Season Of Fall

Утро субботы, а я думаю только о том, как жду воскресенья. Хотя жду я еще с прошлого воскресенья — тогда я последний раз виделся с Саванной. Я ждал окончания ее смены в «Трех метлах», чтобы прогуляться вместе по деревне, но как назло меня спалили Тедди и Виктуар. Я отделался небольшой лекцией об осторожности, но если бы на их месте был любой другой преподаватель — отбывал бы наказание до конца года. Поэтому сегодня я останусь в школе и встречусь с ней только завтра, в наш общий выходной, в менее популярном месте. Как мы и договаривались, мы регулярно собираемся пробовать разные хобби, чтобы я нашел себе дело по душе. И я нашел — это встречи с Саванной. Мы пекли пирожные, расписывали шары для елки в «Сладком королевстве», варили свечи для украшения «Трех метел», и мне это все понравилось, потому что рядом была Саванна. Я не помню, что рисовал на шарах и с какой начинкой делал пирожные, но помню все её истории, шутки и вопросы. Сегодня ночью я наконец дочитал книгу, которую она выбрала для меня, и мне уже не терпится обсудить ее завтра на втором несвидании в лавке Валентайна. — Ал, это правда? — вопрос выдергивает меня из размышлений, и я поднимаю глаза на Мэтта. В руках он держит газету, а я даже не обратил внимания на появление почты. — Ты о чем? — Тут новость про Джеймса… — Нет, — фыркаю я, даже не спрашивая, что за новость. — Про него всегда фигню пишут. — Но это «Пророк», — растерянно говорит Мэтт. — И тут фотография, как его уводят, и еще одна — вашего отца. Ты уверен, что это неправда? Я не понимаю, о чем он говорит. Он протягивает мне газету. Это действительно свежий номер «Ежедневного пророка». На первой полосе действительно крупное фото Джеймса со сведенными за спиной руками в окружении авроров. Ниже — отец, отбивающийся от журналистов на ступенях здания Аврората. Заголовок гласит: «Старший сын Гарри Поттера арестован за подпольную торговлю темными артефактами». — Чего? — Ты первый раз это видишь? Я пробегаю глазами по статье. Она совершенно не похожа на все, что о нем обычно пишут — никаких сплетен, метафор и скандальных намеков, только голые факты: Джеймс был схвачен в подвале склада «Торнтон & Блэкмур» во время сделки с темными артефактами и заключен под стражу. Но даже в звездные романы и внебрачных детей верится больше, чем в это. Где Джеймс и где тёмные артефакты? — Это видела Лили? — спрашиваю я Мэтта. — Не знаю, она еще не спускалась, — взволнованно отвечает он. — Хорошо, — киваю я, с трудом соображая, что вообще происходит. — Я уверен, что это недоразумение. Даже если Джеймса и правда арестовали, его скоро отпустят, потому что он не торгует никакими артефактами. Если бы было что-то серьезное, нам бы написали родители. Незнакомая сова плюхается передо мной на стол и кидает конверт в мою тарелку. Я достаю записку — всего несколько слов почерком отца: «В 10 в «Трех метлах». Не бери Лили». — Блять. — Что? — Не говори Лили, что видел меня, — бросаю я и поднимаюсь из-за стола. Что за пиздец происходит? В коридоре я сталкиваюсь со Скорпиусом. — Ал… — Ты видел? — Да. Ты знаешь что-то еще? — Отец попросил встретиться с ним в «Трех метлах», я сейчас туда. Но это бред какой-то! Какие нахрен темные артефакты? — Ал, — Скорпиус выглядит так, как будто ему больно говорить. — Там правда были темные артефакты. — Что? — Мы с Мелани подслушивали Аделу — она обсуждала эту сделку с каким-то типом, который работает на Адриана. Адриан должен был быть там. Они назвали четкое место и время, Мелани рассказала об этом Джеймсу. Я не знаю, его подставили или он просто попался… — У вас есть эта запись? — Нет, но… Пол уходит у меня из-под ног. Скорпиус придерживает меня за плечо, но я сбрасываю его руку. — Ал, все будет хорошо, мы расскажем… — Вы уже достаточно сделали, — перебиваю я. — Не говори Лили, где я. Мне вряд ли удастся пройти через «Сладкое королевство» в субботу утром, поэтому я направляюсь к Визжащей хижине. Кроссовки, джинсы и свитер явно не подходят для снежного декабря, но бежать за верхней одеждой нет ни времени, ни смысла. С каждым шагом по проходу охватывающая меня злость становится сильнее. Совсем недавно здесь точно так же шла Мелани — чтобы попросить моего брата подставиться, пожертвовать своей безопасностью и выступить против Адриана Селвина. Подстроено это было или Адриан просто не явился вовремя — пострадал Джеймс. Все обвинения против Адриана будут выглядеть попытками расстроить его помолвку с Мелани. Никто в них не поверит. А у моего отца слишком громкое имя и высокая должность, чтобы его сына отпустили без доказательств и это не вызвало скандала. Не говоря уже о том, что у Адриана, по словам Мелани, много связей в Визенгамоте. Блять. От хижины до «Трех метел» я бегу и набираю полные кроссовки снега. Без десяти девять я открываю дверь паба и наконец выдыхаю. — Ал! Саванна, стоявшая у барной стойки напротив входа, бросается ко мне. — Что ты тут делаешь? Где твоя куртка? — Джеймс… Я не могу продолжить — воздуха в легких все еще хватает на пару слов за раз, но я и без этого не смог бы произнести это вслух. — Я видела статью, это правда? — Похоже на то… Отец скоро прибудет… Хотел поговорить… Саванна шагает вперед, обвивает меня руками, и внутри что-то расслабляется. Я сжимаю ее талию, утыкаюсь носом в ее плечо и зажмуриваюсь. Она молчит, но ее прикосновения действуют так успокаивающе, как будто мне только что пообещали, что все будет хорошо. — Ты дрожишь, — говорит она, и только после этого я замечаю, что меня трясет. — Что тебе принести — чай, кофе, какао? — Чай, — отвечаю я и с сожалением отстраняюсь. — Спасибо. Она проводит ладонью по моему плечу. — Садись за тот столик в углу. Если придут ещё гости, я отправлю их в другой зал. Я занимаю место на диване, снимаю со спинки плед и кутаюсь в него. У меня с собой палочка, но с такими дрожащими руками я вместо согревающего заклинания могу случайно что-нибудь поджечь. Отец появляется через пару минут — с порога оглядывается, пересекает зал быстрыми шагами и падает на кресло напротив, как будто его разом оставляют все силы. Бледный, с кругами под глазами, он явно не спал со вчерашнего дня. — Как Джеймс? — нетерпеливо спрашиваю я. — Как звали пса Лили? — хмуро отвечает он, и я тут же понимаю правила игры. — У нее не было пса, был кот Мистер Флаффи. Где вы с мамой отмечали прошлую годовщину свадьбы? — На Тенерифе, — выдыхает он. — На всякий случай проверяй так всех в ближайшее время. И Лили передай. Журналисты и в школу пролезть могут, чтобы что-то вынюхать. — Что вообще происходит, пап? Он достает из кармана и ставит на стол «Отвод глаз» из УУУ, чтобы посторонние не обращали на нас внимания. Хорошо, что Саванна уже знает, где мы сидим. — У меня не так много времени, надо обсудить, что случилось и как вести с журналистами и следствием. Ты статью читал? Я киваю. — Джеймса подставили. Он был на этом складе, чтобы поймать Адриана Селвина на сделке, но никакой сделки не было. Квартиру Джеймса обыскали — там целый сундук артефактов, которые он никогда в жизни не видел. Наводку дала Мелани — скажи честно, Ал, она могла его подставить? — Нет, — я качаю головой, в шоке от услышанного. — Только если ее саму обманули. Скорпиус сказал, что они подслушали Аделу? — Да, она якобы обсуждала с кем-то сделку Адриана… Он замолкает, когда к столику подходит Саванна. — Чай с чабрецом, — говорит она, ставя чайник. — Я взяла две чашки, на всякий случай, но, может, вы что-то другое хотите? — Черный кофе, пожалуйста, — говорит отец, не глядя на нее. — Хорошо, — она кивает и переводит взгляд на меня. — Как Джеймс? — Девушка, вы издеваетесь? — от раздраженного голоса отца даже я вздрагиваю. — Я понимаю, что все жаждут сплетен, но вы можете дождаться газет, как нормальные люди, а не лезть к нам с расспросами вместо того, чтобы делать свою работу? Блять. — Извините, — испуганно бормочет она. — Саванна!.. — Все хорошо, потом поговорим, — бросает она и торопливо возвращается к барной стойке. — Пап, не надо было… — Надо было ей всю семейную историю рассказать? — огрызается он. — Она ее уже знает. И про Джеймса она спросила меня, потому что она моя подруга, — недовольно объясняю я. Изумление на его лице меня бы даже насмешило, не будь ситуация такой стремной. — Извини, я не знал, — недоуменно произносит он. — Меня весь день атакуют с вопросами, вот я и… — Да я понимаю. И Саванна тоже понимает, так что все нормально. Просто не груби больше. — Не буду, — виновато говорит отец. — Она тебе нравится? — Да, но это можно потом обсудить. У Джеймса в квартире нашли артефакты? — Да, — он снова мрачнеет. — Это все было спланировано. Видимо, Адела нашла жучок, рассказала брату, и он решил этим воспользоваться. — Но чем думал Джеймс, когда шёл неизвестно куда ловить преступников? Он тебя не мог позвать? — Я был на вызове. А у Джеймса был «Феликс Фелицис», который ему дала Мелани. — И он не сработал? — не понимаю я. — Он работал, пока Джеймс не прошел через фонтан с водами Атлантиды, которые смывают всю магию. — Пиздец, — другого слова я подобрать не могу. — Ага, — соглашается отец вместо того, чтобы отчитать меня за мат. — Где он сейчас? И как себя чувствует? — В камере в Аврорате. Он в шоке, не понимает, что произошло. Переживает за Мелани, как будто это не она во всем виновата. Надо, наверное, защитить Мелани, но как-то не хочется. Да, это все ее злодей-жених, но если бы не она — у Джеймса вообще не было бы проблем. Саванна возвращается с чашкой кофе и на этот раз молча ставит ее на стол. — Спасибо, — говорит отец и поднимает на нее глаза. И не опускает их. Боже, как неловко. Я, конечно, сам сказал, что она мне нравится, но не надо же так явно на нее смотреть! — Саванна, верно? — спрашивает он странным тоном. — Ага. — А фамилия? — Эджертон. — Присядете к нам? Саванна удивляется, потом оглядывается по сторонам и садится на свободный стул. — Мисс Эджертон, где вы были вчера в одиннадцать вечера? Эм… Что? — Что? — она повторяет мой вопрос, потому что он вполне справедлив. — Вчера в одиннадцать вечера. Где вы были? — Пап, ты чего? — В своей спальне. — Кто-то может это подтвердить? Какого хрена? — Я не знаю, — лепечет Саванна. — Мои дядя с тетей рано ложатся спать. А почему вы спрашиваете меня? Отец достает из кармана фотографию и бросает на стол. — Это фото сделал мой сын вчера. Это вы? Я наклоняюсь и — на фото действительно Саванна. В полутемном помещении, со стеллажами за спиной. В куртке, в которой я видел ее много раз. Я повторюсь: Какого. Блять. Хрена. Саванна с ужасом смотрит на фотографию. — Это я, но я не понимаю, где это, — она часто мотает головой. — Это вчера? Это что, оборотное зелье? Мне нужен адвокат? — Боюсь, что да. Да что, блять, происходит? — И адвоката вы будете ждать в Аврорате, куда я вынужден вас забрать. — Саванна не могла это сделать, — говорю я. — Это просто бред. Зачем ей подставлять Джеймса? Она его даже не знает! — Ал, — жестко говорит отец. — Твоего брата будут судить и посадят в тюрьму за то, что он не совершал. Эта девушка в этом как-то замешана, так что, прости, но твои чувства сейчас ни к месту. — Ал, я не знаю, что происходит, — испуганно произносит Саванна. — Пап, она работает официанткой, — я пытаюсь вразумить его, хотя сам нихрена не понимаю. — Здесь бывает много людей. Кто-то мог найти в тарелке ее волос и использовать его для оборотного зелья. Саванна открывает и закрывает рот. Я вижу, как она хочет возразить, что не подает блюда с волосами, но сейчас лучше не надо. — Мы обсудим это в Аврорате, — отрезает отец и поднимается, доставая из кармана палочку. Саванна скованно поднимается вслед за ним. Я вскакиваю и встаю между ними, загораживая её собой. — Пап, ты не можешь ее арестовать! — Вообще-то, могу. Это моя работа. — Веста! — Саванна окликает вторую официантку. Та оборачивается, как будто впервые нас видит, и я вспоминаю про «Отвод глаз». — Что происходит? — спрашивает Веста, оглядывая открывшуюся картину настороженным взглядом. — Я сегодня уйду пораньше, — говорит Саванна. — Мне в тюрьму надо. — Чего? — Это просто недоразумение. Уверена, я скоро вернусь. Не знаю, кого она больше утешает — Весту или себя. Я хватаю ее за руку — я просто не могу отпустить ее туда же, где сейчас Джеймс. Позволить ей быть втянутой в эту жуткую схему Адриана. Ее там вообще не должно быть. Саванна крепко сжимает мою ладонь, а потом порывисто обнимает. — Я ничего не делала, Ал, — шепчет она. — Я знаю, — уверенно отвечаю я. — Я тебе верю. — Мисс Эджертон, — окликает отец. Я не могу на него даже смотреть. Я держу руку Саванны, пока расстояние между нами не становится слишком большим. Ее пальцы соскальзывают с моих — и они исчезают за дверью «Трех метел». Раздается хлопок трансгрессии. — Что вообще сейчас было? — спрашивает Веста. — Я понятия не имею. Весту зовет посетитель, а я остаюсь стоять у стола, не зная, что теперь делать и куда себя деть. Бездумно смотрю перед собой — на вход, вешалку с куртками, гирлянду, которую вешал сам, — и чего-то жду. Когда дверь снова распахивается, во мне вспыхивает надежда — что Саванну уже отпустили домой. Но на пороге стоит раскрасневшаяся Лили. — Где папа? — Вы разминулись, — заторможенно отвечаю я. — Черт. Как ты мог меня не позвать? — яростно спрашивает она. — Скорпиус разболтал? — Очевидно, слишком поздно. Что сказал папа? Я качаю головой и выхожу на улицу, утягивая Лили за собой, чтобы никто не слышал наш разговор. — Он сказал, что Джеймса подставили, а потом арестовал Саванну. — В смысле? — Да это просто полный бред! — я со всей силы пинаю снег. — Кто-то притворился ей под оборотным зельем, но у нее нет блядского алиби, поэтому он забрал ее в Аврорат! — Ал… — Лили смотрит на меня огромными глазами. — Это Саванна сказала Скорпиусу, что видела Аделу с кем-то подозрительным. — Что? — Из-за нее они с Мелани и решили подбросить Аделе жучка. — Что ты хочешь сказать? — Ничего, — она мотает головой. — Но Адриан знал, что Аделу будут подслушивать именно тогда. Через несколько дней после того, как Саванна внезапно вспомнила, что видела. Я понимаю, что она нравится тебе, Ал, я сама считаю ее классной, но… Она появилась здесь только этой осенью и сразу же подружилась с тобой и Скорпиусом. А теперь Джеймсу светит тюрьма. — Хватит, — говорю я. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Ал. Ты абсолютно точно уверен, что она тут ни при чем? Я думаю о том, как Саванна подружила себя с нами с самого начала, когда я был мудаком и всячески ее отталкивал. О том, как еще неделю назад не было никакой надежды расторгнуть помолвку, а потом появилась новость о подозрительном поведении Аделы. О куртке с фотографии, которую — я внезапно осознаю — я видел пять минут назад на вешалке у входа. И не отвечаю.