Этого не должны были знать

[Я собираюсь спалить дотла этот театр И молю Бога дать мне сил смело смотреть в лицо толпе. Я хочу жить так, как будто я потеряла сценарий И выкрикивать каждую фразу как "вот и все!".] © Icon For Hire — Theater

Фран не торопясь встала с кровати и так же медленно подошла к большому зеркалу, в котором могла видеть себя в полный рост. Странно, но она подходила к нему практически каждое утро, словно хотела запомнить свою внешность, перед тем, как снова выдавать себя за другого человека. Оттуда на неё смотрела довольно симпатичная девушка, с бледной кожей и зелёными, достающими до пояса, длинными волосами. Все бы ничего, если бы иллюзионистке не приходилось снова и снова перевоплощаться в парня. Кто бы знал, как ей самой это надоело — изо дня в день скрывать то, что ты на самом деле девушка. Но выбора у неё не было: либо выдавай себя за парня, либо катись отсюда. Естественно, Фран больше устраивал первый вариант. Однако, в том, что она притворялась парнем, всё же было несколько плюсов. Можно было не следовать особым правилам этикета, не боясь принять какую-либо неправильную для девушки позу, можно было язвить в чужой адрес сколько угодно, не опасаясь подвергнуться упрёкам со стороны, типа «ты же девушка». Только в этом образе Фран, с детства острая на язык, могла почувствовать себя в полной мере раскрепощенно. Вот только «раскрепощённость» — понятие растяжимое, и для каждого человека это слово несёт свой смысл. Иллюзионистка же трактовала этот термин как «раскрепощённость — это когда нет лишних тормозов». Туман потрепала рукой спадающую на глаза чёлку и поправила зигзаговидный пробор на голове, что после сна превратился в чёрт знает что. Последний раз окинув взглядом своё настоящее отражение, зеленоволосая направилась в ванную, прихватив с собой форму Варии. Умывшись и почувствовав себя менее сонной, Фран вздохнула и, стянув с себя футболку, перевязала бинтами грудь. Не особо удобно конечно, но что поделать! Одевшись в кожаную форму и заколов длинные волосы, что ей всегда было до ужаса жалко отрезать, девушка улыбнулась. Да, этот образ в последнее время стал ей куда привычней обычного. Выйдя из ванной, хранительница Тумана отыскала находившуюся чуть поодаль от кровати чёрную лягушачью шапку. Девушка усмехнулась, попутно надевая её себе на голову. Как глупо… Она никогда не понимала, зачем Бельфегор заставляет её носить. Однако, может, оно и к лучшему — заколку, укорачивающую волосы было совершенно не видно. Что ж, осталось только слегка поменять тонкости характера и приобрести более флегматичный вид.

***

— Ши-ши-ши, а ты действительно баба. Собираешься так же долго, — не смог не подколоть девушку Бельфегор, стоя у стены в холле и закинув руки за голову. Фран промолчала, неторопливо спускаясь вниз по мраморной лестнице. И всё же досадно было осознавать, что её семпай никогда не изменится, а останется всё тем же самовлюблённым и язвительным Принцем. Заговорила она только тогда, когда подошла к Урагану достаточно близко: — Семпай, не стоит разговаривать так открыто, вам не кажется? — иллюзионистка одарила Урагана равнодушным взглядом, вернув себе прежний мальчишеский голос. — Да не парься ты так, — улыбнулся блондин во все тридцать два зуба. — Кроме Занзаса и прочих мелких подчинённых в особняке никого нет, а Босс не встанет со своего кресла, даже если начнётся апокалипсис. — Так или иначе, вы обещали держать язык за зубами. Сейчас я — тот Фран, которого вы знали до сегодняшнего дня. Насколько мне известно, Принцы всегда держат свои обещания, я прав? — вполне серьёзным тоном произнесла Туман Варии. Да, привычка говорить о себе в мужском роде намертво врезалась в сознание девушки. Однако, при Бельфегоре теперь она могла вести себя, в большей степени исходя из своего характера. Хотя характер созданного ею образа не слишком отличался от подлинного. — Ши-ши, разумеется, — разведя руки в стороны и склонив голову на бок, Бел направился к парадной двери. — Догоняй, лягушка. Фран лишь тяжело вздохнула и покачала головой, не спеша следуя за своим семпаем.

***

— Бел-семпа-ай, — привычным тоном, растягивая гласные, обратилась Фран к Бельфегору. — Чего тебе, лягушка? — повернул голову назад Принц, не удержавшись от того, чтобы не метнуть в шапку девушки партию ножей. — А что у нас за задание? Да и вообще, нельзя было взять одну из машин Варии, вместо того, чтобы тащиться пешком? — Ши-ши-ши, если мы идём пешком, это значит, что мне так хочется, ясно? А насчёт задания, ничего особенного: нужно избавиться от очередного богатенького бизнесмена вместе с его семьёй. От него слишком много проблем, — любезно ответил Ураган на вопросы хранительницы. — Семпай, если вы хотели насладиться природой и послушать пение птичек, так бы сразу и сказали… — пожала плечами иллюзионистка, вытаскивая из шапки холодное оружие, сгибая каждый ножик пополам и перекидывая его через себя. — Дура, сколько раз тебе повторять, чтобы ты их не выкидывала? — обернувшись, раздражённо фыркнул парень, сменив улыбку недовольной гримасой. Туман Варии не обратила на Бельфегора никакого внимания и, как только закончила процесс, убрала руки за спину, идя прогулочным шагом и осматриваясь по сторонам. Хоть она и выглядела сейчас невозмутимо и вполне естественно, зеленоволосая испытывала множество разнообразных эмоций. Одно она поняла точно: теперь Бельфегор вряд ли когда-нибудь станет обращаться к ней в мужском роде, сколько ему не говори, он всё равно слушать не станет. В этом уже виновата натура — никогда никого не слушает (кроме Босса, конечно, и то — не всегда), всегда поступает по-своему, и только попробуй его в чём-нибудь переубедить, он всё равно сделает так, как захочет. А если тебе захочется, чтобы в споре с ним за тобой осталось последнее слово, то легче будет застрелиться. — Ах, да, лягушка, задание тебе я выполнить не дам, — разглядывая своё отражение в одном из своих ножей, улыбался Бел. — Хм… — сделала задумчивый вид девушка. — Я почему-то так и подумал, давно у вас не было возможности практиковаться в своих художетсвенно-маньяческих способностях, — как-то отчуждённо, но одновременно издевательски протянула зеленоглазая. Хоть жажда крови Бельфегора с возрастом и перестала быть такой сильной, он по-прежнему оставался всё таким же ребёнком, для которого что ни человек — очередная игрушка, над которой можно поиздеваться и пустить кровь. Как ни странно, Принцу это приносило удовольствие.

***

Вскоре Бельфегор и Фран дошли до большого, довольно богатого и больше похожего на замок особняка. — Ши-ши, вот и пришли, — довольно подытожил Ураган, продолжая демонстрировать, какой у него замечательный стоматолог. — Жди здесь, лягушка. — Бел-семпа-ай, вы только не перестарайтесь, а то будет как в прошлый раз. Вы шли по улице весь в крови, а мне отнюдь не приятно, когда от нас шарахаются, и все прохожие смотрят как на восьмое чудо света, — протянула зеленоглазая. — Ши-ши, захлопнись, жаба. Твоё мнение мне как пошло, так и ехало, — не прекращая улыбаться, произнёс блондин, направляясь прямиком в особняк. Фран же пожала плечами и отошла в сторону небольшой рощи, закинув руки за голову и присев около ближайшего дерева. Вот вечно так. И чего она боялась? Ничего не изменилось даже после того, как Бельфегор узнал про ее тайну. Может, оно и к лучшему, разве что подколы с его стороны будут поступать в двойном размере. Вдруг на нос девушке что-то капнуло. Поморщившись, иллюзионистка запрокинула голову наверх. Небо начинало затягиваться серыми тучами, становилось душно. — Кажется, будет дождь, — сказала себе под нос зеленоглазая, попутно отмечая, что сухими до Варии они не доберутся.

***

— Что-то вы долго, Бел-сампай, — девушка повернула голову в сторону приближающегося Принца. Тяжело вздохнув, Фран встала, едва не уснувшая, пока ждала Его Высочество. И снова он в крови, и снова её не послушал, и снова он улыбается, слизывая кровь со своего ножика, снова… смеётся, да. Однако на этот раз он не сводил с иллюзионистки взгляда, хоть этого и не было видно из-за густой чёлки. Просто Фран научилась буквально чувствовать на себе его взгляд. Ощущение не из приятных, стоит заметить. — Семпа-а-ай, — девушка помахала перед его лицом своей ладонью, ибо кроме смеха и едва заметной дрожи в своём теле, Бельфегор не подавал больше никаких признаков жизни. — Ши-ши-ши-ши, пролилась королевская кровь… — всё так же смеясь, задорно протянул Принц, перехватывая руку хранительницы и с силой ту сжимая. — Господи, какой же вы всё-таки маньяк, — равнодушно произнесла Фран, хоть внешне она и была абсолютно спокойна и невозмутима, внутри что-то сжималось, предупреждая о явной угрозе. Внутренний страх усилился, как только девушка увидела на щеке блондина небольшой ровный порез. Заморосил прохладный дождь, Фран и Бельфегор мгновенно намокли, однако парень даже и не думал менять положения и уж тем более выражения лица. Девушке оставалось лишь гадать, что у него на уме, ведь когда он прибывал в подобном состоянии, он не раздумывая мог прирезать её, даже глазом не моргнув. Последняя надежда на то, что дождь отрезвит светлую головушку Принца рухнула, как только тот прижал иллюзионистку к стволу дерева. С волос Принца на лицо девушки падали холодные капли воды, скатываясь по её щекам. Взгляд оставался пустым, Бельфегор же продолжал шишикать и задорно улыбаться. — Как же меня достали твои пустые и равнодушные глаза, — он приставил стилет к её горлу. — Неужели даже перед смертью ты будешь так невозмутимо на всё смотреть? — он слегка надавил на рукоятку, из за чего наточенное лезвие оставило на бледной коже свежий порез. Фран не поморщилась, даже не стала сопротивляться, просто смотрела в лицо Урагану и, как ей казалось, в его глаза. — Бесишь, — он отпустил запястье девушки и одним движением сбил шапку с её головы, попутно сняв заколку с волос. Зелёные локоны длинными ручейками упали на плечи иллюзионистки и вмиг намокли. Однако, девушка продолжала смотреть на своего семпая пустыми глазами. А что ей оставалось делать? Она не знала, как можно поступить в данной ситуации, не знала, что сказать, не знала, как нужно себя вести, она старалась даже не делать лишних движений. С одной стороны — она надеялась, что очередной приступ безумства Принца вот-вот пройдёт, но не прошёл ли он ещё минуту назад? Сейчас он действует на поводу у своих эмоций, потеряв разум, не соображая, или же осознанно, намеренно? Фран не могла этого понять, поэтому стояла неподвижно, вынужденно наблюдая за его действиями. — Чёрт, — злостно сплюнул Ураган. — Даже сейчас, — он перехватил одной рукой запястья девушки и завёл их над её головой, — ничего не изменилось, — свободной рукой он приставил стилет к её животу. — Всё такая же. Скажи, — он наклонился к её уху, из-за чего шею девушки обожгло горячим дыханием, — боишься? — Бел слегка надавил лезвием ножа. Фран смотрела перед собой отсутствующим взглядом. Боится ли она его? Или смерти? Одежда промокла насквозь, поэтому хранительница отчётливо чувствовала жар тела Бельфегора. От него веяло запахом крови и смерти, но одновременно чувствовалась приятная свежесть, не было чувство омерзения, наоборот, запах как-то по-своему притягивал. — Нет, — спокойно ответила зеленоглазая, чувствуя, что ещё чуть-чуть — и шрама в области живота ей не избежать. — Почему же? — приторно-сладким голосом, насквозь пропитанным ядом, прошептал Бельфегор, с силой сжимая запястья девушки чуть ли не до хруста. — Потому что… — немного тише произнесла девушка, прикрывая глаза. Чёрт, как же ей надоело притворяться бесчувственным, опустошённым до глубины души мальчишкой, как ей надоело скрывать все свои эмоции, как надоело смотреть на себя в зеркале и видеть эти зелёные, ничего не выражающие глаза, да она бесит саму себя! Порой хотелось просто закричать, психануть, да даже просто тихо поплакать в подушку, но нельзя… Нужно быть кем-то другим, нужно убегать от самой себя, погружаться в чужой, придуманный образ, нужно вести себя не так, как бы ты поступила на самом деле, нужно жить только со своими, никому не нужными чувствами и проблемами. Кто она теперь? Она не знает. Лгала практически всю жизнь, лгала окружающим, лгала самой себе… — Потому что… — по щеке девушки скатилась капля дождя (дождя ли?). — Я привыкла лгать, — уже не отдавая отчёта собственным действиям, иллюзионистка уткнулась лбом в плечо Принцу. Девушка почувствовала, как стальная хватка на её руках едва заметно ослабла, однако всё равно продолжала держать. По щекам хранительницы катились слёзы, и если бы не дождь, она бы с самого начала выдала себя с головой. Зеленоглазая зажмурилась. Вот и всё. Она сломалась. Просто не смогла выдержать всего этого. И из-за этого на душе было погано и обидно, как же она ото всего устала… Столько лет скрывать своё лицо под маской. Теперь и маска треснула пополам. Чёрт, как же она не хотела показывать свои слабости Принцу, ой, как не хотела… Так прошло несколько минут. Оба не двигались и молчали, лишь изредка подрагивали плечи хранительницы, давая понять, в каком она сейчас состоянии. Бельфегор же и не шевелился вовсе, не отстраняясь, но и не делая чего-то большего. Однако, стоять так вечность всё равно не представлялось возможным, поэтому Принц отпустил запястья девушки и убрал стилет в карман пальто. Все это он проделывал медленно, словно как перед хищным животным — боясь сделать резких движений. Фран по-прежнему не поднимала головы, скрывая глаза и лицо под своей чёлкой. Вдруг Принц резко схватил девушку за плечи и снова вжал спиной в ствол дерева. От неожиданности и неслабого удара спиной иллюзионистка широко распахнула глаза, непонимающе смотря в лицо своему семпаю. Тот серьёзно смотрел на неё, не было даже и намёка на улыбку. Какой он сейчас её видел? Какая она в его глазах? Девушка не знала. Она могла лишь жалобно смотреть на него слезившимися глазами. Её руки дрожали как у параноика, дыхание сбилось. — Какая же ты дура, — выпалил Принц и впился в губы хранительницы жадным поцелуем. Сказать, что Фран была поражена — это не сказать ничего. Глаза той расширились до предела, от удивления она даже приоткрыла рот, чем парень и воспользовался. Его наглый язык по-хозяйски проник в её рот, изучая на новой территории практически каждый миллиметр. Её губы — сухие и солёные, но от этого не менее сильно будоражащие страсть в крови Бельфегора. Иллюзионистка, придя в себя, поначалу хотела было отстраниться, но поняв, что именно этого она и хотела, улыбнулась сквозь поцелуй и, прикрыв глаза, обвила руками шею Бела, прижавшись к нему всем телом. Поцелуй был жарким, чуть грубым, но не менее волнующим, ведь Принц не привык к нежным началам. В груди разлилось приятное тепло, согревая изнутри. Туман не знала почему, но сейчас ей стало настолько спокойно и хорошо, что сознание готово было на время отстраниться от реальности. Ураган в свою очередь отпустил плечи девушки, переместив руки на её тонкую талию, и углубил поцелуй. Фран ему ответила, да. А что она ещё могла? Она его любит. Возможно, она поняла это только сейчас, но ведь лучше поздно, чем никогда. Пусть он эгоистичный, циничный и самовлюблённый Принц, девушка сможет принять его таким, какой он есть. «Какая же ты дура», — эти слова отдавались эхом в голове хранительницы. Нет, дело не в том, что они её задели, или что-то в этом духе… Просто понять их можно по-разному. Возможно, Бел пытался сказать этим совершенно другое, то, что никогда не сможет сказать ей на самом деле. Он никогда не сможет произнести вслух «Я люблю тебя», это слишком для него, и серьёзно сможет резануть по гордости и самовлюблённой натуре, но вряд ли Ураган сможет даже признать этого. Те фразы, которые он говорит, могут нести совершенно иной смысл, если посмотреть поглубже, понять самого Бельфегора. Возможно та, которая сможет его понять, и есть та самая Фран, его бестолковый кохай, которого он сейчас обнимает, стоя под дождём…