Наследство

За написание сцен перевоплощения в девушку, хочу высказать огромную благодарность своей подруге, которая не пожелала обнародования своего имени. Тем не менее, это не уменьшает ценности её помощи. Сам бы я ЭТО никогда не написал. Спасибо тебе огромное, дорогая. Набрав цифры телефонного номера Харта, я, уж было, собрался нажать на пиктограмму соединения, как вдруг услышал страшный грохот в ванной. Вздрогнув от неожиданности и выронив мобилку из рук, я наклонился в сторону, заглядывая за брошенную мной открытой, дверь. На полу валялись осколки зеркала, упавшего со стены и вдребезги разбившегося о кафельный пол. Сразу же вспомнилась одна из присказок матери, которых у неё было великое множество. Не к добру, когда зеркало разбивается, да ещё и само по себе. Приподнявшись, я попытался встать. Задница болела невыносимо. Но, в этот раз, боль отрезвила меня. Снова накатило ощущение чего-то непоправимого, от совершения которого я остановился, буквально, за секунду. Стало плохо и противно от себя самого. На четвереньках, кое-как, я переполз в ванную. Осколки на полу отражали мои безумные глаза с залегшими под ними тенями, фрагменты тела. Выглядело всё так, как будто бы я сам рассыпался на сотни мелких частей. Дрожащими руками я принялся собирать осколки, обзывая себя последними словами. Вышвырнув в мусор разбитое зеркало, туда же я отправил и визитку Харта, предварительно разорвав её. Набранный номер удалил из памяти телефона. Затем вытащил сим-карту, швырнув её в мусорный пакет, вслед за визиткой. Куплю новую по дороге. Нужно довести до конца задуманное с Вахтангом, а после уже всё наладится, всё будет хорошо. Я смогу, я выдержу, дольше ждал. Одевшись, я вышел из дома и пошёл в сторону дороги, оставив машину во дворе. С этой минуты мне никак нельзя светиться. Тормознув частника, назвал ему адрес своей университетской подруги, Лили. Единственной, кому я доверял, и которая знала обо мне и Максе. Пока мы ехали, я молил только об одном – чтобы она оказалась дома. Лиля была дома. Распахнув дверь, девушка втащила меня в квартиру, набросившись с расспросами о состоянии здоровья Макса. Односложно отвечая, я всё думал, как бы мне объяснить ей то, что задумал. Рассказывать всего не хотелось, втягивать её в это – увольте. Но хоть что-то объяснить было нужно. Иначе, зная Лильку, я понимал, что помогать она мне не станет. Подружились мы с ней уже позже, а по началу, как только она появилась в нашей группе, с третьего курса, у нас с ней была непримиримая вражда. Это позже я узнал, что она тоже нетрадиционной ориентации, как и я, но вначале она меня жутко бесила. К тому же, ей ещё вздумалось ревновать ко мне Ксюху, на которую Лиля имела свои виды. Как сейчас помню этот разговор в сквере, за зданием универа. Тогда Лиля, отчаявшись привлечь к себе внимание Ксюхи, и считая причиной этому меня, назначила мне «стрелку» в сквере. Она так и сказала: «Стрелку в сквере тебе сегодня после занятий забиваю, есть серьёзный разговор». Честно говоря, я не хотел идти. Сколько их было, этих выяснений отношений с девушками, которые хотели от меня взаимности. То, что Лиля одна из них, я ни капли не сомневался. Ну, а чего ещё можно со мной выяснять? Не хотел, но почему-то пошёл. Присев с ней рядом на скамейку, я, уж было, приготовился выдать заготовленную сказку о невесте за границей, которую люблю-немогу, и поэтому ни с кем встречаться здесь не буду, потому как храню верность единственной и неповторимой, как меня ошарашило заявление хрупкой и милой, на первый взгляд, девушки: - Значит так, разговаривать мне с тобой некогда, ты Ксюху всё равно не любишь, а на поиграться найдёшь другую. Не дойдёт – прострелю ногу, не дойдёт после этого – стратегически важные органы, ну а если и тогда не догонишь - голову. Вопросы? Я пытался хоть что-то произнести, какие уж там вопросы, дар речи отняло от вида самого настоящего пистолета, ствол которого упирался в моё бедро. Честно говоря, я дико испугался. Мало ли, что ей сейчас в голову придёт? Шандарахнет, и привет. - Заряженный? – просипел я срывающимся голосом. Очень «умный» вопрос в данной ситуации, но на большее меня просто не хватило. - А то как же? – Лиля угрожающе поводила стволом пистолета по моей ноге, - испытать хочешь? - Нет, не хочу… и вообще, мне твоя Ксюха и нахрен не упала, я в отношениях… - Врешь, небось? – она сильнее прижала пистолет к моей ноге. Кажется, я даже услышал тихий щелчок снимаемого предохранителя. - Нет! – завопил я дурным голосом, – не вру я! И вообще, я с парнем живу, мне девчонки вообще не нужны!!! Она смотрела на меня, наверное, минуту, широко распахнув глаза и не веря, а после согнулась пополам от хохота. - Бляяя, вот же… ну трендееец… да как же я… да у тебя же на лбу написано… ох, ты ж, ё-маё, - у неё явно была истерика, она уронила даже свою пушку. - Э, ты хрень-то эту убери, бабахнет ещё, - опасливо отодвинулся я от устрашающего пистолета. - Что бабахнет? Пехаль? – она снова ржёт, чем меня уже бесит. Очень, бля, смешно. – Не бабахнет, это травматик, к тому же, не заряженный, а что, испугался? - А ты бы не испугалась? Я тебе не Чак, мать его, Норрис, которого даже смерть боится… - Неее, - перебивает она меня, – тебе до Чака Норриса, как мне до балерины. Блин, как я не поняла сразу, обычно наших я за версту чую, к тому же таких как ты. - Каких это «таких»? – огрызнулся я. - Таких вот сладких милашек, - снова засмеялась Лиля, - ну, и кто сей счастливчик? Назови мне имя обладателя такого чуда? Он с нашего универа? Или нет? Вот честно, убил бы её в тот момент. - Или нет. Он достаточно взрослый, чтобы в универе учиться. И вообще, какая тебе разница? - А вдруг ты мне гонишь? – усмехнулась она, - хотя, нет, не гонишь, но имя твоего парня я из тебя все равно вытрясу. - Ага, сейчас, - я поднялся, намереваясь уйти, - короче, мы всё выяснили, что ты хотела, я пошёл. - Да погоди ты, - Лиля тоже вскочила, запихивая пистолет в сумочку, - чего дикий-то такой? Пойдём, кофе выпьем, потрендим. Так мы и начали общаться. Девчонка оказалась отличным другом, к тому же, отчаянной и веселой. Как никто, умела подбодрить и успокоить. Ей хотелось рассказать всю свою подноготную, не боясь быть непонятым. Я и рассказал, в тот же вечер, за кофе. Не всё, конечно. О своих предпочтениях промолчал, но о Максе и наших отношениях – выложил как на духу. Она кивала, вставляла изредка слова и фразы, которые были нужны и уместны. В общем, оказалась ещё и замечательным слушателем. С того времени мы и подружились. С Ксюхой у неё так ничего и не вышло, да и к лучшему, она потом познакомилась с другой девушкой, не из нашего универа. А у нас мы строили из себя парочку, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Со временем все привыкли, что в универе мы всегда вместе. Девчонки отстали от меня, мне даже стало легче дышать. Короче, Лилька, как боевая подруга, устраивала меня целиком и полностью. Она даже от декана помогла мне отцепиться, когда тот начал недвусмысленные намеки и даже действия. Это отдельная история, но это ещё больше характеризовало Лилю, как смелого и решительного человека. Такого, который, не смотря ни на что, поможет другу в сложное время. Поэтому, просить помощи в задуманной мной авантюре, я мог только у неё. - Эй, ты здесь? – Лиля пощёлкала пальцами у меня перед глазами, - выкладывай давай, с чем пожаловал. Сдаётся мне, что визит твой - не просто внимание к подружке. - Не только внимание, – поправил я её, улыбнувшись, - понимаешь, какое дело… я бы хотел, чтобы ты помогла мне кое в чём. Сам я не справлюсь, нужна не только помощь, но и консультации. Это довольно щепетильный момент… и не считай меня идиотом… - Короче, Дима! Ты достал этими разговорами через поцелуй меня в плечо, я за деревом стою. Говори конкретно. - Помоги мне стать девушкой, - на выдохе выпалил я. - Чегоооо? – Лилька вытаращила на меня свои, и так огромные, глазища, - ты с дуба рухнул? Мне вот только ещё друга-транса не хватало. Акстись, милый, или в этом году урожай конопли, как никогда? - Сама же просила – конкретно и по существу, - устало проговорил я, падая на кресло в её комнате, - Лиль, мне реально это нужно, без этого никак. - Рассказывай. - Так рассказал уже. - Ты мне тут не выделывайся – рассказал он. На кой тебе этот бред нужен, рассказывай. И что значит – «помоги стать девушкой»? Я тебе чего, хирург-пластик, мать твою? - Блин, как же с тобой тяжело, - простонал я, но увидев, что Лиля приняла боевую стойку, уперев руки в бока и нахмурившись, сразу стал объяснять, - в общем, мне нужно, чтобы я выглядел, как девушка, но при этом оставался парнем, самим собой, понимаешь? Ну, это как маскировка, что ли, чтоб вообще был на себя не похож, но отрезать ничего не нужно, - уточнил я на всякий случай, а то, мало ли, что придёт в голову моей безбашенной подружке. - И зачем тебе эта маскировка? – продолжала свой допрос Лиля. Зачем-зачем? Ну, вот что, так взять и рассказать – зачем? Что хочу пробраться к Вахтангу в образе путаны, которую он периодически заказывает, что нужен именно этот образ, чтобы беспрепятственно пропустили к нему, а там уж дело за малым. Оружие я уже купил, выстрелить – не проблема. Сволочь, из-за которой чуть не погиб мой Макс – не достойна жизни. Но я понимал и то, что меня, возможно, будут искать и, возможно, выйдут и на Лилю, поэтому подставлять её я не хотел. - Ну, понимаешь, - я замялся, пытаясь придумать что-то вразумительное, но она сама помогла мне. - Ты, что ли, хочешь Максика удивить? – выпалила девушка. - Да! – я ухватился за её слова, - именно, удивить. Понимаешь, он в отчаянии, я бы хотел немного развеселить его… думаю, ему понравится такой неожиданный поворот. - Дурак ты, Димочка, – задумчиво протянула Лиля, - он же тебя любит таким, какой ты есть, нафиг тебе этот цирк? - Так надо, Лиль, ну, поверь мне… - Ладно, тебе виднее, в конце концов. Ну, так и что ты от меня хочешь? Чтоб я тебе шмотки какие-то свои дала? - Нет, чтоб ты купила шмотки для меня, ну, девчачьи. Деньги я тебе дам. Сама понимаешь, я в магазин это всё покупать, как пойду? Как на меня там посмотрят? И ещё, если не трудно, линзы карие и парик. Чтоб волосы были белые и длинные. И помогла мне это всё правильно напялить, и ещё накрасить. - Поняла, - девушка улыбнулась, не уверен, но, кажется, ей самой начинало это нравиться, - нет проблем, по комплекции мы с тобой почти одинаковые, только у тебя плечи шире, а у меня задница. Но, на всякий, давай я мерки сниму. Она принялась обмерять меня сантиметровой лентой, записывая размеры на листочек. - Так, а какой у тебя размер обуви? - Сороковой, а зачем? - А ты в кедах пойдешь? – она снова засмеялась. – Нет, дорогой, уж коль я буду делать из тебя леди, то поверь мне, она будет достойна самого короля. Туфли надо будет купить ещё, в общем, ты посиди пока, в комп повтыкай, музяву послушай, а я мигом. С этими словами Лиля унеслась, оставив меня в размышлениях наедине с самим собой. Вернулась она часа через два, обвешанная пакетами с головы до ног. Свалив их на пол, она устало вздохнула и сказала: - Так, вот здесь, - пихнув ногой три больших пакета, - одежда и обувь. Девочки одеваются также, как и мальчики, начиная с белья, но в нашем случае, бельё в одних трусах не заключается. Затем чулки, платье, и уж после будем тебя красить и парик одевать. Когда я это услышал, мне стало плохо. Чулки? Бельё? Она чего, хочет, чтоб я ещё эти все девчачьи прибамбасы напяливал? И что она вообще имела в виду, когда говорила «не в одних трусах»? Это мне чего, и ещё чего-то надо будет? Этот, как его… лифчик? Так у меня ж сисек нет… И на кой эти чулки? Бля, моя идея уже не казалась мне такой идеальной, как вначале. Если бы я знал, что мне ещё и лифчики носить придётся, я б лучше сам сразу застрелился. Обратив внимание на мой жалобный взгляд и растерянный вид, Лиля смилостивилась: - Ладно, смотри сюда, - она открыла один из пакетов, и бросила в меня две картонных коробки, - вот тебе стринги и бюстгальтер, в этой упаковке – чулки, а в этой – то, что в бюстгальтер вложить нужно будет. Оденешь сразу это всё, а потом платье, вон, в синем пакете. - Бюст… чего? - Лифчик, короче, - рыкнула Лиля, - вот же тундра. - А может, не надо… - заныл я, уже кляня себя за эту идею с перевоплощением в девушку. Не, ну в самом деле, можно было иначе всё придумать, не обязательно эти переодевания устраивать. Кто ж, бля, знал, что это всё настолько сложно. - Так, ты просил помочь? Просил. Ты хочешь ошарашить Макса? Хочешь. Так какого хрена ты мне сейчас мозг выносишь? Оделся, живо, нам ещё лицо твоё в порядок приводить, и ещё кое-что. - Что ещё? – заорал я. - Будешь истерить – я сделаю и то, о чем ты подумал. В самом деле, Дима, у меня, между прочим, тоже планы свои есть, я и так их из-за тебя отложила, так что давай, киса, шевелись, - она снова засмеялась. - Да иди ты, – пробурчал я, но, понимая, что задерживаю подругу, веду себя как истеричка и вообще, сам попросил, сам ещё и воду варю, несмело открыл первую коробку, глядя на Лилю, которая стояла напротив. – Ты так и будешь меня рассматривать? - Больно надо, тоже мне прЫнцесса, - фыркнув, девушка вышла из комнаты, оставив меня один на один со всеми этими примочками. Со стрингами я справился, к тому же, Лиля, нужно отдать ей должное, купила именно мужские стринги. Немного непривычно мне в них было, но не смертельно, но вот всё остальное… Решив, что легче будет надеть чулки, чем верхние сисечные прибамбасы, я открыл упаковку, рассматривая это со всех сторон. Ну и как, позвольте, оно держаться будет? На кружеве, вверху чулка были нанесены полоски какого-то липкого вещества, посчитав, что за счет него и создаётся эффект удержания, я просунул в чулок свою граблю. Кое-как натянув их, я глянул на свои ноги в этом безобразии. Трендец, нет слов. Ладно, теперь самое ужасное. Запихав искусственную грудь в лифчик, я продел руки в лямки и охренел. Это ж надо как-то застегнуть. Как? Сзади не видно, да и сама система застежки… Короче, обмотавшись покрывалом, я высунулся из комнаты и позвал подругу на помощь. - Чего тебе? Оделся? – Лиля что-то жевала на ходу, выходя их кухни. - Лиль, я это… застегнуть не могу. - Чего там уметь? – она развернула меня к себе спиной и щелкнула застежкой, - готово, киса, давай быстрее, даже я столько не одеваюсь. - Не называй меня кисой, - прорычал я. - Ой, гляньте-ка на него, надел лифчик – значит киса, так что не пререкайся мне тут, - она снова засмеялась, - ну ты и дремучий, Димка, я не могу с тебя, ну, хоть поржу. - Лишь бы ржать, - пробубнил я, скрываясь в комнате. С платьем я справился, на удивление, быстро, даже не ожидал. Короткое оно было до беспредела, из-под него даже выглядывали кружева от чулок. Рукава из какого-то летящего, полупрозрачного материала, а само платье чуть приталенное и расширяющееся к низу. Хорошо, хоть не в обтяжку, а то бы, спереди что-нибудь могло и выпирать. Но и так выпирает, только сверху. Это ж жесть, такие сисяки, как они ходят с ними, ни черта же не видно, что внизу. Блин, ног не вижу даже. Обязательно надо было такие огроменные покупать? Ладно, какие есть, сам бы вообще не додумался, что это нужно. Пройдясь по комнате и стараясь заглянуть за сиськи вниз, я остановился напротив зеркала, рассматривая себя и охреневая от того, что видел. Не, когда я Джульетту играл в школе, мне тоже платье напялили и парик, и морду накрасили, но блин же, сисек никаких не лепили, и чулок никаких не натягивали. Ладно, главное, что оделся, хоть и неудобно чертовски. Боюсь, что отпадет клей на чулках, отвалятся сиськи, ещё и дурацкий лифчик врезается в плечи. Ладно, как-то переживу. «Уууууу, я с ума сойду с этим всеееееем...», - где-то, в закоулках подсознания, билась предательская мысль. И как девчонки ЭТО носят? Лиля, влетев в комнату, повертела меня в разные стороны, и сказала: - Норм, теперь ещё фейс привести в порядок. Садись сюда, - девушка ткнула пальцем в кресло у зеркала, сев спиной к нему. На тумбочке, что была рядом, я увидел кучу всяких бутылочек, тюбиков, флакончиков… На голову мне нацепили ободок, чтобы убрать с лица все волосы, а на плечи накинули накидку, как в парикмахерских. - Готов? - Я кивнул. - Тогда начинаем, - решительно произнесла девушка и взяла в руки небольшую коробочку. - Это основа, она всегда накладывается первой,- пояснила она, – так тон кожи выровняем, и макияж не расползётся. И она начала наносить эту штуковину мне на лицо лёгкими, ласкающими движениями. Сначала было щекотно и непривычно, а потом стало приятно. Как массаж. Я даже прибалдел немного. И вот она закончила с этим, и взяла ещё один тюбик. - Теперь немного корректора и тональника. - А это что за звери? - Не, лучше не будем, - пробормотала подруга себе под нос, и отложила эти тюбики в сторону. - Я же основу тональную брала. Как будто я в этом эксперт, блин. Мне по фигу, что и как, лишь бы накрасила, да поскорее отпустила на все четыре стороны. Но увидев фанатичный блеск в глазах Лили, я понял, что просто и быстро здесь не получится. - Теперь румяна, - и она прошлась большой мягкой кисточкой по моим скулам, - теперь глаза. Закрой и не моргай. Я буду тени наносить. Лиля взяла кисточку и, комментируя все свои действия, стала наносить светлые тени. Сначала на одно моё веко, потом на другое, до самой брови. Затем нанесла тонкой линией, как она их назвала, тени-контур, вдоль всего века до середины глаза и растушевала. После этого, опять же, всё поясняя, взяла карандаш и провела линию вдоль моих верхних и нижних ресниц. - Блин, не моргай, а то всё испортишь! Посиди ты немного спокойно. Представь, что ты спишь! – возмущение в голосе заставило меня замереть манекеном, хотя в процессе я уже ощущал себя какой-то матрешкой. Лиля же, повозившись возле тумбочки, что-то взяла из косметички. - Открой глаза и смотри только вверх! - приказала она. - Не вздумай моргнуть, отшлёпаю тапком. При упоминании о тапке, по моей спине пробежала легкая дрожь, сразу накатили воспоминания и я, уж было, стал уплывать в наши с Максом первые шаги в Тему, как тут же опомнился. С какого такого перепугу Лиля, хоть и будучи моей подругой, присваивает себе фишки Макса? Тапки – это святое, блин. Но сидел я смирно и старался не моргать, так как с неё станется. А подруга, тем временем, стала наносить тушь мне на ресницы. Сначала она провела кисточкой по нижним, а потом уже и по верхним ресничкам. Причём по верхним мазнула ещё пару раз. После этого вставила карие линзы. Ощущения те ещё, должен сказать, но привыкаешь быстро. - Вау! А у тебя обалденные глаза получились! - неподдельное восхищение в её голосе вызвало у меня недоумение. – А теперь брови! Немного подправим. И взяла что-то, типа каминных щипцов, но маленького размера. Мне стало немного страшно – и этим девушки занимаются каждый день? Да уж, боевой раскрас требует терпения. У меня оно уже, правда, заканчивалось. И тут я натурально взвизгнул – так больно мне никогда не было. Какие там плети, какие там болевые захваты… вот где настоящая боль, даже без оттенка на кайф, без намёка. Ёханый бабай, что за хрень она со мной вытворяет? - Чего орёшь?! Я только один волосок и выдернула. Скажи спасибо, что у тебя волос на теле мало, а то бы эпиляцию пришлось делать, вот там реально больно. Охренеть, если даже она говорит, что больно, то, по ходу, я такой боли точно не выдержу, хотя у меня и довольно высокий болевой порог. Мама дорогая, девчонки что, все мазохистки, такое терпеть? По-любому, так и есть, при чём, конкретные такие, махровые. Пока я размышлял, подруга выдернула ещё один волосок. Ну, блин, это уже слишком! - Не трогай брови! Я серьёзно! - Ладно-ладно, не буду. Хотя красота требует жертв. - Но не таких же! - воскликнул я с отчаянием. - Ещё и не таких, - поправила меня подруга, - это так, мелочи. Она опять взяла какую-то щёточку и принялась расчёсывать мои брови, а потом ещё и карандашом нанесла небольшие штрихи. - Это я форму придала, раз дёргать не хочешь. Конечно, не хочу, ещё чего? Лилька не мазохистка как раз, она садюга самая натуральная, вон как лыбенится, просто тащится от этого. Щаззз, разогнался я дергать что-то, как же, не дамся. Это ж пытка. Причём, инквизиторская, а я не еретик ей тут, так что нефиг. Я уже начинал скрипеть зубами, когда Лиля торжественно произнесла: - А теперь губы. Они у тебя и так полноватые, поэтому мы не будем обводить их контур карандашом, а просто накрасим помадой. Возьмём светлую, так у нас получится более естественный цвет, и вид будет тоже естественным. А если хочешь сильнее их выделить, вот, держи. Эта поярче будет. - Давай крась той, что поярче сразу, я сам не сумею. - Лады, - Лиля отвинтила крышечку на тюбике с помадой и мазнула по моим губам. Фуу, гадость. Губы как будто слиплись, ну, как от конфеты. По крайней мере, у меня было такое ощущение. Попробовал провести по ним языком и ощутил странный вкус. - Вот скажи, Лиль, как вы это на губах носите? Противно же! - Да вот так и страдаем, бедные мы бедные, - в голосе девушки снова слышался смех, - ладно, лицо готово, теперь парик. Закрепив у меня на голове копну белых кудрявых волос, она развернула меня к зеркалу. - Вуаля! На меня оттуда смотрела незнакомка. Надо отдать должное подруге, получилось у неё отлично, девушка, вытворенная из меня, была довольно симпатичной: глаза, в обрамлении пушистых ресниц, выглядели просто огромными, скулы казались высокими из-за румян, а губы - объёмными и влажными из-за помады. Насмотревшись на себя нового, точнее «новую», в зеркале, и похлопав накрашенными ресницами, я выдохнул с облегчением, что всё закончилось. Господи, да грешники в аду так не мучаются! Я не люблю девчонок, но сейчас у меня к ним проснулось некое подобие уважения – столько сил и времени тратить на ЭТО… Вдруг Лиля резко развернула кресло, вместе со мной, от зеркала. Я с недоумением глянул на девушку, а она рассматривала мои руки. В её глазах полыхнул, явно нездоровый, азарт. - Знаешь, у тебя красивые руки, да и ногти тоже, - Лиля подняла на меня взгляд, который меня просто испугал, и улыбнулась. Что ещё придумала эта ненормальная? - А давай ещё и ногти накрасим! Я чуть с кресла не свалился. Чегооо? - Да ты что? Зачем? Лучше не надо! - я попытался вырвать свои руки из её цепкого захвата. - Не спорь! Мужчины часто на руки внимание обращают, так что гони сюда пальчики! Ну, Димкаа, - она вроде и уговаривала меня, но в то же время, я понял, что сопротивляться бесполезно. И если уж сам попросил о помощи, то буду терпеть до конца. Вздохнув, покорно протянул ей свои руки. - Делай, что хочешь. Лиля открыла верхний ящик тумбочки и вытащила что-то, типа пенала, на молнии. Сдвинув немного в сторону баночки, открыв этот пенал, она развернула его и у меня чуть глаза из орбит не вывалились. Не, я знаю, что такое маникюрные ножницы - ногти стригу, как ни как. Но то, что было у Лили… Пилочки всех цветов и размеров, маленькие ножнички разной вариации, какие-то щипцы, кусачки… Прям набор тех самых инквизиторов. Садюга, точно, я в ней не ошибся. Сглотнув, я попытался опять спрятать руки. - Лиль, а может не надо? - Надо, Дима, надо! – твёрдо произнесла девушка и, посмотрев на меня, засмеялась, – да не боись ты, я же только ногти тебе подправлю, они у тебя и так красивые. Она взяла пилочку, чуть подточила кончики и уголки ногтей. Затем смочила в каком-то растворе ватный диск и протёрла им каждый ноготь. Вытащила из косметички бутылочку с розовым лаком, и накрасила мне ногти. - Сиди минут пять, граблями не маши, ничего не делай, ничего не трогай, а то лак сотрется, и придётся начинать всё сначала. Сначала? Ну, нет, только не это. Поэтому я и сидел, как идиот, с растопыренными в стороны пальцами, и тихо охреневал.... - Ну, всё, - Лиля посмотрела на мои пальцы, - можешь шевелить. Осталась ещё одна маленькая, но важная деталь. - Что ещё-то? – вытаращил я на неё глаза. - Кисуля, не нервничай, тебе не идёт, - Лиля снова смеётся, вот ведь, оторва, - м-да, не знала бы, что ты парень, сама бы на тебя запала… короче, обувь, вот что. Туфли я купила, одевай, и будем учиться ходить. - Учиться? Лиля наклонила голову и посмотрела на меня каким-то долгим взглядом. - А ты что, на каблуках ходить умеешь? У меня отвисла челюсть, и я реально занервничал. - Да чего там ходить? Одел, и иди себе, - стараясь не выдать себя, пробормотал я. - Ну-ну, - усмехнулась девушка, – тогда вот, надевай и покажи, насколько это легко. Чувствуя какой-то подвох, я нацепил купленные Лилей туфли и понял, что влип. Это же не обувь, а «испанский сапог» какой-то!!! Я попробовал сделать шаг, и чуть не навернулся, споткнувшись на ровном месте. - Так не пойдёт, - покачала головой моя мучительница.- Тебя сразу раскусят. - И чё делать теперь? - Будем тренироваться. Где-то, через полчаса объяснений и наставлений, я думал, что умру, когда Лиля сжалилась надо мной и разрешила снять туфли. - Дим, вот скажи, ты умеешь на коньках кататься? - Ну, умею. А при чём здесь коньки? - Там ты держишь тело в равновесии, когда катишь по льду. Вот и каблуки - тоже самое. Ну, почти. Красиво ходить на высоких каблуках — особая наука. А тебе надо быстрее, так что запоминай основы. Обувайся. Лиля обула свои туфли, и выжидающе смотрела на меня. Мне ничего не оставалось, как тоже взгромоздиться на эти треклятые каблуки. - Вставай и просто повторяй за мной, - девушка прошлась по комнате, плавно покачивая бёдрами и чётко и легко ставя ногу. - Следи за тем, чтобы при ходьбе ставить носки врозь, а не внутрь, чтобы не выглядеть косолапо. Не забывай о том, что каблук должен вставать раньше, чем вся стопа, пусть даже на долю секунды. Не наступай сразу на всю стопу, и обязательно следи за тем, чтобы ноги не оставались в полусогнутом положении. Нога, на которую сейчас опираешься, должна быть прямой, - приговаривала Лиля, шагая рядом. Я, как мог, пытался повторить то, что мне втолковывала и показывала подруга, но хрен там с редькой. Ноги тряслись и разъезжались в стороны, уже болели колени, да и спину начало ломить. - Расслабь ноги! Спину ровней! Держи её! Выровняй линию плеч, держи голову ровно и прямо! – команды сыпались одна за другой, а я тихо сходил с ума и думал: «Ну на фига? На фига мне всё это надо?» Но тут же одёргивал себя – я делаю всё это для того, чтобы исполнить задуманное. И исполнить без заминок. Поэтому терпеть и стараться, после окупится. - Короче, Дим, закрой глаза и расслабься. Да не маши руками, изображая ветряную мельницу! Стой, говорю! Просто прислонись спиной к стене. Да, вот так, чтобы твой затылок, лопатки, ягодицы и пятки касались поверхности стены. Постой так минутку. Я сделал, как и сказала Лиля: встал к стене и попытался расслабиться. Немного удалось. - Вот, теперь просто запомни эту осанку и шагай вперёд, как я тебя учила. Ну! Чего стоим? Кого ждём? – прикрикнула девушка. Я вспомнил всё, что сейчас говорила Лиля, и сделал шаг вперёд. Потом ещё и ещё… - Получается! – заорал я и, тут же, споткнувшись, грохнулся на пол. - Горе ты, моё, луковое,- засмеялась подруга. – Дим, ты потом ещё потренируйся, глядишь, и в модели тебя отдадим! - Три ха-ха, очень весело, прямо-таки, живот надорвал, - огрызнулся я, - но получилось просто офигенно, сам не ожидал. - Ха, я же тебе говорила, всё будет по высшему разряду. Максик твой в восторге будет. Глядишь, ещё войдёт во вкус, тогда придётся тебе самому учиться перевоплощаться. - Ты что? Поплюй, не хватало ещё, - ужаснулся я, - Лиль, последняя просьба, и я от тебя отстану. Вызови мне такси, я в таком виде далеко не уйду. - Это уж точно, - хохотнула подруга, - в таком виде тебя в первой же подворотне отымеют. Вызвав машину и провожая меня до дверей, Лиля добавила: - Расскажешь потом, как всё прошло. Имею право знать, как крестная мать этого детища, - она шлепнула меня по заднице, а я от неожиданности подскочил, чуть снова не навернувшись на каблуках. - Руки! – предостерегающе запротестовал я. - Гляди-ка, недотрога какая, – рассмеялась Лилька, - давай я тебе по лестнице помогу спуститься, а то точно растянешься где-нибудь. Усевшись в машину, я помахал подружке рукой и назвал водителю адрес борделя, куда сейчас направлялся на встречу с Дианой, в которую так тщательно превращала меня Лиля. - На работу? – хохотнул водила, откровенно рассматривая меня с ног до головы. - На учёбу, блин, гони, ямщик, а то конь застоится. - Да уж, завидую я твоему коню, – продолжал ржать мужик, а я начал нервничать. Хотя, с другой стороны, если таксист явно не заметил подвоха, а даже увидел во мне путану, то мне это только на руку. - Останови на секунду, - попросил я, заметив банкомат и ларек с прессой, неподалёку. Обналичив с карты часть денег, я купил новую симку в телефон и снова плюхнулся в машину. Пройти на варварских каблучищах пару метров оказалось очень трудным занятием. Ноги нестерпимо ныли, но разуваться я побоялся, а вдруг потом не смогу заставить себя вновь напялить это пыточное приспособление? Прижав поближе к себе сумочку, купленную Лилей в тон платью, с лежащим в ней пистолетом, я молча уставился в окно. Всю дорогу, пока мы ехали, больше никто не проронил ни слова. Остановившись у призывно мигавшей огоньками вывески с надписью «Оазис», водила повернулся в мою сторону: - Приехали, цыпа. Рассчитавшись с ним и оставив приличные чаевые, я выкарабкался из машины, с трудом сдерживая бешенство от присвиста таксиста мне вслед. Извращенец хренов! Пошатываясь и изо всех сил держа равновесие, я добрел до входа в долбанный «Оазис». А теперь нужно вести себя, как заправская путана, чтобы показаться своим среди чужих. Не замечая охранника, я прошествовал, как мне казалось, мимо его стойки и чуть не упал, когда услышал от секьюрити своё имя. Бля! Как так? - Дина, - снова позвал охранник, а я перевёл дух: «Фух, послышалось, он говорил Дина, а не Дима, блин, вот я дерганый», - ты чего, бухая, что ли? На работе ж нельзя. - Иди ты, - бормотнул я и прошагал дальше по коридору, уже не обращая на него внимания. Завернув в бар, где меня ждала реальная Диана, встречу с которой назначил мой частный детектив, который и выяснял для меня всю подноготную Вахтанга, я уставился на сидящую у барной стойки девушку. А она на меня. Смотрим и молчим. Да-да, та самая тишина, не хватало только мёртвых с косами. - Ебать, я думала, что клонирование отменили, - «отмерла» первой Диана, - это ж пиздец полный, ты реально, как я, овечка Долли, мать твою. Я подошел ближе и выложил перед ней её гонорар. - Вот деньги, тебе уже объяснили, что нужно поскорее свалить из города? А я сам поеду к Вахтангу, вместо тебя. - Объяснили… погоди, ты… ты пацан, что ли? Блядь, ты понимаешь, НА ЧТО ты идёшь? Приключений захотелось? Ты понимаешь, что он с тобой сделает? Одумайся, пока не поздно. - Это не твоя забота, - я пытался придать голосу решительности, но под ложечкой засосало от страха, - твоё дело взять деньги и слинять. - Да поняла, не дура, - путана ловко схватила купюры, молниеносно спрятав их в свою сумочку, - машина от Вахтанга приедет через пять минут, удачи тебе, детка. Виляя бедрами, девушка пошла ко второму выходу из бара, который выводил на задний двор. И правда, не дура, всё верно поняла. Выпив для храбрости, я двинулся к центральному выходу, ожидать машину, которая привезёт меня к моему заклятому врагу. Ровно через пять минут к крыльцу подъехал пятисотый «мерин», сверкая лакированными боками. Из машины вышел мужик, судя по бритой голове и перекачанным мышцам, охранник и, увидев меня, кивнул на авто в приглашающем жесте. Я доковылял до машины, кое-как упал на заднее сидение, пытаясь пристроить поудобнее свои многострадальные копыта. Мать их за ногу, все эти туфли, каблуки, сиськи и прочие прибамбасы. Скорее бы уже всё закончилось. Миновав кованые ворота, мерс остановился, прошуршав шинами по гравию дорожки двора. Мне открыли дверь и подали руку, помогая выбраться из машины. Идя к дому за охранником, я уже, практически, не чувствовал онемевших ног. Проведя меня через многочисленные анфилады коридоров, охранник остановился перед дверью и, стукнув в неё костяшками пальцев, просунул вовнутрь голову: - Вахтанг Ревазович, Диана, как просили, - сказав это, он подтолкнул меня в сторону двери. С замирающим сердцем, я переступил порог спальни Вахтанга и остановился у входа. Хорошо, что уже поздний вечер, и в спальне царит полумрак. Приглушенный свет встроенных потолочных светильников у самой кровати не даст ему рассмотреть меня и понять, что это совсем не Диана. - Гамарджоба, сули чеми (здравствуй, душа моя – груз.), заждался, - Вахтанг поднялся с кровати, поигрывая устрашающего вида хлыстом, - сегодня без прелюдий, раздевайся. Щелчок хлыста по полу отключил мой разум, и руки потянулись к одежде, но я тут же собрался, когда пальцы в сумочке наткнулись на холодный металл пистолета. «Сейчас ты сам у меня разденешься», - подумал я, вытаскивая оружие. - Не так быстро, Вахтанг, - я уже держал в руках пистолет, направив его на мужчину, который от неожиданности сел обратно на кровать, - ну, вот и встретились, сволочуга. - Ты чего, детка, белены объелась? – мне показалось, или в его голосе совсем не было страха. - Это ты белены объелся, когда пытался убить Макса. Или это меня ты хотел убить? В любом случае, пришло время ответить за свои поступки. Мне уже начинало это нравиться, это владение ситуацией, обличительный разговор, с позиции более сильного. До поры, до времени. Эх, надо было меньше смотреть боевиков. Ну, или, хотя бы, меньше принимать на веру то, что там показывают. Кто ж знал, что подобный трёп до добра не доводит? Решился, вытащил пуху – так стреляй, нехрен трендеть. Но это я понял позже, а в тот момент даже не сообразил, каким образом оказался на полу. Помню только свист хлыста, обжигающий запястье удар, вылетевший из рук пистолет, и одновременно с этим, крик Вахтанга: - Серго! Искаженное злобой лицо Вахтанга, ворвавшийся в спальню охранник, сваливший меня на пол. Это уже было после. Если бы не грёбаные каблуки, может, я бы и удержался на ногах, но скорее всего, вряд ли. А сейчас уже поздняк метаться. Мои руки связаны между собой, конец веревки перекинут через балку в потолке спальни и затянут так, что я почти вишу. Это не считая чувствительных ударов по почкам, полученных мной ещё на полу. Вахтанг напротив, искрящий глазами, казалось, что от него идёт, просто-таки, осязаемое бешенство. Охранник, безучастно жующий жвачку у двери. Врезавшиеся в руки верёвки. Дикий страх. И чувство провала. Я, как всегда, не смог довести начатое до конца. Как всегда, всё испортил. Прости меня, Макс. Тем временем, Вахтанг, шипя от злобы, просипел: - А вот теперь ты узнаешь, что такое настоящая боль, грязная сучка. Я тебя, тварь, на части разорву! На лоскуты порежу! Прежде чем сдохнешь, ты будешь умолять меня, чтобы это случилось как можно быстрее. Он размахнулся, и меня по кругу обожгла невыносимая боль, когда захлест хвоста кнута обвил мою поясницу. Это не флогер, мать его так. Это реально больно. Настолько больно, что я натурально заорал, а из глаз полились слезы. Глаза защипало, вытереть я их не мог из-за связанных рук. Что ж так печёт неимоверно? Ах да, это же блядская тушь потекла от слез. Столько мучений – и зря… - Объясни мне, паскуда, - продолжал Вахтанг, - что за бред ты несла про убийства какие-то, что за Макс и какого хуя ты вообще на меня пушку навела? Он злился, и акцент стал явственно проступать в его речи. Я и не собирался играть в партизанов и благородно молчать, к тому же, меня взбесило то, что он продолжает нагло морозиться и делать вид, что он совсем не при делах. - Око за око, зуб за зуб, или как там говорят у вас, на Кавказе, - выплюнул я ему в лицо, - ты чуть не убил Макса, искалечив его на всю оставшуюся жизнь. Ещё и имел наглость заявить об этом, оставив послание. Но ты взорвал мою машину, а значит, хотел убрать меня? Жажда денег затмила разум? Или такие методы конкуренции для твоих собратьев в порядке вещей? - Да ты!.. Ты что несешь, сучара? – он подскочил ко мне, ухватив за волосы, резко дёрнул и замер, держа в руках содранный с головы парик. – Что за?.. Мне даже стало немного смешно от выражения его лица, когда он рассматривал парик в своих руках. А затем перевёл взгляд на меня. И вот тогда мне стало не до смеха. Приблизившись ко мне вплотную, он сделал какое-то молниеносное движение рукой, и в его пальцах блеснуло лезвие ножа. Я закрыл глаза, мысленно прощаясь и с жизнью, и с Максом, чувствуя острие у себя возле шеи. А затем я почувствовал, как с меня падает одежда. Приоткрыв один глаз, который слипся и не хотел открываться, я увидел, что Вахтанг разрезает платье. Оставив на мне только чулки и стринги, он отошёл на шаг и хмыкнул: - Да уж… вот это подстава. Диану-то ты куда дел, казачок засланный? - Уехала твоя Диана, - обреченно проговорил я, - давай уже, убивай меня, коль я сам не смог. Всё равно тебе не добраться ни до Макса, ни до «Мартикора». При слове «Мартикор», Вахтанг вздрогнул: - Так, погоди, успеешь ещё сдохнуть. Рассказывай, какое ты имеешь отношение к «Мартикору», во-первых, а во-вторых - с какого ты вешаешь на меня этот взрыв? Я уж понял теперь, о чём ты говоришь. Я и рассказал, а чего скрывать? Пусть знает, что я тоже всё знаю, и ему всё равно не удастся уйти от возмездия, даже если он меня сейчас и убьёт. Рассказал и о том, что сохранил его записку, которая до сих пор лежит в моём бумажнике, и о том, что следил за ним, в общем, всё. Он выслушал меня, а затем, покачав головой, вывалил на кровать содержимое сумки, которая была у меня с собой. Увидел и записку, и мои документы, а после я услышал какое-то сдавленное восклицание: - Это откуда у тебя? – он держал в руке иконку, которую перед отъездом дала мне мать, как оберег. Я таскал её постоянно на шнурке, но перед тем, как переодеться в девушку, снял и спрятал в кармане бумажника. - Мама дала. А что в ней такого? - Это оберег нашего рода… он был у моей сестры, и у меня. Других таких нет. Значит, Нана – твоя мать? - Мою мать зовут Ниной, - ответил я, ничего не понимая, и ещё больше запутываясь. - Всё сходится, всё сходится, - бормотал Вахтанг, а затем внезапно вскочил, - я же чуть не убил тебя! Ты понимаешь? Чуть не убил собственного, родного племянника. О, горе мне, развязывай скорее! Последняя фраза была адресована охраннику, который тут же принялся снимать меня с верёвок и распутывать руки. - Найди ему одежду нормальную, вместо этой стыдобищи, - продолжал отдавать распоряжения Вахтанг, - Демури, дорогой, прости меня, но я ж не знал. Я чувствовал себя участником пьесы абсурда, к тому же, я ему ни разу не верил. Он мой дядя? Да ну нах! Не, мать говорила что-то о родственниках в Грузии, своих корнях, детдоме, в котором она выросла, когда её разлучили с семьёй и братом, но вот чтобы этот убийца был моим дядькой? Что это именно он - в голове у меня не укладывалось. К тому же, с чего ему тогда меня взрывать? Не долго думая, я и задал все эти вопросы. - Я бы сам хотел узнать это, дорогой, - задумчиво протянул Вахтанг, - да, я интересовался «Мартикором», но только с целью поисков Наны. Мне удалось выяснить, что её сын, то есть ты, был от одного из основателей корпорации, но там было всё настолько скрыто мраком, что я бросил эту затею. А теперь я вышел и на саму Нану, нашёл свою сестренку, и собираюсь забрать её на родину. Ты тоже можешь уехать с нами, тебе опасно здесь оставаться. Думаю, что собака зарыта в самой компании. - А как же Макс? – прошептал я, - я не могу вот так вот бросить своего… своего брата. - Выясним, – Вахтанг уже давал распоряжения по телефону, - а пока будут выяснять – из дома ни ногой, понял меня? «Начинается», - подумал я. Все пытаются навязать мне, что я должен делать. Но спорить было бесполезно. Поэтому я решил подождать, а дальше действовать по ситуации. Через несколько дней, я попытался выйти из дома, чтобы проведать Макса, но ненавязчиво был возвращён обратно. Получив после своей попытки сбежать три часа моралей от Вахтанга. Бесил он меня неимоверно, и своим дядей признавать я его никак не хотел, хоть и вёл он себя, как заботливый родственничек. Ещё через день, он позвал меня к себе в кабинет. - Я понимаю, что ты можешь не верить мне, но поговори с матерью, - он протянул мне телефон, - для начала, а там продолжим. Поговорив с мамой, и получив подтверждение словам Вахтанга, я уставился на новоиспеченного дядьку, приготовившись слушать дальше, что же он там нарыл. И долго ждать себя он не заставил. - Подумай сам, во-первых, мне нет никакого смысла убирать тебя. Если считать, что я хотел прибрать к рукам компанию, логичнее было бы предположить, что я выкраду тебя, потребовав выкуп в виде акций, согласен? Логика в его словах была, но записка… А он продолжал: - Потом эта бумажка. Неужели ты думаешь, что я настолько идиот, чтобы сделав то, что произошло, оставить явные следы, так по-тупому себя подставив? Согласись, это было бы полнейшей глупостью. И эти слова были логичными. Тогда кто? - Тогда кто? – повторил я вслух свой вопрос. - Кто-то, кто очень не любит тебя в «Мартикоре», кому ты очень мешаешь, - он вздохнул, - конкретно выяснить нам не удалось, но взрыв сработал при автозаводе машины, при чём, был рассчитан на определённое время. Для установки этой фишки в машине, её на СТО гонял Кирилл, помощник твоего брата, Макса. То, что взрыв травмировал Макса – всего лишь случайность. Целью был ты. Кому ты перешёл дорогу, Демури? Перед моими глазами сразу же всплыло лицо Александра. Больше некому, если верить Вахтангу, что искать нужно внутри «Мартикора». Подумав ещё немного, я утвердился в своих мыслях. - Мне нужно уйти, - прерывающимся голосом попросил я, - я должен… хочу посмотреть в глаза этому… пойми, я всё равно найду способ сбежать, ты не удержишь меня насильно. Пойми меня, дядя. - Понимаю, дорогой, иди, но без сопровождения я тебя не отпущу. К тому же, тебе нужно собраться, здесь тебе больше нечего делать. И поторопись, через несколько дней я уеду. Сразу к Нане, а после, уже с ней, на родину. - Я не хочу тебе врать, дядя, поэтому я скажу сейчас. Я не поеду с вами. Останусь ли я здесь, или что-то изменится, я пойму после разговора, на который собираюсь. Но в любом случае, я хочу сам строить свою дальнейшую жизнь. Вахтанг долго молчал, затем тяжело вздохнул и вымученно произнёс: - Упрямый ты, но это и хорошо. Поглядим, как будет. Захочешь сам, насильно держать не буду, а помочь – всегда помогу. Крепко обняв, он проводил меня до машины, усадив со мной ещё и кого-то из своей охраны. Не Сергея, другого мужчину, Сергей к тому времени уже уволился. Подъехав к офису «Мартикора», я вышел из машины и поднялся в кабинет Александра. Я не знал, что буду говорить ему, не знал ничего. В голове было пусто, но не идти я не мог. Попросив охранника остаться за дверью, без стука, я вошёл в кабинет. Александр сидел за столом, работая на компьютере. Подняв глаза на меня, он пробурчал, не отрываясь от монитора: - Явился. И где, позволь узнать, тебя носило? - На СТО, на котором установили взрывчатку на мою машину, - чётко проговорил я, внимательно наблюдая за его мимикой. Ни один мускул не дрогнул на его лице, - ничего не хочешь мне об этом сказать? - Дим, сядь, - устало выдохнул Александр, - если уж ты всё знаешь, то я хотел бы, чтобы ты знал и то, что я был против таких мер. Я даже не предполагал, что Макс пойдёт на это. Но, видишь, как получилось? Не рой другому яму… Что он говорит? Макс? При чём здесь Макс? На что пойдёт? Что за хрень он несёт? Я опустился на стул, в недоумении уставившись на Александра, а тот, отодвинувшись от стола, смотрел на меня печальным взглядом, полным сожаления. - Ты мне, возможно, не поверишь. Да ты мне точно не поверишь, но лучше тебе знать. Даже я уже смирился с вашими отношениями, пытался понять… Но в один день, Макс, чуть подвыпив, стал жаловаться на свою жизнь. На её бесперспективность, безнадёжность. На то, что ты ему, как камень на шее. Но он вынужден был тебя терпеть. Из-за… условий завещания. Прости. - Этого не может быть, - шептал я побелевшими губами, – не может… Макс не мог, ты врёшь! Ты всё врешь! Он подошёл ко мне и положил руку на плечо: - Я понимаю, что тебе невыносимо больно слышать правду. Я был против, пытался внушить Максу, что нельзя так поступать с людьми. Хоть я и не приемлю таких отношений, но я видел, что твои чувства к нему искренни. В то время, как он… - Но почему? Зачем? - Деньги, Дима. Деньги портят людей. И мой сын не прошёл испытания медными трубами. Избалованное детство, никакого отказа в юности… он привык получать всё, что он захочет. Но, не смотря на то, что он оказался таким вот, не смотря на то, что он совершил, он остаётся моим сыном. Поэтому я и покрывал его. - Мог бы мне сказать, я бы понял, я бы не стал навязываться… - Глупый ты ещё, многого не понимаешь. Сразу не мог, из-за условий, а после… Понимаешь, его девушки не могли ему дать одной вещи, которую он получал с тобой, - он сделал паузу, глядя прямо в мои, непонимающие, глаза, - ваши жестокие игры, Дима. Ты нужен был ему только для этого. Иногда. Когда он уставал от всего, и ему нужно было просто спустить пар. Тогда и нужен был ты, безропотно и покорно сносящий все его причуды… Прости, мне тяжело об этом говорить. - Я не верю, - шептал я, постепенно повышая голос, и закончил уже криком, - я не верю тебе! Слышишь??? Не верю!!! Макс не мог, он не такой… Слёзы душили меня, в груди что-то рвалось на части, горело, плавилось, убивало… Что-то, что я не мог объяснить, не мог принять, не мог! Александр, вздохнув ещё раз, произнёс: - Не хотел я это делать, ну да ладно. Зайди ко мне, - сказал он в телефон, набрав номер внутренней связи. Через несколько минут в кабинете появился Кирилл, личный помощник Макса. - Звали? - Кирилл, ты отгонял машину Димы на СТО для установки автозапуска двигателя с сигнализации? - Ну да, я. - Кто тебя об этом просил? - Максим. - А кто тебе дал коробку с этим девайсом для сигналки и сказал, чтобы поставили именно это, и что механик в курсе? - Тоже Максим. Я не совсем понимаю смысл этих вопросов… - И не надо, - прервал его Александр, - свободен. Кирилл вышел, а я продолжал сидеть, тупо уставившись в одну точку, и ничего перед собой не видя. Тем временем, Александр развернул ко мне монитор и что-то пощёлкал на экране, открывая папку: - Смотри. Я уставился на фотографии. Макс с какой-то девчонкой в обнимку, Макс и эта же девчонка у него на коленях, в каком-то кафе. Макс и две девчонки, обнимающие его, Макс, целующийся с какой-то, очередной, девушкой… Даты на фотографиях давали понять, что всё это происходило в то время, когда я ждал его дома, как последний лошара, а он в это время, вот так вот был на работе - на совещаниях, симпозиумах, по делам и в командировках. Но Александру, похоже, было этого мало, хотя и этим он меня просто размазал. - Понимаешь, именно поэтому, зная истинное отношение Макса к тебе, я и был так против того, чтобы вы оставались вместе. Он меня не слушал, тогда я попытался вразумить тебя, применяя, согласен, не совсем красивые методы. Обижая тебя. Но поверь мне, зная, насколько тебе будет больно, я делал это ради твоего же блага. Пытался сделать, - поправил себя он, - но ты был непробиваем. Я понимаю, каково тебе всё это узнать, самого предавали. Он вздохнул и продолжил: - Есть ещё кое-что, после чего у тебя отпадут вообще все сомнения, но я не уверен в том, что ты это выдержишь. - Давай уже, добивай, - прохрипел я, голоса почти не было. - Мы иногда записываем переговоры, - начал он, - этот разговор записался случайно, просто забыли выключить устройство после совещания. Он включил диктофон. Послышались какие-то голоса, судя по ним, заканчивалось очередное собрание, затем слова прощания, какой- то треск и, спустя минуту, я услышал голос Макса: «Я устал, я больше не могу. Он достал меня, достал до белого каления, со своими соплями, слезами, истериками, требованиями. Ты понимаешь, он считает, что имеет право что-то от меня требовать». Голос Александра отвечал ему: «Но ты же сам довёл до этого. Я же говорил тебе – не дури парню голову. Зачем он тебе?» И снова Макс: «Ты не понимаешь. Есть вещи, которые может дать мне только он. Отказаться от них я пока не готов. Но как же он меня бесит. Наследство получено, я хочу нормальной жизни, семью, ребенка, но этот малолетний извращенец мешает мне в этом. Да и его долю терять неохота. К тому же, если я пошлю его, он может что-то сделать нехорошее для компании, а мне это не нужно. Было бы замечательным исходом, если бы с ним что-то случилось. Тогда я полностью получу контроль над компанией и, заодно, избавлюсь от обузы». Снова треск, шум, затем голос Александра: «Ты с ума сошёл, Макс, опомнись? Это преступление». И ответ Макса: «Не ссы, пап, отмажемся. Сделаю так, что спишут на Вахтанга. Разбираться никто не будет, пострадаю для вида месячишку, а там можно и вздохнуть спокойно». На этих словах запись оборвалась. Вместе с моим сердцем. Оно просто перестало биться. Я не понимал, как ещё жив до сих пор, мистика, не иначе. Медленно поднявшись со стула, я покачнулся и ухватился за край стола. - Ради денег, значит… у тебя есть нотариус на фирме? Позови. - Зачем? – Александр непонимающе взглянул на меня. - Зови! Будут ему деньги. Оформив дарственную своей части имущества, полученного в наследство, в пользу Макса, и подмахнув документ, на негнущихся ногах, я пошёл к выходу. - Дима, - остановил меня голос Александра, – ты куда теперь? - Уеду… у меня остался личный счёт, денег мне хватит на первое время, не волнуйся, - я смотрел на Александра пустыми глазами, отмечая каждую новую морщинку на его лице. За этот период он сильно сдал, как-то, в одночасье, постарел, ссутулился. Я смотрел, и впервые в жизни, с удивлением, отмечал в себе жалость к нему. Жалость к отцу, который вынужден покрывать своего сына-подлеца. - Ты… не будешь разговаривать с Максом? - Зачем? Он получил, что хотел, пусть радуется, теперь у него есть всё, к чему он так стремился. Я не хочу ни о чём говорить с этим человеком. Да и человек ли он? Я знал и любил другого Макса, и до сих пор люблю... А этот… - я махнул рукой, не в силах подобрать слова, - один момент, какого он сам попёрся к машине, если знал, что будет взрыв? - Механик напутал со временем, там была временная отсрочка. Должно было взорваться утром, после 4 – го завода, как раз тогда, когда ты бы ехал на работу… Макс просто не знал, что ошибочно было запрограммировано другое время. Прости его, Дима, - прошептал Александр, - прости нас обоих. Ничего не ответив, я развернулся и вышел из кабинета. Охранник, ожидавший меня, вопросительно посмотрел и справился о самочувствии. Тупой какой-то, разве трупы умеют чувствовать? Что-то муркнув ему в ответ, я пошел по коридору. Мыслей не было. Вообще, никаких. Сердце вновь забилось, но это было уже не моё сердце. В моём оставался Макс и наша любовь, а то, что стучит сейчас – всего лишь часовой механизм. Всё равно скоро взорвётся. Сев в машину, по дороге я попросил остановиться у ближайшей аптеки. Как там говорил Макс? «Бабло побеждает зло?» Вроде так, проверим. Отвалив аптекарше сверху сотню баксов, я отправил в рот всю упаковку феназепама, который за эти самые баксы мне продали без рецепта и ненужных вопросов. Сжевал таблетки по пути к машине. Чтоб никто не видел. Сейчас усну – и всё закончится. Не тут-то было. Очнувшись дома у Вахтанга, под капельницей, я почувствовал приступ мучительной тошноты. Минут десять меня выворачивало. Перепуганный дядя, вызванный им доктор, всё смешалось в одну сплошную круговерть. Не удалось. - Ты должен жить, ты чего это удумал? – выговаривал мне Вахтанг, сидя на краю кровати, - он не достоин ни твоих слёз, ни тем более, твоей смерти. Ты должен жить, вопреки, назло! Это не решение. Это побег. Эгоистичный и глупый поступок. Выдрать бы тебя хорошо за эти дела. Я лежал молча, не возражая ему. Что ж, раз меня не принимают на том свете, придётся выживать на этом. Очухавшись, я отказался от поездки вместе с мамой и дядей в Грузию, решив, что мне будет лучше самому. Вахтанг предложил мне Германию, как вариант, к тому же, у него там есть кто-то из многочисленных родственников, кто мог бы помочь мне устроиться на первых порах. Мне было всё равно. Хоть Германия, хоть Антарктида, лишь бы подальше отсюда, ото всех. Но мне предстояло ещё вернуться в дом Макса, чтобы собраться. Я не хотел ничего забирать, но и оставить свои вещи не мог. Я не хотел, чтобы хоть что-то напоминало ему обо мне. Приехав «домой», как странно теперь произносить это слово, я поднялся наверх, с целью собрать свои вещи. Но, переступив порог нашей комнаты, просто рухнул на пол, натуральным образом завывая. Не появляющиеся до этого момента слёзы, кажется, решили вылиться все в один момент, прямо сейчас. Я бился в самой настоящей истерике, отчаянно рыдая над своей разрушенной жизнью, любовью, мечтами… Спустя час, поднявшись и умывшись, я покинул особняк, так ничего и не забрав. Не смог. Попросил прислугу, чтоб собрали все мои вещи и отдали охраннику. Из них забрал только самое необходимое, уместившееся в одну сумку. Проводив дядю с мамой на самолет, днём позже, я сам стоял в зале ожидания международного терминала аэропорта, ожидая объявления регистрации на Вену. Билеты у меня уже были куплены, таможенный контроль пройден, до регистрации оставалось примерно 15-20 минут. Сразу в Австрию, а затем, пересадка, и другим самолётом в Штутгарт, который и был целью моей поездки. Там меня встретит Равиль, двоюродный брат Вахтанга, который и поможет мне устроиться в Германии. Подойдя к окну, я упёрся лбом в холодное стекло. Вахтанг прав – нужно жить. Как? Вопрос десятый. Хоть как-то, но нужно. Эхом моим мыслям вторила песня, играющая в моих наушниках: «Я буду сильным - я все переживу, Ты не увидишь моих слез - я не покажу… И все, что было, останется лишь между нами Нашим секретом, нашей тайной…» Сглотнув комок в горле, я слушал дальше слова, которые, казалось, рвутся из самого сердца: «Я наотрез начну с чистого листа, Переступив себя, нет пути назад… Где же ты был, когда я сходил с ума, Когда весь мир рухнул и сгорел дотла, Когда солнце перестало мне светить, Когда порвалась нить, не хотелось жить? Звонил, говорил: "Я больше не могу..." Вернись ко мне, прошу, я все прощу… Среди миллионов лиц лишь твое ищу, И на пустых страницах о тебе пишу… Лучше бы и вовсе нам не знать друг друга, Лучше бы и не было бы дня, когда в моей груди участились сердца стуки, В глазах зажглась любви искра. Я больше не признаюсь, что так скучаю Больше не скажу, что так люблю… На лице улыбка, а сам по краю, Без смысла, просто по течению плыву… История нашей любви Глубокий оставила след, Расходятся наши пути, Нас больше нет! Я буду сильным – я всё переживу…» *** Первые три месяца в Германии я жил, как зомби. Что-то ел, как-то даже спал, куда-то ходил, что-то делал. Но больше просто сидел, тупо уставившись в окно и ничего там не видя. Ну, как бы вот, я чем-то занимаюсь, не трогайте меня. Равиль заходил в комнату, качал головой и уходил. Но не мешал, за что я ему очень благодарен. Позже я немного включился. Работал у Равиля в магазинчике, торгующем всякой всячиной, общался с покупателями, благо знание языка позволяло. Вечерами пил чай с Равилем на балконе его квартиры, слушая его бесконечные рассказы о родине. Засыпал, надеясь не увидеть снов, но каждую ночь встречался с Максом. Каждое утро просыпался в слезах. Уехав, я хотел оборвать все связи, воспоминания, чтобы даже улицы, на которых мы ходили вместе – не напоминали о нём. Но тщетно. Он не отпускал меня. Или я не мог отпустить его. Я всё понимал. И то, что он предал меня, и то, что я никогда не был нужен ему, был просто игрушкой, и то, что он даже хотел меня убить. Я всё понимал, но появись он сейчас на пороге квартирки Равиля, и позови меня обратно, я бы, наверное, смог его простить. Без него было не проще, и не легче. Без него было невыносимо. Но и с ним оставаться я не мог. Не имел права разрушать его жизнь, не хотел мешать, быть обузой, причиной его проблем. Не хотел доставлять огорчений дорогому человеку. Не хотел причинять неудобств. Иногда я думал о том, что было бы лучше, если бы я в тот день, всё же, пошёл сам отгонять машину. Я бы, сто процентов, забыл об автозаводе, и завёл бы, уже сев вовнутрь. Тогда бы все проблемы разом закончились. И все были бы счастливы. Если Максу для счастья нужно было именно это, то я сожалею, что не смог сделать его счастливым. А потом заболел Равиль. Он и так был уже в возрасте, часто простужался, постоянно кашлял, и мёрз даже летом. Но в этот раз болезнь не отпустила его. Грипп, следом пневмония и, несмотря на старания докторов, он тихо угас, придя в сознание перед самой смертью и прошептав, что оставил всё мне. У него не было своих детей, а как он сказал, за это время, пока я жил у него и помогал ему в магазине, я стал ему роднее всех остальных. Похоронив Равиля, я понял, что пришла пора брать себя в руки, пусть даже, собирая по кускам. К тому же, завалив себя работой, можно не думать ни о чём другом. Возможно, хотя бы таким образом мне удастся справиться со своей отчаянной тоской. И я развил бурную деятельность, благо Равиль продумал всё заранее, и мне не пришлось дожидаться времени вступления в права на наследство. Он переоформил все документы на моё имя ещё при жизни. Сделав ремонт в квартире, я переключился на магазин, который требовал внимания. «Сопутствующие товары», которыми торговал Равиль, не приносили почти никакой прибыли, с трудом окупая затраты. У меня ещё оставались деньги на счету, поэтому я решил провести анализ рынка и выяснить, какая ниша не занята, и что могло бы дать неплохой оборот. Пригодились знания, полученные в универе, а также практические навыки на фирме. В итоге, я пришёл к мнению, что нужно что-то такое, чего нет в округе. И я придумал. В этом небольшом, но городе, не было ни единого секс-шопа. Ближайший магазинчик такого характера находился в соседнем городе и, как я выяснил, приносил неплохой доход. Я был возмущен: как так? Немцы – и без таких прибамбасов. Надо срочно исправлять. Чем я и занялся. Переоборудовав магазин, практически, перестроив его заново, я связался с крупнейшим поставщиком игрушек для секс-индустрии, закупился под завязку, вгрохав в это все свои деньги. Да, я рисковал. Потому как, если бы оборот не пошёл, мне бы настал самый настоящий кирдык. Но небо благоволило ко мне, и я постепенно стал раскручиваться. Появились постоянные клиенты, дисконтная система, заказчики вип-товаров. Со временем я расширил магазин, добавив зал с БДСМ-девайсами, на которые тоже нашлись свои покупатели. Дело пошло. Сначала я торговал самостоятельно, иногда получая недвусмысленные предложения от покупателей, которым сразу же отказывал. После нанял продавцов, занимаясь только административными делами. Думал о расширении, открытии сети подобных магазинов, выхода на другие рынки и об открытии интернет-аналога своего секс-шопа. Пусть это дело не считалось крутым и серьёзным, мне нравилось. К тому же, я перепробовал все новинки, оставляя для себя особо полюбившиеся. Никого не искал. Просто не мог. Нет, иногда накатывало, до зубовного скрежета, но я снимал эту зависимость работой, физическими упражнениями до изнеможения, и стихами. Да, я начал писать стихи. Тонны листов скапливались в ящиках стола, и если бы кто-то их когда-то прочёл, то сразу же вызвал бы неотложку с психиатрической бригадой. Насколько они были депрессивно-угнетающими. В них я выливал всю свою боль, всё свою тоску и отчаяние. Помогало, но ненадолго. В один из таких дней, я, окончательно отчаявшись и не имея больше сил с собой бороться, отправился в соседний город, в местный БДСМ-клуб, который обеспечивал своими же девайсами. Ехал туда, наполненный мрачной решительностью, но сбежал, даже не оставшись на пробную сессию. С момента моего случайного попадания в аналогичный клуб у себя на родине, мои мысли не изменились. Я, по-прежнему, считал возможным опуститься на колени только перед одним человеком. Перед Максом, которому я был не нужен. Все остальные вызывали отвращение. Даже мысли о том, что кто-то другой может прикоснуться ко мне, были неприятны. Было несколько встреч, которые также закончились ничем. Я просто не мог. Не верил. Не чувствовал. Мне был нужен только один человек, тот, которому не нужен я. Так проходили дни, недели, месяцы. Я научился справляться с собой и обуздывать свои желания. Научился жить без Макса, но так и не сумел перестать тосковать по нему. Не смог забыть, отпустить. Наверное, это навсегда. Это выматывало, но даже к этому я стал постепенно привыкать. Уже не болели шрамы на сердце, вот только пепел вместо души иногда поднимался вверх, засыпая глаза. Но и к этому я постепенно привыкал. Прошло ещё какое-то время, и в один из дней, я наткнулся на объявление об открываемой в Австрии выставке новинок секс-индустрии. Принять участие мог любой желающий, заблаговременно подав заявку. К тому же, помимо возможности поучаствовать и расширить свой бизнес, можно было ещё и что-то приобрести. Решив, что упускать подобный шанс мне никак нельзя, я подал заявку. Настал день выставки. Сложив с собой полную сумку всевозможных прибамбасов, я вылетел в Вену, где и должно было проводиться это событие. Приземлившись в аэропорту, поселился в местной гостинице, намереваясь на следующий день отправиться на выставку. Утром, собравшись и, уже намереваясь, выходить, я понял, что потерял где-то бумажку с адресом. Такое, блядь, могло случиться только со мной. Надеясь на свою память, я добрался до похожего на картинку рекламы здания, где увидел множество дорогих автомобилей на стоянке. «Фига себе, секс-магнаты зарабатывают, - подумал я, - на таких-то тачилах рассекать». С этими мыслями, я отправился в здание, встречая по дороге солидных бизнесменов при костюмах. Я, в своих джинсах и гламурном джемпере, хоть и брендовых, выглядел полным лошарой. Ну и ладно, не привыкать. Выяснив у администратора, где проходит выставка, которую почему-то назвала симпозиумом, я попёр в большой зал. «Стесняются они, что ли, - размышлял я по дороге, - ну почему не называть вещи своими именами? Рекламу-то давать не стеснялись, там всё конкретно указано было. А тут, гляди-ка, симпозиум». Хохотнув про себя, я переступил порог зала, ожидая увидеть бесконечные стеллажи и витрины с нашей продукцией, и продумывая, как расположу свои товары сам. Переступил, и замер на месте. Никакого даже намёка на то, чего я ждал. Серьёзные лица, вип-зал, отдельные места, огромный проектор во всю стену, где лектор в очках тыкал указкой на какие-то графики. Впервые появилась мысль, что, кажется, я попал куда-то совсем не туда. В этот момент, по закону подлости, на моей сумке с девайсами оторвался ремешок. Грохнувшись на пол, сумка раскрылась, часть моих товаров вывалилась просто передо мной. Один из фаллосов, между прочим, из офигенного материала, который даже на ощупь неотличим от человеческой кожи, с функцией подогрева и даже возможностью выбрасывать из себя жидкость, подкатился к ногам, стоявшего ко мне спиной, бизнесмена. Повернувшись, тот случайно наступил на валявшийся на полу член, и чуть не грохнулся на пол, но в последний момент удержал равновесие, смешно размахивая руками. На меня уже оборачивались, по залу полетели смешки и шепот, где-то возмущенное роптание. Мне бы собрать свои прибамбасы, да свалить отсюда по-хорошему, но я стоял, как парализованный. Стоял, и не мог ни шевельнуться, ни отвести взгляда от лица одного человека, который находился среди присутствующих.