Условие свободы

Надо же было так глупо попасться! Ведь всё было рассчитано идеально, и план практически осуществился. Удалось незаметно через балкон и незакрытую форточку проникнуть в квартиру начальника. Джино точно знал, что тот отправился на уикенд в гольф клуб, и что никогда не проверяет корпоративную почту на отдыхе, четко разделяя рабочее и личное время. С паролем домашнего компьютера пришлось немного повозиться, но начальник никогда не блистал фантазией, так что стандартное «il re» — отлично справилось с системой. А потом Джино удалил всего один файл, даже не загрузил никаких вирусов на жесткий диск, хотя искушение было сильным. Но просто стер входящее письмо и покинул квартиру, не взяв ничего чужого и не оставив следов. Джино очень повезло, что рассерженный клиент проговорился об отправленной жалобе. Подумаешь, обсчитали его на пару-тройку сотен, крохобора, другие вон и не замечают. Тем более недостачу-то жмот получил обратно и с извинениями. Нет, все равно надо наябедничать. Жаль, что все письма, отправленные с сайта кнопкой «Жалоба» приходят автоматически на емейл начальника. Но теперь файл стерт, и Джино ничего не грозит. Так он считал, пока перелезал с балкона на балкон и спускался вниз по удобной фигурной лепнине. Стоило ему спрыгнуть на асфальт, как из ночной темноты раздалось: «Полиция, стой и не двигайся, парень!». Жуткое невезение, что в полвторого ночи на тихой и абсолютно, как ему казалось, пустынной улочке оказался свидетель его «подвига». Причем ни кто иной, как полицейский. Окрик Джино бы не остановил, он безусловно попытался бы задать стрекача, но материализовавшаяся у ног немецкая овчарка с недвусмысленно оскаленной пастью мгновенно уничтожила все мысли о бегстве. Увидев белеющие клыки на уровне своего паха, Джино понял, что для ночного забега не лучшее время. — Стою, — приглушенно выдал он и поднял для надежности руки, показывая свою покорность и безопасность. — Молодец, Рекс, хороший мальчик, — похвалил пса подошедший мужчина. Джино пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо. — Комиссар Марко Терцани, — поджарая широкоплечая фигура закрыла собой большую часть черно-фиолетового неба, а перед глазами мелькнул отсветом полицейский жетон, — криминальная полиция Рима. Лицом к стене, ладони на высоте плеч. Дождавшись выполнения приказа, Терцани провел руками по бокам Джино от подмышек до бедер, похлопал по карманам спортивных штанов, отозвавшихся звоном. Комиссар тут же запустил пальцы вовнутрь и извлек наружу связку из трех ключей на брелоке. — Это от моей квартиры, — пояснил Джино. Тот, видимо, удовлетворившись объяснением, положил связку обратно, щекотно мазнув металлической бородкой ключа по бедру, и скользнул руками ниже к коленям. Джино переступил, ставя ноги шире и внезапно начиная возбуждаться. Адреналин переполнял, еще когда он только собирался на вылазку. При подъеме, в самой квартире, спуске, а особенно от осознания, что получилось — ощущения стали зашкаливать, переходя в нехилое возбуждение, которое чуть сбилось при появлении копа. Но сейчас, при обыске, вернулось даже сторицей: опасность положения, подчиненность позы, широкие мужские ладони, что, спустившись, начали неторопливый ход обратно, ощупывая тело — все это рождало недвусмысленное желание, хотелось, чтобы обыск продолжался дольше и проходил как можно тщательнее. Почувствовав в завершение осмотра пальцы на груди, Джино подался чуть вперед, прогибаясь и елозя пирсингом в соске по ладони полицейского. Инстинктивно, видимо, пытаясь определить, что именно нащупал, тот сжал штангу через футболку, прокрутил и чуть дернул. Это движение отдалось болью, так сладко прокатившись от груди в пах, что Джино не сдержал приглушенного стона, еще более выгибаясь и прижимаясь ягодицами к стоящему за спиной мужчине. — Развернитесь, — раздался новый приказ. Полицейский отошел на шаг назад и не выказал никакой реакции на телодвижения и стон, будто ничего не заметил. Но в глубине карих глаз, попавших под освещение одинокого фонаря, все же мелькнула какая-то трудноуловимая эмоция, но определенно не отвращение и не гнев. Джино приободрился. Если бы коп оказался гомофобом, его положение стало бы гораздо незавиднее. А так есть неплохой шанс договориться на взаимовыгодных условиях. — Видите, я не вор, комиссар Терцани, — жадно рассматривая полицейского сказал Джино, сожалея, что тот так быстро отстранился. Света фонаря хватало, чтобы разглядеть красивое волевое лицо с запущенной небритостью и большие выразительные глаза, смотрящие цепко и внимательно. Джино всегда питал слабость к властным мужчинам. — Можете как угодно меня обыскать, ничего криминального у меня нет. Ох, он не отказался бы, чтобы этот темноволосый красавчик Марко потрогал его еще в разных местах и чтобы наручниками приковал, а потом допросил с пристрастием, тыча стволом пушки в лицо. Или не только в лицо, или не только стволом пушки… Джино вновь переступил ногами, чувствуя, как увеличивается член, несдерживаемый мягкой тканью трикотажных штанов.  — Ваши документы и потрудитесь объяснить, откуда вы спускались в столь поздний час весьма оригинальным способом, — бесстрастно сказал полицейский, прервав начинающую разыгрываться фантазию. — У меня нет с собой документов, — якобы смущенно потупясь, произнес Джино. Красавчик Марко или нет, нельзя забывать, что он коп, а значит сексуальные мечты с ним в главной роли подождут до дома, сейчас пора уносить ноги. — Но я вам и так всё скажу, меня зовут Пьетро Скана, живу тут в паре кварталов, — как назло в голову не пришло название ни одной улицы поблизости. И Джино неопределенно махнул рукой, будто показывая, где именно. — Не мог заснуть, вот и решил провести тренировку в экстремальном режиме, то есть, по темноте… — он пожал плечами, и постарался максимально невинно улыбнуться, — я занимаюсь паркуром, понимаете? Тут такие удобные балконы, просто находка, но днем неправильно поймут. А документы, я и не подумал взять на тренировку, как и мобилу, чтобы не потерять случайно, — он растянул губы еще шире и пару раз моргнул, по опыту зная, что так получается глуповатое, но добродушное выражение лица. Все, ну, почти все надутые им клиенты велись и верили, что он говорит правду. — А вы, наверное, со службы возвращаетесь, да? Очень красивый пес у вас, синьор Марко, как вы сказали его зовут, Рекс? Красавец Рекс, — Джино потянулся погладить, пёс отреагировал на его движение угрожающим ворчанием. — Не любит чужих, да? — отдернув руку, он округлил рот, изображая испуг. — Я тогда, наверное, пойду, да? Не хочу вас задерживать, вы же после работы, гадов всяких ловили и устали, домой хотите, время-то позднее, мне тоже пора, а то завтра рано вставать на учебу, я учусь на хирурга, мечтаю спасать людям жизни… Он заговаривал копу и его псине зубы, активно жестикулируя и гримасничая, при этом плавно двигаясь в сторону темной арки, где было бы так удобно скрыться. Но стоило сделать очередной еле заметный шажок, как Рекс среагировал отчетливым рычанием. — Паркуром занимаетесь, значит, Пьетро? Балконы тут и правда удобные, — протянул глубокомысленно Терцани, сузив глаза. — Пройдемте-ка в участок для выяснения. — Послушайте, я не сделал ничего плохого, — подпуская в голос дрожи, заявил Джино. — Я не вор, честно! Вы же видите, при мне нет ни награбленного, ни какого-то там воровского инструмента. Латексные перчатки он сразу сбросил куда-то в кусты, как только вылез через форточку на балкон. А флешка в виде брелка на ключах — вообще не заметна и не вызывает подозрений. Пока не заглянуть в её содержимое, конечно. — Пожалуйста, отпустите меня, синьор комиссар, — проныл он жалобно. — Вытяните руки перед собой, Скана, — сказал Терцани холодно, доставая наручники. Джино, недавно думающий об их применении, но совсем в другом ключе, похолодел. Отправляться в участок ему абсолютно было не с руки. Приводы по бурной молодости за ним водились, так, по мелочи, но только не хватало, чтобы этот дотошный коп про них узнал, тогда точно вцепится и не отпустит, пока не выяснит всю правду про небольшую ночную прогулку. — Послушайте, комиссар Марко, вы только послушайте, — Джино умоляюще сложил ладони у груди. — Не надо в участок, пожалуйста, у моей мамы больное сердце, она не переживет, если узнает! Пожалуйста, я всё, что хотите сделаю, только пожалейте мою старенькую маму, я у нее единственный поздний сын, она во мне души не чает, это будет для нее такой удар, — он всхлипнул, уже сам начиная верить в те сказки, что придумывал на ходу. — Прошу вас, только не задерживайте, я сделаю всё, что угодно… — и облизнул многозначительно губы. Все любовники говорили, что губы у него великолепные, полные, сочные, «так и просятся на член» — как охарактеризовал один. Помнится, его Джино выдоил на несколько тысяч евро этими самыми губами. — Всё, что хочу? — уточнил Марко, приподнимая одну бровь. — Всё-всё, — закивал Джино, выразительно глядя на полицейского. — Ну раз всё-всё… — повторил тот с какой-то зловещей ухмылкой. — Отсоси у Рекса и свободен. Джино нервно сглотнул и перевел взгляд на сидевшего у ног пса. Тот, наклонив морду, внимательно следил за ним такими же карими, как у Терцани, глазами. Но в собачьем взгляде, казалось, было больше теплоты, чем в человеческом. Джино считал себя искушенным в сексе, любил эксперименты, пробовал многое и со многими, но… с собакой? — Это шутка? — оторопело спросил он. — Что тебе непонятно? — резким тоном спросил Марко. — Либо отсосешь у Рекса, либо я отвожу тебя в участок до выяснения всех обстоятельств, почему ты трешься тут в ночи без документов. — Ну я же вам объяснил! — уже с неподдельной горячностью воскликнул Джино, не понимая, чего от него хотят на самом деле. — Это просто тренировка в экстремальных условиях. — Ну вот и потренируешься. Выбирай, что для тебя экстремальнее: участок или член Рекса, — зло рассмеялся ему в лицо Терцани. «Пугает, — решил Джино. — Хочет унизить. Но он ведь действительно может сделать со мной всё, что угодно. Даже… даже отдать псу». Как ни странно, мысль, что его могут превратить в сучку для кобеля, неожиданно вызвала не только страх, но и возбуждение. А что бы делал Терцани в это время? Держал на мушке, смотрел и дрочил или бы присоединился и трахнул с другой стороны? Какой у него, интересно, член? Ох, о чем же он думает, мамма миа! От понимания глубины собственной порочности Джино бросило в жар. — Послу… — начал он, но договорить ему не дали.  — Это ты послушай. Что, за полного идиота меня держишь, единственный сын у старушки-матери?! — моментально сократив расстояние между ними, Марко прижал Джино к стене, навалившись мускулистым тренированным телом, просунул колено между ног и ухватил грубо за задницу, сминая и стискивая до боли. — Думал, я не понял, что ты нагло врешь? И не просёк, о чем ты там «всёвсёкаешь»? — М-м-м, — протянул Джино, просто дуреющий от столь откровенного намека на насилие и ощущения собственной беспомощности. Это оказалось так возбуждающе быть в полной власти кого-то. Рукоятка пистолета давила на рёбра, добавляя остроты впечатлениям. Жаль, что Марко не в форме — так было бы еще сексуальнее. Джино раздвинул ноги, практически насаживаясь на колено полицейского. — Вы поняли абсолютно правильно, комиссар Терцани: я соврал, я не хочу в участок, и я с удовольствием приобрету свободу за минет… вам. Можно? — приподняв голову, он просяще заглянул в глаза, и его осенило — чего именно добивался нависающий над ним полицейский: — Вы хотите, чтобы я умолял вас об этом, да? Пожалуйста, вы меня дико заводите, хочу ваш член в рот. И я очень хорошо умею сосать. Могу даже в наручниках, не используя рук, — произнес томно Джино, вкладывая во взгляд всю соблазнительность, отпущенную природой. — Прошу вас, трахните меня прямо в глотку, синьор комиссар. — Пойдем, — перестав удерживать его у стены, коротко сказал Марко, выпрямляясь и отступая. — Куда? — вырвалось у Джино. Он-то рассчитывал «освободиться» прямо здесь и сейчас, улица пустынна, а если отойти под арку, то и случайный, маловероятный в этот поздний час прохожий ничего не заметит. Делов минут на пять-десять, зачем куда-то идти? — Ко мне домой, — пояснил Марко, глядя со снисходительной усмешкой. — Я тоже живу в паре кварталов отсюда, представляешь, какое совпадение. Вот у меня дома и побеседуем об условиях твоей свободы и о том, как ты умеешь сосать. Неторопливо и вдумчиво. Не возражаешь? — спросил он насмешливо. Джино внутри попустило — всё, договорились, участка можно больше не бояться. И он с энтузиазмом замотал головой, показывая, что не возражает. Конечно, нет. Они смогут не ограничиваться минетом, а покувыркаться по полной программе — если кто и откажется от такого самца, как этот здоровенный коп, то уж точно не он. И, может, Марко прикует его к кровати наручниками, а потом накажет во всех позах за неподчинение… — Настоящее имя скажи, — потребовал Терцани. — Не люблю трахать, незнамо кого. — Джино Манчини, — ответил Джино правду. Чутье подсказывало, что сейчас врать не стоит, а чутье его всегда выручало. — Честно. И документы спецом не брал. Тоже честно. Про настоящую причину ночной прогулки по балконам он промолчал, но Марко и не спросил. — Вижу, — пристально глядя ему в глаза, кивнул тот. — Двигай, Джино. И не думай сбежать, Рекс проследит, чтобы ты лишнего шага в сторону не сделал. — А я и не думаю, — идя рядом с комиссаром признался Джино, пёс двигался за ним, не отставая и чуть не наступая на пятки. — Ты мне сразу глянулся: так обыскивал, что я чуть не кончил. Я бы с тобой и без условий… Ты не пожалеешь, что нарушил свой долг, — добавил с проказливой улыбкой. — Ну-ну, — хмыкнул Марко, поглядывая искоса на Джино: быстро он сориентировался и на «ты» легко перешел, наглый сученок. Молодчага Рекс, что заметил тонкую фигурку, спускающуюся с балкона. Ловкий и гибкий парень, симпатичный, беспринципный и нахальный — Марко такие нравились. С ними секс никогда не был пресным, таких интересно объезжать. Несмотря на то, что карманы лживого Пьетро-Джино оказались пусты, без сомнений криминал за ним какой-то есть, не зря врет и изворачивается. Значит, можно будет потом поприжать плотнее, чтобы никуда не делся с крючка, если сегодня покажет себя неплохо. А уж Марко постарается, чтобы парнишка раскрылся во всей красе. Ночь, начавшаяся так удачно, обещала быть долгой…