Конструктор

— Это место потеряно, — оглядывая заставленную полку перед зеркалом, проговорил Рома. — Как мне теперь понять, где здесь крем для обуви, а где глина от целлюлита? — Не знаю, я сам в этом не шарю, — не менее задумчиво отозвался из своей комнаты Коля. — У меня из всей косметики только зубная паста и дезодорант. Спроси у Совушки, он как раз хотел с тобой поговорить по поводу работы. — Да-да, заходи, не заперто! Рома толкнул дверь и невольно залюбовался лежащей на бортике ванны ногой с золотым браслетом-монетками на щиколотке. Все остальное утопало в пышной ароматной пене. — Я тут слышал, что вам официант нужен, — из воды вынырнула белокурая голова. — Подсуетишь мне место? Ты же можешь, я знаю. — Я-то могу, но как ты себе это представляешь? — скептично заметил Рома, с неохотой отрываясь от точеной щиколотки. — Ты хоть раз в своей жизни работал руками? Сава расплылся в пошленькой улыбочке. — Нет, я не так выразился, ты хоть раз в жизни работал вообще? Уставал как собака, мечтал просто завалиться на кровать и ничего не делать? — Я всю свою жизнь так живу, с тех самых пор, как меня без моего согласия сняли в рекламе подгузников. Перед моим лицом просто держали паровозик с цветными огоньками, а я полз за ним, не зная, что проснусь звездой. Двадцать лет назад журнал «Звездный вестник», между прочим, признал меня самым красивым ребенком Европы. Так что я смогу осилить поднос с тремя тарелками и каким-то чмошным пивом. — У нас нет пива, только винная карта. — Вот, хорошее направление, ты уже начал вводить меня в курс дела. Ромочка, ну что тебе стоит? Сава оперся о край и положил на сложенные руки голову с откинутыми назад мокрыми волосами. Без челки он выглядел моложе и наивнее. — Слушай, а ты не футфетишист случайно? Ноги мои нравятся, да? Я еще вот так могу. Рома проследил за медленно поднимающейся из пены и становящейся на второй бортик ступней. Как ни крути, а раздвинутые под водой ноги выглядели приглашающе. Задержав дыхание, Рома досчитал до десяти и твердо, к собственной гордости, проговорил: — Избавь меня от игр в соблазнение, пожалуйста. Я тебя и так устрою, но не жалуйся потом. Резко поднявшись, он вышел, едва не сбив в дверях ванной Колю. — Куда это он так ломанулся? — поинтересовался тот. Сава слизнул с носа хлопья пены. — Напряжение снимать возвратно-поступательными. — В смысле? — Дрочить, говорю, пошел. — Не, ты что-то путаешь, наш Ромчик не такой. Он прежде всего головой думает, а не членом. Коля и в самом деле не мог представить, что за захлопнувшейся дверью, в своей комнате, Рома снимет трясущимися от возбуждения руками джинсы вместе с бельем и закусит край футболки, чтобы не зарычать от накатившего после пары движений оргазма. Без пятнадцати семь Сава проснулся по сигналу будильника, надел белую рубашку и черные джинсы, перехватил зачесанные назад волосы в высокий хвост и заварил чай. Точнее пакетик со вкусом чая, потому как после настоящего индийского, привезенного лично из Нью-Дели, Сава не мог называть труху внутри него чаем. Моторчик, встроенный ему природой в одно место, не давал сидеть спокойно на одном месте более пяти минут, и Сава отправился к соседу. Рома спал на спине, закинув за голову руку. Одеяло валялось на полу, открывая возможность во всей красе лицезреть худощавое, но жилистое, татуированное тело. Окинув его цепким взглядом и одобрительно хмыкнув, Сава ткнул пальцем в беззащитную подмышку. — Опять ты, — проворчал Рома, приоткрыв глаз. — Кофе на верхней полочке, я же говорил. — Я кофе не люблю, только чай. Вставай, опоздаем. Рома скосил глаза на часы. — Нам к девяти. Еще два часа, и один из них я могу поспать. — Ладно, я подожду. Сава пристроил голову на его животе, сложил ручки на груди и закрыл глаза. — У вас там, в вашей модельной шарашке, может и принято трогать других людей без их согласия, но у нормальных людей есть такая штука, называется личное пространство, — помолчав, проговорил Рома. — Вот чего ты занудный такой? У тебя комплексы? Травма детства? Ты гиперсексуальный подросток? Или… - губы Савы начали расползаться в улыбке, обнажая ровные белые зубы. — Просто заткнись. — Ты девственник? Я угадал? — Да отвяжись ты от меня! — зарычал Рома, подскакивая. — Вы можете там потише сношаться? — гневно заскрипел проснувшийся Коля. — Люди спят еще в семь утра! Подхватив тапки, Рома взял за плечи Саву и развернул его к выходу. — Полчаса на завтрак, и выезжаем. Я тебя ненавижу. Выйдя из подъезда, Сава дернулся было к автобусной остановке, но Рома удержал его за рукав куртки. Разглядев за его спиной черную ямаху, Сава протянул: — Ни хрена себе у бедного студента байк! Колись, откуда? Почку продал? — Это брата, разбился в прошлом году. Он на другом был, а этот в гараже стоял. Сава такие моменты не любил. Поэтому, когда Рома положил ладони на ручки, молча сел сзади и обхватил его за пояс, утыкаясь носом в терпко пахнущую макушку. — Мы прям с тобой как в том фильме про пафосного качка и школьника в расцвете полового созревания, — сказал он, поерзав на завибрировавшем сидении. — «Три метра над уровнем щебня»? — догадался Рома. — А я очень люблю этот фильм. Романтичный. — Конечно любишь. Вы, девственники, очень ранимые и чувствительные. В последний раз Сава садился на мотоцикл, когда ему было четырнадцать, конечно же, тоже в роли пассажира. Он помнил, что и тогда было страшно от свистевшего в ушах ветра, но не настолько, чтобы сердце трепыхалось в груди, затвердевая потом холодным сгустком в районе горла. Не исключено, что Рома специально гнал по трассе, притормаживая лишь на участках с камерами. Когда мотоцикл затормозил перед зданием ресторана, и Рома сделал попытку подняться, Сава с трудом расцепил заледеневшие пальцы. — Я обратно на автобусе поеду, — сказал он, трогая ослабевшие коленки.