Отныне и навсегда

      Чувства… Такое сложное понятие, особенно для Чонгука. В последнее время они захлёстывали бедного макнэ. Кто-то скажет, что переходный возраст или половое созревание так влияют на Гука, но нет, ему уже не 15, и даже не 18. Всё было хорошо до определённой поры: он испытывал уважение, симпатию, злость и другие чувства, но когда в его животе появились бабочки, когда сердце стало бешено биться об грудную клетку при взгляде на одного из мемберов, то Чонгук понял, что пропал. Несмотря на довольно-таки немалый возраст такое с ним происходило впервые. От осознания происходящего макнэ в первое время упрямо отпирался, думая, что всё это быстро пройдёт, но нет, с каждым днём чувство под названием «любовь» всё глубже проникало в его воспалённый от долгих дум мозг. Когда мозг был захвачен, в плен попало и сердце, а вслед за ним, любовь разнеслась по артериям и венам, полностью подчиняя тело и сознание парня.       Кто же вызвал такую реакцию у макнэ? Им был Тэхён. Тот, кто всегда оставался с ним спать после просмотра ужастика; тот, кто всегда защищал младшего от старших, потому что Гук в который раз сотворил какую-то фигню, но Тэхён всегда поддерживал Чонгука, даже в самой немыслимой бессмыслице; тот, кто всегда успокаивал Гука, когда у него что-то не ладилось.       Если неопытным взглядом посмотреть на их взаимоотношения со стороны, то можно сказать, что они всего лишь лучшие друзья, ну или братья. Но если присмотреться, то можно заметить, как Тэхён любит перебирать волосы младшего, в то время, как сам макнэ, залитый румянцем, лежит на ногах у старшего; как Чонгук любит бесшумно подходить к хёну и, уткнувшись в его затылок, вдыхать приятный запах шампуня, в то время, как Тэхён, опустив голову, судорожно выдыхает воздух из чуть приоткрытых губ.       Таких примеров можно привести множество и лишь слепой не заметит то, что творится между этими двумя. Поэтому 5 мемберов решили во что бы то ни стало свести этих двух тугодумов, потому что наблюдать за их робкими взглядами становилось уже до безобразия тошно.

***

      Чонгук не был бы собой, если бы не стал избегать Тэхёна. Нет, вы не подумайте, что у него прошли чувства, наоборот, их становилось всё больше и больше, что иногда Гук задумывался над тем, что скоро взорвётся от их переизбытка. Он не мог их контролировать. Если сравнить мозг макнэ с крышей, а чувства с водой, то с уверенностью можно сказать, что крыша стала протекать, в том смысле, что он начал выражать свою любовь к Тэ. Сначала это были лишь объятия, но он ведь со всеми обнимается, ведь так? Потом лёгкие касания руками, но он ведь не специально, да? Но вот, когда он стоит у двери спальни старшего, уже поднимая зажатую руку в кулак, чтобы постучаться, его мозг дал сбой.       Приехали спасатели, пытаясь предотвратить потоп. Заделывая крышу, и не давая воде, потопить весь дом. Именно в этот момент Чонгук задумался: «А что, если Тэхён не чувствует того же? Что, если ему не нужен я? Что, если всё это игра моего воображения? Что, если…»       После этой ночи макнэ погрузился в себя и стал отдаляться от объекта своей любви. Наверное, он всё же ещё маленький, потому что струсил пойти и поговорить с хёном. Но этой мысли даже не возникло в голове парня. Зато возникли другие, которые в конечном счёте привели к такому выводу: я не хочу ничего усложнять, не хочу потерять нашу дружбу, разрушив её своими жалкими и никому ненужными чувствами.       Сказать, что Тэ задело такое поведение Гука, ничего не сказать. Ведь в своих мечтах Тэ уже был счастлив с макнэ, представлял их первое свидание, их первую ночь. Но мечты, так и остались мечтами. А Тэхёну оставалось лишь наблюдать, как любовь всей его жизни отдаляется от него, даже ничего не объяснив. Тогда-то Тэ подумал и понял для себя, что, наверное, Гук просто остыл к нему, или всё это было из-за того, что у младшего гормоны бушуют, вот он и стал таким любвеобильным. Он ведь ко всем с обнимашками лез и руками задевал не специально.       Наблюдая за тупостью младших, 5 мемберов решили, что их плану пора осуществиться, пока не стало слишком поздно. И вот, посовещавшись, они сели в гостиной пить чай.

***

POV Тэхён       Зайдя в гостиную, я насторожился. Было до ужаса тихо. Наверное, впервые за всё наше проживание вместе. Сначала я подумал, что никого нет, но мои глаза не ошиблись: все сидели в комнате, кроме Чонгука. — Ооо, ты наконец-то пришёл. Рады тебя видеть, — произнёс Лидер и прищурив глаза, посмотрел мне в глаза, будто проникая в душу.       Сглотнув, я сказал: — И я вас. Кхм, а почему такая накалённая атмосфера? Кто-то умер?       Вроде бы попытался пошутить, но этого никто не оценил. Я стоял, ждал не понятно чего. Как размеренный голос Шуги донёсся до моих ушей: — Нет, никто не умер. Но думаю, что до этого не далеко. Как ты себя чувствуешь в последнее время?       Боже, да что происходит. Почему они такие злые? Моим размышлениям помешал Чонгук. На нём не было лица: синяки под глазами были темнее ночи, щёки впали и сам он был белее снега. На нём была одета голубая пижама, а в руках он держал клетчатый плед и как только заметил меня, то стал сжимать его сильнее, а взгляд опустил в пол. Я смутился, потому что понял, что где-то минуту рассматривал его. Ощутив на себе пристальный взгляд одногруппников, я невольно вздохнул и уже собирался уйти с этой комнаты, потому что воздух становился всё более удушливым, как Гуки пробормотал: — Эмм, я пойду, наверное. — А ну стоять! — воскликнул мой друг Чимин так, что все в комнате чуть ли не подскочили. О даа, он так может. — Куда это ты собрался?! — Я? Пойду полежу на воздухе, — немного опешив сказал макнэ. А его лицо приобрело детское выражение и он стал, не понимая, что происходит, видимо тоже почувствовал тяжесть, которая царила в гостиной, бегать глазами по мемберам, чтобы хоть от кого-то ощутить поддержку. На секунду наши взгляды пересеклись. И я вспомнил, как всегда защищал его, когда он был ещё подростком. Кончиками своих пальцев я уже мог опробовать искрящееся от напряжения воздушное пространство.       Я заметил, что в последнее время младший любил проводить время на воздухе. В то время, как все зависали в общежитии, он предпочитал валяться на заднем дворе, слушая музыку. Порой, он там засыпал и приходилось кому-нибудь идти его будить.       Но тут произошло нечто странное. Чонгук попросил кого-то пойти с ним. Все вокруг замерли. Мне стало жалко его, потому что было видно, что макнэ буквально еле сдерживает слёзы. Я не знаю, что с ним творится, но явно что-то плохое. Он всё свободное время погружён в себя. Первое время я хотел ему помочь, но вспомнил, что Гук сам отстранился от меня, значит, ему так легче. — Что ты из себя строишь?! Думаешь одному тебе тяжело? Ходишь весь убитый, невозможно смотреть! А теперь ещё и пожалеть просишь! Научись справляться со своими проблемами сам, уже давно немаленький мальчик! — разъярённо выкрикнул Юнги, а все почему-то закивали головой, соглашаясь с его словами.       Да уж, от Шуги я такого не ожидал. Он всегда говорил, что он просто прямолинейный и никого не хочет обижать, но вот сейчас его слова были сказаны грубо. Он будто намеренно пытался обидеть моего макнэ. Я ему такого не прощу! Это он что о себе возомнил! Моей злости не было предела, поэтому я с не меньшей злобой ответил: — Что ты несёшь?! Думаешь, если старше его, то можно обижать! Да, всем нам тяжело, но это не значит, что можно друг на друга срываться! Если и есть у кого проблемы, то это у тебя! Научись контролировать свои вспышки гнева. А вы?! — сказал я, обращаясь ко всем. — Что вы поддакиваете?! Давно сами плакались у меня на плече?! Подходили и ныли, мол пожалей меня, Тэхён! А Чонгук, он ведь просто попросил пойти полежать с ним на воздухе! Вы- просто мудаки!       Если они думают, что я это говорю не серьёзно, то пускай идут в далёкое эротическое. С нескрываемой усмешкой я осмотрел их лица, в надежде увидеть раскаяние, но нет, его не было в их глазах. — Ах, защитник нашёлся! Так иди с ним и лежи, успокаивай его! Вы друг друга стоите! — уже более спокойный, но с прищуренными глазами произнёс Мин. — Вот и пойду! — отчеканил я и, схватив за руку недоумевающего и расстроенного Чонгука, повёл его на выход.       Когда мы вышли во двор, я услышал, как всхлипнул Гуки. Я повернулся к нему и со всей силы обнял. Он положил голову мне на плечо и дал волю слезам. Поглаживая, как в старые добрые времена, его голову, я и не заметил, как и по моей щеке стекла слеза. И тут я сознал, наверное, самое важное в своей жизни: я так сильно его люблю. Приподнимая его голову и заглядывая в бездонные глаза, я прошептал: — Всё будет хорошо. Отныне и навсегда.       Теряясь в нём и отключая мозг, я поддался своим давно глушимым чувствам и впился от слез солёные губы. Поцелуй был нежным и лёгким, но мы вложили в него всё, что до этого дня скрывали друг от друга. Сначала, Чонгук не отвечал, видимо, потому что не до конца понимал, что с ним происходит. Но как только его рот приоткрылся и он стал отвечать, то я взорвался тысячами фейерверков и он кстати тоже. Немного отстранившись от недостатка кислорода, я посмотрел в чёрные омуты напротив и увидел в них столько несказанной любви, что воздуха, которого и так не хватало, стало в разы меньше. Немного робко, но с уверенностью я прошептал: — Да, я тоже.       Больше слов и не нужно было. Мы всё поняли.