Падение демона

      Они встретились снова через сотни лет. На земле, у ковчега, который построил человек по имени Ной. В тесном загоне толпа людей с интересом наблюдала за тварями Ноя, постепенно наполняющим ковчег.       Тёмное небо было затянуто мрачными низкими тучами, почти как в тот день, когда они впервые увидели друг друга.       В аду поговаривали, что Бог опять слетел с катушек и хочет устроить массовую бойню среди своих питомцев.       Демон был послан на землю разведать обстановку. Слуги Сатаны выбрали его, как наиболее знакомого с людьми велиара. В размышлениях он усмехнулся про себя, что стоило всего один раз первым соблазнить человека и сразу становишься привилегированным искусителем рода людского. Знатоком своего дела. И он действительно был мастером самых разнообразных искушений. На любой вкус. Не одна тысяча лет прошла с того момента, как он пал. За это время у него было множество способов набраться опыта и искусить столько невинных душ, что котлы ада были переполнены вечными пленниками семи грехов.       Тем временем, люди прибывали и прибывали. Толпа, как лесной зверь, бегущий от пожара, чуяла беду и стекалась к ковчегу из всех уголков грешного города. В воздухе витало что-то непоправимое, сгущаясь с каждой минутой.       Дьявольское проведение, что в толпе он оказался прямо позади старого знакомого. Мало того, демон был вынужден прижиматься всем телом к ангелу, чтобы удержаться на ногах, почти хватаясь за покатые плечи, обтянутые только белой льняной накидкой. Удивительно, что Азирафаэль ещё не заметил присутствия Змия в этой давке. Демон никогда не находился в такой непосредственной близости к серафимам и с удивлением был вынужден признаться себе, что такое тесное общение со святошей вызывало в нём весьма неоднозначные чувства.       Толпа напирала, всё сильнее вжимая его тело и бёдра в мягкую плоть ангела. Внизу живота змеёй зашевелилась похоть. Да, она была его любимым из семи грехов. Плотские удовольствия, как же это приятно… Особенно, когда принимаешь непосредственное участие в искушении плоти. За последнюю тысячу лет, пропустив через себя множество юных (и не очень) мужей и дев, он был несомненным мастером этого искушения. Лучшим мастером.       Белоснежная шея ангела, казалось, светилась, притягивая к себе демона. Он приблизился к ней лицом и вдохнул его запах. О, так пахнут только они: чистые, непорочные создания. Запах небес, запах невинности… Ох, и как же чертовски ему нравился этот запах, он проникал в самое сознание демона, утягивая во времена, когда он сам носил белые крылья. Когда мир был совсем юн. Низ живота волнами жара накатывала сладкая истома. Чистый… Разум начинало стремительно вести. Всё, чего сейчас хотел демон — это коснуться змеиным языком этой желанной шеи, обвить руками торс ангела, сжать ткань белой туники, задирая её вверх, проникнув жадными пальцами под одежды, проводя по нагому белоснежному телу, чувствуя, как от его движений плоть небесного создания начинает мелко содрогаться. До кровоподтеков сжать подвздошные кости и вдавить своё горячее естество в него, чтоб непорочный почувствовал, как ему нравится его чистота, чтоб он почувствовал, что такое порок… А после, с нажимом провести по дорожке золотистых волос на животе, спускаясь всё ниже и ниже, к самому естеству эфирного создания.       «Стоп!» — всполох трезвой мысли вывел его из непотребных фантазий. — «Остановись, глупец. Это недопустимо, ангел и демон! Просто смешно! Он НИКОГДА не позволит тебе такого! Тебя и его развоплотят быстрее, чем ты успеешь прикоснуться к нему!» — мысленно дав себе пощечину, демон отстранился от такой желанной шеи. На секунду от мысли, что ангел может исчезнуть в Божьем пламени, в грудной клетке что-то больно сжалось.        — Привет, ангел, — пора было выходить из статуса инкогнито, — Давно не виделись, относительно рад видеть, что ты не уничтожен Божьим гневом, — и почувствовал, как тело Азирафеля испуганно дёрнулось, вжимаясь в него еще сильнее. Он по инерции опять уткнулся носом в белокурые волосы ангела, ощутив напоследок его чудесный запах.        — Змий? — воскликнул прислужник Рая, пытаясь сориентироваться в пространстве и, хотя бы, немного отстраниться от демона. Он развернулся к велиару лицом: голубые глаза Азирафаэля удивлённо расширились, — Что ты тут делаешь?        — Кроули, — поправил его падший, — Теперь зови меня Кроули.        — Привет, Кроули. Что ты тут делаешь? — снова повторил свой вопрос ангел.        — Знаешь, у нас внизу ходят некие слухи, что ваш Бог слегка повернулся и хочет устроить резню среди своих зверушек, — голос демона походил на змеиное шипение. — Я послан сюда, чтобы уточнить это.       Ангел слишком быстро кивнул, отводя глаза и стараясь не пересекаться с цепким взглядом старого знакомого. — Что-то вроде того. Но Он не свихнулся, падший. Ты же знаешь, что Божий замысел непостижим. Мы не можем предугадать, какие цели Он преследует… И пожалуйста, Кроули, не называй их зверушками, они люди, люди отличаются от зверей.        — Разница в названии не так велика, если они всё равно превратятся в прах под нашими ногами. — злобно прошипел демон. — Что за водоплавающий цирк они тут устроили?        — Надвигается гроза, очень долгая гроза. Боюсь, что пророчества Ноя правдивы. Вряд ли кому-то вне ковчега удастся спастись…— упавшим голосом сообщил Азирафаэль. Чтобы не говорил ангел про непостижимость Божьего замысла, было видно, что это решение Господа далеко не по вкусу его слуге.       «Ох, уже эта раболепческая ангельская покорность», — подумал Кроули, но вслух проговорил, — Да уж, ангел. Такого больше ожидаешь от нашего бога, чем от вашего, — саркастическая улыбка озарила его скуластое лицо. — А может разницы никакой и нет? Подумай сам, разве может ваш милосердный Бог без тени сомнения стирать род людской только из-за плохого настроения? И когда же это должно случиться?        — Думаю, вот-вот начнётся, — и первые капли дождя упали на лицо ангела, стекая по щекам, почти как слёзы. Дождь моментально превратился в ливень, насквозь промочив легкие одежды.       Кроули зашипел как змея, кривя порочный рот. Он не любил дождь. Пора было уносить ноги.