Условие свободы

— Ого, ты живешь на воде? — удивился Джино, когда они остановились на набережной Лунготевере деи Меллини, а перед ними, прямо в Тибре оказался небольшой двухэтажный дом. — Пол не протекает в волну? — Это же хаусбот, — пояснил Марко отчасти с гордостью, — самоходный дом по воде с полностью автономными системами жизнеобеспечения. Не люблю соседей, знаешь ли. Не хочу слышать их и не хочу, чтобы они в окна заглядывали, или лазали там всякие воришки по балконам… — Понимаю, — кивнул на намёк Джино с нарочито постным выражением лица и тут же съязвил, отбросив маску смиренности: — А не боишься, что из унитаза кто вынырнет тебе прямо в жо… — Он уже поднял ногу, чтобы шагнуть на ведущий к дому мостик, но сразу её отдернул. — Ай! Чего это он? Не любит грубых словечек? — возмущенно спросил, глядя на державшего зубами его штанину Рекса. — Ты для него чужой, а чужим вход запрещен, — сказал Марко и обратился к Рексу. — Он свой, мальчик, свой. Он наш, — последнее он выделил интонацией. Рекс выпустил штанину, но переместился так, чтобы мимо него было не пройти, и придирчиво обнюхал замершего Джино, будто решая, достоин ли тот стать «своим» и уж тем более «нашим», ткнулся ему носом прямо между ног, махнул пару раз хвостом, потом неторопливо отошел в сторону, освобождая проход. — Ого, а он у тебя строгий, да? Что, может и не пустить, если ему не понравится твой гость? — с осторожностью проходя мимо Рекса, поинтересовался Джино. — Может, — согласился Марко. Идя за Джино к дверям, он рассматривал спину и задницу парня, предвкушая, как славно они с ним развлекутся. — Это и его дом тоже. Не пустит, если почувствует, что есть опасность или человек не подходит. И я ему полностью доверяю в оценке. Рекс очень умный, самый умный из всех собак, которых я знал. Он, кстати, не просто полицейский пес, ему официально присвоено звание комиссар. Джино хохотнул, разворачиваясь на пороге: — Так вы с ним, оказывается, в одном звании, комиссар Терцани. Или он все же главнее? — насмешливо прищурясь, выдал он. — Кто кому первый честь отдает? — Он моя семья, а я его стая, — спокойно ответил Марко, не став реагировать на глупую подначку. — Но вожак в этой стае я. Хватит болтать чушь, твой рот пригодится тебе для другого. Пройдя в дом, Терцани, оставив Джино осматриваться в гостиной, сразу спрятал документы и оружие в сейф — береженого бог бережет, — отправился в ванную и включил воду. — Ко мне! — позвал он громко. Через пару секунд в дверях возникли оба: и Рекс, и Джино. Марко довольно улыбнулся: — Хорошие мальчики, быстро среагировали на команду. Ну, кто любит купаться? — А у тебя дом внутри шикарнее, чем снаружи, — восхищенно пялясь на белоснежную джакузи, заявил Джино. — Да тут человек пять поместятся. Там же есть все эти режимы пузырьков и струй? — Есть, — кивнул Марко. — Залезай, я тебе покажу. — Воу, в джакузи я еще не трахался, — признался Джино, без смущения раздеваясь. Сложен он оказался прекрасно, как Марко и подозревал. Тонкое, но не хилое тело, длинные ноги, упругая круглая задница, выбритый пах с полупривставшим членом… Рекс за процессом раздевания следил, казалось, с не меньшим интересом. Опустив руку, Марко потрепал его между ушей: «Скоро, подожди немного». А Джино, поворачивался то так, то этак, демонстрируя себя: ровные плечи, мускулистый торс со штангой в левом соске, пупок тоже оказался проколот, а на правой ключице темнела вязью латинских букв татуировка. — Nullum crimen sine lege, «Нет преступления, если молчат законы», — прочел Марко и расхохотался. — Что, сегодня закон не промолчал, не повезло тебе? — Еще как повезло. И я, надеюсь, закон сегодня будет не только говорить, — ответил Джино, развязно подмигнул и залез в джакузи. — Или мне тут так и сидеть одному? «Каков же наглец», — восхитился Марко, принимаясь быстро раздеваться. А наглец, без спроса уже добавивший геля под струю воды для создания пены, бесстыдно пялился на него с похотливым блеском в глазах. Рекс, дождавшись, пока хозяин залезет в джакузи, прыгнул следом, подняв кучу брызг. — Эй! А он тоже с нами, что ли?! — воскликнул Джино, отплевываясь от попавшей в рот воды и убирая намокшие пряди со лба. — Ты же помнишь моё условие? — спросил Марко, пристально смотря на парня. — Отсосешь у Рекса и свободен. — Я думал, ты меня просто прессуешь, думал, сказал просто так… — Я никогда ничего не говорю просто так. — Ты действительно этого хочешь? — голос Джино дрогнул. — Ты меня заставишь насильно, если я откажусь? Несмотря на тон, почти робкий и испуганный, Марко не увидел в глазах Джино ни страха, ни отвращения, только возбужденное ожидание и азарт. Нет, он не ошибся в Джино, вернее, Рекс не ошибся — мальчишка не сбежит, не начнет вырываться и кричать. Он добровольно позволит делать с собой всё, что они с Рексом захотят. А насилие и принуждение если и понадобятся, то лишь как элемент сексуальной игры. Джино явно из тех, кого возбуждают опасность и риск, манит нарушение законов — любых, от уголовных до нравственных. Его кайф заигрывать с запретным, балансировать на краю, самоуверенно думая, что выкрутится из любых ситуаций. Марко не ответил на вопрос, лишь многозначительно поднял брови. В это время Рекс сам проявил инициативу, он приблизился к Джино и, поставив лапы на бортик по сторонам от его плечей, принялся вылизывать сперва лицо, а потом грудь, поднимая виляющим хвостом брызги. — Ай! Ну чего ты?! Джино попытался оттолкнуть морду пса от себя, но тот не позволил, коротким рыком прервав сопротивление на корню. Парню осталось только сидеть с закрытыми глазами и смиренно получать звериную ласку. — Приятно? — спросил Марко, наблюдая, как широкий язык пса задевает металлические шарики штанги на груди Джино. — М-м… Пока не понял. Но… что-то в этом есть… — признался тот, жмурясь и выпячивая блестящие от собачьей слюны напряженные соски. Что-то… Марко знал — что. Стыд, страх, возбуждение от запретности и аморальности действий, понимание, что контактируя с животным в сексуальном плане и сам опускаешься на его уровень, перестаешь представлять какую-то ценность, как личность, становясь лишь телом с набором инстинктов. Марко вылил себе на ладонь собачьего шампуня и принялся распределять его по шерсти, взбивая в густую пену, оглаживая спину и лапы питомца. — Джино, — позвал он негромко, и парень приоткрыл глаза. — Давай, помой его. Не бойся, если будешь послушным, он не причинит тебе боли. Дальше Марко оставалось наслаждаться зрелищем, как обнаженный парень старательно моет выражающего всем видом удовольствие Рекса. Как скользят ладони по холке и спине, как пес подается навстречу, прижимаясь к человеку и подставлясь под его руки. Чудесная картина, от которой сладко ныло в паху. Марко опустил руку в воду, сжал вставший член, провел пальцами по стволу. — Живот тоже, — подсказал он. Джино лишь коротко взглянул, но не посмел ослушаться и встал боком к нему коленями на дно, чтобы было удобнее добраться до брюха Рекса. Пока он намыливал грудь и живот псу, Марко, взяв мочалку, принялся мыть самого парня, тщательно проходясь по плечам, затрагивая грудь с затвердевшими сосками, потеребил штангу, вызвав в ответ стон, перешел к пояснице и спустился ниже к виднеющейся из воды расщелине ягодиц, куда и скользнул намыленным пальцем, касаясь плотно сжатого ануса. — Господи, я чувствую себя чертовым извращенцем, это так пошло, грязно, но… но и возбуждающе, — выдохнул Джино, прогибаясь в спине навстречу пальцам. — Не волнуйся, всю грязь мы сейчас смоем, — пристраиваясь сзади, насмешливо прошептал ему на ухо Марко и со смачным звуком шлепнул по ягодице, вызвав короткий притворно-возмущенный взвизг. Он открыл слив, чтобы ушла мыльная вода и включил на полную мощность подачу свежей, поступавшей не только сверху из душа, но и через многочисленные отверстия в стенках и дне джакузи. — Какая-то струя бьет мне прямо в яйца, — нервно хихикнул Джино, не прекращая своего занятия, теперь он пальцами промывал шерсть Рекса от пены. — Здесь? — просунул руку между его ног Марко и чуть сжал свисающую мошонку. — Оуу, да-а. — Сделай то же самое для Рекса, — подсказал он, массируя и перекатывая в ладони яички, ощущая их тяжесть. — Что я делаю с тобой, повторяй с ним… Тебе же это нравится? — ладонью он двинулся выше и нащупал налитой ствол. Джино простонал в ответ. — Нравится, — констатировал Марко. — Давай, подрочи Рексу. Ты ведь умеешь управляться с мужскими членами, тут принцип абсолютно тот же. Джино послушался и проник ладонью под хвост Рекса, спокойно стоящего в воде к нему спиной и лишь изредко поглядывающего через плечо назад, будто такие процедуры для него привычны. Хотя наверняка так оно и было, раз он не проявил недовольства, что кто-то берет его за покрытые короткой шерстью четко выраженные яички. «Почти как у здорового мужика», — отметил Джино и двинул рукой дальше. Все пять чувств обострились, словно он обнюхался кокса, действительность воспринималась ярко и выпукло: бархатистость под пальцами, запах мокрой шерсти, смешанный со слабыми травяными нотками шампуня, шумное дыхание пса, влажные шлепки виляющего хвоста по плечу… Страх, что Рекс внезапно обернется и укусит, добавлял адреналина в кровь, будоража и заводя до колких иголочек на кончиках пальцев. «Они оба долбанные психи, и пес, и хозяин, отмороженные на голову сексуальные маньяки», — думал Джино, аккуратно трогая меховой мешочек препунция, скрывающий до поры собачий член. А Марко продолжал ласкать ствол Джино, разминая края ануса второй рукой, и засовывая то один, то сразу два пальца внутрь. «И я псих не лучше… Он же использует меня, использует, как общую суку. А потом, может, вообще убьет и спустит через чертов унитаз прямо в Тибр… Но это будет самый экстремальный трах в моей жизни, похлеще, чем с тем байкером на серпантине ночью», — он улыбнулся, сжал кулак плотнее и задвигал рукой чаще. Рекс, поскуливая, принялся инстинктивно дергать бедрами, но Джино лишь слегка придерживал его, не прекращая движения рукой. Прижимаясь щекой к спине пса, он вдыхал звериный чистый запах, не снижая темпа и насаживаясь на пальцы Марко. В какой-то момент, когда Джино был уже почти на пике удовольствия, ласки прекратились и Марко поднялся из воды. — Что? Почему ты остановился? — затуманенными глазами Джино посмотрел на стоящего над ним Марко. Член того, огромный и побагровевший от прилившей крови, покачивался чуть выше лица Джино. И как же хотелось ощутить этот член в себе. Джино потянулся губами, но не достал — Марко не позволил. Небрежно шлепнув мокрой ладонью по щеке, он приказал: — Быстро вытирайся и в спальню. Накинул на плечи огромное махровое полотенце и вышел, оставляя их с псом наедине. Рекс сообразил первым, что от него требуется, одним прыжком он покинул джакузи и энергично встряхнулся, окатив стены и застывшего на коленях Джино сплошной стеной брызг. А тот, как зачарованный, смотрел на виднеющийся под брюхом пса ярко-красный кончик и, не замечая, что делает, слизывал капли воды с губ. Рекс, отряхнувшись, повернул голову, и было что-то такое откровенно зверино-опасное в его взгляде, что Джино опустил глаза. И тут же понял, что совершил ошибку: это ведь животный закон — кто первым прервет визуальный контакт, тот признает себя слабее. «Я в его стае, но я вожак», — сказал Терцани. А он, Джино, только что показал, что не претендует на место в стае выше Рекса, что готов быть… под ним. Член от этих мыслей дернулся и затвердел до болезненности. Джино вылез на коврик у ванны и протянул руку за полотенцем, как неожиданно пёс лизнул его снизу вверх по члену, проходясь языком по всей длине. От внезапного испуга Джино чуть не упал. — Ох, что же ты творишь-то, безумная псина… Уперевшись рукой в стену для равновесия, он мотнул головой, так же по-собачьи стряхивая воду. Рекс вместо того, чтобы отойти, принялся вылизывать активнее, будто желая поощрить за только что проявленную покорность. Голый, беззащитный перед природной силой клыков и когтей Джино не рискнул прогнать пса, да и вряд ли бы тот ему это позволил. Оставалось, задерживая дыхание, смотреть, как между клыков исчезает и появляется широкий розовый язык, проходясь по поджавшимся яйцам и даже не думавшему опадать от опасности члену. Джино взялся ладонью за ствол, направляя и подставляя чувствительную головку под быстрый влажный язык. — О, дьявол, я же так… Да, вот, еще… Но кончить снова не получилось. Услышав зов хозяина, Рекс метнулся в коридор. И Джино ничего не оставалось, как пойти следом.