Во плоти

* Азирафель подождал еще несколько часов, просто чтобы быть уверенным, а затем, около полудня, вышел наружу и запер за собой дверь. Он постоял с минуту, держа руку на дверной ручке, пытаясь определиться, что делать. У его ног Атис поднял на него вопрошающий взгляд, но, хоть ангел и поглядел на него в ответ, тот не выдвинул никаких предложений. Азирафеля это возмутило, и он почти что открыл рот, чтобы это высказать. Он вовремя остановил себя. Не было смысла настраивать против себя еще одну часть Кроули. У него, однако, была догадка, и пока этого было достаточно для начала. От роскошной квартиры демона в Мейфэйр было десять минут тревожной трусцой до Сент-Джеймс, и Азирафель попытался по пути составить подобающе заискивающие фразы. Оба предприятия оказались непродуктивными. Он все так же не представлял, что скажет, когда окажется на месте, и, кроме того, постыдно запыхался. Однако, оба эти факта все равно не имели значения: публика сегодня была немногочисленна, и он уже мог сказать, что Кроули среди них не было. Азирафель уделил время тому, чтобы собраться, а затем отправился в обход вдоль парка, желая убедиться. Каждый стройный джентльмен в темной куртке заставлял его вздрагивать, но всякий раз лицо над воротом было чужим, оттенок рыжего на свету чуть менее ярким. Атис держался рядом, более или менее, хоть Азирафель и напугался слегка, когда он ненадолго скакнул в сторону в попытке поймать утку; в панике птица закрякала и раскрыла крылья, бросившись в воду, и раздосадованное создание скользящей походкой вернулось, презрительно прищурив глаза. Кроули так и не появился. Они нашли скамейку, ту, что всегда имела особое значение для их троицы. Лишенные третьего своего члена, они все равно присели, хоть это и казалось практически святотатственным без него. Азирафель понаблюдал за движением воды, вереницами утят, черными и белыми крыльями разномастной парочки лебедей. А затем сломался. - Ладно, - сказал он Атису. Он привлек пару озадаченных взглядов, разговаривая с как будто бы пустой парковой скамейкой, но они уже не в первый раз были в этой ситуации, и он подозревал, что и не в последний. – Где он? - Мне кажется, это жульничество, - с усмешкой в голосе произнес Атис. – что, если он не хочет быть найденным? - Но ты ведь до сих пор здесь, - резонно указал Азирафель, опустив на него взгляд. Если бы желанием Кроули было не иметь с ним ничего общего, разве бы оно не ушло? - О, очень хорошо, ангел, - промурлыкало крылатое создание. – Я знал, что ты будешь способным учеником. Ангел нетерпеливо отмахнулся от этого. - Ну так скажи мне. - Нет, так не пойдет, - сказал Атис. – Но я уверен, что ты в итоге догадаешься, - он зевнул. – Туда пошел бы я. * Кроули стоял посреди восстановленного книжного магазина в свете косо падающих лучей вечернего солнца. Он не повернулся при звуке колокольчика, вместо этого оставшись стоять, неподвижно, будто статуя, глядя вверх на полки, на лестницу, на беспорядочные стопки книг. Ангел опасливо приблизился, остановившись прямо за ним, достаточно близко, чтобы видеть, как пылинки опускаются на его волосы. Достаточно близко, на самом деле, чтобы протянуть руку и пробежаться пальцами сквозь них, роскошная густая багряная копна манила прикоснуться к себе. Он сцепил руки за спиной. Пока нет, подумал он. Пока еще нет. Когда Кроули заговорил, голос его был хрипловатым, словно бы он не разговаривал с момента ссоры. - Я думал, это место сгорело. - Сгорело, - сказал Азирафель, вспоминая. Он чуть содрогнулся. – Я немного волновался, что оно заберет тебя с собой. - Почти что, - рассеянно произнес Кроули. – В смысле, крыша на меня обрушилась. Азирафель нахмурился. Они говорили о двух разных вещах. Но демон уже продолжал. - Когда я проснулся, - сказал он, и ангел знал, что он имеет в виду свой вековой сон, - я знал, где тебя найти. Каким-то образом. Я знал, что нужно идти сюда. - Ну, - произнес Азирафель, в то время как его опасения вернулись. – Часть тебя жила со мной. - Я не задумывался о том, откуда знаю, - сказал Кроули. – Я просто знал, что ты был здесь. В Сохо. – С минуту он помолчал, потом произнес. – 1918 год. - Да, - прошептал Азирафель. – И тогда. Кроули засунул руки в карманы. Он до сих пор смотрел на полки с книгами. Азирафелю хотелось видеть его лицо. Он глянул вниз на Атиса, но существо было бесстрастно, наблюдая за другой частью себя, за ощутимой борьбой эмоций. - Я все еще зол на тебя, знаешь ли. - Я знаю. - Тебе следовало мне рассказать, - сказал Кроули, и вот она была, затаенная ярость. – Тебе непременно надо было рассказать мне. Сотню раз. - И это я знаю, - признал Азирафель. – Поверь мне, мне следовало поступить иначе во многом. - Этого недостаточно. - Кроули, - произнес он. – Прости меня. На это демон в человеческом обличье, наконец, обернулся, и у Азирафеля ёкнуло в груди; он не мог сказать, тревога это была или же надежда. Атис, сидящий у его ног, издал жалобный звук; он еще раз глянул на него, а затем вновь поднял взгляд, сердце его колотилось под взглядом двух одинаковых пар глаз, проницательного внимания Кроули и желания, которого тот не мог – или отказывался – видеть. В нем зародилась внезапная убежденность. - Что, если я вас познакомлю? – Спросил он. - Что? – Произнес Кроули. Идея медленно обретала форму, распуская лепестки, пуская корни. - В смысле, - сказал Азирафель. – Если бы ты сам смог его увидеть. - Я не могу его видеть, тебе это известно, - нетерпеливо произнес он. - Думаю, ты, возможно, сможешь. – Он напряженно думал. – Думаю, если ты закроешь глаза… Кроули все так же глядел на него, но, спустя мгновение, подчинился. Азирафель выдохнул, гадая, сработает ли. Все предприятие внезапно показалось слишком похожим на сказку, увешанную пустышками, украшенную символизмом. И все же. Попытаться стоило. - Ладно, - сказал он. – Если Атис… - Атис? - Это его имя. - О, отлично, - протянул Кроули. – Как по-домашнему с твоей стороны. Азирафель не стал сейчас на этом задерживаться. - Если Атис – твое желание… Кроули вновь прервал его, шокированным голосом, хотя, надо было отдать ему должное, он так и не открыл глаза. - Ангел, - сказал он. – Мое что? - Давай просто предположим, что у меня больше информации, чем у тебя, ладно? – Сорвался Азирафель. – Слушай, если я объясню тебе, что это такое, ты скорее всего сможешь его увидеть, верно? - Ты теперь эксперт по невидимым демонам? - Он не невидим, - выйдя из себя, произнес ангел. – Это ты. Я думаю, ты просто не признаешься себе в том, что чего-то хочешь, и именно поэтому ты не можешь его видеть… - Ты не знаешь, чего я хочу, - опасно тихим голосом произнес Кроули. - Прости, - возразил Азирафель, ощущая, что его терпение подходит к концу, - но я, как раз, полагаю, что знаю. На это Кроули открыл глаза. Ангел покраснел под интенсивностью его взгляда, что раздражало донельзя; не его желания были прозрачными до сих пор. Он внезапно подумал, не так ли ощущал себя Кроули, загнанный в ловушку физическим предательством своих мыслей. Скрывая смущение, он принялся перечислять, отсчитывая по пальцам. - Твоя Благодать, - лаконично сказал он. Демон нахмурился в ответ на это и открыл было рот, но Азирафель поспешно продолжил. – Дружеское общение. И, - он сглотнул, - и я. - Азирафель, - потрясенно произнес Кроули. - Тише, - сказал Азирафель. – Мы поговорим об этом через минуту. - Но… - Просто подумай об этом, - с отчаянием произнес он, приближаясь. Кроули отступил назад и оказался вплотную прижат к столику-стенду с романами Пратчетта. Азирафель не сдавался, и дыхание демона ускорялось по мере того, как дистанция между ними сокращалась. – Если бы ты смог просто примириться с этим, я думаю, ты будешь в состоянии… - Азирафель… - Кроули, - произнес он. – Попытайся. Кроули закрыл глаза. Было видно, что он борется с собой, пытаясь успокоиться. Азирафель позволил минутам течь мимо, позволил демону рассмотреть имевшиеся у него варианты в тишине. В конце концов, прерывистое дыхание замедлилось. Он подумал, что это может быть хорошим знаком. Он не был уверен. Он ждал. Когда Кроули вновь открыл глаза, он смотрел прямо на Атиса. * Секунды шли. Азирафель вспоминал собиравшуюся бурю, утро в бесподобном саду. Змея, отворачивающегося от него, осматривающего заросли; маленькое существо с крыльями, глядящее на них в ответ с веселыми искорками в золотых глазах. Он вспомнил, как нервничал в тот первый день, встретив этот ироничный, проницательный взгляд. Ему было интересно, ощущает ли Кроули силу этого момента, этого маленького чуда, когда он наконец встретился лицом к лицу с разумным существом, представляющим его другое осознанное воплощение. А затем Кроули сказал: - Ангел, это существо омерзительно. - Вовсе нет, - с жаром произнес Азирафель, вырванный из грез, а Атис рассмеялся и сказал: - Милое начало. Кроули едва не рухнул спиной в книжный стенд, торопясь убраться от него подальше. - Оно разговаривает? – В возбуждении произнес он. – Оно… Мы знали, что оно умеет разговаривать? - Нет, - сказал Азирафель. Он до сих пор был обижен. – Эм. Это новая деталь. - Нам пришлось кое-что обсудить, - произнес Атис, спокойно глядя на Кроули снизу вверх. – Пока тебя не было. - О, чудесно, - сказал Кроули, глядя на него во все глаза. На его лице было нечто среднее между ужасом, интересом и отвращением. – Просто замечательно. И что же обсудить, могу я поинтересоваться? - Что я такое, - сказал Атис. - И что же это? - Кроули, - сказал Азирафель, и обе пары желтых глаз обратились на него. – Я ведь уже сказал тебе: это ты. Он заколебался, а затем, на этот раз полностью осознавая то, что это означает и к чему приведет, он опустился на корточки и раскрыл руки, будто бы желая обнять маленького демона. Атис прыгнул к нему в руки. Раздался грохот падающих книг. Второй демон, судорожно пытаясь отстраниться от них, обрушил половину стенда. Непохоже было, чтобы он заметил это; он распластался по руинам аккуратно расставленных до этого романов, широко распахнув желтые глаза, уже тяжело дыша и вздрагивая от прикосновения пока еще не к его собственной коже. - Я думал, мы определились, - выдавил он, - с тем, что тебе не следует этого делать… - Это – часть тебя, - повторил Азирафель, решив это проигнорировать. – Я… я думаю, это воплощение, - о боже, сможет ли он на самом деле произнести это? Он ненадолго прикрыл глаза, борясь с головокружением, а затем продолжил, - того, что ты хочешь. - И ты, конечно же, решил, - прошипел Кроули сквозь зубы, - что это означает, что я… - Что для тебя большая удача, на самом деле, - вставил Азирафель. Он аккуратно высвободил руку и потянулся за ладонью Кроули, переплетя их пальцы вместе. – Потому что, - продолжил он, - остальным нам приходится решаться выражать свои желания. И, ну. – Он кашлянул. – Некоторым из нас это дается, эм. Довольно нелегко. Кроули глядел на него. Азирафель наблюдал, как на него снизошло понимание, недоверие, примешанный страх и изумление. Он прижал маленькое создание к себе чуть плотнее, и Кроули испустил недоверчивый вздох. - Ты Падешь, - слабо произнес он. Азирафель, который никогда и ни в чем не был уверен в своей жизни, обдумал это, а затем пожал плечами. - Может, и так, - сказал он, и глаза Кроули едва успели расшириться, прежде чем ангел, до сих пор держа на руках Атиса, наклонился вперед, чтобы поцеловать его. * Следующие несколько минут слились в памяти Азирафеля воедино. Ярче всего был, конечно же, запах Кроули, или, вернее, его вкус, пьянящий не хуже вина. В какой-то момент возникла также рука на его затылке, большой палец в ложбинке под подбородком, аккуратным и дивящимся прикосновением на пульсе, ощутившим его скачок. Затем раздался низкий, тихий, изголодавшийся звук от одного из двух демонов, хоть после Азирафель так и не сможет определиться, от которого именно. А затем, в конце концов, Атис произнес: - Ну ладно, ладно, опусти меня, а, - одновременно насмешливым и раздраженным тоном, и он осознал, что они зажали его между собой. Он опустил его на пол, пробормотав извинения. Когда тот метнулся прочь, ему показалось, что до него донеслось «идиоты». Кроули не обратил на него внимания. Его желтые глаза были прикованы лишь к Азирафелю, к жару, заливавшему его лицо, к ореолу светлых волос, уже, как он был уверен, растрепанных. Он сглотнул, видя огонь в их глубинах. - Я… лучше бы мне запереть, - запинаясь, произнес он, отступая назад. - Да, - тихо сказал Кроули, и его золотой взгляд не дрогнул. – Да, думаю, так будет лучше. Азирафель опустил шторки и перевернул табличку на «закрыто», и они поднялись наверх по узкой лестнице в квартиру ангела. Когда дверь распахнулась, Кроули приостановился на пороге; Азирафель осознал, что, каким-то образом, тот никогда не бывал здесь раньше, и все же демон коснулся подлокотника кресла с трепетом узнавания. - Мне знакомо это место, - пробормотал он. – Я думал, оно мне приснилось. - Серьезно? – Отрывисто произнес Азирафель. – Мы будем говорить об этом сейчас? – И Кроули рассмеялся и подцепил его пальцем за ворот рубашки. - Нет, - прошептал он. – Ты прав, мы не будем разговаривать вовсе. Азирафель намеренно запустил пальцы в багряные волосы и притянул его ближе. Рот Кроули был горячим, влажным и ненасытным, и когда он переместился с его губ под подбородок, ангел оперся на него и откинул голову назад, слыша собственное тяжелое дыхание как будто бы издалека. Кроули издавал тихие шипящие звуки в ответ, он высвободил рубашку Азирафеля и скользнул руками под ткань. Общепринятая точка зрения гласила, что небесные создания бесполы, только если не приложат к тому усилия. Она не оставляла места для особого исключения, заключавшегося, по всей видимости, в том, что под умелыми руками демона этот трюк не требовал ровным счетом никаких усилий. Это откровение заставило Азирафеля задохнуться, и в ответ губы Кроули беззвучно произнесли слово «ангел» у него на шее. В других обстоятельствах это было бы забавно: он никогда еще не ощущал себя менее ангелоподобным. Они кое-как добрались до спальни, рухнули на потрепанное покрывало, расстеленное по неиспользованному матрасу. Кроули приостановился, вжавшись лицом в грудь Азирафеля, и ангел держал его, ощущая, как он подрагивает, и чувствуя внезапно нахлынувшую волну сомнений. - Если, - начал демон и испустил дрожащий вздох. – Если ты… - Не надо, - твердо сказал Азирафель и поцеловал его. После этого Кроули почти ничего не говорил до тех пор, пока, примерно час спустя, в то время как ангел двигался над ним, он вдруг не произнес «Азирафель» низким и прерывающимся голосом, не выгнул спину и не содрогнулся. «Шесть тысяч лет», - подумал Азирафель, глядя на него сверху. У них могло бы быть это на протяжении шести тысяч лет. В то же время, у них могло не быть этого вовсе. * Ночь застала их растянувшимися диагонально по кровати, покрывало и простыни скомкались под их человеческими телами и были мокрыми от пота. Кроули лежал на спине; Азирафель распластался по нему, длинная линия соприкосновения их тел излучала жар, его губы были прижаты к рельефному выступу ключицы Кроули. Демон сонно водил большим пальцем вверх и вниз вдоль позвоночника Азирафеля, рассеянным, но собственническим движением, заставлявшим его подрагивать, лишь чуть-чуть. Оба они наблюдали за Атисом, лежащим в кресле, насытившимся, крепко спящим. Ангел, который не думал, что тот когда-либо спал, находил это развитие событий чрезвычайно любопытным, хоть по размышлении в нем и правда был смысл. Желание было исполнено; это маленькое голодное создание могло отдыхать. Мысль вызвала на его губах улыбку. - Поверить не могу, что ты позволил ему жить с тобой, - пробормотал Кроули. – Оно ж жутковатое, разве нет? - Нет, - возразил ангел. – Вовсе нет. - Ну, - и Азирафель услышал веселье в его голосе, - у тебя всегда были ужасные эстетические предпочтения. - Правда, - невинно произнес он. – Доказательство тому, - и пробежался рукой по обнаженному животу Кроули, задрожавшему от смеха. - Жестко, - сказал демон, но когда Азирафель приподнял лицо для поцелуя, его желтые глаза светились нежностью. Они наблюдали за тем, как поднимается и опускается черная шкурка. - Как думаешь, у других демонов они есть? - Не знаю, - сонно произнес Кроули. – Мне не особенно много известно о желаниях других демонов, верно? - Он не может быть единственным, - задумчиво сказал Азирафель. – Ты когда-нибудь был в Нотр-Даме? - Когда-нибудь, - зевнул Кроули, - когда я буду не таким сонным, тебе на самом деле надо будет объяснить мне, в чем тут связь. - Ну, - произнес Азирафель с закрывающимися глазами. – Горгульи. - О, конечно, - пробормотал Кроули. – Горгульи. Азирафель никогда еще не засыпал в чьих-то руках, но, слушая как меняется дыхание Кроули, перед самым погружением в забытье он подумал, что может к этому привыкнуть. * Следующие несколько месяцев не были похожи ни на один предыдущий этап жизни Азирафеля. Он был знаком с одиночеством – его кольнуло воспоминанием о конце Первой Мировой Войны – но по мере того, как шло время, он начал гадать, не был ли на самом деле одинок все предыдущие шесть тысяч лет, хоть и не осознавая этого. О, Атис составлял ему компанию на последнем отрезке, конечно же, и периодически он заводил приятные знакомства, да и сам Кроули фоном присутствовал все это время. Не то, чтобы он вел существование в абсолютном одиночестве. Но теперь… Они не жили все втроем вместе, но это была лишь формальность. Азирафель обнаружил в себе слабость к шикарной кровати Кроули и всему, что сопутствовало этой роскоши. А иногда они выпивали в задней комнате книжного и засыпали, сплетясь вместе на узком диване. После редкой ночи, проведенной порознь, Кроули приходил с круассанами или датскими булочками, притворяясь, что обменивает их на поцелуи, которые, по правде говоря, были куда слаще. Они ходили в парк, ангел брал демона под руку, а Атис бежал впереди; они посещали оперу, прижимаясь друг к другу, когда занавес поднимался. Они делили десерты. Они прогуливались вдоль Темзы. У них было довольно много секса. Это было такое всеобъемлющее счастье, что становилось страшно, и иногда ангел улавливал те же эмоции на лице Кроули, очертания недоверия и беспокойства, заметные даже сквозь солнечные очки. Ему было знакомо это чувство. Как они умудрились очутиться в этом? Это было божественно, да, но ощущалось до боли нереальным: чем-то таким, что можно потерять. Ответа на это не существовало. У него не было ни малейшего намерения уходить по собственной воле. Он полагал, что его придется отрывать силой, если до этого дойдет. Но время шло, и, о, счастье: до этого так и не доходило. Никому, казалось, и дела не было. Единственный раз неопределенность Небес по поводу плотских дел сыграла ему на руку. Он, также, не Пал, хоть Азирафель и был убежден, что в таком наслаждении был элемент греха. Он испытал глубокое облегчение по этому поводу, а затем и странную печаль; похоже, никто и не подозревал, что подобное счастье вообще возможно. Он все-таки задумывался о Всевышней. Не принимая во внимание пресную бюрократию Небес, естественно, существовала высшая сила, которой могло быть что сказать об ангеле, держащем у себя в постели демона. Но, вопреки своему страху, Азирафель хранил слово «непостижимо» у своего сердца, словно талисман. Непременно должно было быть место для них вместе, крошечная уловка вселенского плана, забытая приписка, в которой значилось «влюбленные» и перечеркивалось «навеки разлученные». Какие-то вещи непременно должны были быть предначертаны, а если нет, могли быть прощены. В данный момент, однако, это не имело особенного значения. Кроули принадлежал ему. Атис принадлежал ему. Он обрел счастье, и пока, по крайней мере, ему было позволено сохранять его. Отчего было только тревожней, когда однажды, без предупреждения, маленькое существо исчезло. * Он заметил сразу же, конечно. К этому моменту он уже так привык к нему, что его отсутствие было таким же жутковатым, как недостающая тень. Он искал его по всему книжному, а затем еще раз, когда вечером пришел в квартиру Кроули, но его нигде не было видно. Ни желтых глаз, сурово глядящих из-под стола, ни маленьких лапок, цепляющих комнатные растения. Он едва не обезумел, разыскивая его, пока Кроули не поместил в его руку бокал вина и не произнес жизнерадостно: - Порядок, ангел? - О, да, - произнес Азирафель сквозь сдавленное горло. – Конечно, да, все в порядке. Он постарался отмахнуться от этого, как от случайности, но спустя несколько недель ему пришлось признать, что что-то явно было не так. Предательски закрадывались сомнения. Раньше ему никогда не приходило в голову, каковы могут быть отрицательные стороны способности видеть воплощенные пристрастия любимого, но теперь он был просто раздавлен ими. Если существо исчезло, то что это означает? Кроули больше не желает его? Или же он просто хочет что-то еще, или кого-то еще, больше, чем ангела? «Нет», - сказал он себе, это не могло быть правдой; Кроули был все так же внимателен, все так же пылок, как в тот первый день в книжном. Он на самом деле хотел Азирафеля; он должен был хотеть Азирафеля. Должен ведь? (Но, опять-таки: где же тогда Атис?) Недели сложились в месяцы, и беспокойство нарастало. В конце концов, он с колотящимся сердцем попытался спросить об этом у Кроули, но демон так и не проникся симпатией к своему маленькому собрату, и, к тому же, был поглощен своим тонким компьютером, когда Азирафель поинтересовался, не видел ли он его где-нибудь. - Нет, в последнее время нет, - рассеянно произнес он. – Скатертью дорога. - О, - сказал Азирафель, пытаясь придать голосу беззаботность. – Мне просто было интересно. Что-то в его голосе привлекло внимание Кроули; он поднял голову, нахмурившись, изучил ангела. Затем со щелчком захлопнул ноутбук и подошел к нему, его зрачки начали расширяться. Азирафель, знавший, что следует за этим конкретным выражением лица, ощутил, как во рту у него пересохло. Его взгляд опустился на губы Кроули, когда демон, медленно наступая, прижал его к стене. - Не будь дураком, Азирафель, - мягко произнес он тоном, сильно напомнившим ангелу об отсутствующем демоне. Он сглотнул, ощущая выступы тазовых костей Кроули под своими пальцами, и не ответил. Демон придвинулся, пока их пупки не оказались прижаты друг к другу, пока Азирафель не ощутил поднимающееся и опускающееся движение его живота напротив своего, медленный вдох воздуха, который, технически, им был не нужен. Их носы соприкоснулись. Ангел вздрогнул. На секунду они замерли, балансируя на краю пропасти. А затем Кроули нырнул вниз и под жаром его губ Азирафель на короткое время забыл о своем беспокойстве. Секс был все так же хорош. Но Атис так и не вернулся. * - Думаю, нам стоит прокатиться, - чрезмерно небрежным тоном сказал Кроули. Азирафель поднял голову, оторвавшись от своего кроссворда, и нахмурился. Было прекрасное воскресное утро, часы, которые, как он выяснил, обеспечивали Кроули драгоценным временем для сна или праздного безделья в квартире с кофе и бесконечным развлечением в виде интернет-форумов. Сегодня, однако, его спутник был непривычно беспокоен. Он стоял у окна, оглядывая лондонский пейзаж, его поза и постановка плеч были странно напряженными. - Ладно, - медленно произнес он. - Захвати что-нибудь поесть, - предложил Кроули. – На случай, если проголодаешься. Поедем довольно далеко. - О, да? И куда же мы едем? Демон кинул на него взгляд, который Азирафель не смог прочесть, и не ответил. Любопытство Азирафеля не ослабевало пока они проносились по английской сельской местности. Кроули до сих пор излучал заразительную лихорадочно возбужденную энергию; он крутил переключатель радио, барабанил рукой по бедру, потирал пальцами рот. По А3 они добрались до Гилфорда, затем проехали Годалминг, а потом повернули к Петсворту и Саут-Даунс. Прошло полных два часа, прежде чем Кроули сбавил скорость, свернув с основной дороги на длинную и разбитую проселочную. Заинтригованный Азирафель осознал, что они подъехали к приземистому и веселенькому коттеджу, по всей видимости, незаселенному – во дворике покачивалась табличка о продаже. Кроули припарковался. Избегая взгляда ангела, он выбрался из Бентли, и тот последовал за ним, странно нервничая, наблюдая, как он выполняет сложный жест перед входной дверью. Замок отворился, и, несмотря на то, что вопросы рвались с губ Азирафеля, он сдержал их и шагнул вслед за Кроули в закрытый дом, моргая в тусклом свете, давая своим глазам привыкнуть. А затем у него перехватило дыхание, потому что на сиденье у окна лежал, свернувшись, Атис. - Привет, - сказал он им. – Долго же вы. - Знаешь, можешь опять исчезнуть в любое удобное тебе время, - сказал ему Кроули с раздражением в голосе. – Честное слово, возражений не будет. Тот осклабился в карикатурном изображении улыбки. - Прости, - сказал Атис. – Плата за самосознание. Можешь попробовать снова побыть тупым и посмотреть, уйду ли я? - Ну и дерзость, - заметил Кроули. – В мои времена самые маленькие демоны обязаны были быть вежливыми. - Лжец, - ласково произнес Атис. - Кто, я? – сказал Кроули, сгоняя его с места. – Азирафель, иди сюда. Азирафель не мог говорить. Вот, где был Атис. Желание Кроули в буквальном смысле жило здесь, в этом обветшалом коттедже. Понимание того, что это означает, пело в нем птицей, или еще каким-то маленьким созданием с перьями, сидящим у него в душЕ. - Сад зарос и забор полностью обветшал, думаю, он даже сгнил на западной стороне, - произнес демон, когда ангел приблизился. Интонации его голоса, обычно такие вкрадчивые, были абсолютно иными, как будто бы это была речь, которую он репетировал про себя, но никогда не пробовал произносить вслух. – Но это должно быть не сложно поправить. И еще есть комната, из которой, думаю, выйдет хороший кабинет, выходящая на него, много естественного света, и, конечно же, ты можешь сменить обои… Азирафель коснулся его руки, и Кроули умолк. Они посмотрели друг на друга. Внутри тела Азирафеля птица вспорхнула вверх. - Кроули, - сказал он. – Мой ответ: «да». * Переезд был трудоемок. Азирафель наложил на себя ограничения; он не мог взять с собой все книги, которыми владеет, как бы ему этого ни хотелось. Он заставил себя рассортировать их по полкам, затем под влиянием порыва вновь пересортировал, по крайней мере, дважды, прежде чем Кроули, заволновавшись, все-таки зашел его проверить. Когда он узнал, в чем состоит проблема, он смеялся до потери сил, опершись на дверной косяк. - Азирафель, ты же решил сдать книжный в аренду как есть, - указал он, когда вновь обрел способность говорить. – Да ладно тебе, ты ведешь себя нелепо. У тебя все равно будет все это пространство! - Ты знаешь, что происходит в книжных магазинах? – Возмущенно произнес Азирафель. – Все, что угодно из этого могут продать. Он мог бы добавить Кроули, что кто бы еще говорил; демон обстоятельно хлопотал над скопищем своих комнатных растений, опасаясь, что переезд их травмирует. На данный момент у него были поддоны с суккулентами, проложенные ватой, завернутые в пузырчатую пленку гардении и горшки, бережно вставленные в другие, более крупные горшки. Вся система на посторонний взгляд выглядела работой сумасшедшего, но Кроули вставал в оборону, стоило только Азирафелю затронуть тему выносливости растений, деликатно интересуясь, необходимы ли все эти хитроумные приспособления. - Ты уж поверь, ангел, - говорил он, сложив руки на груди. – Им только дай волю – только их и видели. – Азирафель, разрываясь между досадой и умилением, оставил его в покое. В назначенный день, конечно же, разразился бедлам, полный сотни мелких неприятностей. Они поссорились из-за того, куда ставить ящики. Потеряли список коробок. Откололи кусок стены углом стула. Азирафель отбил палец на ноге. Кроули запнулся об Атиса, распаковывая винные бокалы, и, каким-то образом, после восстановления их чудом, остались лишние осколки стекла, что привело к еще одному спору, продолжившемуся даже после того, как один из них материализовал метлу. После того, как остатки стекла были убраны, Кроули растянулся по дивану (по настоянию демона они оставили тот, что принадлежал Азирафелю, что сбивало с толку; Азирафель всегда считал, что он ненавидел эту старую развалину) и испустил протяжный, утомленный, досадливый вздох в подушки. - Это ужас, - приглушенно произнес он. - О, нет, вовсе нет, - сказал Азирафель. Он устал, у него все болело, и его человеческое тело просто до нелепости вспотело – и он не припоминал, чтобы был когда-либо так счастлив. – Это чудесно. Кроули приоткрыл один глаз и посмотрел на него, уголок его рта приподнялся в неохотной улыбке. Ангел покраснел, осознав, что внезапно возник Атис и принялся с обожанием обвиваться вокруг его ног, раскрывая мысли, таившиеся за лукавым взглядом демона. - О, серьезно, - произнес он, насмешливо глядя на них обоих, но все равно пошел к дивану. * В первое утро их совместной оставшейся жизни Азирафель взялся за комнату, которая должна была стать его кабинетом. Он превратил желтые обои в кремовые, выправил полки и раскрыл все коробки с книгами разом. Кроули и Атис приходили и уходили, время от времени комментируя его прогресс, хоть Азирафель, поглощенный своей работой, едва их слышал. Вокруг него его прибежище начало обретать форму. (Оно совершенно не походило на его книжный в Сохо, но это было ничего. Учитывая все обстоятельства, думал он, пожалуй, настало время для перемен). Он потерял счет времени за работой, и день уже клонился к вечеру к тому моменту, как он решил на сегодня закончить. Отряхнув руки друг о друга, он с удовлетворением оглядел уютную маленькую комнату – а затем его взгляд переместился к окну, где ему была видна в отдалении фигура, черная и угловатая на фоне меняющегося неба, стоявшая во дворе за обветшалым забором. Пока он смотрел, ветер зашевелил бурьян, явив маленькую тень, сидевшую у его ног. Он вышел через заднюю дверь и пошел к ним. Только Атис повернулся в ответ на его приближение, его желтые глаза сияли, не уступая в пламенности горизонту. - Глядите-ка, - мягко произнес Азирафель, вставая рядом с ними. – Мы трое, вместе, в саду. - Забавный конец истории, - отстраненным голосом сказал Кроули. – Вернуться на исходную точку и все такое. Ангел не стал его поправлять, но про себя подумал: «Нет, не так, это не конец». Если уж на то пошло, это было второе начало. - Ты закончил кабинет? - Работа в процессе, думаю, - сказал Азирафель. - Что ж, - сказал Кроули. – Времени много. - Да, - мягко произнес Азирафель, глядя на него. – Я на это рассчитываю. Они остались снаружи ради заката, розовых полос по небу, меловых холмов, после покрывшихся румянцем. Кроули глубоко дышал, как будто бы только что вынырнул из глубины, обозревая кочки и впадины ландшафта, этого земельного участка, теперь принадлежавшего им. Ангел, до сих пор внимательно наблюдая за ним, взял его за руку. - Я люблю вас, знаешь, - тихо произнес он. – Вас обоих. На это ответа не последовало, но когда демон повернулся и поцеловал его, долго, нежно и медленно, Азирафель подумал, что, на самом деле, ему не было никакой необходимости говорить о том, что он чувствует. Он всегда мог это видеть.