Кошачьи чувства

      С того дурацкого спора прошло чуть больше недели, а Антон не вышел на две смены. Арс не знает как, но возможно, Шаст уволился без его ведома. И Попов не против. Он все ещё видит его на парах, хотя Антон его нет; он может узнавать про Тоху у Серёжи или Воли. Все в жизни проходящее.       В том числе похмелье Антона, в котором он проводил каждый день на прошлой неделе. Ебаный Попов. Вот надо было ему, вот приспичило его засосать, чо, в жопе детство заиграло?! Нахуя?! Год жил спокойно, наблюдая его скотское ебало всего три часа в неделю на парах. Ну было же все прекрасно, ну! Зачем…       Следующая их встреча происходит возле универа. Антон курит около машины Арса и думает, что ещё не поздно и съебать. Но Попов приходит раньше, чем Шастун делает шаг. Шастун делает лучше — обжигает пальцы сигаретой и орет на пол двора, так как боль херово терпит. Арс всегда знал, что делать, если Антон опять накосячит и покалечится. Но сейчас не самый классный момент, чтобы проявлять любовь. — Я так понимаю, ты хотел поговорить? — Арс пытается выглядеть дружелюбно, но у него это хреново выходит. Антон в ответ лишь фыркает и зализывает ожог на пальце. — Антош, я тороплюсь. — А, то есть вот так, да? А я думал, что ты объяснишь, что это было в кондитерской? Что, прошлое вспомнил, позлить меня решил?! Так вот: у тебя получилось — я пиздец как зол! — Антош, давай ты успокоишься, сядешь в машину, и я… — Я не буду никуда садиться! Сел вон тогда возле подъезда, полюбил крысу. — Потише, мы возле универа, — Арс опасливо оглядывается по сторонам. — Да мне плевать! Ты клялся мне, что любишь только меня, и что в итоге? Я ненавижу тебя! — Антон толкает Арсения в грудь, бьёт руками по плечам, пока Попов не обхватывает его руками, чтобы успокоить. Шаст продолжает брыкаться и у него почти получается освободиться, но Арс вовремя прижимает его спиной к двери машины и шипит, чтобы тот заткнулся. — Успокоился? — Сквозь зубы цедит Арс, смотря в глаза Антона. Шастун щурится, но взгляд не отводит. — А теперь я расскажу тебя из-за чего мы не вместе. Эд мне не нужен, он приходил, потому что ему захотелось жить как раньше: с моими деньгами. Пока вы махались, ты разъебал ему губу. Вот я и сел с ним, чтобы все окончательно завершить. А ты смылся. И главное, по тихому. В мой день рождения. Знаешь ли, было очень приятно от тебя слушать тогда, что я тварь последняя и предатель. Ты своей ревностью погубил все.       Антон от растерянности раскрыл рот. Его брови медленно сдвигаются к переносице в домик, а глаза моргают в два раза чаще. Арс опускает руки и отходит на шаг назад. — Ну что? Каково это узнать все? А в кондитерскую я приходил, потому что думал, что все наладится. Но видимо уже нет… — Он уже собирается сесть в машину, но: — Стой!       Шаст хватает Арсения за плечо, потом за руку и держит мертвой хваткой. Он тянет его вниз, к земле, чтобы спрятаться. Ловит взгляд и, поймав, прислоняется своим лбом к чужому. Их дыхание становится общим. Воздух разрезает тихое «Прости меня…» — Хозяина выбирают на всю жизнь, да? — Вспоминает давнюю реплику Шаста Арс и улыбается. — Ты не злишься? — Удивляется Антон. — Злюсь. Но я так по тебе скучал… — Арс держит его за затылок, не в силах отпустить от себя. Он давным давно дал себе клятву не отпускать этого мальчишку, но так получилось, что он ее не сдержал. И отпустил на целый год. Попов себе никогда не простит, но пока он об этом не думает. — А ты злился? — Мне было обидно. За нас обоих. Что мы вот так долго друг к другу притирались, ругались, прошли через стадии влюбленности. А потом я увидел, что тебе это все не важно, и ты можешь просто от меня переметнуться к кому-то ещё. — Ну ты же знаешь, что это не правда? Теперь? — Усмехается Арсений, наконец отпуская от себя Шастуна. — Да, о Великий Мастер, — Шаст складывает руки в лодочку и шутливо кланяется. Это выглядит действительно забавно в то время, как он сидит на корточках за машиной своего преподавателя ИКА. — Вставай давай, падаван. Поедем домой.

***

      Год. 12 месяцев. 365 дней. 21900 часов. 1314000 минут. 7884000 секунд. Этого достаточно, чтобы человека потрепало так, что от запоя его спасает только друг, который сидит каждую попойку рядом, контролируя количество алкоголя. Сережа никогда не перестанет этого делать, ведь он — единственный, кто у Арса остался. Ну, кроме родителей. И он делал это все те полгода, которые Попов пытался активно спиться. Он об этом никогда не расскажет Антону. Хотя, может быть, тот и догадывается.       Год — ровно столько же месяцев, дней, часов, минут и секунд. За это время можно научить ходить своего ребенка и понять, что ты — единственный папа для этого маленького человечка. Самому научиться готовить детские смеси и менять пеленки. Контролировать сон жены*, пока сам полу спишь в кресле с дочерью на руках. И, смотря на свое крохотное счастье, которое помещалось на ладони, вспоминать то светлое и теплое прошлое, в котором ты ещё был с любимым человеком. А теперь ты отец, семьянин, муж*. Тебе нужно расширять бизнес, делать деньги, кормить семью, а у тебя внутри ничего. Пусто. Дыра. Которую пытается залатать малышка Алиса, которой всего 11 месяцев. Ира играет роль хорошей подруги, но никак не любящей жены. И ей не удастся заслонить собой скважину, через которую вытянуло практически всю душу.       Антон показывает Арсу дочку только тогда, когда ей исполняется год. Ира не против, она все понимает и даже рада за них. Все же лучше, когда у главы семьи все в порядке, а не мутная картинка перед глазами.       Попов качает Алису на руках, напевая под нос что-то, что постоянно крутят на радио в машине. Девочка быстро засыпает, сжимая в кулачке свободную джинсовую рубашку Арса. Антон довольно наблюдает за ними, сонно моргая и глупо улыбаясь. Арсений этого не замечает и продолжает пританцовывать, укачивая будущую крестницу. Он чувствует в ней что-то родное. Как будто она его дочь. — И долго ты ещё будешь её заговаривать? Мне кажется, она и так уже от всего зла ограждена, потому что я её отец, — По дурацки шутит Шаст, подходя к Арсению, и целует Алису в макушку. А Арс в свою очередь, целует в макушку Шастуна. Антон поднимает голову и смотрит Арсению в глаза. К горлу подкатывают сентиментальные слезы, и Арс это замечает. — Ты чего, мурлык? Ну иди ко мне, — Попов освобождает одну руку и притягивает к себе Антона. Когда-то давно Антон мечтал о такой картине: он, Арс и их маленькое счастье. Но это было давно, ещё тогда, когда он только прицепился к Попову, а сам Попов к нему ещё нет. И сейчас, стоя в таком положении, Антон понимает, что в жизни все может сбыться. Даже самое сумасшедшее желание. — Шастун, мать твою, ты чо отец?! — К Шасту в квартиру совершенно спонтанно залетела Света. В последнее время от нее ни слуху ни духу, а тут вот она, понимаете ли! — Да, Терещук, прикинь! Вон, глянь, третий родитель, — Антон кивает в сторону комнаты, где Арс улюлюкает с Алисой Антоновной. — А чего мне не позвонил? В курсе же, что я на медовом месяце. — Ага, поэтому и не звонил, — Антон крепко обнимает подругу, и они оба проходят в квартиру. — Ты вышла замуж? — Первое, что спрашивает Арс, когда видит Свету. — Ого, Попов! Ты же вроде ему изменил. — М, спасибо, что напомнила, — Арс неловко кашляет, намекая Антону, чтобы он немедленно объяснил ситуацию. — Света! Вот об этом я тебе две недели назад писал. — А я тебе говорю: лучше бы звонил. Я почту вообще не проверяла. Так что, все у вас норм? — Да, как видишь. — А я ещё раз спрошу: ты вышла замуж? — Не унимается Арсений. — Да, Арс. Я вышла замуж. Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу — за Филиппа Киркорова. Теперь и я мать. При чем сразу двоих. — Ты можешь просто сказать, что я тебе не нравлюсь и я перестану лезть в разговор. У меня тут достаточно интересный собеседник. Дя, моя холёсая? — На это Света молчит, а Шаст вспоминает причины, почему Арс должен бесить Свету. Не найдя нужной информации у себя в памяти, Антон пишет Арсу сообщение «Почему ты не должен ей нравится?». Телефон Попова вибрирует на столе, и Света лопается от смеха. — Итию мать, Антон! Ты бы ещё голосовую ему записал, понятнее бы было, — И тут Антон понимает ситуацию. — Извини, привычка, — После этих слов Арс начинает радостно светится. Он не забыл их переписки.       Если честно, Антон ничего не забыл за этот год. Он все отчётливо помнит. Будто это было вот буквально неделю назад. Он постоянно ловит себя на том, что ассоциирует какие-то бытовые фразы Иры со словами Арса, которые тот когда-либо говорил. Он замечает за собой его повадки, в его шкафу до сих пор лежат Арсовы джинсы и пара его футболок. Шаст его не забыл. Он не смог.

Антон Арсения н и к о г д а не забудет.