Дети.
9 июля 2019 г., 12:57
Джефферсон нервно закусывает кончик ногтя, торопливо поднимаясь по лестнице к лаборатории Тёмного. В замке тихо, как в гробу, и это нисколько не успокаивает — скорее, раздражает. Ещё и пыль, витающая в воздухе и оседающая на языке. Паутина, свисающая в потолка, от которой у него мурашки по коже — раз есть паутина, значит, есть и пауки. А этих мерзких тварей он на дух не переносит, стараясь держаться подальше.
— Для тебя же будет лучше, дорогуша, если ты пришёл по важному вопросу, — едва он переступает порог, говорит маг, не отрываясь от изучения книг и сверки их с какими-то записями.
— Грейс на меня обиделась.
— И ты пришёл ко мне плакаться? Не припомню, чтобы записывался в жилетку для слёз, — едко цедит Румпельштильцхен, бросив на него презрительный взгляд. — Если это всё, то попрошу на выход.
— Ей не нравится, что я так много времени провожу с тобой, — не обращает внимания на недовольство мага Шляпник, подходя к столу и уныло разглядывая книги на незнакомом языке.
— Ну так вернись к жене и дочери, в чём проблема?
— И ты не против? Чтобы я ушёл? — он потрясённо смотрит на мужчину, не веря своим ушам. Обычно на любой намёк на его уход Тёмный реагирует остро и агрессивно, угрожая посадить на цепь, а тут сам выгоняет.
— Могу проводить, — скалится Румпельштильцхен, отрываясь от работы и выпрямляясь. Джефферсон всматривается в драконьи глаза напротив, с облегчением и волнением замечая там непривычную пустоту и боль.
— Что случилось? — он мягко накрывает когтистую руку своей, чуть сжимая.
— Ничего, — рычит Румпель, отворачиваясь, поджимая губы и убирая какую-то тряпку под стол.
— Для великого Тёмного ты ужасно лжёшь, — фыркает Шляпник, оказываясь во другую сторону и выуживая тряпку, оказавшуюся старой шалью. — Это принадлежало кому-то важному? Ты можешь мне рассказать.
— Сыну, — после минутной тишины отвечает маг, сгорбившись, словно на плечи ему опустился весь мир. — Он пропал много лет назад. Это — всё, что у меня осталось.
— Оу. Мне жаль, — он обнимает его, зарываясь пальцами в вьющиеся волосы, чувствуя, как мелко дрожит Тёмный. Джефферсон боится даже представить, что творится внутри у мужчины. Потому что потеря ребёнка — самое страшное, что может случится с родителем. Его мелкие ссоры с Грейс теперь кажутся сущей ерундой — ведь дочь с ним, в безопасности, сытая и одетая, в тепле. А сын Румпеля неизвестно где, и неизвестно жив ли он вообще.
— Сегодня должен быть его день рождения, — шепчет Румпельштильцхен, отстраняясь и нежно поглаживая шаль. — Он исчез по моей вине, из-за моей трусости. И найти его пока не представляется возможным.
— Пока?
— Провидица сказала, что я найду его — через много-много лет, в другом мире, далёком от нашего, в который можно попасть при помощи заклятья.
— Хм. Надеюсь дожить до этого момента, — Шляпник слабо улыбается, не зная, что сказать. Он не особо хорош в душевных разговорах и всяком таком, так что решает просто побыть рядом с Тёмным, выступая безмолвной поддержкой.
Зная, что когда ему потребуется помощь, Румпель будет рядом.
Это и есть любовь, верно?
