Pennywise gonna get ya

Вскакиваю с кровати и бросаю мимолётный взгляд на часы. Два часа ночи. Забегаю в комнату Молли и вижу довольно странную картину: сестра сидит, завернувшись в одеяло по самое не могу, и с ужасом смотрит куда-то перед собой. С взлохмаченной головой и широко открытыми от страха глазами она была похожа не на семилетнюю девочку, а на какое-то существо из фильмов ужасов. По спине невольно пробегает табун мурашек. — Молли? — она медленно переводит взгляд на меня и снова начинает истошно кричать — Молли, это я! — Элли, — малышка начинает плакать, спрятав лицо в складки одеяла. Я никогда раньше не видела её в таком состоянии, — я думала он хороший, но нет, он плохой, он пугает меня! Что я ему сделала? Сажусь на угол кровати и и обнимаю Молли. Даже через толстое одеяло я чувствую, как она трясётся. — Кто "он"? — девочка шмыгает носом и снова переводит взгляд куда-то в темноту комнаты. — Пеннивайз, — произносит очень тихо, словно этот клоун был тут и мог её услышать — он пришёл и сказал, что ему грустно и он хочет поиграть. Я сказала, что уже поздно, мама не разрешает мне играть в такое время, он разозлился и сказал, что если я не хочу играть с ним, то я плохая, а плохих детей он ест... Говорила она быстро и не очень разборчиво, а на её глазах снова стали наворачиваться слёзы. За дверью послышались быстрые шаги со стороны лестницы. Услышав их, Молли спряталась под одеяло в надежде, что оно защитит её от всех монстров в мире. — Девочки? — в комнату вошли взволнованные родители — У вас всё нормально? — Да, — услышав голос родителей, сестра окончательно успокаивается и вылезает из своей крепости — просто Молли приснился кошмар, ничего страшного. — Это было на самом деле! — девочка упрямо замотала головой, — Он правда был здесь! Я его видела! — Ты не могла его видеть, — пытаюсь говорить максимально спокойно и тихо — все клоуны — это переодетые люди, понимаешь? — Молли неуверенно кивает в ответ — Все двери закрыты, он не смог бы проникнуть в дом, а если бы он захотел залезть к тебе через окно, мы бы его всё равно услышали. Она продолжает кивать головой, но по её лицу было видно, что мысленно она где-то не со мной. Немигающими глазами она смотрит куда-то мне за спину. Я разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу тот самый красный шарик, примотанный к стулу. Свет от уличного фонаря, что стоит аккурат напротив большого окна, придаёт шарику яркий, кроваво-красный оттенок. — Убери его, — тихо произносит Молли — он мне больше не нравится, он страшный. — Хорошо, могу забрать его к себе — она отрицательно мотает головой. — Нет, не надо, выпусти его на улицу. Ну, если ей так будет спокойнее, то ладно. Поднимаюсь с кровати и кое-как открываю окно. В комнату тут же проникает ночной августовский воздух. Ленточка развязывается не с первой попытки. Сразу видно, завязывала Молли. Профессионал не распутает. Наконец-то ленточка поддаётся, и шарик благополучно скрывается в ночной темноте Дерри. Молли облегчённо выдыхает, как только я закрываю за шариком окно. — Ну что, проблема решена? — девочка кивает — Ну всё, ложись спать. Нехотя, Молли всё же заворачивается в одеяло и отворачивается к стене, а я ухожу досматривать свои сны с чувством выполненного долга. Утро Несмотря на ночное происшествие, я проснулась довольно рано и в хорошем настроении. Люблю просыпаться рано, у ранних подъемов имеется своя волшебная атмосфера. С улицы слышится тихое щебетание птиц и шелест листвы, единственные на данный момент звуки. Ни голосов людей, ни шума от проезжающих мимо автомобилей, ничего, кроме птиц и деревьев. Через небольшую щель между старых занавесок в комнату проникает полоска солнечного света, проходит через всю комнату и заканчивается у стены с кучей коробок. Да, впереди ещё много работы. Не успела я встать с кровати, как кто-то тихо постучал в дверь. — Элли, — дверь приоткрылась, и за ней показалась голова сестры. Вид у неё был такой, словно она несколько суток охраняла государственную границу — ты не спишь? — Не сплю, а ты вообще спала сегодня? — ответ отрицательный. — Я боялась, что он вернётся после того, как вы все уйдёте, поэтому не могла заснуть. — Тебе приснился кошмар, никто не приходил к тебе ночью, понимаешь? — она начинает хмуриться, из-за чего выглядит ещё более уставшей. — Он приходил, я его видела. С этим ребенком бороться бесполезно. — Хорошо, но если он приходил, то как же тогда он вошел, если все двери и окна закрыты? — Ему не нужны двери и окна, чтобы войти, — от сестры я слышала много различных историй о гномах, феях и русалках, поэтому очередная такая история уже не вызывает должного удивления. Но она никогда не была уверена в своих словах так, как сейчас — он волшебный, понимаешь? — Молли, не бывает волшебных клоунов, понимаешь? — закрываю лицо подушкой, чтобы хоть как-то сбежать от этого бреда. Она всегда обладала хорошим воображением, но она никогда не зацикливалась на одной и той же истории больше одного дня. Буду надеяться, что эта история не станет исключением. — Но как-то же он вошёл! — Всё, Молли, пошли завтракать. — я скидываю с себя подушку и одеяло, накидываю халат, пока Молли медленно расхаживает по комнате. С умным видом она заглядывает в коробки, под большой старый шкаф и за занавески. Видимо ищет своего волшебного клоуна. Вдруг её взгляд натыкается на розу, стоящую на подоконнике в небольшой стеклянной вазе. — Лучше выкинуть её. — я замираю в одном тапке. Неужели всё настолько плохо? — Зачем? — А вдруг он следит за тобой? — на этом моменте меня пробирает на смех. — Это уже бред, — девочка открывает рот в попытке возразить, но я наспех выпихиваю её из своей комнаты — пошли завтракать. Через полчаса на кухне уже пахло панкейками и кофе, а Молли, похоже, и думать забыла про этого своего Пеннивайза, так как была очень занята, помогая мне с готовкой. На запах очень быстро пришла мама. — Доброе утро, — она ласково гладит Молли по волосам и подходит к плите — надеюсь, это не очередной кулинарный эксперимент? — Нет, — трясу головой, от чего из высокого хвоста выбивается небольшая прядь и падает на глаза — простые панкейки. — Хорошо, — повисла небольшая пауза, нарушаемая только шкварчанием панкейков на сковороде. Мама решилась продолжить только через пару минут — но мы с отцом не сможем позавтракать с вами. — Вы оставляете нас одних с Пеннивайзом!? — если бы я постаралась чуть-чуть лучше, то наверняка бы смогла закатить глаза так, чтобы увидеть весь свой богатый внутренний мир. Интересно, сколько раз за это утро я успела услышать его имя? — Нам с папой нужно кое-куда съездить, не переживай, мы быстро, — Я почти что роняю из рук лопаточку. Все в этом доме знают, если мама говорит, что они уезжают ненадолго и скоро вернутся, то уедут они минимум на несколько часов. Мысленно рою себе могилу, потому что почти на все сто процентов уверена, что именно там я окажусь, если моя сестра ещё хоть раз скажет "Пеннивайз" — тем более, — мама смотрит на меня, а в её глазах я вижу немую просьбу. Мне уже это не нравится — с тобой Элли, она защитит тебя ото всех. После этой фразы Молли скрючило так, словно она только что съела лимон целиком. — Посмотри на неё, её же съедят первую! — Ну и отлично, никогда больше не услышу про твоего Пеннивайза, — не выдерживаю я — да и тебе же лучше будет, убежать успеешь! — А вот и успею! — Элли, пойдём поговорим, — Молли показывает мне язык, я же в ответ бросаю на неё злобный взгляд и выхожу из кухни вслед за мамой. Нет, не подумайте, я очень люблю свою сестру, но иногда она становится такой занозой, что любой на моём месте взвоет — а Молли пока подождёт нас здесь. — Только давай быстрее, а то всё сгорит, — говорю я, закрывая за собой дверь в одну из пустых комнат. Если мне не изменяет память, здесь родители хотят сделать что-то типа мини библиотеки. У нас в семье очень любят читать, поэтому дома очень много книг, причём любых, от классической литературы до фентези и от книг по психологии до различных коммиксов с супергероями. Это объясняет наличие у Молли отличного воображения. — о чём ты хотела поговорить? — О Молли, — увидев в моих глазах недовольство, она спешит продолжить: — понимаю, абсурд, но она ещё ребёнок, для них это нормально... — Вскакивать посреди ночи якобы из-за того что их решил навестить клоун для них тоже нормально? — мама подходит ближе приобнимает меня. Универсальный приём против любых разногласий в нашей семье. — Ты же знаешь её, это быстро пройдёт, потом даже не вспомнишь. Просто потерпи. Но лучше не стало. С того момента прошла уже неделя, а она всё так же будит всех нас по ночам. Более того, она утверждает, что видит его даже днём. Молли стала с дикими визгами отказываться от еды, потому что там якобы ползают червяки или плавает чей-то глаз. Всего боится, вздрагивает от любого звука и шороха, ни на секунду не переставая уверять нас всех, что где-то в доме притаился клоун и ждёт момента, чтобы со всеми нами расправиться и съесть. И если раньше родители успокаивали меня и говорили, что волноваться не о чем, теперь они сами с опаской поглядывают на Молли. Из милой и красивой маленькой девочки она превратилась в нечто жуткое и пугающее. Худая, понурая, с большими синяками под глазами и серой тонкой кожей, от прошлой Молли не осталось и следа. * * * В один из выходных дней я сидела в гостиной и разбирала коробки с книгами. Теперь, когда мы уже более-менее обжились, их было куда поставить. Родители решили не мелочиться и купили огромный книжный шкаф, который занимал почти всю стену. На его фоне кто угодно почувствует себя маленьким. От наполнения шкафа книгами меня отвлёк мамин голос, доносившийся с кухни. — Ну же, Молли, съешь хоть что-нибудь, прошу тебя! — оставив своё занятие, я направилась на кухню. Сестра сидела за столом и, подперев рукой голову, другой рукой отпихивала от себя тарелку каждый раз, как мама пыталась снова её накормить. Мама тяжело вздохнула и убрала тарелку, показывая тем самым, что сдаётся. — Опять не ест? — она лишь отрицательно мотает головой. Сначала они с отцом были уверены, что Молли просто решила хоть как-то развлечь себя, пока не нашла здесь друзей, но я вижу, как с каждым днём их уверенность исчезает, а на её место приходит страх и беспокойство за её здоровье. Я их прекрасно понимаю, ведь я сама боюсь. — Молли, — говорю как можно ласковее и сажусь напротив сестры. Ноль внимания. Малышка сидит и смотрит куда-то в пустоту нимигающими глазами. Сейчас особенно сильно хотелось сравнить её с какой-нибудь старой фарфоровой куклой, потрёпанной и немного пугающей, с неживыми стеклянными глазами и бледной тонкой кожей, через которую можно было увидеть тонкую паутину вен, напоминающих небольшие трещинки. Протягиваю к ней руку и аккуратно берусь за маленькую ладошку, словно та действительно сделана из старинного фарфора и может сломаться от любого неаккуратного прикосновения. Как и ожидалось, кожа холодная, словно фарфор. Молли медленно поднимает на меня глаза, и только тогда я продолжаю: — мы все очень волнуемся за тебя, потому что очень сильно любим. В последнее время ты очень осунулась, так нельзя, понимаешь? Видимо, ненадолго я смогла завладеть её вниманием. Молли сидела без движения и смотрела куда-то сквозь меня, словно я и не здесь. — Молли, послушай... — Нет, ты мне врёшь! — одним резким движением сестра хватает со стола нож, подскакивает со стула и замахивается. С диким визгом я закрываюсь руками. Левую руку словно обожгло. Чтобы избежать следующего удара, я отклоняюсь назад, чтобы она до меня не дотянулась, но не расчитываю, из-за чего с грохотом падаю вместе со стулом и забиваюсь в угол, зажимая кровоточащую руку. От страха всё плывёт перед глазами, вместо чёткой картинки перед глазами мелькают разноцветные силуэты, а звуки слабым эхом доносятся до ушей. В мутном колейдоскопе кое-как удаётся различить маму, с криком держащую Молли. Она пинается и что-то кричит, но из-за гула в ушах я не могу разобрать, что именно она говорит. На крики прибегает папа и бросается ко мне, пытается докричаться, после чего берёт на руки и несёт в ванную, чтобы обработать руку. Я и сама не замечаю, как в какой-то момент теряю сознание. Прихожу в себя я уже на большом диване в гостиной. Рядом сидит заплаканная мама. Заметив шевеление с моей стороны, она тут же бросается ко мне и обнимает. — Господи, как же я испугалась! — её голос предательски дрожит, выдавая её готовность вот-вот заплакать снова. — Отец не выдержал и позвонил кое-куда, сейчас с Молли ведут беседу. — Какую беседу? — вдруг на лестнице послышались шаги. В компании отца и сестры к нам спустился молодой мужчина. Чёрная водолазка, такие же чёрные джинсы и лакированные ботинки. Похоже, меня уже собрались хоронить, а он пришёл на похороны раньше всех. — Как ты себя чувствуешь? — отец садится на край дивана и целует меня в лоб. — Живая. — Дорогая, это Роберт Грей, — мужчина, стоявший всё это время около лестницы, ласково улыбается и кивает. — он пришёл помочь Молли. После того, что сегодня случилось, мы с мамой решили, что ей необходима помощь. Молли стояла на лестнице и виновато смотрела на меня. В какой-то момент мне показалось, что это та самая Молли, которую я знала раньше. Не выдержав зрительного контакта, она стыдливо опускает глаза и убегает на второй этаж, затем сверху долетает громкий дверной хлопок. — Я поговорю с ней, — тихо произносит мама, прежде чем пойти за сестрой. Мужчина что-то тихо говорит папе. Тот торопливо кивает и выходит из комнаты, оставляя меня наедине с гостем. — Сильно переживаешь? — мистер Грей садится рядом. — Кто вы? — мужчина удивленно приподнимает брови, явно не ожидая такого поворота. — Меня вызвал твой отец. Он сказал, что с Мэри происходит что-то странное, она ведёт себя агрессивно и сегодня напала на свою старшую сестру. — большие голубые глаза неторывно изучают моё лицо. Создавалось ощущение, будто он пытается прочесть мои мысли. — Я... — Мозгоправ? — тихий смешок заставляет меня слегка вздрогнуть и наконец повернуться к гостю. — Типо того. Я ответил на твой вопрос, теперь твоя очередь. — Мистер Грей... — Просто Роберт. Я ещё не настолько стар. — невольно на лице появляется улыбка, а обстановка медленно, но всё же разряжается. — Я никогда раньше не видела её такой, признаться честно... — не выдерживаю и поднимаю на него глаза. Он внимательно смотрит на меня, словно сейчас всё зависит только от того, что я скажу. Засохнет вся растительность, реки потекут в обратную сторону, абсолютно всё. Делаю глубокий вдох и такой же глубокий выдох. Сейчас эти слова даются мне с особым трудом. — она меня пугает. Она никогда не вела себя агрессивно, тем более не кидалась на людей с ножом. — Я могу взглянуть? — резко обрывает Роберт. Напоровшись на мой вопросительный взгляд, он медленно кивает в сторону забинтованной руки. — В попыхах забинтовали кое-как, рука ещё не затекла? Действительно, только сейчас я почувствовала, как сильно бинт стянул руку. — Давай помогу. — разбинтовав руку, мужчина принялся разглядывать порез. Он осматривал рану, как ювелир осматривает свою работу: тщательно и придирчиво. — Разве мозгоправы знают, как правильно обрабатывать раны? — он снова улыбается, но теперь уже смотрит только на мою руку. — Мозгоправы знают всё. Через какое-то время он закончил с моей рукой. Зашёл папа, чтобы спросить, всё ли хорошо, на что Роберт кивнул и сказал, что ему пора идти. — Дорогая, проводишь Роберта или я сам? — Всё нормально, я провожу. Уже находясь на пороге, мужчина поворачивается ко мне, словно только что вспомнил что-то очень важное. Он наклонился, сосредоточенно глядя мне в глаза. После нескольких секунд молчания он тихо заговорил: — Молли ещё ребенок, Дерри для неё новое место, сейчас она испытывает сильный стресс, из-за этого она сейчас в таком состоянии, это пройдёт, я помогу ей... — снова небольшая пауза. Роберт думал, подбирал слова. — но на всякий случай закрывай на ночь дверь в комнату, так будет лучше. — Я уже думала об этом. — сейчас я чувствовала себя виноватой, словно я выдаю чей-то очень личный секрет. — Всё будет хорошо, вот увидишь. — мужчина улыбается и исчезает за порогом. Перед сном я долго стояла около своей двери, не в силах решиться. Я никогда не закрывала дверь, чтобы Молли всегда могла прийти ко мне, если ей будет страшно. С другой стороны, сейчас оставлять дверь открытой было просто опасно. После того, что случилось сегодня. Скрипя сердцем, я запираю дверь и ложусь спать. Этой ночью я плохо спала, видимо совесть давала о себе знать.