Lost in the Darkness

      Дни в Мафии пролетали совершенно незаметно. Тёмные, мрачные, наполненные жестокими пытками и душераздирающими мыслями, они с удивительной скоростью перерастали в недели, месяцы, годы.       Про праздники мафиози даже не вспоминали, а выходные считались редкой роскошью.       Дазай уже давно не являлся тем маленьким перепуганным мальчиком, пережившим ужасную катастрофу. А всё из-за сводящей с ума пустоты, крепко засевшей у того в сердце.       Осаму хотелось многого, и одновременно не хотелось ничего. Он чувствовал голод, но не мог запихнуть в себя еду, мучался от жажды, но был не в силах даже взглянуть на воду. Страдал от недосыпа, но продолжал тихими тёмными ночами шататься по улицам Йокогамы неподалёку от Штаба Портовой Мафии, равнодушно пересчитывая собственные шаги и, часто сбиваясь, начиная сначала это бестолковое глупое занятие.       Жизнь мальчика растеряла все свои краски, он не мог найти ни одну причину, чтобы жить. Зато причин умереть было хоть отбавляй.       Но он держался. Стойко и даже упрямо, мастерски сохраняя внешнее спокойствие, но в душе давясь хриплым агоническим криком. Только вот… зачем? Для чего?       Эта, в общем-то, элементарная мысль посетила его и без того загруженную голову спустя четвёртый год пребывния в Портовой Мафии.       В этот день, словно по сюжету пасмурный и дождливый, он впервые убил человека. И тогда, стоя посреди старого моста на окраине Йокогамы, сжимая в окровавленных руках пистолет и возвыщаясь над мёртвым телом одного из врагов Мафии, он задумался над этим. Зачем он живёт? Для чего?       С какой целью он каждое утро возвращается в Штаб, перевязывает бинты на руках и шее, натягивает маску ледяного спокойствия и наигранно бодро шагает навстречу новому дню?       Усевшись на край моста и свесив вниз ноги, Осаму впервые подумал о возможной реакции родителей, будь они сейчас живы. Что бы они сказали?       Он не знал, ведь ему было всего одиннадцать лет и он всё же не очень хорошо разбирался в людях. Но он был уверен, что им это не понравилось бы.       Однако… В памяти прочно засели слова Мори. «Тебе придётся убивать». Эту фразу он повторял чуть ли не каждый день. И Дазай… Дазай ему верил.       А что ещё ему оставалось?       Но сидя сейчас на этом проклятом мосту и рассматривая собственные руки, перепачканные в чужой крови, Осаму засомневался. Ему не было страшно. Не было противно. Он вообще больше ничего не ощущал, кроме этой удручающей пустоты.       К сожалению, рядом не было никого, кто бы обнял его за плечи и уверенно указал на правильную дорогу.       И он просто не знал, как ему поступить.       Тонкие пальцы перебирали нож, до этого спрятанный в кармане.       Не понимая, что и зачем делает, Дазай чуть расслабил и спустил бинты. А затем несколько раз небрежно прошёлся острым лезвием по гладкой коже.       Боль. Такая… успокаивающая. Наконец Дазай почувствовал что-то, кроме привычной пустоты. Облегчение.       Кровь насквозь пропитала грязные бинты.       Его кровь.       В глазах постепеннно начало темнеть. Сознание медленно ускользало от парня. Это была самая первая попытка самоубийства Дазая Осаму.       В ту дождливую ночь на несчастном мосту одиннадцатилетнего мафиози обнаружили и забрали, едва успев спасти ему жизнь.       Но позже ему было всё равно, что его попытку суицида прервали. Он нашёл своё индивидуальное успокоительное.       Боль. Облегчение. И окровавленные бинты.