Страх и Ненависть в Челябинске
9 июля 2019 г., 03:14
Полли не любила покидать границ Московской Агломерации.
Проведя всю свою недолгую жизнь в урбанистическом комфорте, среди торгово-развлекательных комплексов, удобных онлайн-сервисов и азиатских забегаловок, она прочно прикипела к милой её сердцу столице.
Выехать за пределы Агломерации, она могла лишь в экстренном случае.
И это был как раз такой случай.
Сидя в уютном вагоне Хайперлупа, Аполлинария понуро глядела на контрастные провинциальные пейзажи Российской Конфедерации. За окном со скоростью звука проносились крупные экономические центры макрополисов и транспортные хабы, сменяющиеся архаикой полумёртвых деревень и сытым покоем редких городков, выстроенных в неоевропейском стиле.
Вокруг Аполлинарии раскинулась бескрайняя Россия.
***
По результатам Третьей Великой, Южный Урал являлся совладением Российской Конфедерации и Большого Китайского Мира.
Больше сорока лет между китайцами, желающими закрепить колониальный статус приобретённых территорий, и властями Конфедерации шла вялотекущая дипломатическая война за доминирование в Северной Евразии.
И Челябинску суждено было стать центром этого противостояния.
Разросшийся промышленный регион окончательно распрощался с таким понятием, как «экология», зато стал негласной столицей, так называемых, Китайских Протекторатов, привлекая всё больше переселенцев из разрушенной войной Средней Азии.
Славяне всё ещё оставались этническим большинством в городе, но число азиатов неуклонно росло, и уже составляло, примерно, 30% от общего количества горожан.
По прибытии в Хайперлупа в Челябинск, спустя долгих 10 часов с момента отправления, в вагон запустили несколько миловидных улыбчивых девушек азиатской внешности. Девушки, излучая вежливое гостеприимство, раздали новоприбывшим респираторы и, поклонившись, попросили всех присутствующих надеть их перед выходом в город.
Стандартная процедура.
И необходимая.
Челябинск утопал в пепельном смоге и целом букете тошнотворных запахов.
***
Аполлинария сразу заблудилась.
Уберы не работали на территории Протекторатов, а садиться в обшарпанные такси к незарегистрированным водителям, лица которых скрывали грубые противогазы кустарного производства – Полли не имела ни малейшего желания.
Щуря слезящиеся глаза, она вглядывалась в экран наладонника, стараясь разглядеть на спутниковой карте точку пункта назначения. Времени у неё было не так много - около восьми часов до отправления поезда обратно в столицу.
В кармане некогда белоснежной, а теперь в мгновение ока посеревшей курточки, Полли сжимала розовую рукоять верного дамского револьвера.
За время пути ей дважды пришлось достать его: в первый раз, чтобы отпугнуть стаю одичавших собак и во второй, чтобы продемонстрировать компании местных гопников свое полное нежелание заводить новые знакомства.
Помыкавшись по суровым улицам Челябинска и ненароком исследовав всевозможные тупики и помойки, Аполлинария наконец нашла нужный ей дом. Дом был отреставрирован заботливой китайской властью, но за успевшей потрескаться побелкой и нелепой крышей-пагодой, всё равно проглядывал довоенный жилищно-коммунальный стиль провинциальной России.
Тяжело ввалившись в подъезд, Полли сорвала с лица опостылевший респиратор. Внутри дома работали очистительные фильтры, и можно было почти нормально дышать. К сожалению, в лифт освежителей не установили, и, решив, что не стоит рисковать задохнуться в аммиачной морилке, Полли поднялась на пятый этаж по лестнице.
Дверь квартиры, разумеется, была заперта.
Недолго думая, Аполлинария достала револьвер и выстрелила в замочную скважину, здраво рассудив, что жители Челябинска не сочтут нужным выходить на лестничную клетку, услыхав стрельбу. Расчёт её не подвёл.
Войдя внутрь, Полли тут же задохнулась и поспешила вновь надеть респиратор. Затхлый воздух, смешанный со сладковатым ароматом гнили, заставил её закашляться. Полли хотела было открыть окно, но вовремя вспомнила, что находится в Челябинске.
Когда обоняние немного успокоилось и остальные чувства вернулись к Аполлинарии, она различила еле слышный пикающий сигнал, исходящий из спальни. С револьвером наготове, Полли толкнула дверь и резко вскочила в комнату.
Её взору предстала ужасная картина: на облезлом матрасе, укрытом сгнившим полотном бесцветной простыне лежала сухая мумия мёртвой старухи. Как ни странно, никакого запаха в спальне не было – видимо он успел выветриться за долгие годы, что это комната играла роль импровизированного склепа.
Усохшее тело старухи было одето так, словно при жизни его обладательница подрабатывала клоуном: дурацкий выцветший парик, безвкусное платье кричащего цвета, цыганские серьги и дешёвая бижутерия свисали посмертными цепями с мумии.
Аполлинария вновь услышала ритмичное пиканье.
Только сейчас она обратила внимание, что вся верхняя часть иссушенного тела была обмотана трубками и проводами, которые тянулись к громоздкому поржавевшему прибору, стоящему у изголовья кровати. На приборе тускло мерцал монитор, по которому то и дело пробегала зелёная точка, подпрыгивая в самом центре экрана. Полли с ужасом поняла, в чём состоит назначение металлической коробки – она представляла собой древнюю систему жизнеобеспечения.
Старуха до сих пор была жива.
Отдышавшись и придя в себя, Аполлинария проверила время на наладоннике, испугавшись, что может опоздать на обратный рейс. До отправления Хайперлупа оставалось ещё больше пяти часов, но глядя на вживлённый в руку монитор Полли удивлённо заметила, что наладонник предлагает ей загрузить файлы с обнаруженного устройства.
Похоже, поддержание жизни в мумифицированном временем теле было не единственной функцией допотопного прибора.
Дрожащими пальцами Полли кликнула на нужную иконку и импортировала один из предложенных медиа.
Собравшись с духом, она нажала на значок открытия неизвестного файла.
Это была запись стрима.
Она датировалась 2034-м годом.
Полли увидела на экране взрослого мужика, явно страдающего ожирением.
Мужик приветственно махал пухлой ладонью, смотря на Аполлинарию безумными глазами.
- Всем привет, дорогие друзья! – радостно сказал стример – С вами как всегда А-а-андрей Го-о-обзавр и наша красотулечка…
- Людмила Людмурик – в тон ему ответила голограмма пожилой женщины, спроецированная на диван рядом со стримером.
На женщине, чей образ постоянно подёргивали частые помехи, был надет яркий парик, безвкусное платье и цыганская бижутерия…
- Так вот вы какие, Андрей и Галина – тихо проговорила Полли – Но почему он зовёт её Людмилой? Может, это творческий псевдоним?
Она ускорила запись.
Поначалу голографическая старуха улыбалась и читала какие-то несмешные анекдоты. Затем она начала яростно ругаться на подписчиков и модераторов. А, под конец, уронила голову на бестелесные руки и будто бы рыдая, обратилась к сыну, срываясь на крик и матерную брань:
- Дай мне умереть, мразь! При жизни меня мучил, тварь поганая, а теперь к этой машине чёртовой подключил! Денег мне не даёшь!
- Так зачем тебе деньги-то? Правда, ребят? Зачем Людочке деньги? – отвечал ей Гобзавр – Давай не ругаться, мама, у нас же добрый стрим!
- Чтоб ты, сдох, тварь поганая! Родную мать похоронить не можешь! Вы видите, какое он чмо, дорогие телезрители!? Ты, Андрей, всегда был главным хейтером! – и вновь ударилась в истерику – Бог, дай мне умереть! Господи-и-и, забери меня отсюда…
Полли остановила запись.
Полли удалила файл.
Полли подошла к металлической коробке.
Полли схватила моток проводов.
Полли вырвала кабель.
Система жизнеобеспечения в последний раз издала протяжный высокий звук и отключилась.
Навсегда.
