Жизнь или секс?

Вторник, 14:20 дня. Эйджи, как обычно по вторникам, занимался домашними делами и приготовлением лапши — по их секретному домашнему рецепту. В его обязанности входило приготовление еды, влажная уборка и мытьё посуды. (Линкс строго-настрого запретил ему мыть окна, по очевидной причине). Вернее, никто не заставлял его выполнять эти обязанности, но что делать, ведь японец привык жить в порядке и не раскидывать вещи куда попало. От природы он был аккуратен, а правильное воспитание и тренировки сделали из него уж слишком порядочного человека. Правда, ни одна живая душа не смогла бы в это поверить, если бы увидела его, выгоняющего пьяных дружков Макса. Эйджи до последнего терпел эти песни просто из уважения к Максу, который не раз помогал им спасать свои шкуры. Терпел пение, от которого кровь шла из ушей, резкий запах спирта и пошлые шутки. Но стоило кому-то из них разбить какую-то тарелку, бутылку или разлить пиво на зеленый ковер Эша, в милого японца будто вселялся демон, он становился громким и злым, требуя немедленно освободить их с Эшем квартиру. Иногда в порыве эмоций он придумывал такие эпитеты, что даже Линксу становилось не по себе. В такие моменты даже он слушался его. Он недоумевал, как, ещё пару минут назад назад весёлый и добрый Эйджи, который так нравился Эшу, мог так сильно измениться. Но ему даже нравилось, когда это происходило. Тогда он переставал бояться этой грани «разных миров», что так разделяла их, и чувствовал, что они даже чем-то похожи. В такие моменты Эш просто смотрел на любовь всей своей жизни и любовался. Внутренне, он хотел взять Эйджи прямо сейчас, но снаружи не подавал вида и всегда побеждала выдержка. Он понимал, что Эйджи ещё не готов. Вторник, 15:33 дня. Черноволосый закрыл крышку кастрюли и взял в руки телефон. Разумеется, от Эша ничего не было, да и глупо было на это надеяться. У него просто нет возможности писать. Было понятно, что Линкс опять задержится где-то допоздна, и японец знал это. Он больше не беспокоился в ожидании его, не мучал себя ужасными мыслями и не пытался идти его искать. Он уже привык. Он уже знал, что Эш за себя ещё как постоит, и знал, что ему самому на этих стычках лучше не появляться. Трудно было не заметить, что зеленоглазый не раз был готов отдать свою жизнь за него. Эйджи знал, что для Линкса нет человека важнее его, и это было взаимно. Их связь видели все. Именно это и подвергало Эйджи такой огромной опасности. Эш, как лидер своей огромной банды и ночной кошмар полиции и небольших преступников, каждый день уходил в самые разные места, неизвестные Эйджи. Японец много раз пытался узнать хотя бы название района, в который отправлялся Эш, но безуспешно. Он позволял японцу приходить только в Чайна-таун, ведь у Дино там практически не было власти. Они оба понимали, что этими запретами Линкс просто пытается защитить Эйджи. Он только знал, что они не занимаются разбоем и не нападают на другие банды. Хоть среди других таких же групп и боялись Несокрушимого Эша Линкса, но все же изредка нападали. Все знали, что он вырос в доме папы Дино, а уж этот безжалостный и властный старик может убить и его, и за него. Все же, периодически было и спокойное время. Ох, как же Эйджи обожал включить какой-нибудь фильм, забраться под теплое одеяло на диван и прижаться к Эшу. Как спокойно было в такие моменты… Они обсуждали Макса, жизнь в Японии, симпатичных девушек с их бестолковыми парнями и приключения за день. Эти объятия стоили того, чтобы их ждать… Эти нежные поцелуи заставляли забыть о происходящем вокруг. Казалось, что кроме них во всем мире больше никого не осталось. Но дальше поцелуев дело никогда не заходило. Эйджи боялся, боялся своей неопытности и боли, а Эш, в свою очередь, ни за что на свете не сделал бы ему больно или неприятно без его согласия, даже в отношении близости. . Вторник, 21:05 вечера. И вот, наконец то, наступил вечер. Японец ещё и не догадывался, что это будет вовсе не их тихий, спокойный и романтичный конец дня. Эш вернулся еще два часа назад, но успел только помыть руки, поцеловать Эйджи и завалился спать. Очевидно, сегодняшний день принес ему намного больше хлопот, чем обычно. Пока Эйджи, пытаясь убить время, изучал раздел о преступлениях в местной газете, надеясь не обнаружить там упоминание об «особо опасном светловолосом преступнике», в дверь постучал один из дружков Макса, и к счастью, наиболее адекватный из всех. Сказав, что забыл в ванной свою кепку, он развернулся и пошел за ней. Эйджи доверял Максу, и хоть его друзья были полными придурками, предателей среди них не было. Через пару минут тот вернулся, на прощание помахивая кепкой. Японец продолжил изучать содержимое неинтересной газеты, но в комнате где беспокойно спал Эш, глухо зазвучали шаги. Кареглазый поднял голову, но снова воцарилась тишина. Он решил, что ему послышалось. Но когда в дальней комнате с громким дребезгом упало что-то металлическое и стали слышны ругательства Эша, эти выводы были осуждены. Эйджи встал, бросил смятую газету в мусорное ведро и направился к источнику шума. Зрелище, открывшееся ему, было определенно не для слабонервных влюбленных парней. Посередине комнаты валялась тонкая веревка и ведро, по которому ещё стекали капли воды. В метре от двери, в луже воды, стоял Линкс, мокрый с головы до ног. Его белая футболка насквозь просвечивала, облегая его сексуальное, изящное тело, прилипла к кубикам пресса и оставляла огромные мокрые разводы на темных джинсах. Светлые волосы в беспорядке были зачесаны назад, как он обычно это делал после душа. Любая девчонка на месте Эйджи бросилась бы ему на шею, в надежде получить нечто приятное. Но он — не любая девчонка. Хоть и от увиденного Эйджи потерял дар речи, но все же оставался на месте. Нет, определенно, среди друзей Макса адекватных нет. И как вообще Эйджи позволил ему в одиночку пройти туда, где во сне Эш был совсем беззащитен? Но сейчас он не злился на него, он просто не испытывал никаких эмоций по отношению к другим людям, а просто стоял, пораженный природной красотой Эша. Он много раз видел его без футболки, но ещё никогда он не выглядел так сексуально. Голос любимого заставил его прийти в себя.  — Идиоты. — выдавил сквозь зубы Эш. — это не смешно. Так шутила ещё моя прабабка. — Недовольно добавил он и посмотрел на застывшего японца. — Ты чего? — спросил он. Злость в его глазах сразу сменилась на нежный взгляд, когда он увидел своего парня. -Все нормально, — ответил, наконец пришедший в себя, Эйджи. — просто не ожидал увидеть тебя… таким.  — Таким…ммм…прекрасным? — усмехнулся блондин, показательно отводя руку за голову и вставая в «позу бодибилдера». Помимо военного оружия, Эш обладал своим оружием: нереальной для этого мира красотой и превосходномым телом. А благодаря печальному прошлому, он прекрасно владел техникой соблазнения и в некоторых ситуациях удачно пользовался этим.  — Самовлюблённый кретин. — прокомментировал Эйджи, широко улыбаясь. Ямочки на его щеках появлялись только в том случае, если он искренне улыбался или был действительно рад чему-либо. Эш это знал.  — Иди сюда. Капли воды с его светлых волос полетели вниз, присоединяясь к огромной луже.  — Но… -начал было Эйджи, понимая, чем это может кончиться. Не успел он договорить, как оказался рядом с Эшем. Они молча стояли друг напротив друга, такие разные, но такие влюбленные. Эш смотрел в черные глаза Эйджи, будто бы спрашивая разрешения. Японец понял это. Привстав на носочки, он запустил руку в волосы блондина и слегка сжал пряди на затылке. Он не знал, что делать, и решил просто поддаться чувствам. Закрыв глаза, он примкнул к мягким губам Эша, таким образом отвечая на заданный одними глазами вопрос. Линкс обхватил его за талию, сильно прижав к себе. Поначалу нежный и трепетный поцелуй перерос в страстный. Языки сплетались как маленькие змейки, исследовали чужие зубы, проводили по деснам. Эйджи впивался в сладкие губы любимого, обеими руками сжимая густые волосы. Даже Эш, для которого это было не впервой, почувствовал незнакомую ранее страсть. В доме «папы» Дино он с восьми лет занимался сексом с мужчинами, но это приносило лишь боль и унижение. Приходилось терпеть, стиснув зубы и сдерживая слезы. Им не было дела до чувств Эша, его видели лишь как красивую живую куклу, которую можно было пустить по кругу после заключения удачной сделки или просто так. Он был дорогой секс — игрушкой для старых извращенцев. Но теперь это в прошлом. Шрам в его сердце останется навсегда, и детские травмы будут болеть. И только любовь и забота Эйджи могут загладить их. Из этих ужасных мыслей его вывело горячее прикосновение руки японца к бледному лицу Эша. Ещё никогда он никого так не хотел, как Эйджи. Ему хотелось изучить каждый сантиметр его тела, ощутить его неумелые, но такие чувственные прикосновения, ласкать слух его нежными стонами и наконец признаться ему во всем. Он поднял японца, насквозь промокшего от мокрой футболки Эша, и тот обвил ногами его талию. На секунду отстранившись, чтобы улыбнуться, Эйджи увидел счастливое лицо Эша. Они оба знали, что сейчас произойдет и уже не скрывали возбуждение. Эш повалил старшего на кровать и встал, быстро снимая с себя мешавшую одежду, оставаясь в одних, чудом сухих, трусах. Черноволосый никогда не мог спокойно смотреть на шрамы на теле Линкса. Это вызывало прилив грусти и жалости к нему. Но не сейчас. Он был слишком возбужден, чтобы обращать на это внимание. По примеру младшего, он стянул с себя мокрую футболку. Эш прижал его к кровати и стал языком исследовать шею и ключицы японца. Заметив, что Эйджи начал постанывать, Эш возбудился ещё больше. Даже через джинсы, ощущая твердый стояк блондина, японец расстегнул ремень и стал снимать с себя штаны, что было непросто из-за парня, что так опьяняюще ласкал его. Он почувствовал как руки блондина тоже избавляют его от ненужных штанов. Случайно бросив их в лужу на полу, Эш стал снимать боксеры с Эйджи. Японец засмущался. Никто до этого, даже врачи, не видели его полностью голым. Он покраснел и в его голове пронеслась мысль: «может, не надо?» Но это осталось не больше, чем просто мысль. Его страх ушел, будто бы его никогда и не было. Раньше он сам не позволял себе этого делать, но сейчас, поддавшись желанию он надеялся что это та, «хорошая боль», которая приносит нам удовольствие, и она стоит того. Его мысли прервал его же громкий стон, ведь он не заметил, как Эш расправился с трусиками, где на японском было написано «смелость самурая». Так себе рисунок, но в ближайшее время они ему явно не пригодятся. Эйджи почувствовал, насколько умело Эш работает ртом и берет его член полностью, до самого основания. Сладкие хлюпающие звуки разносились по комнате, ласкали слух брюнета. В комнате стало намного жарче, из-за двух возбужденных и горящих желанием тел температура резко поднялась, в воздухе витали стоны и пахло сексом. От удовольствия Эйджи начал извиваться и постанывать, и когда Эш на секунду отстранился, переводя дух, руки японца сами потянулись к голове блондина и стали надавливать на нее, немного грубовато насаживая на ствол. Эш покорно принял все толчки, которые не смог сдержать Эйджи. Тот уже громко стонал. Он бы не удивился, если бы соседи вызвали полицию, но, видимо, они попались понимающие. Японец почувствовал близкий оргазм и прошептал:  — Я больше не могу… Сейчас… Белая струя выстрелила прямо в горло Эша, и тот, с удовольствием проглатывая, оторвался от члена Эйджи. Он оперся на руки и вовлек блондина в головокружительный поцелуй, от которого мурашки шли по коже. Японец почувствовал вкус своей спермы на губах Эша и удивился его горечи. Неужели Эшу это было приятно? Он отстранился, прижавшись губами к шее блондина, и нежно укусил влажную кожу, заставив Эша немного поморщится. Кареглазый начал зализывать ранку, вместе с этим оставляя блестящий след и даря шее и ключицам младшего красные леопардовые пятна. Теперь постанывал уже Эш. Он обхватил рукой член Эйджи и, сжимая, задвигал вверх — вниз, смахивая с набухшей головки капли смазки. Это было настолько приятно, что Эйджи едва не потерял сознание от удовольствия, но вовремя спохватился. Он отстранился от Эша и посмотрел в его зелёные глаза.  — «Сейчас?» -словно говорили одни.  — «Сейчас.» -отвечали другие. Эйджи лег спиной к блондину, который уже оказался совсем голым, и увидел его приличный по всем габаритам член. Он испугался. Как такой огромный мог поместиться в нем, ничего не повредив? Но было поздно. Он почувствовал, как Эш смачивает языком его вход, приставляя головку. Японец закрыл глаза, собирая всю смелость в кулак, чтобы не закричать. Эш немного проник внутрь, замер, давая привыкнуть, вставил ещё на пару сантиметров и затем быстро вошел во всю длину. Эйджи вскрикнул. От боли слезы выступили у него на глазах, и он перестал четко видеть. В голове и мыслях стоял полный туман. Блондин постепенно стал двигаться, растягивая Эйджи ещё больше. Хоть это было и приятное чувство — всем телом ощущать любимого и чувствовать заполненность им так глубоко внутри себя, слезы покатились по щекам черноволосого. Его чувства смешались и он стал стонать ещё громче, от боли и наслаждения. Эш, держа японца за талию, закинул голову вверх и медленно выдохнул, сходя с ума от того, каким узким был Эйджи и как горячо было внутри. Опустив голову, он заметил его слезы и сразу остановился.  — Ты в порядке? Можем закончить прямо сейчас, если тебе больно. Эйджи?  — Все нормально, — улыбнулся тот.- я в порядке. Японец опустил голову на руки и приготовился терпеть дальше, чтобы доставить удовольствие любимому. Но боль просто исчезла. Теперь это было прекрасное ощущение, и Эйджи широко улыбнулся. Без сомнений, эти моменты они оба запомнят на всю оставшуюся жизнь. Время прошло незаметно и Эш почувствовал, что скоро кончит. По Эйджи было видно, что он тоже близок, но Линкс решил не расслабляться, двигаясь еще быстрей внутри тугих стенок кареглазого. До последнего сдерживаясь, Эш с громким стоном кончил. Брюнет почувствовал мощную струю оргазма, выстрелившую прямо внутрь него. С протяжным вздохом он тоже кончил, но на белое одеяло их грешной кровати. Линкс, весь мокрый, лег рядом с измученным Эйджи. Поцеловав так нежно, насколько только мог, он посмотрел в заплаканные глаза японца, улыбнулся и сказал:  — Я люблю тебя, Эйджи. И хочу всю свою жизнь провести рядом с тобой. Хочу видеть, как ты спишь, целовать тебя, переживать вместе с тобой радость и грусть, видеть, как ты улыбаешься и улыбаться в ответ. Я больше не дам тебе плакать. Я не могу видеть твоих слез. Клянусь, я убью любого, кто посмеет причинить тебе вред. Я хочу быть только с тобой. Только твоим. Навсегда. Эйджи смотрел в эти глаза, полные любви, и не мог сдержать слез. Но это были слезы счастья.  — Ты уже не сдержал обещания, — засмеялся он. — Я плачу. Но я так сильно люблю тебя. Эш нежно провел по щеке Эйджи рукой, вытирая слезы. Тот накрыл его руку своей, делая этот контакт намного выразительней любых слов. Они оба улыбнулись и так и лежали, обнявшись, пока не заснули. Кто бы мог подумать, что мальчик, выросший в тихом городке Японии, найдет любовь всей своей жизни в на первый взгляд таком холодном, суровом и безжалостном, но на самом деле заботливом и внимательном, в навсегда его — Эше Линксе. Это и есть счастье.