бункер любви

      Вы могли подумать, что в выходные в бункере относительно спокойно. В большинстве случаев, так и есть. Но вот раз в месяц...       Каждый вечер третьей пятницы месяца в бункере устраивалось что-то вроде совета сожителей. Все трое (а иногда и четверо, если приезжал Шульц, младший брат Ганса) собирались в пыточной так называемой гостиной и обсуждали повестку дня. — Суть в том, Ганс, что ты не мыл инструменты уже пять лет. — Барон прав. Я вечно делаю это за тебя! — подпрыгнул в кресле Шульц. — Да мне уже людей сюда приводить неудобно! Недопустимо, что у нас тут кровища повсюду! — Это преступная халатность, я считаю! Виновник демонстративно закинул ногу на ногу, прожигая взглядом фюрера. — Да какая разница?! Ты их все равно потом убиваешь! Не собираючь я ничего мыть. — Ганс, — холодный голос Барона заставил его на мгновение замолчать. — Понимаешь, выражаясь современным языком, если тебе будет так понятней, ты ведешь себя как раздолбай. Нам вечно приходится подтирать за тобой и мириться с твоими пр... косяками. — Барон, послушайте, да он патроны уже неделю обновить не может. Все это время мне приходилось закалывать жертв ножом. — Нихт гут, Ганс, нихт гут...

***

      После недолгого отсутсвия по неотложным делам (на самом деле, они были в зоопарке и ели мороженое, без Ганса) Шульц и Барон успевают оценить чистоту вокруг и блеск пыточных инструментов. Заходящим в импровизированную кухню во всей его красе предстал Ганс, сидящий на кухонном гарнитуре, полностью увлеченный содержимым духовки. — Ээ... Он, что, без штанов? — В принципе, не удивлен. — брезгливо скривив рот, безэмоционально ответил Барон. — Ох, мальчики, это вы! Я вам торт почти испек! — Понятно. Я не буду. — взмахнув рукой, Барон развернулся к выходу. — Шульц, собери угли для печи. — имея в виду подгоревшее подобие пирога. "В магазин три дня уже не мог сходить. Ну хоть так." — добавил он про себя.

***

      Ганс все пытался загладить вину. Самыми разными способами. Почему-то он решил, что сегодня вечером фон Гемберх мечтает об устроившемся на нем солдате.  В присущей только ему манере, Ганс врывается в комнату и запрыгивает на диван с лежащим на нем фюрером, читающим пособие по укрощению шимпанзе. Он и ухом не повел в сторону солдата, старательно пристраивавшего свою тушку по всей длине его тела. Когда тот, наконец, притих, Барон нехотя оторвался от книги и выжидающе уставился на Ганса. — Ты все время меня игнорируешь. И замечаешь только мои промахи. — наигранно хныкал солдат. — Пора и честь знать. — он приставил к голове Барона холодное дуло пистолета. Равнодушие фон Гемберха при этом никуда не делось. Он был все так же холоден и ни капли не взволнован. — Да жми ты уже на курок. Все равно патроны опять не купил. Внутри Ганса что-то кольнуло от обиды. Он сжал курок, прищурив глаза, как это делают дети, не получая пачку любимого мороженого. — Пи-иу, — пискляво протянул солдат, всем своим весом распластавшись на фюрере.