Обручённые: В оковах судьбы

      Тридцать два, тридцать три, тридцать четыре...       Дойти до края, окинуть невидящим взором Земли Прайда, а затем повернуть назад.       Гладкий каменистый выступ величественной Скалы Предков насчитывал в длину тридцать четыре львиных шага. В этом принц Кайон успел убедиться не один раз, нервно расхаживая кругами, то доходя до самого края Скалы, то возвращаясь обратно к пещере прайда. Хвост льва беспокойно постукивал по тёплому камню, а золотистые уши подёргивались в разные стороны, навастриваясь от любого постороннего звука. Столь томительное ожидание вестей было для Кайона не в новинку, но от этого ничуть не умаляло его волнение.       Ведь именно в этот момент его любимая Фули производила на свет второго наследника.       Их первенец, Аскари, родился довольно крупным котёнком, и роды Фули проходили тяжело. В тот момент Кайон тысячу раз проклял всё на свете, чувствуя, как сердце сжималось в едком страхе – а что, если Фули не справится? Что, если родить детёныша от самца другого вида окажется для молодой гепардихи физиологически непосильной задачей?       Кайон помнил, как метался по маленькой пещерке, съёживаясь от каждого её крика боли и, пожалуй, от самого ненавистного для лидера Львиной Гвардии чувства – полного бессилия и невозможности помочь. Рафики тогда буквально силой вытолкал льва прочь из пещеры, заявив в своей неизменно-ворчливой манере, что тот только мешает процессу родов.       На мгновение Кайон остановился на краю Скалы Предков, с грустью улыбнувшись своим воспоминаниям. Даже в такие напряжённые и пугающие моменты Рафики не предавался панике, и все в прайде невольно верили – если за дело берётся этот старый шаман, всё обязательно будет хорошо.       Но теперь Рафики больше не было с ними. Круг Жизни был неумолим.       Кайон в безмолвной молитве возвёл глаза к Небу саванны. Пусть и в этот раз всё кончится хорошо...       – Кайон! – ветер донёс до его обострившегося слуха возглас Макини.       Тридцать четыре шага? Ха! На сей раз лев преодолел это расстояние в мгновение ока, за пару прыжков оказавшись возле шаманки. Он был слишком взволнован, чтобы выдавить один-единственный вопрос, но Макини не стала томить его.       – Фули родила!       Впервые за этот день Кайон почувствовал, как на морде расцветает улыбка.       В пещере пахло кровью и целебными травами. Кайон нервно сглотнул, стараясь отогнать от себя плохие мысли, но этого и не потребовалось – всё беспокойство улетучилось в один миг, стоило только встретиться взглядом с ней.       Огромные изумрудные глаза, в которых он, как и прежде, мог утонуть с головой, были прикрыты от усталости, но сияли от счастья ярче прежнего. Между бережно сложенных кольцом пятнистых лап с тихим писком копошилась...       – Это девочка, – голос Кайона дрогнул. Он понял это, как только увидел её.       Солнечно-жёлтую шёрстку новорождённой покрывали замысловатые узоры коричневых пятен. Прижавшись друг к другу лбами, Кайон и Фули склонились над дочерью, которая неуклюже ворочалась в маминых объятиях.       – Она так похожа на тебя, – произнёс лев, и Фули улыбнулась ещё шире.       – Не совсем, – заметила она.       И правда – пусть малышка и была крошечной, но довольно массивные для её тельца лапы явно производили впечатление истинно львиных. Кайон почувствовал, что сердце вновь сжимается, но не от волнения, а от трепетной радости.       У входа в пещеру послышалась возня. Кайон обернулся и увидел Кову, у лап которого в нерешительности крутился маленький пятнистый зеленоглазый львёнок с пробивающимся алым хохолком на макушке. Он был явно растерян, ведь впервые стал свидетелем столь важного события.       – Заходи, Аскари, не бойся, – подозвала его Фули, и Кову мягко подтолкнул племянника носом.       – Это твоя сестрёнка, – торжественно объявил Кайон, делая шаг в сторону и позволяя сыну, осторожно принюхиваясь, приблизиться к малышке.       – Такая... пятнистая, – выдохнул Аскари. – Прямо как гепард.       – Настоящая красавица, – подтвердил Кову, выглянув из-за плеча принца.       – Я назову её Думани, – с любовью смотря на виновницу торжества, произнесла Фули, а затем перевела взгляд на мужа. Кайон усмехнулся, заметив, как в изумрудной глубине её глаз блеснули с детства знакомые дерзкие искорки. Похоже, быстрейшая готовилась к тому, что он оспорит её выбор.       – Лучше имени не придумать, – согласился Кайон, и Фули ответила ему лучезарной улыбкой.       Но лев не кривил душой – имя и вправду идеально подходило их дочери.       Фули мягко ухватилась зубами за холку Думани и плавно переложила её к своему животу. Откинувшись назад, гепардиха позволила дочери слепо отыскать сосок и жадно припасть к нему ртом.       – Она что, ест во сне? – с недоумением спросил Аскари, по-видимому, удивлённый тем, что сестрёнка не открывает глаз даже во время кормления.       – Она не спит, – пояснила Фули, устало пристроив голову на скрещенных лапах. – Она ещё не может открыть глаза. Ведь все котята рождаются слепыми.       – Совсем?! – не поверил своим ушам львёнок.       – Да нет же, милый. Скоро она откроет глазки и сможет видеть всё вокруг. Но до этого момента она полностью беззащитна.       – Кстати, об этом... – замялся Кову. – Киара обещала навестить вас в ближайшие дни. Но сегодня она передаёт свои поздравления и... Сама понимаешь, ей сейчас нелегко.       – Конечно, она ведь тоже только родила, – понимающе закивала Фули.       У входа в пещеру вновь послышался шум. На сей раз визитёров оказалось куда больше: в логово с любопытством заглядывала Витани в компании ещё нескольких львиц прайда, полных нетерпения увидеть необычного котёнка, родившегося у столь разномастной пары гепарда и льва.       Фули невольно сжалась и зашипела, повинуясь обострившимся материнским инстинктам.       – Ну, что это такое, – сердито всплеснула лапами Макини. – Нечего сюда набиваться всем прайдом! Не нервируйте Фули и малыша!       – Не советую дерзить старшей охотнице, находясь в цепи питания на одно звено ниже, – оскалилась в приторной улыбке Витани. Макини, впрочем, лишь беззлобно фыркнула в ответ – обе были прекрасно осведомлены о неприкасаемости шаманки прайда.       – Пойдём, Кайон, – хохотнул Кову, – дадим остальным познакомиться с Думани.       Принц кивнул и, машинально лизнув Фули в макушку, вышел из пещеры вслед за другом.       – Что ж, поздравляю, – улыбнулся Кову, обернувшись к нему. – Теперь ты дважды отец.       – Как и ты, – кивнул Кайон в ответ. – Как там Кингоджо?       – С каждым днём набирает в весе. Впервые вижу, чтобы львёнок столько ел.       – И правильно делает. Будущему лидеру Львиной Гвардии положено быть крепким.       Весть о скором появлении на свет второго наследника престола взбудоражила Земли Прайда практически одновременно с новостью о беременности Фули. Обе самки были несказанно рады тому, что их детёныши будут ровесниками, и заранее пророчили им будущее друзей не разлей вода. Киара родила на несколько дней раньше Фули.       – А как Салиму*? Уже свыкся с ролью старшего брата? – поинтересовался Кайон, краем уха слушая восторженные вздохи львиц, доносившиеся из пещеры. Новорождённая дочь хранителей явно вызывала всеобщее умиление.       – Можно сказать и так, – хохотнул Кову. – Он уже дуется на Киару за то, что всё её внимание достаётся Кингоджо.       – Что поделать... Борьба за внимание родителей – неотъемлемая часть братских отношений.       – Кто знает, за что ещё им придётся бороться в будущем, – нарочито небрежно произнёс Кову, однако, его тон заставил золотистого льва насторожиться.       Кайон внимательно взглянул на друга. Всё-таки рождение второго сына посеяло в душе Кову не только радость, но и зерно сомнения. Слишком уж свежи были их общие воспоминания о мрачном и тёмном пятне на истории Земель Прайда, носившем имя Шрам. Скрывать очевидное было бы глупо – похоже, Кову боялся, что Кингоджо однажды возжелает сместить с престола своего старшего брата.       – Даже не думай, Кову, – отрезал Кайон, давая ему понять, что догадался обо всём без слов. – Уверен, вы с Киарой отлично воспитаете их и привьёте им любовь друг к другу и уважение к традициям престолонаследия.       – Не думаю, что Шрама и Муфасу воспитывали иначе. Однако же...       – Забудь. Про Шрама, – отчеканил принц. – Он искалечил множество жизней, даже после собственной смерти. Он был редкостным мерзавцем, и его стремление стать королём вовсе не означает, что...       – Считаешь, со мной было иначе? – перебил его Кову с горькой усмешкой. – Мой брат Нука, да упокоится его душа, всю жизнь мечтал занять моё место. Много чести – быть преемником Шрама, – он брезгливо сплюнул на землю. – Но это не мешало ему выслуживаться перед матерью в попытках доказать, что именно он достоин стать королём... В конце концов, это его и погубило.       – А как насчёт меня и Киары? Я никогда не рвался править Землями Прайда вместо неё.       Кову задумчиво изогнул рассечённую шрамом бровь.       – Ты – это... другое, – неуклюже буркнул он. – У тебя есть дело, которому ты предан всей душой. Ты – лидер Львиной Гвардии.       – Вот именно, Кову. И однажды моё место займёт твой Кингоджо. А я сделаю всё возможное, чтобы вырастить из него достойнейшего вожака.       Кайон одарил друга искренней улыбкой, и тот, не удержавшись, улыбнулся в ответ. Казалось, даже напряжённая морщинка между бровей Кову немного разгладилась, чему принц, неожиданно для самого себя, был слегка обрадован.       Кову редко позволял себе отвлекаться от проблем и забот, с того самого памятного вечера, когда Симба вынес своё последнее королевское решение...

***

      Если спросить у любого обитателя саванны: «Какая вещь самая полезная на свете?», ответ всегда будет неизменен: «Высокая трава».       В высокой траве прячутся хищники, подкрадываясь к своим жертвам; высокие заросли служат убежищем для грызунов, скрывая их от острого взгляда хищных птиц; они служат деликатесом для травоядных...       В высокой траве можно остаться незамеченным, – и именно этим воспользовалась, пожалуй, самая необычная пара за всю историю Земель Прайда.       – Кайон, твой отец...       – Мой отец подождёт.       – ...велел нам явиться ещё полдня назад!       Фули, ведя шутливую борьбу, опрокинула Кайона на спину и попыталась подняться на лапы, но тот ловко обхватил самку поперёк туловища и притянул её к себе.       – Он сказал прийти к нему «на закате», – уточнил лев, проводя лапами от лопаток до самых бёдер Фули, отчего та по-кошачьи выгнулась, прижимаясь к его животу. – Закат – понятие растяжимое.       – А по-моему, очень даже конкретное, – решительно возразила гепардиха, однако, от наблюдательного Кайона не укрылось, как она слегка прикрыла глаза в ответ на его ласки. – Закат – это время, когда солнце заходит за горизонт. И, как видишь, оно зашло уже наполовину.       – Прекрасно, – подытожил самец. – Оставшегося времени вполне хватит, чтобы мы...       Он красноречиво перевернулся на живот, увлекая за собой Фули, и прижал её к земле собственным весом.       – Я бы не была так уверена, – фыркнула она в ответ. – А ну-ка быстро поднимай свою пушистую задницу!       – Нет, это ты поднимай свою пушистую задницу.       – Как вульгарно!       В голосе Фули, впрочем, не прозвучало ни капли возмущения. Самка, как и все гепарды, была достаточно своевольной, но Кайон отлично знал, на какие точки нужно надавить, чтобы смягчить её строптивый нрав.       Например, игнорируя всяческие протесты, провести языком вдоль её гибкой шеи...       – Позволь мне хотя бы до захода солнца не блистать королевскими манерами, – шепнул Кайон, добравшись до её уха.       – Можно подумать, раньше ты ими блиста...       Остаток фразы утонул в судорожном вздохе, который невольно вырвался у Фули, когда лев, мурлыча, нежно сомкнул зубы на её шее.

***

      На Скале Предков изрядно запоздавших хранителей встретила вся королевская семья: Симба, Нала, Киара и Кову.       – А вот и они, – с облегчением объявила Нала и вышла навстречу, нежно лизнув сына в нос. – Привет, родные.       – Отлично. Теперь все в сборе, – констатировал Симба.       – Простите за опоздание, – виновато улыбнулся Кайон, пытаясь незаметно пригладить лапой порядком растрепавшуюся гриву, в которой местами запутались зелёные травинки. – У вас какая-то новость?       – Можно сказать и так, – уклончиво ответил король. – Но сперва я хотел бы ещё раз поздравить Киару и Кову со скорым рождением первенца.       – Да ладно тебе, пап, – смущённо хихикнула Киара.       Кайон улыбнулся. Он стал первым, кому сестра рассказала о своей беременности. В тот день Киара, которой по долгу принцессы следовало быть величавой и сдержанной, носилась вокруг лидера Гвардии в радостном возбуждении, словно маленький львёнок, то и дело радостно выкрикивая: «Я назову его Салиму! Как тебе имя? Это будет сюрприз для Кову! Как думаешь, он обрадуется?!»       – Надеюсь, Кайон и Фули тоже в скором времени порадуют нас внуками? – подмигнула Нала, в упор глядя на сына.       – Мы делаем всё, что в наших силах, – бодро отрапортовал Кайон. Киара прыснула, и Фули тоже не удержалась от улыбки, закатив глаза и пихнув мужа лапой.       – Да, наша семья растёт... – задумчиво протянул Симба, невольно взглянув на панораму простирающейся внизу саванны.       – Благо, Земли Прайда достаточно велики, чтобы не чувствовать себя здесь тесно, – сказал Кову, проследив за взглядом короля.       – Бесспорно, но для управления столь обширной территорией нужен молодой и сильный король.       В ответ повисла тишина. Кайон переглянулся с Фули, поняв, что гепардиха, как и он, обратила внимание на вскользь произнесённое королём слово. «Молодой».       – Симба? – Кову непонимающе сдвинул брови.       – Знаешь, Кову, в чём заключается истинная мудрость любого монарха? – задал встречный вопрос король.       – В том, чтобы уважать Круг Жизни? – неуверенно предположил тот.       – В том, чтобы вовремя уйти.       Фраза короля безжизненно повисла в воздухе. Кову замер, переводя растерянный взгляд с Симбы на Налу и обратно, словно ожидая, что кто-то из них сейчас рассмеётся и воскликнет: «Купился!».       Но гнетущее молчание затягивалось.       – Мам, пап... Вы же не собираетесь..? – Киара нервно дёрнула золотистым ухом, не в силах закончить вопрос.       – Твой отец прав, Киара, – Нала ласково улыбнулась дочери. – Время идёт, скоро у вас родятся наследники.       – Но ведь это... – Кову, как и Симба, взглянул со Скалы вниз, на Земли Прайда, и глаза его расширились так, словно он видел их впервые, – это огромная ответственность.       – Ваше решение завести детей говорит о вашей ответственности красноречивее любых слов, – тон короля был как никогда серьёзен.       – Но дети – это не... – попыталась возразить принцесса, но Нала прервала её:       – Поверь, Киара. Порой сладить с этими маленькими пушистыми комочками куда сложнее, чем со всеми Землями Прайда.       – Пап, – неожиданно подал голос Кайон, молчавший всё это время, – но вы же... останетесь с нами?       Его вопрос прозвучал наивно и по-детски, но он не обратил на это внимание, впервые понимая, что, оказывается, уже давно повзрослел. Решение Симбы и Налы передать престол наследникам словно в одночасье состарило их, заставив Кайона подметить отпечаток усталости на морде отца и седые прядки в кисточке хвоста матери.       Почему же раньше это не бросалось в глаза?       – Да, Кайон, – кивнул Симба, от которого не укрылось замешательство сына. – Когда-то мы с боем вырвали эти земли из лап Шрама. И мы останемся здесь... до последнего вздоха.

***

      Кайон заставил себя выдавить улыбку. Он вдруг как никогда отчётливо осознал, что до боли в груди не желает этого «последнего вздоха».       Вспомнив, что он всё ещё не один, лидер Гвардии исподтишка взглянул на Кову, который, похоже, не меньше его самого был поглощён размышлениями.       – Поверь, у Кингоджо не будет ни единой причины бороться с Салиму за престол, – заверил его Кайон, и король, ухмыльнувшись, по-дружески пихнул золотистого льва плечом.       – Если это мне обещает гроза Земель Прайда Кайон, я спокоен как удав.       Кайон рассмеялся в ответ, ещё не подозревая, что коварная интриганка Судьба подготовила для них и их юных наследников куда более серьёзные испытания. ________________________________ *salimu (суах.) — спасать, освобождать