Поттер-сирота? Нонсенс...

«Я люблю свою Родину вроде, но... Я пахал на работе безвылазно! Удивительно, поразительно! Как легко свою жизнь превратить в...» песня группы Анимация «Родина»

*** Гарри впервые видел Мастера в таком мрачном настроении. Тот расхаживал по квартире, в которой они жили летом, взад-вперед, сосредоточенно о чем-то размышляя. — Сергей Александрович, — аккуратно позвал он, но тот только вскинул руку, прося помолчать. Спустя какое-то время раздался хлопок, и в комнате появилась Алиса Александровна. Она смерила брата разгневанным взглядом, и обернулась к Гарри. — Ты — идешь с Эдгаром, — рядом с Гарри появился домовой Паниных, когда женщина ткнула в Сергея Александровича пальцем, — а ты — идешь со мной. Мастер тихо зарычал, на мгновение Гарри даже увидел, как мелькнули удлинившиеся клыки, но потом махнул хвостом и слабо кивнул Ученику, мол «я потом все объясню». Впрочем, спокойствия ему это не прибавило. Ухватившись за руку Эдгара, Гарри в следующее мгновение оказался в поместье Паниных, где они с Мастером учили ритуалистику. Это был все тот же огромный, мрачновато-величественный кабинет... только все шкафы были запечатаны, а тяжелые шторы закрывали окна. — Пройдемте за мной, — кашлянул Эдгар, хмурясь. В отличии от Тишки с Авдием, выглядел Эдгар странновато: длинный, куда выше виденных Гарри домовых, с короткими черными волосами и маленькими черными глазенками, острый нос, острый подбородок и высокий лоб — Эдгар был похож на сук сухого дерева. К тому же одет он был не так уж и просто, но Гарри никогда не видел его достаточно долго для того, чтобы рассмотреть его одежды. Из кабинета они в прошлый раз не выходили, поэтому Гарри с любопытством разглядывал дом Паниных. Мрачноватый, он пугал своей темнотой и какой-то заброшенностью. Высокие каменные стены старого дома украшали ковры, но большего в коридорах не было: ни столиков с цветами, ни портретов, ни диванчиков. Да и окон им по пути не встречалось: тусклый свет, достаточный для освещения коридора, дарили массивные лампы. Однако потом, когда они начали подниматься, на стенах стали появляться редкие украшения, а от стены к стене перекидывались балки. Мелькали тяжелые массивные двери. Остановившись в одном из пролетов, Эдгар отворил единственную дверь и кивнул Гарри. Зная, что Мастер не стал бы подвергать его опасности, Гарри безбоязненно вошел, хотя и крепко сжимая палочку, думал о том, что подойдет для "прорыва с боем". Новая комната была такой же, как и весь остальной дом: пустоватой, мрачно-каменной. Тяжелые шторы лишь ненамного открывали окно, впуская свет. — Что это за комната? — с интересом спросил Гарри, разглядывая огромное количество баночек, корыт, ведер и прочего "хранящего жидкости" хлама. Эдгар не ответил, лишь протопал куда-то за угол. Послышался шум воды и Гарри пошел за ним следом. Пол в комнате не был покрыт коврами, вокруг был лишь голый камень. — Идите сюда, Ученик хозяина, — наполнив огромную чашу, что была буквально выдолблена в полу, водой, обернулся Эдгар. — Э-э-э... ванная? — нервно хохотнул Поттер. — Хозяйка Алиса велела умыть вас непочатой водой, — ворчливо отозвался домовой. — Давайте, Ученик хозяина, поспешите, у вас мало времени. — Мало времени? — Гарри с любопытством смотрел, как сами собой расстегиваются и снимаются с него вещи. — Хозяйка не говорила старому Эдгару, но Эдгар и сам умеет думать, — закончив с одеждой, домовой придирчиво оглядел камзол и, фыркнув, прошлепал обратно, видимо, решив не договаривать. А Гарри, оставшись один, вдруг прочувствовал и холод каменного пола, и морозность воздуха, потому тут же поспешил залезть (скатиться) в чашу. Вода сначала обожгла своей теплотой, но Гарри почти сразу привык. Что делать он не знал, а потому просто уселся на дно (вода доходила где-то до шеи), и стал наблюдать. Поверхность быстро стала гладкой, лишь время от времени расходилась кругами от дыхания Поттера. Однако сидеть в одной позе было очень скучно, поэтому Гарри пересел к краю, вытягивая ноги, когда вдруг заметил, как руки покрывает тонкая почти прозрачная пленка. С новой одеждой вернулся Эдгар. — Нырните, Ученик хозяина, раз семь, — ворчливо заявил он, раскладывая на полу полотенце. Гарри вздохнул, все еще гадая, что это за пленка, и нырнул, задерживая дыхание, а потом повторил эту процедуру указанное число раз. — Выходите, — буркнул Эдгар, всучивая поднявшемуся Гарри большое махровое полотенце. — Не стирайте пленку. — А что это за вода такая? — спросил Гарри, передергивая плечами от холода, и с удовольствием закутываясь в теплое полотенце. — Непочатая вода — принесенная в молчании вода, взятая после ночи, но до восхода солнца. Вода принесенная из трех, а лучше семи или девяти источников обладает более сильными свойствами, — Эдгар вздохнул, а когда Гарри вытерся, принялся помогать ему надеть одежды. — Вода, в которой вы искупались, принесена из семи источников. — А зачем она? — продолжил расспросы Гарри, с любопытством наблюдая, как пленка, до этого блестевшая в свете ламп, постепенно тускнеет и будто бы исчезает. — Непочатую воду используют практически для всех ритуалов, в которых есть омовение, — тут Эдгар замер, будто бы прислушиваясь к чему-либо и, взмахнув рукой, замолчал. — Пройдемте за мной. У Гарри в руках вдруг появилась большая чашка с уже немного остывшим, но все еще горячим чаем, а домовой на ходу прибирая, направился из комнаты. Проходя мимо зеркала, Гарри на минуту остановился, разглядывая себя: о таких одеждах Мастер ему только рассказывал. Высокие сапоги до колена, мягкие, но прочные, Гарри помнил, что говорил Мастер о такой обуви: в ней легко прятать оружие, вроде запасной палочки или небольших ножей, а под пяткой обычно находится лезвие на самый крайний случай — прошепчи слово-активатор, топни и лезвие появится. Свободные брюки со множеством глубоких карманов. Большая рубаха с широкими рукавами, под которой была не то кольчуга, не то свитер из грубой ткани. В рукавах рубахи были специальные крепления для палочки и артефактов. Практически боевое облачение. Волосы на удивление быстро высохли, да и температура вновь стала нормальной — даже паровые облачка изо рта не шли. И снова лестницы, пролеты и вечно запертые двери. Поместье Паниных было похоже на каменную башню, по-крайней мере, именно такое впечатление и создавалось. Вот только ощущение "высоты" не появлялось — они будто бы до сих пор шли по первым или подземным этажам, да и трудностей подъема не было, что удивляло. Но вот лестница закончилась просторным вестибюлем, с несколькими ответвлениями, и Эдгар вдруг с хлопком исчез, успев буркнуть только «Ни шагу». Гарри пожал плечами, останавливаясь, прислушиваясь. Вестибюль был странным: вместо ковров — звериные шкуры, вместо украшений — устрашающе разинувшие пасть головы хищников, а вместо уже ставшего привычным камня — темное дерево. К тому же здесь были диваны и два камина, оба из которых активно трещали дровами. Было до того тихо, что аж подозрительно. Гарри, несмотря на слова Эдгара, перешел от лестничного проема подальше, оперевшись спиной на стену, и оглядывая вестибюль раз за разом. А потом из другого проема мягко "выплыл" молодой мужчина, на порядок младше и Сергея Александровича, и Алисы Александровны. Ступал он плавно, неслышно, и двигался с грацией дикой кошки. Поттер напрягся, крепко сжимая палочку. Мужчина смерил его взглядом и, что-то пробормотав, направился было к нему, когда в следующий миг перед Гарри появился Эдгар вместе с Алисой Александровной. — Кто этот мальчишка, Эдгар? — тут же спросил замерший мужчина, не спуская взгляда с Алисы, которая тем временем оглядывала Гарри. — Ученик хозяина Сергея, — неохотно ответил домовой, скашивая взгляд на хозяйку. — Давно? — Гарри увидел, как напрягся спрашивающий, и как приложила усилия, чтобы смолчать, Алиса Александровна. — Хозяин не велел говорить, — мрачно буркнул ему в ответ домовой, вслед светлея лицом и обращаясь уже к женщине. — Хозяйка Алиса, старый Эдгар выполнил ваш приказ. Мальчик умыт и одет в Ученическое боевое облачение... — Молодец, позаботься теперь о Сергее, — Алиса Александровна задумчиво приложила палец к подбородку. — Идем, Гарри. — А Даниила, значит, он в Ученики брать не захотел, — не сводя с Гарри нечитаемого взгляда, буквально прошипел мужчина. — Не намерен никого учить, да, Лис? — Задавай эти вопросы ему напрямую, Юрий, — холодно ответила та, загораживая собой Гарри. — А у меня нет времени на разборки. — Что он забыл в родовом поместье, Лиса? — не переставал Юрий. — Что этот пришлый делает в нашем доме, в наших одеждах... В следующий миг он был отброшен к стене беспалочковым заклинанием, которое Гарри не смог опознать. — Не тебе спрашивать с меня, и не тебе осуждать главу своего рода, мы уже об этом говорили, — Алиса скрипнула зубами. — А теперь брысь отсюда, пока я не разозлилась. Мужчина тяжело поднялся и, скривившись, стремительно ушел, прошипев что-то оскорбительное напоследок. А Алиса Александровна, подхватив Гарри за руку, пошла в сторону другого ответвления. — Почему тот мужчина так разозлился? — с трудом поспевая за учительницей, спросил Гарри. Однообразные лестницы и двери пролетали перед глазами, и он даже не пытался понять, чем они отличались от тех, которые они проходили с Эдгаром. — Не обращай внимание, эти разговоры повторяются из поколения в поколение, — мрачно ответила женщина. — В этом мире нет ничего более неблагодарного, чем собственная семья. Ты их защищаешь, одеваешь, кормишь, а они каждый чертов раз плетут интриги, заговоры, предъявляют какие-либо требования и претензии. И повод, поверь, совершенно не важен. Они буквально залетели в просторную пустую залу с низким сводчатым потолком, состоящую из одного только камня. Даже свет дарили стены. — Это малая ритуальная зала, — стала обходить ее кругом Алиса Александровна, размахивая палочкой. А Гарри с восторгом наблюдал, как вспыхивают разноцветными искрами ровные линии на полу, как полыхают отблески несуществующего огня на стенах. Они с Мастером проходили эту тему, хотя и не на практике. У каждого древнего рода три ритуальные залы: малая, для ритуалов, никак не связанных с кровью рода; средняя, для всех необходимых роду ритуалов; и большая зала, которая является сердцем рода — ритуалы в ней практически не проводят, только те, от которых напрямую зависит существование и магия семьи. — Я хочу провести небольшой обряд, — закончив, сказала Панина. Гарри с удивлением смотрел, как расцвел на каменном полу цветок клевера. — Он на время усилит твое восприятие магии, запрет эмоции и успокоит разум. Этот обряд часто используют в случае важных переговоров, когда нужна холодная голова и спокойное сердце. — А зачем? — Магия Кощеева тебя не коснулась, твой Мастер взял все на себя, — отвела взгляд Алиса. — Но когда вы пойдете к нему, такой же трюк у Сережи не пройдет. А рядом с Константином Константиновичем опасно нервничать. Увы, но мало кто способен выдержать разговор с ним один на один без последствий для себя. Поэтому... — она вздохнула, — Сережа попросил по-возможности оградить тебя. — А где сейчас Мастер? — Тоже готовится, — скупо улыбнулась женщина. — К Кощееву опасно ходить не подготовившись... Так что? Даешь согласие на обряд? Гарри, уже было вскинувший руку, чтобы согласиться, притормозил, вспомнив, какие последствия были у его поспешного согласия стать Учеником. — А вы точно все мне про него рассказали?.. — Лисенок наконец выучил правила, — довольно улыбнулась Алиса Александровна. — Да, данный обряд тебе точно не повредит. В ритуальных залах нельзя врать, ты должен был об этом знать. — Тогда да, я согласен. С этими словами цветок на полу вспыхнул еще раз, обрастая новыми линиями. — Становись в его центр, — вскинув палочку, сказала Алиса Александровна. *** «— Обмануть Кощея? Серый, да ты с ума сошел?! — в голосе и глазах сестры неподдельные ужас и удивление.» Сергей Александрович расправил рукава, мысленно усмехаясь. «— Придумаешь тоже, я же с ним тыщу лет знаком... прекрасно знаю, что случается с теми, кто осмеливается ему врать.» Вот только... врать он может и не будет, но некоторые вещи все-таки попытается скрыть. Не у одного Кощея опыт сотен лет. — Эдгар, где мальчик? — спросил он у хлопочущего тут же домового, тот прислушался и ответил. — С хозяйкой Алисой, в малой ритуальной зале. — Какая стадия? — Завершающая, Ученик скоро выйдет из транса, хозяйка Алиса накладывает дополнительные скрывающие чары. Сергей кивнул. Сестра не одобряла, но все равно помогала — в этом вся Лиска. В Колдовстворце, по времени, уже должны были закончить обустраивать иностранцев. Ужин через полчаса, стоит там хотя бы отметиться... как бы не опоздать. Сделав глубокий вдох, заставил хвост обвиться вокруг ноги и трансгрессировал в поместье. Пока Гарри не очнулся, нужно успеть накрутить хвоста некоторым особо наглым личностям. *** Северус Снейп, по понятным причинам, не любил большие скопления людей. Еще больше он не любил преподавать в школе толпе придурков. Ну а нелюбовь к путешествиям шла так, бонусом. Радовало хоть, что Люциус обещал подписать увольнительную из Хогвартса после олимпиады — Англии нужна репутация, и Мастер Зелий на должности декана эту репутацию вполне может обеспечить. Сделав большой глоток собственноручно приготовленного напитка, посмотрел в окно. Там разбушевалась метель, превратив все в своеобразное снежное безумство. Прибытие в Колдовстворец сразу же расставило пару точек над i: первое, им здесь совершенно не рады; второе, больше всего здесь не рады именно взрослым, а конкретно Альбусу Дамблдору. Усмехнувшись, Северус вспомнил это ласковое "мальчик мой", обращенное к незабвенному директору. О, он был невероятно благодарен Кириллу Кирилловичу за это, и был готов забыть тот факт, что его поселили прямо над каким-то зверинцем. И, в принципе, рассматривая Академию, Снейп очень даже хорошо понимал, почему русская школа считается самой скрытной среди всех магических школ. Во-первых, темная магия. Историю Северус знал, пусть и не так хорошо, как Зельеварение, и о случае 1960 года тоже слышал. Именно в этот год был принят закон, по которому во многих странах мира магия крови, некромагия и другие "темные" элементы стали официально запрещены (они и раньше были под запретом, но в тот год это приняло мировой масштаб). А вот Русь мало того, что отстояла свое право на эту магию, так еще и некоторые малые страны тоже оградила. Академия же была полна той энергии, оттенки которой сейчас остались только в древних мэнорах и Хогвартсе. Северус, как Мастер, когда-то был вынужден проходить основы Ритуалистики, так что зацепил еще и руны... И здание Колдовстворца было буквально испещрено ими. Снейпу и всей жизни не хватило бы, чтобы описать то чувство, когда самая "светлая" магия переплетается в странном танце с невероятно "темной". Ощущение магии вообще дело непостижимое. Снейп просто каким-то шестым чувством понимал, что Колдовстворец буквально стоит на крови и "темной" магии. А уж как замок отозвался на прибытие того страшного Некроманта! (Без преувеличения можно сказать, что Темный Лорд с ним и рядом не стоял). И в отличии от всех, Северус смог заметить, как распахнулись двери, впуская мага, как зажглись огни и расцвели национальными нитями узоры. Как и Хогвартс, Колдовстворец был артефактом. Замком, который не просто хранит магию, но и питается ею. Поболтав напиток в бокале, проморгался и устало сел. Во-вторых, скрытность Колдовстворца объяснялась его обитателями. Те преподаватели, с которыми он успел столкнуться, вряд ли все были светлыми магами. Северус, как сейчас, помнит и оценивает тех некоторых, кого он запомнил "ярче" всех за этот длинный и полный событий день. Сергей Александрович. Анимаг, боевик. А его взгляд напомнил Снейпу Долохова. Антонин в редкие (трезвые) моменты тоже смотрел так: исподлобья-раздраженно, с толикой презрения и скуки. Судя по тому, как быстро ученики его послушались, этот анимаг является одним из основных авторитетов. Михаил Андреевич, их провожатый. Анимаг. Большой, грузный, словно только-только проснувшийся от спячки медведь. Вот только на Хагрида совершенно непохожий: слишком аккуратный, молчаливый и воспитанный. Им довелось по пути встретиться с некоторыми студентами. И, с виду абсолютно злобный, этот человек разом подобрел, по-отечески растрепал шевелюру ученика и пошел дальше. Северус был уверен, что образование у преподавателя Травологии полное, и палочкой он владеет куда лучше многих. Ядвига Львовна, мельком замеченная ведьма. Именно ведьма — потусторонний зеленый блеск ему совершенно точно не привиделся. А уж от ее злобной усмешки и вовсе захотелось спросить, как ее к детям-то допустили. Вовремя вспомнился собственный случай. Но что Северуса заинтересовало особо, так это то, что они были... едины? Да, именно едины. Они были абсолютно «за» своего директора, чего никогда не было в Хогвартсе, Сообществе Зельеваров (где он получал Мастерство), вообще... нигде такого не было. Возможно, так у них было только в случае с олимпиадой, но все равно, такое единство напоминало только редкие моменты, когда разум возвращался к Темному Лорду. Тогда в стане Пожирателей Смерти царило такое единодушное воодушевление, что хоть прямиком в Министерство — за властью. Пол слегка затрясся, послышался чей-то утробный вой. Северуса передернуло. «— Двери после ужина заприте, не высовывайтесь, тут питомник этажом ниже, — буркнул на прощание Михаил Андреевич, проводив всех по комнатам.» И думать о том, какие твари в этом питомнике водились почему-то не хотелось. Спасибо, Северусу в прошлом году и тролля с цербером хватило. Хмыкнув, поднялся, чтобы пойти на ужин: чистая черная мантия, стандартный черный костюм. Все в порядке, ни единого светлого пятнышка. Можно идти. Академия была красива, но чересчур... помпезна. Слишком все празднично было, слишком... роскошно. Представить, что такое окружает студентов каждый день было сложно. Это же школа, в конце концов, а не музей. А уж эта вычурная школьная форма? Напялить на активных и падких на авантюры детей такие пафосные наряды мог бы додуматься только Альбус Дамблдор, но и ему мозгов (или жадности?) хватало так не делать. Ибо Северус не раз и не два видел, как прочные школьные мантии, при уходе домовиков, всего за год приходили в состояние лохмотьев. Правда, это у самых неаккуратных и авантюрных, но все же. Впрочем, он был достаточно умен, чтобы понять: весь этот маскарад предназначался исключительно для выведения из себя одной конкретной личности. А всех остальных просто цепляло боком, так, в довесок, чтобы неповадно было. Хмыкнув своим мыслям, вышел за порог, отмечая, как слабо трясется пол. *** Ужин для Андрея показался манной небесной. На фоне его подопечных, Мстислав с Айбаршой были лучшими друзьями, знакомыми с детства, а от Драко Малфоя и Гермионы Грейнджер он уже был готов позорно сбежать. Малфой был мелкой копией Фамина, разве что с полным отсутствием воспитания, как такового. Хотя нет, воспитание у него как раз-таки было, но он предпочитал вести себя абсолютно невоспитанно, постоянно ссылаясь на отца, мать, каких-то там родственников аж в пятом колене, и на свое богатство. И он постоянно, постоянно (!) придирался к безобидно-любознательному Лонгботтому и Грейнджер. И если первый никак не реагировал, то вот вторая... просто головная боль. Грейнджер напоминала Бишу. Хотя Сакиева не цитировала книги наизусть и имела хоть какие-то тормоза, чего Гермиона была абсолютно лишена. За короткие три часа, в которые он устроил небольшую экскурсию, Андрей услышал столько словосочетаний «я знаю», «он/ты/она должен», «на самом деле это так, и никак иначе» и так далее, что теперь желания общаться с такой вот всезнайкой не было абсолютно. Болконский, при всем своем дружелюбии и миролюбии, уже через час хотел наложить на этот неугомонный дуэт Силенцио и Петрификус — чтобы не шумели и не делали попыток перейти к физическому насилию. Мешали собственная доброта и терпение. — Всего в Академии пять этажей, — они заканчивали осмотр ученических лабораторий для внеклассных занятий, и Андрею задали вопрос (наконец-то!) не связанный с его происхождением, уровнем богатства и магических способностей. — На первом у нас Большой Зал для торжественных мероприятий и приемов пищи, библиотека, в которой мы учимся, питомник Ядвиги Львовны, декана факультета Зелий... — А сколько у вас факультетов? — перебил его Малфой. — Четыре: факультет Зелий, Артефакторики, Боевой Магии и Целительства. — А на каком учатся только чистокровные? — Все факультеты смешанные, — со вздохом ответил Андрей. — Так как распределяют не по чистоте крови, а по предрасположенности к определенным отраслям магических наук. — А как определяют предрасположенность? — А на каком ты факультете? — А расскажи про деканов! — А сколько у вас людей на курсе? — А... — Силенцио! — в Грейнджер прилетел светлый луч заклинания и все обернулись в ту сторону. — Черт, Болконский, как ты еще не оглох от такого количества вопросов? Малфой бессовестно заухмылялся и попытался было отпустить пару остроумных (на его взгляд) комментариев, когда и в него прилетел такой же луч. Теперь он в возмущении раззевал рот. — Плохо выглядишь, — тем временем широко ухмыльнулся подошедший Фамин, делать замечания которому у Болконского не было никаких моральных сил — он просто был благодарен за тишину. Подопечные Фамина тихонько стояли у него за спиной, посматривая на куратора с опаской — видимо, он им все что надо уже объяснил. Тихо перекинувшись с Мстиславом парой фраз, Андрей с огромным удовольствием принял предложение поменяться на время подопечными, и уже повеселев продолжил путь на ужин в компании соседа. Фамин, сняв заклятия с второклашек, громко и не стесняясь других присутствующих, отчитывал тех за недостойное поведение, будто бы они не гостями были, а учениками Академии. — Да ты знаешь!.. — Кто твой отец? — заботливо договорил он за Малфоя. — Догадываюсь, что кто-то о-очень важный. Но что с того? Тебе мою родословную и титулы зачитать? А сам-то ты кем будешь? Ну, без папочки, мамочки, денежек там на счету... — Да как ты, да что бы ты! — хватал ртом воздух Малфой, не в силах найти аргументы против такого нахально-непробиваемого собеседника. — Успокойся, Драко, — устало вздохнул кто-то из английских третьекурсников, — я пытался, это бесполезно... Андрей с удовольствием обменивался информацией с симпатичной девчушкой из подопечных Фамина, пока друг уже во всю распекал говорливую зазнайку. Возможно, это было бессовестно, но зря он что ли с Мстиславом уже два курса домашкой делится? *** На ужине, вопреки увеличившемуся количеству "постояльцев", была гробовая тишина. В полном значении этого слова. Весело общающиеся ученики заходили и мгновенно замолкали, подавленные аурой сидящего за учительским столом Кощеева. Тот одеяния не сменил, и все также восседал в блестящих зловещим лунным светом доспехах с черным плащом, мрачно вглядываясь в лица учеников своими черными, глубоко впалыми, глазами. Гарри, заходя вслед за Мастером, сглотнул от ошеломляющей тишины: все пытались быстро поесть и как можно быстрее смыться, на праздничный ужин мероприятие похоже совсем не было. — Пушкины! — громыхнул, разряжая напряженную атмосферу, Сергей Александрович. — Не понял причину пересадки за стол Зельеваров. Две хитрые мордашки тут же просветлели (видимо, сидеть в столь траурной обстановке им совсем не нравилось), и хором ответили. — Налаживаем межшкольно-межфакультетские связи, Сергей Александрович! — Брысь за свой стол, — добродушно фыркнул замдиректора, укоризненно косясь в сторону директора. — Ну Се-е-ергей Алекса-а-а-ндрович, — заканючили девчонки поднимаясь, явно больше ради шоу. Все-таки авторитет у Панина был непробиваемый. Тот лишь кивнул Гарри на его место и, проследив, чтобы Пушкины сели за свой стол, направился к своему месту. — Опоздал, — жестко припечатал Кощеев, стоило ему только сесть. — Раз в сто лет могу себе позволить, — наступая на кончик своего хвоста, спокойно ответил Сергей Александрович, наблюдая за тем, как Поттер знакомится с иностранцами. Лохматая девчушка пыталась что-то ему втолковать, но практически сразу получала словесный щелчок от Фамина. — По такому случаю, не можешь. Никакой непунктуальности, ты понял? — агрессивно пожевывая кусочек колбасы, отрезал Некромант. — Я помню правила поведения и этикет, Константин Константинович, — почти беспечно оскалился Панин. — Подайте, пожалуйста, мясо. Английские преподаватели, сидевшие как раз с его стороны, смотрели благодарными глазами: видимо, за те десять минут, на которые они с Гарри опоздали, Кощеев окончательно нагнал на всех жути. — Что за дурацкие колокольчики, Дамблдор? — переключился на другую "жертву" Кощеев. — Ты что? Корова, что ли, оповещать всех о своем приближении? И что это за мантия? Ты кто? Клоун со звездочками или директор гордой школы Хогвартс? — Вы зря ругаетесь, Константин Константинович, — мягко ответил ему Альбус, поглаживая свою бороду. — Я просто стараюсь следить за модой. — Тебе не идет, — бескомпромиссно отрезал Некромант, скривившись. — Костя, ты портишь о себе впечатление, — гулко рассмеялся Кирилл Кириллович. — Не обращайте на него внимание, господа, у моего друга просто дурное настроение. — Заткнись, Кот, — Кощеев откусил от бараньей ножки добрый кусок, продолжая сверкать на всех недовольным взглядом. — Ты создаешь впечатление брюзгливого старикана, друг мой, — мягко поддел Кощея Ученый, с удовольствием глядя на поднятую словами друга сумятицу среди английских гостей. Вместо ответа над Кириллом Кирилловичем вдруг возникла маленькая черная тучка, искрящаяся молниями, но тот лишь весело сверкнул улыбкой, продолжив уплетать вкуснейший ужин за обе щеки. Впрочем, Кощеев тоже замолчал, видимо, решив не портить себе настроение еще больше. *** Покои Константина Константиновича располагались в одной из пяти башен Колдовстворца, закрытой для всех посещений. Гарри осторожно ступал за Мастером, изо всех сил стараясь не бояться. «Что-то плохо тот обряд действует», — думал он время от времени, когда Кощеев начинал что-то выговаривать Сергею Александровичу. Башня разительно отличалась от остального замка, хотя бы тем, что она была абсолютно пуста: ни ковров, ни картин, ни люстр — только светильники, да и те редкие. Было холодно, промозгло, будто в подземельях, и сыро. Кабинет мало чем отличался от всего остального, разве что в нем была мебель и тихо потрескивал камин... Впрочем, огонь не спасал ни от сырости, ни от ощущения чего-то вязкого в воздухе. Грел разве что, да и только. Кощеев упал в кресло, посох его, небрежно брошенный, покатился по полу с гулким деревянным стуком. Им сесть не предложили. Вот только если Мастер просто завел руки за спину, сохранив абсолютное спокойствие и какую-то бесконечную ленцу, то Гарри под пристальным взглядом захотелось спрятаться и не отсвечивать. — Ничего не хочешь мне сказать? — проскрипел наконец Кощеев. — Вы не предложили гостям сесть, — тихо фыркнул Сергей Александрович. Старик хмыкнул, взмахнул рукой, и перед ним выросло одно кресло и одна косоногая табуреточка. — Прошу. — Спасибо, — на ходу трансфигурировав табуреточку в такое же кресло, что и у себя, ответил, усаживаясь, Сергей Александрович. Он вел себя так, будто бы ничего не происходило, а вот Гарри упал в кресло, чувствуя, как немеют конечности и как невидимые костлявые пальцы сдавливают ему горло. — С огнем играешь, волчонок, — не меняя сгорбленно-усталой позы, подстегнул к рассказу Кощеев. — Ты знаешь, как я не люблю размениваться на все эти любезности. — И вы знаете, как я не люблю, когда меня ни во что не ставят, — закинув ногу на ногу, парировал Мастер. — Я, как бы, тоже величина, пусть и не такая... внушительная, как вы. — Обленился, Серый Волк, зарос шерстью и заплыл жиром в этой дурацкой Академии, — не обратил внимания на слова последнего Кощей. — Где та матерая тварь, которая заставляла всех себя уважать? — Повзрослела и набралась ума. Уважения можно добиться не только грубой силой. Гарри буквально видел, как схлестнулись две силы, пробуя друг друга на зуб. Кощеев недовольно скривился, будто бы сжевав лимон, и махнул рукой. — Я слушаю... — Это Гарри Джеймс Поттер, мой Ученик, — кивнул в сторону Гарри, Сергей Александрович. — Я принял его в прошлом году. Ему сейчас двенадцать. Константин Константинович медленно повернул голову, будто старая сова, что устало смотрит на проходящих мимо людей, и посмотрел прямо на Гарри. И, если раньше ему было просто плохо, то сейчас стало совсем... ужасно. Неестественный мороз пробирался под кожу, в грудь, в самое сердце, перед глазами все потемнело, а голова закружилась, в ушах все гудело и было не разобрать ни звука из внешнего мира. Но... все прекратилось также внезапно, как и началось, и Гарри, выгнувшись дугой, упал обратно на кресло, тяжело дыша. Кощеев снова смотрел на Мастера. Спина намокла от пота, и плотный свитер теперь неприятно лип к коже, по вискам что-то текло и глаза слезились. — У мальчика большой потенциал. Но сейчас он слабее, чем был в его возрасте ты, волчок. Неужели из тебя такой плохой учитель? — проскрипел Кощей. — Большая сила — это большая тяжесть. Я не вижу смысла сейчас взваливать на него эту ношу, — Гарри смотрел на Мастера, но тот не смотрел на него, из-за чего становилось еще страшнее. Черты лица Сергея Александровича заострились, и в свете огня камина казались выточенными из камня. — С-слабак, — презрительно сплюнул Константин Константинович. — Разве не я учил тебя, что нельзя бояться силы? — Я считаю это правильным, — отрезал Сергей Александрович. — Это мой Ученик, и мне решать, когда давать ему ту силу, которой он может обладать. Гарри вспыхнул от таких слов, мысленно удивляясь тому, что в такой ситуации вообще может негодовать. Но тут Кощей кивнул в его сторону. — Ты ведь знаешь про якорь? — Да. — Почему не убрал? — С таким справитесь только вы. — Почему ко мне не привел? — Не счел нужным. — Что ты скрываешь? — дрова вспыхнули с новой силой, на мгновение озарив лицо Кощеева, сделав его еще более жутким. Гарри смотрел на Мастера и пытался понять, что происходит. — Это не мой секрет, не могу сказать. — Это связано с Пророчеством? — Нет. Вязкая тишина, воцарившаяся после этих слов, заставила Гарри сглотнуть. Он просто не мог понять, как же его Мастер может выдерживать прямой взгляд Кощея, да еще и спорить. — Я заберу якорь, — проскрипел наконец Кощеев. — Приведи его ко мне в поместье на исходе этой весны. — Не раньше его совершеннолетия, — мгновенно возразил Сергей Александрович. — Я сказал, — тени сгустились, вздыбились враждебными силуэтами за спиной у Кощеева. Замелькали между его пальцев молнии. — Я его Мастер-р, — не отступился Панин, частично превращаясь в волка, прижимая появившиеся уши и сильнее вцепляясь в подлокотники когтями на человеческих руках. — И я говорю нет. Гарри внезапно оказался в эпицентре бури, когда две великие силы вдруг схлестнулись в равном поединке. Задрожали стены, и свет в камине будто бы совсем погас. Его впечатало в кресло, и лишило возможности даже дышать. — Ты совсем обнаглел, я посмотрю, — поднялся вдруг Кощей, вытянув руку, в которую тут же влетел посох. Его седые волосы развевались от несуществующего ветра, а молнии то и дело искрились рядом с ним, пугая странным зеленоватым отблеском. Сергей Александрович тоже поднялся, загораживая Гарри, возвращая ему возможность вдохнуть. — Как только ему минет семнадцать, говорите с мальчишкой сами, — громыхал Панин. — Но я не буду им сейчас р-р-рисковать. Полыхнул огонь, послышался треск молнии, и яркий белый свет ослепил Гарри... а когда зрение вернулось к нему, все уже было спокойно. Кощеев и Мастер снова сидели в своих креслах, мрачно сверля друг друга взглядом. — Почему ты вспомнил Пророчество? — О нем упомянул дорогой мне человек, — спустя минуту молчания, неохотно ответил Сергей Александрович. — Не увиливай, ты знаешь как это важно, — с нажимом продолжил Кощей. — Я бы не стал скрывать от вас что-то настолько важное. Это было просто выполнение важной для меня просьбы. Снова воцарилась тишина — Что же... ты меня разочаровал, — махнул рукой, прогоняя их, Кощеев. Сергей Александрович тут же встал, слегка кланяясь и, забрав Гарри, стремительно ушел. Впрочем обернувшись, Гарри увидел, как зловеще ухмыльнулся им вслед Константин Константинович. *** — Как все прошло? — когда они трансгрессировали в комнаты Сергея Александровича, их тут же встретила Алиса Александровна. Мастер ответил ей тяжелым взглядом, устало прошаркав до ближайшего кресла. — Гарри, иди сюда, — со вздохом позвал он, а когда Гарри подошел, он посмотрел ему в глаза, положив руку на плечо. Было видно, что он о чем-то очень сильно жалеет, и что-то хочет сказать. Но вместо этого, снова вздохнув, он усадил его к себе на колени и устало откинулся на спинку кресла. — Я на все вопросы отвечу... только не сейчас, ладно? И, хрипло закашлявшись, закрыл глаза. Гарри, испуганно замерев в свободных полуобъятиях, с тревогой посмотрел на Алису Александровну. — Что такое? Что происходит? — спросил он. — Почему?.. — Они с Константином Константиновичем поругались, да? — обессиленно спросила женщина. Гарри неуверенно кивнул, все еще пытаясь привыкнуть к тому, что кто-то держит его на руках. Это было... странно? Непривычно, немного неудобно... но приятно. Тепло становилось где-то на душе и как-то даже радостно, смывая страх и ужас, которые он испытал у Кощея. Алиса Александровна тем временем уже села, беспокойно теребя в руках разные вещи, взятые со стола. — Обряд помог? — наконец спросила она. — Я... не знаю, — все еще не зная, как должен себя вести, ответил Гарри. Было стыдно — он уже взрослый, а сидит на коленях, как маленький, к тому же это же Мастер! — Ты... вел себя как-нибудь необдуманно? Спонтанно? Влезал в разговор, делал что-нибудь? — видимо, свои переживания Алиса Александровна выплескивала на него. Гарри задумался. А ведь точно! Он ведь мог расплакаться или взъесться, когда Кощеев его испытывал, он мог открыто возмутиться словам Мастера, как это бывало, но вместо этого... он весь разговор молчал, хотя вопросов теперь было немерено. Он помотал головой, Алиса Александровна облегченно вздохнула. — Ладно, — она поднялась, неловко комкая в руках платок, — я... пожалуй, пойду... плед... плед... Она растерянно оглянулась, но не найдя искомое, только пожала плечами и нетвердой походкой вышла из комнат. Гарри, посидев еще немного, сполз с коленей Мастера, чувствуя себя крайне неловко. Обошел комнаты Сергея Александровича, но ничего кроме тяжелого одеяла и покрывала на кровати не нашел, поэтому, стащив покрывало, постарался как можно тише укрыть Мастера. На его лице пролегли тени, а сам он был до того бледен, что Гарри где-то на задворках даже испугался, а все ли с Мастером в порядке? Однако вскоре усталость подкосила и его, и он, еле-еле дойдя до диванчика, тут же уснул. Снились ему яркие и грозные молнии, чей-то громкий, почти сумасшедший смех и чьи-то рыжие волосы. *** Мстислав Фамин влетел в гостиную прямо в тот момент, когда двери закрывались на ночь. Глаза его горели, и сам он улыбался широко и проказливо. Он, пролетев мимо что-то хотевшей ему сказать Мирославы, почти сбил Айбаршу и, что-то протараторив, помчался дальше. Ворвавшись в комнату, он выпалил полусонному Андрею, который клевал носом над какой-то книгой: — У меня четыре новости, все просто прекрасные, с какой начать?.. И кстати, где Гарри?