил тело Старателя льдом. Это произошло практически машинально - сам юноша и подумать не успел, как вылетел пулей из дома, забывая о всех своих вещах. Мужчина успел лишь встать в боевую стойку, придавая льду своеобразную форму. - Шото! - этот крик отдавался в ушах, застрял в дверном проёме и эхом разносился по большому дому, но сам подросток уже бежал куда-то. Он не видел сзади вспыхнувшего яркого огня с отголосками голубого цвета, он не видел прохожих и он не слышал.. Он слышал лишь себя и свою ненависть. Теперь к маме нельзя...

***

Холодные улицы города иногда действительно казались теплее родного дома, хоть и атмосфера там была явно погорячее. Шёл ливень, все люди бежали в здания, прячась под зонтиками, и не обращали внимания на вид самих улиц. Конечно, такой ливень, зачем любоваться дарованным прямо сейчас? Шото сидел в переулке, опираясь на сырую стену какой-то многоэтажки. Временное укрытие от чужих глаз находилось за мусорным баком, поэтому никто его не видел. Было уже не ясно, что стекает с щёк: капли дождя или слёзы. Да кого он пытается этим обмануть? Конечно, это был дождь - слёзы недоступная роскошь: высохнут или заледенеют в одночасье. Здесь было холодно, но скорее изнутри, как если бы душой завладел его квирк. Он поднял свою голову, испачкав белоснежные и красные волосы о поплывшую грязь, что осталась на стене дома. Затуманенные глаза сами поднялись к тучам, хоть и были лишь слегка приоткрыты. Быстрое шлёпанье по лужам и детский смех за долгое время. Ребёнок очень радостно щебетал, получая удовольствие от серой обстановки на улице. Он смеялся так, будто долго этого не делал. Прорывало, как капли с неба дырявили тёмные облака. - Шото, простудишься же! - весёлый и нежный голос послышался у деревянного крыльца. - Если я простужусь, то ты меня вылечишь? - маленький мальчик обернулся на белокурую женщину с тёплой улыбкой. - Конечно.. я буду дарить тебе заботу вечно, когда это понадобится. - И защищать? - голос парнишки стал более серьёзен, а лицо приобрело некий испуг. - И защищать.. - женщина поджала губы, пытаясь улыбнуться - От кого угодно, даже от себя. - Ты мне никогда не навредишь, мам. - разноволосый подбежал к своей матери, обнимая ту за ногу. Теперь и голубая юбка покрывалась влажными пятнами. - Шото... Надеюсь, нам никогда не потребуется защищаться. Тодороки резко вскочил, хватая воздух рукой. Был поздний вечер, а светлая одежда смешалась с грязью, промокнув насквозь. Шото продрог, обнимая себя, но лишь рефлекторно. Он быстро активировал причуду и разогрел своё тело изнутри. Даже из такой отстойной силы отца можно извлечь пользу. Вечерний город был практически пуст, на улицах остались только сырость и одиночество. Гетерохрома, скованного раздумьями ноги сами несли в непонятном для него направлении, пока тот не споткнулся, позорно рухнув на асфальт. Твёрдая шероховатость разодрала часть кожи на локте. Одежде всё равно уже хуже не станет. - Дядя! Дядя, вам помочь?! - к Шото подбежал маленький мальчик, дёргая того за плечо. Тодороки даже слабо улыбнулся от мысли, что незнакомый и беспомощный мальчик заботится о нём лучше, чем его отец. Чем он сам. - Спасибо, всё хорошо. - коротко ответил юный герой, желая отмахнуться от чужого беспокойства, как от жужжащего над ухом комара. - Но у вас кровь! - тонкие пальцы ткнули в место ушиба. - Всё в порядке, не беспокойся. - Но я могу помочь. Давайте я вам помогу? - Я не ребёнок, могу сам о себе позаботиться. - Шото чуть поморщился и поднялся с асфальта, оттряхивая джинсы. Это была довольно обидное выражение. Детство было хорошим только из-за присутствия матери, но все плохие воспоминания это не зачёркивало, наоборот лишь усиливало. - А вот и не можете. - мальчик обиженно надул щёки и коснулся до ледяных щёк разноцветного, пока тот был согнут к земле. Дальше было смутно. Всё было смутно. Возможно, Тодороки отрубился. В глазах мелькали воспоминания, но давние и размытые, как дурной сон во время лихорадки. Тошнило и крутило, как на расхлябанной карусели. После Шото оказался на незнакомой улице. Парень испуганно завертел головой, поправляя сырую футболку, и рванул к первому попавшемуся дому. Тело было очень лёгким, скованное холодом. Даже конечности были меньше, будто на начальной стадии развития. В дверь быстро забарабанили маленькие кулочки. Спустя минуту её открыли..

***

Летние каникулы, да? Бакуго Кацуки не тот, кто любит отдыхать. Блондин то и дело, что тренировался, иногда "помогая" родителям с уборкой помещения. Точнее его заставляли - он был не против, но характер всё равно показывал. Они уезжали, чему тот был несказанно рад, пытаясь на зло матери выдавать эту радость при любом удобном случае. Готовить он умел, следить за собой и домом тоже, а вот в тренировках и учёбе его всегда отвлекали, поэтому новость об отъезде родителей радовала до чёртиков. Перед вылетом Мицуки хотела обнять сына, но получила отказ и пожелание не помереть по дороге. Хоть в этой семье Кацуки и кричал на мать, за что и получал, но смерти ей не желал. Он был очень привязан к своей семье, но быть самодостаточным - его миссия. А как можно выполнить её, если тебя дёргают с вопросами, что он хочет на обед или ужин? Парень вернулся в совершенно пустой дом, где не было разговоров и ора. Это даже немного угнетало блондина. Оранжево-красные глаза метнулись на холодильник, где мышь повесилась. Родителям было не до еды во время уборок и сборов. Подрывник тяжело вздохнул и снова накинул куртку. На улице был дождь, но зонтик было взять не судьба, поэтому жёсткие волосы намокли, собираясь в одну кучу пшеничного цвета. Улицы были заполнены спешащими людьми. Хмурые лица окружали юного героя, а иногда и счастливые детские. Чему радоваться то во время такой мерзкой погоды? Бакуго не любил детей. Но и ненависти не испытывал. Если ребёнка надо было спасти, то ладно, но в голове парня всегда ютилась мысль: "Как можно выносить эти орущие комочки?". Сам Кацуки знал, что тоже был тем ещё засранцем, но есть дети ещё более невоспитанные. С такими мыслями он и пришёл в магазин. Было легко найти то, что ему нужно. Он знал все отделы и цены. Бакуго быстро взял тележку и загрузил её нужными продуктами. Иногда молодой человек смотрел на наборы со Всемогущим и его ручонки так и жаждали купить не столь важный и нужный предмет. Рубиновые глаза у кассы вновь остановились на маленькой фигурке. В голове мелькали сотни таких фигурок, что стоят у него в шкафу на полке почёта, но эта фигурка прямо таки и просилась к оплате. Блондин поджал губы и резко схватил предмет, укладывая перед кассиром. - Пробейте. - грубо сказал Кацуки, начиная доставать кошелёк. - Братику покупаете? - милая, но пухлая женщина приветливо улыбнулась, на что получила довольно недобрый взгляд. - А тебе какая разница? - юноша быстро сложил продукты и помчал к себе домой. Дождь уже почти утих, наступил настоящий вечер без достающего натянутые нервы ливня. В воздухе веяло влагой и вместе с тем духотой - странное, но весьма заманчивое сочетание. Лужи хлюпали под ногами и бесили парня; а особенно его вывела из себя огромная и глубокая лужа, в которую он наступил, обматерив весь мир и то, на чём он стоит. Как назло ещё и телефон затрезвонил, но руки были заняты пакетами. В этот момент брови светловолосого сомкнулись окончательно у переносицы, сопровождая это действо настоящим рыком. Шаги ускорились в сторону дома и вот финишная прямая. Кацуки залетел домой, бросая продукты на кухонные тумбы. Он также быстро снял верхнюю одежду, переоделся в домашнюю чёрную майку и такого же цвета штаны. Вдох. Выдох. Надо было перезвонить какому-то дебилу. Этим дебилом оказалась собственная мать, хотя кто ещё может звонить парню? Да много кто. - Старуха? Чего трезвонила!? - вот, что услышала мать первое в трубку. - Ты чего трубку не поднял!? - фоном из динамиков служил гул аэропорта. - Я был занят. Продуктов мне не оставили и еды тоже. Выбирай, либо я бы ответил, но просрал деньги, либо..       Разговор начал переходить с ора на обычную речь, сопровождаясь бытовыми проблемами. В дверь резко что-то заколотило и парень машинально пошёл к двери, сбрасывая матерь с телефона. День и так уже был испорчен, а тут ещё кто-то решил припереться ближе к ночи. Кто такой смелый, интересно? Или тупой. Было очевидно, что этот кто-то был не особо развитым. На ум пришли лишь несколько имён. - Деку, дерьмоволосый или тупоголовый, я вас не звал! - парень слегка потупил, но потом ещё больше огрызнулся. - Я вообще никого не звал, уходите! После этой фразы стуки не прекращались. Бакуго прислушался. Это был детский стук: такой слабый и быстрый - слышно, как маленькие кулачки подрагивали от холода. Лицо исказилось в удивлении. Может помощь нужна? Или кто-то очень весёлые приколы придумывает. Парень рванул к двери и распахнул её, а потом распахнул и глаза, от удивления. На пороге стояла точная копия двухмодового: те же разные глаза, полные грусти, даже кожа была столь молочной, волосы поделённые на два, как и его мозги. Разные волосы были испачканы и забавно взъерошены, коленки разодраны, как и часть рук. Большая футболка свисала с крохотного тела, а нижняя часть была не прикрыта вовсе. Чего не хватало, так это шрама на левой стороне, который так и просился быть нарисованным в воображении Бакуго. Но главное отличие - его рост, строение тела и глаза... В них не было привычного сожаления, скорби, отвращения и безэмоциональности. Они выражали лишь грусть и испуг. - Ты чё, уменьшился, двумордый? - Бакуго сразу нахмурился, но его схватили за штанину. - Дядя, отведите меня к маме, я её потерял. - из разноцветных глаз потекли слёзы, а само крохотное тело дрожало. Может от холода, а может от страха, кто знает. Стало ясно, что Тодороки попал под чью-то причуду. Ведь половинчатый не был сторонником шуток и тем более детского хныканья. Кацуки минуту стоял, обдумывая план действий. Он на дух не переносил этого парня, как он всегда себе твердил, но сейчас ему никто не поможет кроме него. Он единственный знает его, знает куда обращаться. Было принято его умыть, обработать раны и перебинтовать, одеть, а потом расспросить про маму и его дом. Резко парень вспомнил, что мать Шото была психически нестабильна и лежала в больнице. Теперь ситуация усложнялось, но всё же.. - Входи, засранец, я тебя в порядок приведу, а потом поговорим. - неосознанно, но голос студента слегка смягчился. Мальчик отшатнулся назад, хватая край широкой футболки и сжимая её сильнее. Крохотное лицо исказилось в ещё большем ужасе. Дошло наконец, что бегать в таком виде по чужим домам небезопасно - пять баллов за сообразительность и минус сто за тупость. - Нет! Я должен найти маму! - Тодороки пятился в обратном направлении и явно не соображал. Не узнавал. Значит, точно действие квирка. Не будь у ребёнка амнезии, он бы точно облегчённо вздохнул, увидев в такой ситуации одноклассника. Вообще, в голове Бакуго тоже творилось чёрти что: его знакомый откатился в развитии лет так на десять и напоминал побитого щенка без капли инстинкта самосохранения. Оказался здесь, не ясно как - свалился снегом на голову. И ведь не выпнуть назад: вдруг придурка на органы расфасуют - он не переживёт такого позора, а на карьере героя можно сразу смело рисовать жирный крест. Да и.. Придурок и придурок, а всё же человек. Кацуки тоже человек, хотя все вокруг твердят обратное. - Слушай, малой. Твое тело на стадии эмбриона и мой кулак с лёгкостью разобьёт тебе голову... заходи и не быкуй.