"Дихотомия"

На пятой сигарете элитник, наконец, начинает раздражаться. — Не могли бы вы перестать курить. Вы мешаете посетителям, — с плохо сдерживаемой злостью в голосе бросает он. Да не уж… — Надо же, странно, — хмыкаю я, затягиваясь и вновь выпуская дым. — Я же курю только на вас. Парень кашляет, отмахиваясь руками от облака дыма, окутавшего его. И в этот момент из кабинета выходят последние представители правительства. Кажется, несчастный сильвер даже вздыхает свободнее. Смяв сигарету, я через его голову кидаю окурок в утилизатор и направляюсь в кабинет Второго Консула. Дверь за мной закрывается как-то обреченно – эта глупая мысль проскальзывает, не задерживаясь. Подхожу ближе к столу, над которым склонился Рауль Эм, подметая столешницу золотыми волнами волос и подперев лицо рукой, и останавливаюсь на почтительном расстоянии. — Господин Эм, — возвещаю о своем присутствии. Зеленые глаза поднимаются, взгляд задерживается на мне на секунду, а потом блонди откидывается на спинку, скрестив руки на груди. — Доброе утро, Катце. — Как скажете. — Что-то случилось? — Ну что Вы. Все прекрасно. — Я трогаю челку, поправляя ее так, чтобы пряди привычно закрывали лицо. — Просто немного не выспался. Но не беспокойтесь, на состоянии Ваших дел это никак не скажется. Рауль наклоняет голову набок и чуть морщит нос. — Дымом пахнет. Опять курил? — с едва уловимым оттенком возмущения. Я улыбаюсь. — Нет, конечно. Это не я, это Ваш секретарь в приемной надымил. Блонди еле заметно вздыхает. — Когда вы, наконец, перестанете собачиться? — Когда он перестанет выглядеть как надутый индюк, — хмыкаю я, разглядывая напряженную позу золотоволосого мужчины. Что-то здесь нечисто. — До меня дошли слухи, что ты сбил его на машине, — говорит Рауль, слегка прищурившись. — Это неправда! — в негодовании восклицаю я. — Я остановился, чтобы дать ему дорогу, а он упал в обморок от удивления! Уголки губ блонди чуть напрягаются. — Ну конечно. Как я мог подумать иначе. Прищуренные глаза Эма странно блестят сквозь золотые локоны. Непривычно видеть на этом бесстрастном лице выражение… да вообще выражение! Он молчит, и мне это очень не нравится. По позвоночнику пробегает дрожь неуверенности. Подождав немного, заговариваю сам. — Вы хотели узнать что-то по Черному рынку? Что-то конкретное или просто полный отчет? — Катце… — произносится тихо, на выдохе, и заставляет меня замереть. И так быстро, что я не успеваю ничего подумать, кроме короткого непечатного слова, он оказывается прямо передо мной.