Кошачьи чувства

      Не успевает Антон зайти в квартиру к Попову, как становится прижатым к стене. Арс смотрит потемневшими глазами и жарко дышит в область ключичной впадины. Антону становится смешно, потому что его «большой» мальчик не дотягивается до губ. Но все его смешинки развеялись, как только этот большой мальчик больно укусил кожу на шее. — С-сука, Арс! — Антон пихает его в локоть. Арс, чуть шатаясь, отходит от него и ждёт, пока Шаст снимет куртку и обувь.       Когда Антон, уже сам заведённый, медленно проходит в гостиную, Попова прошибает током, и он подрывается с места. — Я ждал тебя… — Голос уже почти не звучит. Арс вновь целует Антона в шею, пытаясь казаться напористым альфа-самцом, хотя на деле он просто милый щеночек. Антон, довольный происходящим, откидывает голову назад. Они стоят посреди комнаты, и им вообще больше никто не нужен.       На кровати мало места, потому что у Шастуна ноги длинные. Но это не мешает, потому что Арс прекрасно умещается под Антоном. Выводя губами то ли свое имя, то ли просто пятно на груди, Шаст снимает с Попова футболку и «складывает» её на торшер. У Арса неожиданно находится пропавший голос, когда Антон прикусывает сосок. Он громко выкрикивает имя Шастуна, хватаясь за его руки. Все плывет перед глазами, а в голове только силуэты каких-то цветов… Ну извините, у всех разные мысли перед сексом!       Антон долго готовит Арса, постоянно причитая «Арсюш, потерпи», «Прости, если больно», и т.д, и т.п. Но когда Арсу буквально выгибает спину и ломает нахуй позвоночник, Антон понимает, что он во первых: нашел простату; во вторых: можно на четырех пальцах и остановиться.       Трясущимися руками, чуть ли не роняя презерватив, Антон кое-как его открывает и раскатывает по члену. Арс не может ни о чем думать, он видит прекрасно, что делает Антон, и ему уже буквально плохо. — Антон, блять… — И, не поверите, этого хватает, чтобы Шаст вошёл на всю длину и сразу попал по простате. Арс вцепляется тонкими пальцами в плечи Антона и крепко держит. Шастун медленно набирает темп, каждым толчком проходя по чувствительной точке. — Блять, да, да, да! — Арс заново сорвал голос, и теперь только охрипше хнычет, чтобы Шаст не останавливался и двигался быстрее. И тут Антона понесло… Он сорвался на бешеную скорость, от чего со стены чуть ли не вся штукатурка упала на лицо Попову (хотя, он бы даже не заметил) из-за спинки кровати. Обоим хватило пяти минут, чтобы дойти до разрядки и кончить с разницей в полминуты. — Прости меня… — Антон смазано целует Арса в щёку. — За что? — За то, что наш первый раз случился намного позже. — То же мне потеря! Я же знал, что ты ко мне вернешься, — Арсений хитро смотрит на Шаста и улыбается своей вредности. — Вот оно что! А знаешь, если бы не Воля… — Его прерывает Арс, который нападает на свое сокровище с щекотками. Антон катается по постели, путая ноги в лоскутах одеяла, но ему ничего не остаётся, когда Арсений садится на его бедра.       Ещё десять минут проходят в тишине. Арс лежит на спине и рассматривает свой зеркальный потолок и свое отражение в нем. Рядом лежит Антон и рассматривает лицо Арсения. — Мы с Кузнецовой решили подать на франшизу и открыть наши кондитерские ещё в двадцати городах, — Как бы невзначай выпаливает Антон, ожидая реакции своего мужчины. Тот медленно моргает, его губы плывут в очень широкую и счастливую улыбку, и он поворачивается у Шастуну. — И в Омске? — В первую очередь. — И в Новосибирске? Это моя вторая родина, — Хитро щурится Арс. — И там тоже. — Я горжусь тобой, — Арсений чмокает Тошу в нос и уходит в душ. Антон остаётся лежать и радостно мыслить о вечере, который только начался. — Я хотел с тобой поговорить. Мы собираемся Алису крестить… И… — Антон отдает кружку некрепкого черного чая Арсу и садится напротив него. За окном полыхает закат, и через кухонные занавески пробираются слепящие лучи. — Да. Конечно же, да. Она мне как родная, — Антон довольно щурится, его затылок приятно греет весеннее солнце, а напротив сидит его личное и любимое. Шаст готов нежничать лишь с Поповым, потому что тот сам такой: приторный пиздец. На него смотришь, и скулы сводит. Антон давным давно диабетик, походу, раз потребляет сахар галимый в таких количествах. И останавливаться не охота, ведь любовь сильнее воли.       Крестины назначены на двадцатое мая. Все уже возле церкви: подруги Иры, их мужья, Дима с семьёй, Антон и Арс с Алисой. Попов качает будущую крестницу на руках, чтобы она уснула и в течении службы не беспокоилась. Антон гордо смотрит на дочь и своего мужчину, не представляя за что ему такое счастье. Ира болтает с Дариной, которая прилетела из Калифорнии, в которую уже успела перебраться со Стасом, специально на крестины Алисы.       Служба прошла хорошо, Алиса почти не плакала. У Арса теперь есть крестная дочь, и он счастлив. Конечно, за сегодня он несколько раз вспомнил сына и Юлю, ещё раз проклял себя за то, что развалил семью и подумал о том, что всё-таки нужно навестить жену в больнице. Увидеть её в последний раз.

***

      На часах четыре часа утра, а Арсений на кухне пытается найти хотя бы одну сигарету. Антон не ночевал у него очень давно, и сигарет нет. Хотя, Арсению казалось, что он покупал прозапас две штуки Винстона. Наверное, Шастун и их прикарманил.       Попову нужно быть в больнице с двенадцати до двух, иначе он Юлю не увидит ещё неделю. Дебильное, конечно, расписание у них: один день посещения больных, да ещё и всего два часа. Это что же там за час пик тогда? С этими мыслями Попов обшаривает последний ящик, но безуспешно — сигарет нет. А курить жутко тянет. Антон до сих пор бьёт по рукам за какое-либо упоминание употребления алкоголя, так что чуть приглушать волнение перед визитом к бывшей жене придется курением.       До ближайшего круглосуточного идти минуты три, но ветром сдувает будь здоров, а кроме этого ещё и пригоршню ледяных капель тебе в лицо — а, как тебе такой коктейль? Но цель, как всегда, оправдывает средства, и Арс продолжает упорно перется в сторону маленького здания с вывеской «24 часа».       Покурить можно и дома, думает Арсений и отправляется в обратный путь, который длился недолго. Слишком много он потратил, чтобы всего-лишь купить пачку Мальборо. Хотя, за то, чтобы сейчас в голове было поменьше слов «а вдруг», можно и простыть. На часах уже шестой час, а Попов сидит на кухонном окне, согнув ногу и положив подбородок на колено. За окном светает, люди в окнах соседнего дома зажигают свет, уличные фонари гаснут, а некоторые машины уже в пути на городском шоссе. И в этом огромном насыщенном событиями мире на маленьком окне сидит какой-то Арсений и боится за свою жизнь.

***

      На улице уже дохрена народу, все торопятся успеть на обед и сегодня, к тому же, понедельник. А Попов застрял в ебаной пробке. Ну вот нахрена какому-то дебилу надо было обязательно подрезать эту козу, а?! Ну что он, не джентльмен, не уступит даме? Оказалось, что нет, и она просто сорвала ему бампер носом своей иномарки. Ну и теперь все стоят и смотрят, как ГИБДДшник проводит тщательный допрос и заполняет документы. Заебись! А у одного Арсения через полтора часа немного часы приема заканчиваются, и он чуть-чуть опаздывает. Но всем плевать.       В конечном итоге пробка рассасывается быстро, потому что открыли одностороннюю дорогу. Арс чуть припоздал к назначенному времени, но не сильно. Он заходит в палату, где лежит Юля. Она сидит напротив окна в больничной сорочке, бледная, с синими губами и кругами под глазами. Она сильно похудела. Арс садится напротив и еле сдерживает слезы. Юля смотрит в окно, не обращая внимание на бывшего мужа. — Привет, — Попов улыбается и берет жену за руку. — Как ты тут?       Юля переводит потухший взгляд на Арсения и улыбается. Она тянется тощей рукой к его щеке и стирает слезу. — Т-ты меня видишь? — Она шире улыбается и кивает. — Все у тебя хорошо? Как голова, не болит больше? — Привет, — Хрипит Юля. — Все хорошо, милый. Скучаю по вам с сыночком.       Арс часто кивает и сглатывает. Слезы уже текут по обеим щекам, и он громко всхлипывает. Попов не говорил ей о смерти Кирилла. Да и не нужно пока что. — Что случилось? Почему ты плачешь? — Скучал по тебе сильно… — Арс вымученно улыбается и берет ее сухую ладонь в свою. — Как там Эд? — Юля ласково гладит тыльную сторону Арсовой ладони большим пальцем. — Нормально. Все у него хорошо. — Вы расстались, да? — Её тон чуть меняется на более спокойный. — Он не смог… Но всё у меня хорошо, я… — Я рада, что ты счастлив, — Она одобрительно кивает головой и её губы растягиваются в улыбке, а пальцы сжимают ладонь мужчины.       Когда Арсений покидает палату жены, врач отводит его в сторону. — Арсений, я бы хотел с Вами поговорить. Дело в том, что Юлия идёт на поправку, так как мы подобрали ей те препараты, на которые её организм не выдает аллергической реакции. Но эти лекарства есть только в Германии и их больше не ввозят к нам. И… — Вы хотите её перевезти, — Арс медленно моргает и закусывает губу, что-то обдумывая. — Да. Это необходимо, чтобы завершить лечение. Кроме Вас у Юлии в Петербурге никого нет, — Врач пожимает плечами, чуть дёргает локтем и ждёт, пока Попов даст ответ. — Я готов оплатить перелет и все, что понадобится. — Нет-нет, от Вас требуется только согласие, клиника все оплатит, Вы и так ежемесячно платите сполна, — На последок доктор сдержанно улыбается и уходит. Арсений остаётся на месте. Нужно позвонить Антону. — Котенок, я уже еду, — Арс звонит Шасту по громкой связи уже в машине. Он стучит пальцами по рулю, хрустит костяшками и явно нервничает. — Хорошо, к себе? Может заедешь, с Алисой повидаешься? — Нет, солнце, я сегодня уже всё: с обеда, как выжатый лимон. Я звоню узнать, как вы там? — Мы хорошо, сегодня дочь что-то пыталась намурлыкать. На своем, пока, правда, но уже что-то на наш похоже, — По интонации слышно, что Антон расстроился, но рассказывает про дочку бодро и счастливо. — Передавай ей от меня «привет». Люблю вас, — Арс пальцем стирает слезу с щеки и щурится от солнца. Вот зачем оно вышло именно сегодня, когда Попову херово, вот прям пиздец? — Ты плачешь? — Антон явно беспокоится и уходит на кухню, чтобы не тревожить Иру. — Нет, я… Все хорошо, коть. — Я приеду.