Поттер-сирота? Нонсенс...

Последний день зимних каникул ознаменовался прибытием Хогвартса. Погода была пасмурная: тяжелые тучи практически касались верхушек деревьев, а по самой земле стелился густой туман, который сливался со снежным одеялом, укрывшим всю территорию Академии. Лишь перед самыми дверьми была расчищена большая площадка. Встречать гостей "лицом к лицу" пустили только участников олимпиады, а всем остальным пришлось занимать места у окон, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Мстислав, гордо выпрямившись, еще раз краем глаза окинул избранную двадцатку. "Новая" школьная форма сидела на каждом, как влитая, что вкупе с "каменными" лицами делало учеников похожими на персонажей из сказок. Впрочем, время от времени кто-нибудь обязательно морщился, кривился, копошился и любым другим способом нарушал "окаменевшую" тишину. Без пяти минут двенадцать раздался хлопок — порталом прибыла комиссия. Маленькая, аккуратная женщина со строгой прической и веснушчатым лицом и пожилая пара: худощавый старик, с остро-вытянутым лицом и выдающимся подбородком, да полноватая старушка с длинным крючковатым носом. — Добро пожаловать, — вперед вышла Василиса Алексеевна, рядом с ней семенил Авдий с "приветственным" караваем на руках. — Рады встретить вас да хлебом с солью угостить. От ее улыбки, казалось, на время даже солнышко выглянуло да теплом всех окутало. Женщина из комиссии искренне улыбнулась в ответ, а от стариков повеяло доброжелательным любопытством. Гости отломили по чуть-чуть от каравая и, посолив, съели. — Позвольте представить участников олимпиады от Колдовстворца, — продолжила Василиса, широким жестом окидывая студентов. Мстислав, да и все остальные выпрямились еще сильнее, чувствуя ненавязчивое внимание Сергея Александровича, который велел "не позорить, не кривляться, не шуметь". — А также состав жюри... Василиса Алексеевна слегка отступила, открывая комиссии обзор на стоящих тут же преподавателей. — Кирилл Кириллович, директор Академии, будет судьей по Трансфигурации; Сергей Александрович, замдиректора Академии, один из пяти Мастеров Боевой Магии Руси, будет судьей по Защите от Темных Искусств; Ядвига Львовна, заслуженный Мастер Зельеварения; Финист Ясный Сокол будет судьей по Заклинаниям; а Михаил Андреевич за Травологию отвечает. Комиссия покивала важно, а потом вместе с Василисой Алексеевной ушла в Академию — комнаты да здание осматривать. Мстислав плечами передернул на это — ишь, важные какие. А время тянулось медленно и скучно. Фамин даже пожалел, что часто на часы смотреть нельзя. Благо хоть согревающие чары на всех были, иначе стояли бы они все на лютом зимнем холоде... Бр-р-р... — Вон они, — толкнул соседа в бок кто-то из сзади стоящих, и по рядам пошли восторженные шепотки. Мстислав тоже завертел головой, наткнувшись на понимающий взгляд Андрея, но никак не смог заметить англичан. Интересно, кто из них такой глазастый? — Да наверху, наверху кареты, смотрите! — еще более бурно закопошились студенты, и Фамин даже бросил осторожный взгляд на Сергея Александровича. Тот хмурился, но пока ничего не предпринимал. А потом... потом мрачную гущу неба разрезала вереница черных карет. — Фестралы, — пораженно выдохнул кто-то из старших, и Мстислав понял, почему упряжь для животных "парит". Андрей рядом помрачнел. — Какие они? — Мстислав спросил у него, отвлекая соседа от мрачных мыслей. — Большие. Больше, чем у нас в питомнике. Что твои горбунки, только скелеты, обтянутые черной шкурой... — не отрывая взгляда от карет, ответил Болконский. — По два на карету... большой табун у Хогвартса. Карет было десять. — Отошли! — рявкнул Сергей Александрович, когда транспорт Хогвартса пошел на посадку, и студентов буквально вынесло на крыльцо появившимся барьером: садились кареты с грохотом, шатаясь из стороны в сторону. Мстислав поморщился, посмотрел на Поттера, что в традиционной одежде Ученика стоял позади Мастера. Гарри был буквально задвинут за Сергея Александровича без возможности разглядеть происходящее. — Устали, — с сочувствием сказал Андрей. — Редко на такие расстояния путешествуют. Бедные... — Кто? — на автомате спросил Фамин. — Фестралы. Однако... в фестралах ли было дело или в чем еще, но появление англичан было ознаменовано тем, что встречающей стороне пришлось нарушать торжественный строй и так далее по списку. А Ученому с Сергеем Александровичем это явно радости не доставит... Из первой кареты грузно вывалился огромный мужчина, который тут же заохал, заахал, завертелся вокруг "пустого" места, принимаясь гладить невидимых скакунов. Из других "повозок" тем временем тоже выходили люди. — А не многовато ли гостей? — подозрительно спросил кто-то из старших. — Вроде бы всего двадцать должно было быть, — поддакнул второй. Фамин прищурился, считая. — Они что? — спросил он, спустя время, — младших тоже взяли, что ли? *** Андрей сглотнул и поморщился, когда услышал поднявшийся грохот: посадка наверняка была очень жесткой. Покачав головой на рассуждения других участников, с любопытством принялся разглядывать иностранцев. В отличии от Мстислава и Гарри, он впервые видел магов другой страны. Из каждой кареты выходило пятеро студентов, всего их прибыло по пять с каждого курса, то есть на пятнадцать больше заявленного, тут уж и Фаминым быть не надо, чтобы догадаться о том, что английский директор делает все, чтобы испортить с русскими отношения. Из девятой кареты вышло трое: высокий блондин в дорогих одеждах, темнокожий, крепко сбитый мужчина и сухопарая женщина в весьма экстравагантном наряде — видимо, представители. Блондин недовольно скривился, что-то сказав женщине, и они оба тут же направились к сбившимся в кучку студентам, которым явно было очень холодно. Андрей пригляделся. Женщина из представителей буквально вилась вокруг пухленького мальчишки, у которого по лбу стекала тоненькая струйка крови — наверняка расшибся при посадке; а блондин степенно что-то выговаривал похожему на него мальчишке. Теперь ясно, почему взяли младших — влиятельные родственники подтянули. Любопытно же! Из самой же последней кареты вышло пятеро: необычный гоблин с человеческими чертами лица, мрачный мужчина с тяжелым взглядом и совершенно противоположный ему "почти-парень": золотоволосый, розовощекий и залихватски подкручивающий усы, рядом стояла полноватая и низкая женщина, которая недовольно помахивала палочкой, приводя себя в порядок. Особняком ото всех встал внушительного вида старец... в смешной мантии со звездочками да колокольчиками в бороде. — Альбус Дамблдор, — скривился рядом Фамин, напоминая о себе. Пока гости выгружались, встречающая сторона перестроилась, вновь готовая встречать "со всем радушием", когда и без того темное небо стало совсем черным, и по нему прокатился раскат грома с яркими всполохами молний. Англичане заволновались, а Андрей беспокойно сжал рукава своего камзола, ему, как и другим стоящим здесь, тоже хотелось спрятаться. Но... техника безопасности гласила этого не делать. Еще один, особо громкий, раскат грома да ослепившая всех вспышка молнии принесла на площадку еще одно, последнее, лицо: Константина Константиновича Кощеева, представителя Руси в МКМ, Некроманта из Высшей Лиги, второго Мастера Боевой Магии, одного из двух Мастеров Некромантии Руси и сооснователя Академии Колдовстворца. — Костя! — разрезал оглушительную тишину радостный голос директора, который тут же поспешил к нему, чтобы пожать руку. Андрей, да и все остальные, замерев испуганной мышью, рассматривали живую легенду. Кощей. Сколько сказок, сколько мифов и баек с ним связано и, надо сказать, даже самые-самые достоверные источники и на сотую долю не описывали реальность. Кощеев был не так высок, как Сергей Александрович, да и вообще видом больше напоминал уставшего от жизни старца: среднего роста, мертвенно-бледного и настолько худого, что его руку можно было бы обхватить двумя пальцами. Вот только "аура" у него была такая, что немощным и усталым его воспринять ну никак нельзя было. Смотрел Кощеев раздраженно, почти ненавидяще, то и дело мелькали у него меж пальцев всполохи молний, развевался зловеще его черный плащ да отражался от его доспехов холодный мертвенный свет. Рядом с ним низкий и абсолютно цветущий Кирилл Кириллович смотрелся до того неестественно, что прямо жутко делалось. Андрей сглотнул. Кто-то заплакал. — Избавь меня от своего гостеприимства, Кот, — широко взмахнул рукой Кощеев, обведя собравшихся взглядом. — Я не для шоу сюда пришел. И, стукнув иссохшим посохом о каменную плитку, тяжело направился к дверям, на мгновение остановившись рядом с невозмутимым Сергеем Александровичем. — Жду тебя у себя в покоях, волчонок. — Как выдастся минута, обязательно, — почтительно, но без страха кивнул тот, и Андрей почувствовал, как стало легче дышать. Будто магия Сергея Александровича, спокойная и уверенная, вставала барьером, спасая от удушающего страха смерти, что разливался по воздуху рядом с Кощеевым. — И тебя, мальчик с клеймом Смерти, — кивнув на Гарри, проскрипел Константин Константинович, вслед за этим прошаркав вглубь замка. Темнота неба развеялась, и тишину разорвал негромкий и мягкий смех Кирилла Кирилловича. Магия директора ласковым котенком обвила студентов, окончательно развеивая страх и ужас, нагнанные Кощеем. — Приветствую, вас, дорогие гости, — распахнув руки в виде объятий, Ученый устремился в сторону английского директора. Этими яркими и живыми движениями разгоняя тоску и осадок, оставшиеся после прибытия его друга. — Ах, Альбус, мальчик мой, я надеюсь, дорога не отняла у вас много сил! — Ну что вы, Кирилл Кириллович, — расплылся в такой же улыбке Дамблдор, сглотнув столь фамильярное обращение. — Не беспокойтесь. А, кстати, позвольте представить, это Хагрид. Взгляды всех устремились на всхлипывающего гиганта, который как раз заканчивал осмотр фестралов. Андрей вздохнул: невидимые многим, эти животные сейчас тяжело дышали и едва стояли на ногах. Эти порождения Смерти, которые априори не могли уставать или желать пищи, выглядели изможденными до крайности. Кирилл Кириллович с искренним любопытством посмотрел на гиганта, принюхался и удивленно обернулся к своему учительскому составу. — Ядвига Львовна, полувеликан в наших землях! Баба Яга расплылась в довольной улыбке, умиленно сложив руки. — Рад познакомиться, Хагрид, — тем временем крепко пожав ему руку, в который раз расшаркивался Кирилл Кириллович. — Бедные животные, правда? — Вы их видите? — искренне удивился-всхлипнул тот, и Ученый сочувственно кивнул. Гигант с директором тихо повздыхали над изможденностью фестралов, явно игнорируя желающего что-то сказать Дамблдора. Насмешливо фыркнул стоящий рядом с Андреем Мстислав. Он тоже видел этот спектакль, который их директор даже не пытался скрывать. — А это... — Дамблдор широким жестом попытался представить мрачного мужчину, однако: — О Сварог! — всплеснул руками Кирилл Кириллович. — Месье Флитвик, кого я вижу! Великолепный дуэлянт и Мастер Заклинаний! Некоторые из моих студентов страстно желали с вами познакомиться, после того случая в одна тысяча девятьсот шестидесятом году! — Вы мне льстите, Кирилл Кириллович, — не менее активно тряс руку Ученого известный полугоблин. Андрей даже удивился сплоченности, с которой преподаватели Хогвартса были готовы игнорировать своего директора. — Поверьте, я желал бы познакомиться с каждым из них. Один из ваших учеников однажды уже произвел на меня неизгладимое впечатление, и я сильно жалею о ваших закрытых границах. — Это вы еще не слышали об одном моем подвиге, который я совершил как раз на землях Руси, — встрял, наконец поправивший свою мантию, золотоволосый "недоюноша", чем вызвал укоризненные взгляды сразу с обоих сторон. И Флитвик, и Ученый, явно были недовольны прерванным обменом любезностями. — Мистер Локхарт, преподаватель Защиты от Темных Искусств, — кашлянул Дамблдор. — Серый, — тут же обернулся к замдиректору Кирилл Кириллович, обманчиво мягко оценивая "преподавателя". — Тут твой коллега. Но право, мистер Локхарт, я ранее о вас никогда не слышал. — Особенно о ваших подвигах на Руси, — раздраженно добавил Сергей Александрович, подходя к ним. Андрей прекрасно видел, что такие вот церемонности не приносят ему никакого удовольствия. Пушистый серый хвост замдиректора уже с любопытством рассматривали все гости, кто-то уже обратил внимание на следующего за странным учителем мальчика... да и Гарри уже изрядно начал нервничать — видимо, из-за "приглашения" Кощеева. Странный преподаватель замолк, стушевавшись под тяжелым взглядом Сергея Александровича и, сглотнув, кинулся разбирать свой багаж, что уже свидетельствовало о крайне дурном настроении Панина. — Помона Спраут, преподает Травологию, — прежде чем его снова перебьют, продолжил Дамблдор. — А также Северус Снейп, наш дорогой Мастер Зельеварения... — Не выглядите счастливым, мистер Снейп, — язвительно отозвался Сергей Александрович, чем вызвал полный раздражения взгляд "Северуса". — Утомились в дороге? — Невероятно, — процедил тот. — Не выглядите счастливым, мистер "Серый". Устали наблюдать за этим цирком? — Северус! — всплеснул руками Дамблдор. — Сергей! — не отстал от него Кирилл Кириллович. Мстислав рядом с Андреем, да и многие другие ребята тихо прыснули. Атмосфера отчужденности развеялась окончательно. К тому же представители англичан уже обошли всех детей, позаботившись о "травмах", полученных при посадке, и о некоторых жалобах. Впрочем, Андрей также догадывался, что кто-то из "русских" обязательно позаботился о чарах утепления для студентов. — Сергей Александрович? — начал подошедший к ним блондин. — Люциус Малфой, — ответил тот, слегка пожав плечами. — Вы знакомы? — поинтересовался Дамблдор, на что Сергей Александрович только раздраженно ударил хвостом по земле. — Я глава Попечительского совета Хогвартса, — тем временем чинно продолжил Малфой. — Это моя коллега, Леди Августа Лонгботтом. А также представитель нашего Министерства Магии — Кингсли Бруствер. — Кирилл Кириллович, — кивнул на директора Панин, говоря с таким видом, что перебивать его никто не решился. — Наш директор. Я замдиректора. Далее стоят, справа-налево: Финист Ясный Сокол, преподаватель Артефакторики и Заклинаний для старших курсов; Михаил Андреевич, преподаватель старших по Травологии и Основам Ухода за Магическими существами; и Ядвига Львовна, Мастер Зельеварения и декан одного из факультетов. На крыльце стоят участники олимпиады. А теперь скажите, почему ваших студентов так много? Судя по установившейся тишине, Дамблдор желал, чтобы объяснялись Люциус и Августа, а те, в свою очередь, пытались отмолчаться и заставить говорить директора. Рядом с Сергеем Александровичем многие невольно начинали чувствовать себя провинившимися школьниками (Альбус, конечно, исключение). — Ну что ты, Серый, — спустя минуту молчания, улыбнулся Кирилл Кириллович. — Разве это такие большие неудобства? Как говорится, в тесноте да не в обиде... ах, что ж это я гостей на пороге держу?! Сергей, проводи всех скорее внутрь! И, Альбус, мальчик мой, не составишь ли мне компанию, у нас ведь так много общих тем? Андрей, глядя как английского директора в который раз перекосило от обращения Кирилла Кирилловича, только и мог, что тихо улыбнуться. Вот только у Сергея Александровича не было в планах проводить гостям экскурсию, поэтому, подведя толпу к дверям, он остановился и принялся раздавать указания. — Болконский, Фамин, Яковленко, Власов, Пушкины, Шушина на каждого по курсу, назначаю вас кураторами, — кивнул им на английских студентов. — По всем вопросам к Василисе Алексеевне, что-то чрезвычайное, идете к Дамблдору или кому-то из английских преподавателей. Остальным отдыхать. Михаил Андреевич, на вас гости-преподаватели. Всё, свободны! От "рыка" замдиректора, школьников мгновенно сдуло внутрь здания, а Панин, ухватив Гарри за плечо, исчез в хлопке трансгрессии. — Я беру седьмой курс, — тут же вскинула руку Шушина: красивая и обаятельная вертихвостка с шестого курса Целительства. — Четвертый-пятый! — гаркнули близняшки, не дав никому и слова сказать. — Шестой мой, — авторитетно заявил Яковленко: староста Зельеваров. — Мелочь одна осталась, — скривился Фамин, повернувшись к Андрею. — Я за третий. — Мне все равно, — пожал плечами Власов: он одинаково дружелюбно относился, что к старшим, что к младшим, поэтому они с Андреем решили отдать ему самых младших. Болконскому достался второй курс и, прежде чем на них налетят жаждущие новостей и зрелища соученики, он решил заявиться в общежитие под вечер, когда общая суета уже уляжется и никто не будет разрывать его подопечных на сувениры: все-таки тот факт, что Русь закрытая страна влиял на любопытство... — Устали с дороги? — уведя явно пришибленных второклашек подальше от толпы, спросил он. — Если что-то у кого-то болит, то давайте сходим в Больничное Крыло? *** Посадка выдалась настолько жесткой, что идеальный внешний вид помахал ручкой и скрылся в неизвестном направлении. Отцу это, конечно же, не понравилось — пришлось терпеть молчаливые упреки, пока отец приводил его в порядок. Впрочем это не мешало Драко Люциусу Малфою, наследнику древнего и чистокровного рода, продолжать кичиться и важничать. Как и в случае со всеми, с его второго курса отправили всего пятерых: зазнайку-грязнокровку Грейнджер, "талантливого" растеряшу Лонгботтома (без связей точно не обошлось!), грязнокровку с Пуффендуя — Джастина Финч-Флетчли, Дафну Гринграсс и его самого, Драко Малфоя. Но что доставляло еще большее удовольствие, так это знание того, что именно он, Драко, стал тем, благодаря кому поехали первые три курса. Конечно! Как же иначе могло быть? Зато теперь все знают, на что способна сила малфоевского слова. Именно так думал Драко, стоя в толпе после самой высадки. Он горделиво задрав подбородок смотрел, как его отец обходит других и думал о том, как же после этого взлетит его престиж. И, конечно же, совсем не любовался местом, куда они прилетели. Вокруг была исключительная снежность и туман, низко нависали темные тучи, скрывая за собой ясное небо, которым они любовались прямо перед посадкой. Возвышался величественной громадой таинственный замок. Про Колдовстворец вообще мало что было известно: его местоположение, вид, особенности — все было скрыто под покровом самой страшной тайны. Единственное, что Драко удалось узнать, было то, что в Академии учится довольно много студентов: почти целая тысяча. Взгляд Драко напоролся на изучающе-насмешливый взгляд одного из встречающих студентов. Судя по тому, что он стоял в первом ряду из четырех, он был четверокурсником. В богато расшитых одеждах, с тяжелой, обитой мехом мантией на плечах. У мальчишки была светлая шевелюра, точеное аристократическое лицо и почти военная выправка. Драко будто бы в свое отражение смотрелся. Только... укол едкой горечи он задавил в самом корне. Мальчишка этот был больше похож на аристократа, чем даже он сам. А его ехидный взгляд так и говорил: «Оу, и кто это здесь? Папенькин сыночек?», из-за чего Драко уже на подсознательном уровне начал злиться. А потом небо внезапно потемнело еще сильнее, на землю будто бы опустилась ночь и стало вдруг так страшно и холодно, что дышать резко стало невозможно, и Драко, как и многие другие, схватился за грудь, пытаясь сделать глубокий вдох. Яркая вспышка молнии ослепила на мгновение, и из ниоткуда возник отец, загораживая его от неизвестной опасности. Таким серьезным и даже испуганным Драко своего отца никогда не видел. — Не шевелись, — одними губами приказал он ему, и Драко послушно замер, даже не пытаясь узнать, что происходит. Было страшно и немного даже больно. Грейнджер рядом побледнела, вцепившись в палочку, и кажется, даже заплакала. «Я Малфой, мне не страшно», — набатом билась в голове отважная мысль. — «Я Малфой... я...» — Костя! И Драко будто бы пледом окутало, оградило от этой страшной магии, и он, облегченно выдохнув, начал оглядываться и хорохориться перед побледневшими слизеринцами, стоявшими неподалеку. Впрочем... дальнейшее все равно проскочило перед глазами будто дурной сон. Вот отец отходит, продолжая перекидываться с Леди Лонгботтом ничего не значащими фразами, выражающими негодование; вот он снова встречается взглядом с тем светловолосым мальчишкой и тот вдруг проказливо ему подмигивает; вот под боком начинается возмущенное гудение этой грязнокровки, которая свой страх начала вываливать в гневных, но рубленых фразах. В себя Драко пришел только тогда, когда их небольшая группа завернула за угол. Их "куратором" стал мальчишка, чем-то похожий на Нотта: худенький, среднего роста, черноволосый и до того "очаровательно-симпатичный" (как выразилась бы Паркинсон), что аж тошно становилось. Впрочем держался он ровно, с достоинством, пусть и смотрел как-то совсем не по-аристократически: мягко и сочувствующе. — Устали с дороги? — спросил он, с беспокойством оглядев их группу и остановившись на Лонгботтоме. — Если что-то у кого-то болит, то давайте сходим в Больничное Крыло? — Все в порядке, — сглотнув, сказал Драко, решив, что пора брать дело в свои руки. Отец велел обрастать нужными связями и нарабатывать репутацию. — Мы же не какие-то там первачки или пуффендуйцы, чтобы расклеиваться из-за какого-то перелета... — Ты что против пуффендуйцев имеешь? — тут же взъелся Финч-Флетчли. — Я?.. — Малфой! — вспыхнула Грейнджер. — Кхм, в любом случае, если возникнут вопросы со здоровьем... — Да-да, мы поняли, — отмахнулся Малфой, с восторгом оглядываясь. Роскошь коридора была величественной и невероятной: столько золота и украшений он видел, пожалуй, только в своем доме. — Что это за коридор? — Дай ему договорить! — рявкнула Грейнджер, окончательно стирая следы слез. — Вот именно, самый важный, что ли? — Я не виноват, что... — Мое имя — Андрей Болконский, — терпеливо продолжил их куратор, не отрывая взгляда от Малфоя. — Предлагаю пройтись еще немного и там нормально познакомиться. К сожалению, нам сейчас лучше не появляться в гостиной... если вы, конечно, не хотите до самого вечера отвечать на различные вопросы. — Да, пожалуй, — впервые заговорила Дафна, одергивая Драко за рукав. — Благодарю... и, позвольте задать вопро-... — А откуда ты так хорошо знаешь английский? — перебила Грейнджер. — Пф, — вздернул подбородок Малфой. — «Грязнокровка...» — Булавка-переводчик, — Андрей Болконский отогнул рукав своего камзола, показывая неприметную булавочку. — Она переводит вам мою речь, а мне — вашу. Тут он остановился, вздохнул, и продолжил. — И да, мистер Малфой, могу я попросить вас не обзываться в моем присутствии? Все замолчали. — А как ты узнал, как его зовут? — удивилась Грейнджер. — Я ничего не говорил! — возмутился Драко. — Какой интересный артефакт, — одновременно со всеми, задумчиво проговорил Джастин. — И сколько он стоит? — Отвечаю, — повел он их дальше, позволяя любоваться широким коридором, росписями на потолке и стенах, а также удивительными пейзажами на картинах. — Ваше имя, мистер Малфой, я услышал от вашей подруги, мисс Гринграсс. Хорошо, я сделаю вид, что ничего не слышал. Булавка-переводчик достаточно дорогой артефакт, доступный только ограниченному кругу лиц и высшей аристократии. В качестве исключения такие булавки выдали каждому участнику олимпиады. Средняя стоимость от шестисот галлеонов и выше. Драко с Дафной переглянулись: за все время пребывания здесь они ни разу не обращались друг ко другу по именам! — Но они ни разу... — попыталась было возмутиться Грейнджер, однако Андрей только качнул головой открывая огромную дверь. Второкурсница мгновенно замолкла, тут же ринувшись вперед. — Библиотека! Вау! — Библиотека? — скривился Малфой. — Единственное место в Академии, достаточно пустующее в данное время, — пояснил Болконский. — Мисс Грейнджер, прошу, не убегайте далеко... Однако девочки уже и след простыл — она умчалась вглубь библиотеки, даже восторженные охи и ахи стихли. — Грязнокровка, что с нее взять, — фыркнул Драко. — Не называй так Гермиону, — впервые заговорил Лонгботтом, и Малфой уже хотел было начать его дразнить, когда их куратор широким жестом пригласил их присаживаться. — Мистер Малфой, я не в курсе того, как к таким обращениям относятся в Англии, но уверяю вас, что здесь за это вас могут хорошо избить и никакие связи не помогут. Академия Колдовстворец полностью под руководством Кирилла Кирилловича, а он достаточно лояльно относится к тому, чтобы зазнавшихся или зарвавшихся студентов ставили на место силовыми методами. И спешу вас уверить, что эти методы вам наверняка не понравятся. Повисла неловкая тишина. Драко переваривал новость и пытался понять, что это было: угроза или предупреждение; Дафна делала вид, что ничего не происходит; а Джастин и Невилл рассматривали библиотеку и, надо сказать, их восхищение можно было понять. Библиотека была единственным местом в Академии, не изменившимся по воле директора. Впрочем, она и без того была предметом гордости всех студентов. На самом входе располагался читальный зал и лестница на "балкон", где также стояли столики и кресла. В читальном зале были высокие узкие окна до самого потолка и роскошные хрустальные люстры. Все было оформлено в светло-кофейных оттенках, на полу лежали ковры, но даже так можно было увидеть светлый мрамор. Воздух был свеж и чист, а огромному множеству столиков, диванчиков и кресел не было числа. На подоконниках лежала стопка пледов — видимо, для удобства вечернего чтения. Дальше располагались книжные стеллажи, "вход" в которые начинался с регистрации у библиотекарши — Ирины Борисовны, — которая в данный момент отсутствовала. Там окон было не так много, да и атмосфера была... потеплее, что ли. Поукромнее. Книги будто бы прятались в теплом и мягком свете ламп, в темном дереве своих полок и приятном полусумраке, который приходил вечерами. Что и говорить, персональная гордость директора Академии просто и не могла быть другой. Драко отвлекся от размышлений о красоте и утонченности данного зала, когда Андрей Болконский тихо хлопнул в ладоши. — Авдий, занят? Внимание всех мгновенно обратилось к странному русскому. Несмотря на мягкий и болезненный вид, он своим выговором продемонстрировал твердый и уверенный характер. Естественно, это не могло не заинтересовать. Раздался хлопок. — Чего вам надобно, господин Болконский? — Наши гости не успели на обед, возможно, осталось что? — слабо улыбнулся тот. — Сейчас накрою. — Спасибо. Драко удивился. Домовик был странный: носил добротную, чистую одежду, имел волосы, аккуратно подвязанные красной ленточкой, да и вообще был больше похож на человека, чем на эльфа. Имел здоровый вид кожи, большие карие глазенки и смешной нос картошкой. Этакий паж. Ему еще и спасибо говорили! — Кто это? — опередил все вопросы Финч-Флетчли. — Домовой. Он хранитель Академии и своего рода магический слуга. — Домовик? — хмыкнула Дафна. — Почти, — согласился Болконский. — Только он не раб, и подчиняется только директору. Все остальные обязаны проявлять к нему минимальное уважение, как к равному или, в случае с аристократами, ненамного низшему. — Но почему? — возмутился Драко. — Потому что его силы хватит, чтобы сравнять это здание с землей... при случае, — слабо улыбнулся, подымаясь, "куратор". — Я за вашей спутницей. Вы пока осматривайтесь... Что сказать... олимпиада, точнее прибытие, было насыщенным. Когда перед ними появились чашки с еще дымящимся чаем, Драко наконец вспомнил о том, как он все-таки замерз и, на самом деле, устал после долгого и не самого удобного полета.