Season Of Fall

Джеймс 

Главный мой враг последние часы — одиночество. Ни с кем не поговорить, не узнать новости, не порассуждать о будущем. Единственными посетителями стали адвокат и мой отец, которого, очевидно, впустили благодаря связям. Думал ли он, что когда-то ему потребуется пользоваться именем, чтобы вызволять сына из тюрьмы? Вызволять. Это я перегнул. Навестить сына в камере предварительного заключения. Да. В тюрьме я буду чуть позже. Надежда не покинула меня — наоборот, я подпитываю ее всеми силами, каждой незначительной мыслью или словом, услышанным от охраны. Я ничего не могу сделать, ни на что не могу повлиять, поэтому просто держусь. На допрос меня уже вызывали, так что общения больше не предвидится. Вряд ли они хотят в третий раз слушать мои показания, которые и до разговора с адвокатом были абсолютно чисты и правильны.  Не подкопаешься. Если бы меня судили по честности слов или уверенности в них — я бы вышел на свободу в первый же день. Но Адриан подстроил все так, что на меня указывают все улики. Сундук с темными артефактами в моей квартире, еще один — с которым меня поймали на складе. Тут даже я мог бы поверить, что в тайне от себя самого промышляю торговлей на черном рынке. Но я этого не делаю. Я это знаю. И, кажется, я начинаю ненавидеть мир, в котором недостаточно просто проверить всех на сыворотке правды, чтобы найти виновных. Ведь это так просто! Или от долгого одиночества у меня разжижается мозг. Проклятые мозгошмыги. Сколько я уже здесь? День? Два? Невыносимая пытка. Никогда бы не подумал, что худшим в тюрьме будет то, что ты совсем один. Да, ладно, не в тюрьме. В камере предварительного заключения. Мерлин, это еще даже не тюрьма. *** Я надеюсь, что кто-нибудь мне напишет, но, видимо, письма мне тоже не положены. Уверен, авроры бы отсмотрели и вычитали любое сообщение вдоль и на просвет, будто я — опасный маньяк, какого мир еще не знал. Наверное, ко мне бы относились проще, будь я действительно заядлым преступником. Но то, чем я известен и чей я сын, играет злую шутку. Никто будто не верит, что я совершил это, но сомнение в уликах будет воспринято как попирание равноправия. Не можем же мы снимать обвинения с известных людей просто потому, что нам кажется, что они всегда были у нас на виду и создали благонадежный образ? Дверь в коридор, соединяющий несколько комнат, открывается, но никто не заходит. У моей камеры предварительного заключения только три сплошные стены, а вместо четвертой — железная решетка, сквозь которую мерцают чары. Зачем, интересно? Палочку у меня конфисковали, и вряд ли они думают, что я внезапно открою в себе дар колдовать без нее. Я, конечно, сын Гарри Поттера, но хорошего понемножку. В коридор заводят девушку — руки в магических браслетах, и ее явно обчистили на входе, как меня. Да уж, велики ожидания от современной молодежи. Если не левитировать без палочки, то хотя бы дурной глаз иметь нужно. Не мне жаловаться — раньше я всегда оправдывал возложенные на меня ожидания. А теперь… Я не в тюрьме, я в камере предварительного заключения. Девушка замечает меня, прильнувшего к решетке, и поднимает голову. Светлые волосы, глаза тоже светлые. Я узнаю ее, как только за ней запирают соседнюю камеру. Та ведьма, что появилась на складе — и трансгрессировала за секунду до того, как меня арестовали. Пособница Адриана. Она наверняка знает, что я невиновен! Или… или ее обвиняют вместе со мной? Возможно, она — настоящая покупательница, а меня Адриан выставил за продавца? Джеймс Поттер — продавец темномагических артефактов. Ничто иное, как заголовок в желтой прессе. — Кто ты такая? — громко спрашиваю я, подойдя ближе к общей для камер стене. — Ты работаешь на Адриана? Или собиралась прикупить у него всякой грязи для личного пользования? Тишина. Нет ответа. — Чего молчишь? — Я не понимаю, о чем ты. И не понимаю, почему меня арестовали… — Да ладно гнать. Я тебя видел на складе. Почуяла засаду и улизнула по-быстрому? — Я не была ни на каком складе. Это ошибка. Скоро меня заберет отец или адвокат, так что… — А кто у нас отец? Мой меня забрать не смог, так что вряд ли получится у твоего. Она снова молчит. — Ты наверняка в сговоре с Адрианом, — произношу я в пустоту. Мне не нужно, чтобы она подтверждала мои догадки: для меня ее роль в этой ловушке не имеет значения. Но теперь я могу рассуждать вслух и притворяться, что это разговор. — Нет, Джеймс, я не в сговоре. — Не нужно обращаться ко мне по имени. Я тебя не знаю, а то, что ты видела мои фото в какой-нибудь отстойной статье… — Нет. Не видела. Но если тебе интересно, я… — Мне не интересно. Если это не чистосердечное признание, конечно. Снова воцаряется тишина, которую не разрушает даже тиканье часов. Это не камера предварительного заключения, это пыточная. Но, по крайней мере, теперь я страдаю не один. *** За неимением других занятий я часто думаю о том, как глупо попался. Может, на этих камерах лежат какие-то чары, чтобы преступники постоянно размышляли о своем поведении и чаще приходили с повинной? Сейчас я чувствую себя полным дураком. Ослепленным эмоциями, поддавшимся чувствам. Я позволил Адриану разозлить себя — теперь я понимаю, что это тоже было частью плана: заставить меня еще сильнее ненавидеть его и желать мести. Гнев вел меня ничуть не хуже Феликса Фелициса. Я знаю, что и Мелани обвели вокруг пальца Селвины. Она ведь не просила меня останавливать сделку самостоятельно. Она хотела, чтобы я передал это дело отцу. Но все же отсутствие связи с ней подтачивает мою убежденность. Нет, не могла она участвовать в сговоре наравне с остальными. Это глупо, это нелогично, это… Я просто в это не верю. За всем тем гневом и ненавистью, за отчаянием и безнадегой, которую вселяют события последних дней, Мелани — единственное, что я не позволю у себя отнять. Так старался не позволить, что оказался в тюрьме. В камере предварительного заключения. Но надолго ли? *** Когда тишина снова поглощает помещение, я первый не выдерживаю и спрашиваю: — И как тебя угораздило связаться с Селвинами? — Ни с кем я не связывалась. К слову, я узнала об этой семье от твоего брата и его друга. — И что же ты узнала? — Что Скорпиус помолвлен с Аделой Селвин. А его кузина… — И ты решила подружиться с ними? — С кем именно? С Селвинами? Я Аделу видела всего дважды. Первый раз приняла ее за девушку Скорпиуса, Лили. Я трясу головой, пытаясь разобраться. — Лили? Ты ее с Аделой перепутала? — Мальчики сказали, что Скорпиус встречается с Лили. А потом я увидела Скорпиуса в компании девушки. Разумеется, я решила, что это Лили. Я смеюсь, не скрывая злобу. — Ну, надеюсь, Малфою за это влетело. — Надеюсь, ему это сошло с рук, потому что никто не заслуживает такой участи. — Обманывать сразу двоих девушек? Я знаю, что несу чушь. — Жениться по принуждению. Она говорит это так веско, как будто знает, что я с ней согласен. — Думаю, будь ты другого мнения, то не сидел бы сейчас в этой камере. — Да пошла ты. Уверен, Адриан послал тебя, чтобы ты подружилась с кем-то из моей семьи и добралась до меня. — Ты можешь думать, что хочешь. *** — Тут вообще кормят? Ее голос вырывает меня из раздумий, и я недоуменно смотрю в стену, из-за которой он звучит. — Может, тебе еще ванну наполнить? — Не говори, что ты срешь под себя. — Регулярно. Иначе бы не оказался здесь и в твоей компании. — Не поспоришь. *** — Ладно, лучше бы не кормили. — Надеюсь, местный туалет тебе тоже понравится. — Я в твою камеру даже поссать не зайду. — Туше. *** — Амстердам. — Мадрид. — Днепропетровск. — Нет такого города. — Тогда Дрезден. — Так и знал, что тебя легко переубедить. — Гораздо труднее, чем тебя посадить в тюрьму. — Надеюсь, в Азкабане наши камеры будут далеко друг от друга. *** — Значит, ты общалась со Скорпиусом и Альбусом? Она не отвечает. — И как Альбус отреагировал, когда узнал, что ты пособница Селвинов? — О, тебя это порадует. Она делает долгую паузу. — Твой отец арестовал меня прямо на его глазах. — Жаль, я не видел. — А Альбус в этот момент не хотел отпускать мою руку и уговаривал Гарри Поттера, что я невиновна. — Да, у Альбуса отвратительный вкус на девушек. — У вас это, получается, семейное. — Закрой рот. — А ты перестань доставать брата. Я о тебе уже столько историй выслушала! Больше он только о своей бывшей рассказывал. Я замолкаю, не находясь с ответом. Мне казалось, мы с Алом наконец-то помирились. И даже… поняли друг друга? Но она права. Я не давал ему жить слишком уж сладко. Однако мнимое сочувствие к моему брату не делает эту девицу хорошим человеком. Она все еще помогла подставить меня. Или все-таки нет? Я допускаю, что она могла обмануть Альбуса, особенно если поддержала его после разрыва с Саммер. Но так же легко провести Скорпиуса? Как бы я ни относился к Малфою, он гораздо хитрее и умнее Ала, когда дело касается фальшивых друзей и плохой компании. Знаю, что в Хогвартсе ему пришлось несладко, да и в МАЛе нашлись придурки, которые называли его Пожирателем Смерти. Думаю, он не так-то просто подпускает к себе людей. Если эта девушка умудрилась втереться к нему в доверие… Либо она очень хороша в притворстве, либо… она действительно чиста. И ее могли подставить вместе со мной. Ну да, с чего бы Селвину сдавать своего покупателя или подельника? Проще найти слепую мышку, которой легко управлять. Не представляю, как ему удалось обвести ее вокруг пальца, но… Может, она и не виновата в том, что я оказался здесь. *** — Так значит, ты подружка Альбуса? — Вовсе нет. Все сложно. — Понятно. И как тебя зовут? — Саванна. — Я тебя раньше не видел. Ты… была на домашнем обучении? — Это ты так намекаешь, что я недалекая? — Ну, в Хогвартсе я тебя не видел. — А ты всех видел? — Плюс-минус. Так что? — Махоутокоро. — Ты вроде блондинка… — А ты довольно ограниченный. — Я думал, мы уже прошли этап взаимных оскорблений. — Вот сейчас да. Моя семья переехала в Японию, когда мне было шесть. — Круто. Так что сложного с Альбусом? Саванна вздыхает. — Он мне нравится. — А ты ему? — А ему, похоже, все еще нравится его бывшая. — Серьезно? — я даже подскакиваю на месте, прислушиваясь к ответу. — Нет, просто хотела съязвить. Но он до сих пор думает о ней. Мы познакомились не в самый лучший момент его жизни. — Да, слышал про травку. — Когда мы познакомились, он вел себя как мудак. Я не понимала, в чем дело. Я ведь просто душка! — Без сомнения. — А потом Саммер прислала ему письмо. Не знаю, что в нем было, но он начал понемногу приходить в себя. Даже извинился передо мной. — Хороший мальчик. — Не говори о нем, как о собаке. — Не буду. И что дальше? — Ну… Мы продолжили общаться. Искали ему интересное хобби. — Хобби? — Ну да, — по голосу кажется, что она смутилась и жалеет о сказанном. — Какое-нибудь занятие, которое ему понравится. Он не знает, что делать после школы. — Бедняжка. — Рада, что ты понимаешь. Он ведь теперь будет старшим сыном в семье. Такая ответственность. Я смеюсь — пожалуй, громче, чем стоит эта шутка. — Ладно, а тебя есть кому заменить? — Младший брат. Еще слишком юн, чтобы повторять мои ошибки. — Прекрасно. Значит, мы здесь никому не нужны. Видимо, поэтому сюда не пускают посетителей. — Но хотя бы кормят. — А лучше бы не кормили. *** — А что насчет Мелани? — Что насчет Мелани? — Ну… Она отправила тебя на тот склад, разве нет? Я сжимаю зубы. — Нет, она попросила передать информацию моему отцу. Но я оказался слишком… Я опускаю голову в раскрытые ладони, пытаясь собраться с мыслями. — Можешь пропустить самоуничижительные эпитеты. — Я решил пойти сам. Перехватить Адриана, найти улики против него. Даже взял фотоаппарат. Но заснял только тебя. — Да, знаю, по этому фото меня и арестовали. — Ты появилась на складе и сразу трансгрессировала. — Не помню этого, — признается она. — Может, кто-то использовал оборотное зелье с моим волосом. А может, я ударилась головой. Но я не знаю ничего ни про Селвинов, ни про их связь с темными артефактами. — Ты могла быть под Империусом, — осторожно предполагаю я. Повисшая пауза пропитана такой тревогой, что я спешу уточнить: — Но не переживай, сейчас ты уже не можешь находиться под чарами. Когда тебя обыскивали, потребовали помыть руки? — Да, — напряженным голосом отвечает Саванна. — Но зачем? — Вода из Атлантиды. Смывает любую магию — от Империуса до оборотного зелья. И даже «Феликс Фелицис». — Но я бы запомнила все, что делала, да? Даже под Империусом… — Саванна, пожалуйста, прекрати свидетельствовать без адвоката. — Папа! — Мы отправили тебя в Хогсмид, а это не Хогсмид. — Я знаю. Я выглядываю в коридор и вижу мужчину в дорогом пальто, который стоит возле камеры Саванны. Их разделяет решетка, а за его спиной стоит дежурный аврор. — Сейчас состоится допрос. Как ты себя чувствуешь? — Допрос уже начался? — Саванна хмыкает. Мужчина улыбается. — Нет. Мы с мамой очень волновались за тебя. — Все в порядке. Но еда здесь ужасная. Я не выдерживаю: — И на туалет пожалуйся! Вдруг тут что-нибудь изменится. — В тюрьме будет хуже, молодой человек, — мужчина грозно смотрит на меня, и я киваю. — Пожалуйста, отоприте камеру! Все трое — Саванна, ее отец и аврор — уходят. Девушка бросает на меня ободряющий взгляд. Вряд ли ее показания помогут делу. Она говорит, что ничего не знает и ни в чем не участвовала. Но если ей стерли память… Да, тогда Саванне не позавидуешь. Хорошо еще, что я все помню. Воспоминания, конечно, не считаются веским алиби, но меня они немного успокаивают. *** Проходит пара часов, но Саванна так и не возвращается. Может, ее отпустили или перевели в другую камеру, но на меня накатывает такая тоска, словно она была последней надеждой на то, что я отсюда выйду. Вдвоем было не так тошно коротать время до суда. А еще — два невиновных, подставленных Адрианом человека будто бы имели большую силу, чем один. Но прежде, чем я успеваю отчаяться, в коридор возвращается дежурный аврор. — Мистер Поттер, к вам допущены посетители. Я подскакиваю на своей кровати, стараясь разглядеть или угадать, кто это будет. Снова папа? Мама? Альбус? Лили вряд ли пустят, слишком маленькая. Мелани? Нет, глупо, опасно. Но как бы я хотел… Или нет. Не хочу, чтобы она видела меня здесь. Наверное, она пыталась попасть ко мне или написать, но я вряд ли бы смог ответить. Не хочу, чтобы это выглядело как прощание. Если меня посадят в Азкабан, там будут разрешены посещения, но я скорее умру, чем заставлю ее ждать меня десять лет. И, возможно, умру, если она не будет ждать. Так или иначе, ничем хорошим это не закончится. Меня просто должны оправдать. Полностью. Не знаю, как адвокаты тети Гермионы это сделают и какой ценой… Мне нужно отсюда выйти, чтобы не оставлять Мелани наедине с Адрианом. — Удобная шконка, Поттер? В коридоре появляется Лисандр, а за ним Лоркан и Роксана. От облегчения, глупой радости и вида родных лиц мне хочется рассмеяться. Вместо этого изо рта вылетает сдавленный стон. — Джеймс! — Роксана бросается ко мне первая, протягивая руки через прутья решетки. Магия пропускает ее, хоть и не без сопротивления. — Как ты? — Здесь паршиво. Но я рад, что вы пришли. Роксана вздыхает, не пытаясь скрыть печаль. — Кажется, нам повезло: мы несколько раз пытались попасть, но… — И вот наконец мы исполнили мечту сотен девушек: назначили тебе свидание! — Лоркан пытается обнять меня через решетку, но его руки не такие тонкие, как у Роксаны, поэтому локоть застревает. — И ты даже пришел, — хмыкает Лисандр. Фыркнув, я пожимаю и его руку. — Как будто у меня был выбор. — Есть новости? Будет суд? Я пожимаю плечами. — Наверное, будет. Меня в любом случае не отпустят по-тихому, когда новость о моем аресте сейчас во всех газетах. — И на радио, — Роксана отводит глаза, как будто ей стыдно, что пришлось обсуждать это публично. Но это ее работа, что она могла сделать. — На себя сильно наседали? Как на родственницу? — Знал бы ты, сколько звонков отсеял мой редактор в эфире. Но в целом… Знаешь, Уилл не плохой человек и не хотел танцевать на твоих костях, поэтому, кажется, обошлось. — Но ты в очередной раз стал сенсацией, — добавляет Лисандр. — Хоть кто-нибудь написал, что меня могли подставить? — Да. — Тише, Лис, — перебивает брата Лоркан. — Что? — я хмурюсь. — «Придира» написала, что ты наверняка собирался провернуть какую-то тайную операцию под руководством своего отца, но что-то пошло не по плану. Дедушка в своем репертуаре… Но, в целом, он там тебя даже хвалит. — Понятно. Я хочу отойти от решетки и вернуться в свой угол, где просидел последний час, но тогда я потеряю единственную возможность с кем-то поговорить. — Да забей. Последнее, на что будет смотреть суд, это газеты. — Мы слышали, что арестовали еще кого-то. Девушку вроде? — Роксана заглядывает мне в глаза. Я понуро киваю, но вдруг нахожу в себе силы ухмыльнуться. — Да, девушку Альбуса. Саванна бы возразила, но я не могу отказать себе в удовольствии увидеть реакцию друзей на эту новость. Лис давится смехом. Роксана округляет глаза, не понимая, шучу я или нет. — Кажется, у него проблемы с выбором девушек, да? — помедлив, спрашивает Лоркан. — И с запрещенными травами, — добавляет Лис. — Но я обещал себе, что во всем буду лучше него, — напоминаю я и машу рукой, охватывая жестом камеру. — Поэтому я здесь. Роксана подается вперед, сжимая руками прутья решетки. Я замечаю, что на ее безымянном пальце блестит кольцо. — Джим, уверена, что тебя оправдают. Мерлин, кому вообще в голову пришло, что подставить тебя будет правдоподобно? Я медлю с ответом, а потом спрашиваю совсем не про то, о чем она говорит. — Это… помолвочное кольцо? — я перевожу взгляд на Лоркана. Тот смущенно кивает. — Мы не успели тебе сказать, — Роксана опускает глаза. — Это пару дней назад произошло… — Я рад за вас, — искренне и как можно шире улыбаюсь я. — Поздравляю! Зря вы молчали! Надо было сразу с крутой новости начинать! Друзья все еще скованно переглядываются. — Да странно как-то… — Ну вы же меня не хоронить пришли! Хотя стоите с такими лицами, будто хоронить… — я фыркаю и обращаюсь к Лисандру. — А у тебя что хорошего? — От меня никто не залетел! — он лыбится, и я в ужасе смотрю на живот Роксаны. Она бьет Лисандра в плечо и возмущенно смотрит на меня. — Он идиот. А я не беременна. — Почему ты все сводишь к себе, Рокси? Разве я не могу порадоваться тому, что… — Заткнись и радуйся молча. Я смеюсь, наконец-то испытав полное удовлетворение от их визита. Жизнь продолжается. Она не заперта в трех стенах за решеткой, как я. Люди продолжают жениться, заниматься сексом и играть в квиддич. Я вдруг снова вспоминаю о Мел. Она тоже живет дальше? Нет, она наверняка писала мне письма и пыталась добиться свидания. Просто… просто ребята первые, кого ко мне допустили. Будто прочитав по моему лицу, о чем я думаю, Лоркан спрашивает: — А как дела у Мелани? — Понятия не имею. Ко мне никто, кроме отца еще не приходил. Писем тоже не приносят. Надеюсь, у нее все хорошо. — Уверена, так и есть, но… — Роксана замолкает. — Ты не думаешь, что она причастна… — Нет. Не надо, Рокс. Она бы никогда так не поступила. Это все сраный Селвин. Меня поймали с его артефактами после разговора, подслушанного за его сестрой. Просто доказательств нет… — Все будет хорошо. Это неожиданно произносит Лисандр — последний, от кого я ожидал такой чуткости. Значит, выгляжу я совсем уж жалко. И дела мои далеки от хороших. ***

Саванна

Я помню, как задыхалась паники, когда меня вели по этим душным коридорам вчера. Сейчас, после камеры, они кажутся мне глотком свежего воздуха. От облегчения, что прибыл папа и все наконец-то разрешится, у меня кружится голова. Он продолжает задавать мне вопросы, пока мы следуем за дежурным автором, но ничего особенного о случившемся узнать не пытается. Только как я себя чувствую, что конкретно я ела и хорошо ли со мной обращались. К моменту, когда нас приводят в комнату для допроса, я окончательно успокаиваюсь. Здесь уже ждет адвокат. Я убеждаю себя, что все вот-вот закончится и станет хорошо. — Не переживай, пап. Я знаю, что нужно говорить. Он улыбается уголком рта, но мои слова его, очевидно, не успокаивают. — Мисс Эджертон, садитесь. Аврор, который будет меня допрашивать, совсем не внушает ужаса. Уставший волшебник, лет за сорок, в форменной мантии, с легкой проседью в волосах. Задумавшись, я изучаю его слишком пристально, и он обращает на это внимание. — У вас будут какие-то заявления? Может быть, признания? Я бросаю короткий взгляд на отца. Не то чтобы мне нужны были подсказки… Но я совершенно не понимаю, как устроена система допросов, какие у меня права и что говорить. Для этого здесь адвокат, который пользуется моим промедлением. — Мисс Эджертон не будет делать никаких заявлений или признаний. — Нет… — я вздыхаю. — Я расскажу, что знаю. Адвокат смотрит на меня напряженно, как и папа. Но у меня только один шанс избежать серьезных обвинений, и я должна его использовать. — Я искала подарок отцу на день рождения. Он любит коллекционировать старинные вещички. Скорее старинные, чем магические. — Саванна… — отец чуть подается вперед. — О чем ты? — Не мешайте, мистер Эджертон. Продолжайте, Саванна. Я вздыхаю. — Но я никого не знаю в Британии, мы много лет жили на японских островах. Я училась в Махоутокоро. Поэтому я поспрашивала в Хогсмиде, где можно купить любопытные артефакты. Что-то забавное, не более. Мне дали контакт Джеймса Поттера. Я удивилась, потому что знакома с его братом. Но с Джеймсом мы раньше никогда не встречались. — Мы нашли письма в доме вашей тети в Хогсмиде. — Лично я его не видела. До прошлой пятницы. Я написала Джеймсу и спросила его об артефактах. Он назначил встречу, чтобы показать мне несколько образцов. Сказал, что они довольно редкие и моему отцу точно понравятся. Аврор ничего не записывает, не помечает на бумаге, только слушает. Наверное, они и так это знают из найденной переписки. — В назначенное время я трансгрессировала. Думала, это будет какое-то общественное место, но… оказалась на складе. Наверное, это был склад. Я испугалась и решила вернуться. Написала Джеймсу, чтобы уточнить адрес, но он больше не ответил. А потом меня арестовали. Оглушительную тишину разрывает тяжелый вздох моего адвоката.