Поттер-сирота? Нонсенс...

К концу осенних каникул, Гарри понял одну, очень важную, вещь: прежде чем что-то подписывать, думать надо тем, что между ушами, а не тем что... (повторять за Ядвигой Львовной окончание фразы он не решился). Сергей Александрович взялся за него всерьез, точно также как и Финист с Василисой Алексеевной. Теперь часто можно было увидеть, как Поттер перекатывается из зала в кабинеты, из кабинетов в залы, а потом буквально едет на чересчур добром Андрее до своей комнаты. Голова от знаний грозилась взорваться, и только собственное тело так предательски начало втягиваться в этот адский режим. Гарри начал просыпаться до будильника, перестал засыпать на ходу по пути в общежитие и даже быстрее стал осваивать новые упражнения. После завтрака занимался физическим развитием. — Тощий и маленький, зато жилистый и верткий, — задумчиво фыркнул Сергей Александрович. — Значит будем развивать ловкость и выносливость. После обеда — фехтованием. — Искусство боя — очень тонкая и красивая наука. А палочка, как и шпага, является продолжением руки колдующего. А после ужина отработкой заклинаний. — Учись контролировать свою силу, направлять ее. Так ты сможешь использовать в бою даже самые неожиданные заклинания. Ослепляя Люмосом и заставляя противника выдохнуться Таранталлегрой. И Гарри учился, с содроганием ожидая начала второй четверти. *** — Привет, — вяло поздоровался с соседом Гарри, когда вернувшись, обнаружил того, раскладывающего вещи. С Михаилом Ромашовым, который учился на факультете Боевых, они практически не пересекались. Так, вечером перекидывались парой фраз, да утром сталкивались в ванной. — Здравствуй, — тот кивнул. — Ты чего такой убитый? Гарри рухнул на кровать, жестом показывая, что не в силах объяснять. Новые упражнения высосали из него всю душу. — Веселые каникулы, вижу, выдались, — хмыкнул Михаил, тоже устраиваясь на кровати. — Очень... — полежав пять минут, Гарри начал сползать в сторону душа. Ему сейчас на факультатив к Алисе Александровне, а потом к Финисту. Но тут распахнулась дверь и на пороге, сияя довольной улыбкой, появилась звезда первого курса, незабвенная Айбарша. — Гарри! — она широко улыбнулась, хлопая друга по плечу от радости. — Привет, как дела? — Норма-а-ально... — Он сдох, — палочкой потыкал сползшего на пол соседа Михаил. — Но-но! — раздался от двери насмешливый голос и Ромашов закатил глаза. — Поттер, не сдыхать! — Слава! — всю усталость Поттера, как ветром сдуло и он мгновенно оказался рядом с нахально улыбающимся Фаминым. — Как же я давно тебя не видел! — Хэй-хэй, я тоже рад, — удивился столь бурной реакции Мстислав. — Но с чего такое счастье? — Просто кое-кто света белого не видел все каникулы, — в комнату незаметно просочился Болконский. — Как вас много, — закатил глаза Ромашов, выходя из комнаты. — Ей-ей, переселиться, что ли? Вернуться не успел, а в комнате уже нашествие... — Ой-ой, — передразнил первокурсника Фамин, вслед за этим начиная уже привычную перепалку с Айбаршой. Вся компания плавно передислоцировалась на кровати, начав делиться новостями. — Как Самхейн прошел? — спросила Айбарша у Андрея с Гарри и те, переглянувшись, принялись рассказывать. — Стой-стой-стой! Баюн?! Самый настоящий? — Мстислав смотрел на Гарри, как на... не сумасшедшего, не гения, не чудо природы... но... короче со смешанными чувствами. — Вот это да! Круто! — В каком месте? — воскликнул Андрей. — Да мы только чудом спаслись! — Но все равно! А Гарри теперь еще и Учеником Мастера стал! Андрей закатил глаза и ударил Фамина подушкой. — Даже не думай повторять этот подвиг! — Вот именно, — Айбарша отвесила Гарри подзатыльник. — Почему за временем не следил? — Уя... — Гарри попытался спрятаться от Биши, уползая куда-то на соседнюю кровать. — А у вас что? — перевел тему Андрей. — Хм... — Фамин приложил палец к подбородку. — Ритуалы, еда и все как обычно... — Ритуалы? — удивленно переспросил Гарри. — Вау! Какие? — Ты не знаешь?! — хором удивились все остальные. — Э... нет? — Госпади, — Мстислав приложил руку к сердцу. — Поттер, как же так? — Самхейн, это же, считай, праздник жизни у всех магов! Айбарша переглянулась с Болконским и Фаминым и... начала рассказывать. Все в жизни взаимосвязано. Поэтому ритуалы Нового Года являются одними из самых важных: они обновляют, заново запускают процессы природы, погружая ту в зимний сон, чтобы она набралась сил и энергии. Для магов этот ритуал значит очень много, хотя у каждого народа и различается. К примеру народ Айбарши, на Самхейн проводит ритуал Крепкой Крови, чтобы дети в Новом Году рождались крепкими и сильными, чтобы природа радовала и дарила жизнь не только плодам земли, но и верным помощникам людей: добрым духам и хранителям, а также чтобы скот был здоров и плодоносен. А русские маги проводят традиционный ритуал Обновления. Он не такой обширный, как Крепкая Кровь, и затрагивает только ту семью, что проводила обряд. А еще такой ритуал требует выполнения множества условий. К примеру наличие магического источника, который и нужно обновить, наличие хранителя и взрослого, полноправного хозяина. Такой ритуал очищает магию, наполняет дом и его обитателей силой, убирая тайные проклятья и болезни. От всего, конечно, такой ритуал не убережет, но... в крови у Фаминых столько всего намешано, что обновление является просто жизненно необходимым. Как, впрочем, и для большинства других русских родов. А еще ритуалы на Самхейн обладают большой силой и значением в мире магии. Поэтому если вовремя не позаботиться о защите, то можно нарваться на чье-нибудь проклятье или "доброе" пожелание: на Руси обыденным делом считается проклясть кого-то в ночь Самхейна. Тут Фамин почесал затылок, неловко рассмеявшись. — Поэтому мы проводим еще и ритуалы Защиты с Благословением. У нашей семьи много... доброжелателей. Гарри удивленно слушал. Мир, который открывался ему с каждым днем все больше и больше, завораживал. Он и не подозревал обо всем этом! — Вообще, ты не думай, что везде так, — вдруг сказал Андрей. — Многие из ритуалов, что мы проводим, в твоей родной стране, да и в Европе и Америке запрещены... — Почему? — удивился Гарри. — Почему запрещены, или почему у нас разрешены? — Есть разница? — покосился на Болконского Мстислав. — Большая, — кивнул тот. — К примеру, в Англии и Европе все ритуалы на крови, а также ритуалы с рунными цепочками сложнее установленной правительством нормы являются темными, следовательно запрещены. В Америке, для использования ритуалов нужно получать специальное разрешение Министерства, а также проводить их в установленном правительством месте. У нас бы тоже запретили, но у нас представитель в МКМ — Константин Константинович Кощеев... Гарри рассмеялся. — М? — Ну... Кирилл Кириллович, Константин Константинович... — А, директор с Кощеевым считай, братья. Дружат испокон веков, говорят, как и их родители... так вот. Кощеев — Некромант, причем один из тех, которых злить ну ни в коем случае нельзя. Чревато. — Чем? — Про таких как он говорят, — вместо Андрея ответил Мстислав, — что один раз разозлится, а весь мир потом гадает: была какая-то Международная Конфедерация Магов или нет. — Поэтому, — недовольный тем, что его постоянно перебивают, Андрей продолжил. — Когда МКМ обратилась к Руси с предложением-ультиматумом по некоторым вопросам, Кощеев на своем языке объяснил, почему не стоит этого делать. — Расскажи подробнее, — поддалась вперед Айбарша. — Ну, МКМ требовало запретить ритуалы, кровную магию, вынесла целый список запрещенных заклинаний и книг, некромантию, демонологию и многие другие отрасли магической науки обозначила, как темные. Еще пыталось стребовать с Руси штраф за то, что у нас якобы аспиды над магглами летают, или что-то в этом роде... Ну, Кощеев и устроил им повальное восстание мертвецов, причем прямо в зале заседаний. Сказал: если разберетесь, как без всей вашей "запрещенной" ерунды зомби упокоить, то Русь примет ваши требования. А не сможете нежить "светлыми" заклинаниями рассеять, то и нечего чего-то требовать... И ладно бы это были обычные зомби: тех огненными заклинаниями приложить достаточно; так Кощей таких сделал, которые восставали даже будучи испепеленными. С тех пор к Руси и не лезут: летают аспиды, проводят ритуалы, ну и пожалуйста, главное, что к нам не лезут. — Ого... — восхитился Гарри. — Ага, знай наших, — довольно ответил Мстислав. — Если бы ритуалы на крови запретили, знаешь, как много древних родов вымирать бы начало? И Фамины не в последнем числе... — Ага, — Айбарша подложила подушку под локти. — У нас тоже многое на крови завязано, да и специализация у моего рода не сказать, чтобы "светлая" в понимании "европейцев". — Да ну? — удивился Мстислав. — Сакиевы — древний род охотников на нечисть, как ты думаешь, какие у нас способы охоты, если мы умудряемся ловить всяких тварей живыми? Брат у меня сильнейший в роду, он и за границу по заказам ездит, рассказывает, что едва ли не Темным Лордом слывет. — Вау... а как эти ритуалы проводить? — Тебе зачем? — тут же насторожился Андрей. — Ну... полезно же... Мстислав хлопнул ладонью по лбу. — Ойя... ну ты и... чтобы ритуалы проводить, нужно как минимум предрасположенность к этому иметь. Почему, думаешь, многие просто ритуалистов нанимают? Если в крови не заложено, фиг разберешься, что, где и как. Мало предрасположенность, нужно еще и в основах рунологии, нумерологии, артефакторики разбираться, не говоря уже про зелья и кровную магию. — А... жаль... *** Гарри, вместе с Алисой Александровной, шел с факультатива на обед. После каникул в школе снова стало шумно и людно, что радовало. — Опаздываем, — посмотрела на часы Алиса, вслед за этим кивая Гарри на ответвление в коридоре. — Давай срежем. Колдовстворец был огромен. В хитросплетении коридоров и кабинетов легко можно было бы заблудиться, если бы не Авдий, который следил, чтобы никто из студентов не потерялся и всегда находил нужный кабинет вовремя. Поэтому, когда Алиса Александровна повела его новой дорогой, Гарри с удивлением рассматривал необычный коридор. Золотые арки и огромные окна в пол, которые открывали вид на сад, что раскинулся на улице. С деревьев опали почти все листья, но все равно он пока еще цвел и выглядел невероятно красиво. А стены напротив окон были расписаны невероятными рисунками. Рослые воины на конях, что пронзали дракона в грудь; прекрасные девы, улыбающиеся своим юношам; ужасающе реалистичные колдуны, со злобными гримасами и безумными улыбками, что словно кукольники нависали над своими жертвами. Гарри не мог сдержать восхищенного вздоха, когда его внимание привлекла еще одна картина. — Это Василиса Алексеевна? — он обогнал Алису Александровну, останавливаясь возле изображения. Две девушки, настолько красивые, что даже не верилось в их существование, стояли спина к спине. У одной были заплетенные в тугую косу золотые волосы, что блестели подобно солнцу, прекрасные голубые глаза и хорошо знакомые Гарри черты Василисы Алексеевны. Вторая же была бледна и черноока, а иссиня-черные волосы спадали волнистым водопадом до самых пят. Только если вокруг одной было солнечно и зелено, но вокруг второй витал черный дым, и стояла она на человеческих костях. — Что? — вынырнула из своих размышлений Алиса Александровна, вслед за этим замечая картину. — А, нет, это основатель ее рода: княгиня Ольга. И ее сестра: придворная чаровница Елена. — А почему?.. — Опаздываем, Гарри, — мягко ответила ему Алиса, хитро улыбаясь. — А историю я могу рассказать, только не отставай... И, ускорившись, Алиса Алексеевна начала рассказ. — Это было в те времена, когда Русь еще не существовала. Мало что сохранилось о тех временах, и история о сестрах одна из немногих, что дошла до нас в своем первоначальном виде... но ты не поймешь древний язык, к тому же времени немного, потому расскажу кратко. Елена была старшей дочерью в семье, колдуньей весьма и весьма талантливой. Она была умна, красива и сильна... *** — Спину ровнее... — Сергей Александрович ощутимо ткнул Гарри тростью, которую теперь всегда носил с собой. И, надо сказать, эта вещь была самой нелюбимой у Гарри с самого первого занятия. — Дыши глубже... Запомни, дыхание основа для холодного разума... Глубокий вдох... Хочется еще раз вдохнуть, но Гарри знает: нельзя. Он должен дышать медленно, размеренно и глубоко. А в груди бешено колотится сердце. Вы-ыдох... Стойка крайне неудобная, но под строгим взглядом учителя Гарри даже не думает начинать ныть. Он будет ругаться на Сергея Александровича потом, у себя или у Мстислава в комнате, постанывая из-за болящих мышц и ноющих связок. Но сейчас... — Первая глава кодекса? И Гарри вспоминает. Сергей Александрович заставил его вызубрить сначала Ученический договор, а теперь перешел к дуэльному кодексу. Гарри говорит, а в следующий момент чувствует, как собирается в уголках глаз влага: бил Сергей Александрович очень больно, несмотря на то, что "спокойно". — Четко, громко и ясно. Твоя речь должна быть тверда и понятна даже если ты при смерти. — Дуэль может и должна происходить только между равными. Часть первая, пункт первый. Равными противники считаются, если... Гарри испытывал на Сергея Александровича жгучую обиду, хотя и понимал, что тот совершенно прав... но разве не может он быть мягче?! — Смена, — не останавливая поток слов, скомандовал учитель, и Гарри, с трудом ворочая уставшими конечностями, поменял положение. — Что значит равный по магии? — когда Гарри закончил читать первый пункт, спросил его Сергей Александрович. Гарри почувствовал, как сердце ухнуло куда-то в пятки. Он совершенно забыл, что помимо кодекса ему велели выучить также и определения! — Э... я не знаю... — Что? — Я... не знаю... — совсем тихо повторил Гарри, испытывая жгучее желание закрыть глаза. А в следующий момент что-то больно приземлилось ему на голову. — Мистер Исключительный, — учитель отошел на пару шагов назад. — Вам никогда не стать Мастером, если вы не перестанете постоянно жалеть себя! Ясно?! Так что хватит блеять, словно овца, и покажите реакцию достойную Ученика! Гарри... не понял, что произошло, но он очень хорошо запомнил чувство, которое испытал: яростное желание доказать, что он достоин. Достоин! — Я не выучил! — выкрикнул он, а в следующий миг был сбит с ног одним выверенным движением. Ноги на мгновение обожгло страшной болью. — Почему? — Сергей Александрович был совершенно спокоен и продолжал говорить мягко, будто на уроке. Но взгляд был... нехороший, хищный. — Забыл, — минутное помутнение прошло, и Гарри захотел позорно зареветь. Даже Дурсли его так не унижали! Сергей Александрович одним жестом поставил Гарри на ноги. — Почему забыл? — и еще один удар, пришедшийся на плечо, так как Поттер попытался увернуться. Учитель говорил мягко, но от этой мягкости хотелось сбежать, как можно дальше. — Потому что... времени... — Что? На руке уже расцвела красная полоска от удара, и Гарри все-таки шмыгнул носом. — Времени не было! — Времени не было... — будто смакуя, повторил за ним Сергей Александрович. — А на квиддич у вас время было, да, мистер Исключительный? Это «мистер Исключительный» уже сидело у Гарри в печенках, так как учитель проговаривал это обращение с такой издевательской интонацией, что аж тошно становилось. — И на игры с Фаминым тоже нашлось. Под хлесткими словами и ударами, Гарри чувствовал себя так, будто его и за человека-то не считают. И от этого становилось до того обидно, что хотелось... хотелось... *** «Разревется или разозлится?» — флегматично думал в этот момент Сергей Александрович. Ученичество, это не просто обучение навыкам и умениям, — это создание новой личности. Именно поэтому он до этого никого не брал: никого из кандидатов было уже не переделать. Они были тверды и упрямы, все как один мечтали о славе, мести, деньгах, известности... они были яркими, сильными, достойными... как их называли. Но... в них не было... искры. Они не были готовы меняться. Их уже было не исправить. Даже пятилетние гении, что восторженно смотрели на него, когда он отвечал просьбам их родителей "посмотреть"... уже были упущены. Все они были... не то. Но Гарри... личностью не был. У него были все задатки для того, чтобы стать книжным червем, или ученым, глубоко погруженным в свою работу, или бездарным хулиганом, что никого не признает. Он был алмазом, у которого не было цели, не было заложенных где-то там основ, которые отвечали бы за его действия. Он делал то, что ему говорили. Легко поддавался влиянию. Легко менялся. Гарри Поттер был глиной. Мягкой, гибкой, очень... дорогой глиной. Сергей Александрович чувствовал: на алтарь гибкости и податливости были положены жизни его родителей. Такой материал... лепи все что хочешь. То, чего он и хотел. Ему был нужен такой Ученик. Ученичество, это не просто передача целей будущему поколению, — это рождение. Рождение Мастера, рождение человека достойного. «Разревется или разозлится?» Поттер утер скатившуюся слезу, в детских глазах зажглась решимость. — Простите, учитель, больше не повторится. Не злость и не отчаянье... смирение. Сергей Александрович удовлетворенно улыбнулся, вслед за этим подходя к Ученику, присаживаясь перед ним на корточки и заглядывая мальчишке в глаза. Зеленые глаза цвета самой магии. Зеленые глаза цвета самой жизни. — Верный ответ. Свободен. Отдохни. Он искал этот алмаз долгие годы. И он крайне доволен тем, что привела к нему судьба. Ученичество — это родительская опека и воспитание. Он воспитает личность, за которую ему не будет стыдно. Он воспитает Мастера, которым захочется гордиться. Сергей Александрович щелкнул кулоном, на мгновение открывая тот... Щелчок захлопываемой крышки, и он выходит из зала, не оглядываясь на растекшегося на матрасах Поттера.