Пыльный розовый сапфир

У Чонгука было хорошее детство. Родители всегда старались ради него, молились за его счастье и здоровье; полный дом родственников по выходным, которые рассказывали смешные истории; друзья, с которыми он пропадал на улице; обычная школа, в которую топаешь с утра, жалуясь лучшему другу на недосыпание. Ничего особенного, правда? Обычная размеренная жизнь ребенка, которому скоро должно исполниться десять лет. Чонгук этим днем гордится, это ведь не просто день рождения, а уже целый юбилей. Маме еще с нового года без умолку рассказывает какого он большого мягкого мишку хочет. Руки в стороны разводит, указывая размер, а глаза так и горят от предвкушения. Женщина смеется только и шутит, зачем ему такому большому мальчику этот «пылесборник», а Чонгук все продолжает клянчить, забавно споря. А спустя время возвращается довольный в свою комнату. Мама хоть и поворчала, но он уверен, ему обязательно подарят то, что он заказал. Жаль только, что у него день рождения аж осенью. С самого детства Чонгук имеет тягу к так называемым «девчачьим» вещам. Его любимый цвет - розовый, шить платья для кукол весело, мультикам про машинки он предпочитал сказки, в которых принц с принцессой в конце счастливы. Вместо того чтобы бегать за папой в гараж, он обожал смотреть, как мама красит ногти и даже сам пробовал ей помочь в этом. Был всегда слишком ранимым внутри, любил наблюдать за закатами, засыпать в мечтах, смотреть милое седзе-аниме, обклеивать ежедневник мимишными стикерами, а на руль велосипеда однажды повесил белый пушистый комочек с черными глазками и ртом в виде красного сердечка. Но несмотря на все это Чонгук не был каким-то школьным аутсайдером или лузером. Напротив, у него были прекрасные друзья, с которыми он мог громко смеяться, зависать после школы на их перекрестке, болтая, списывать домашку друг у друга, сбегать с уроков, переписываться допоздна, забывая о времени. А если и находились придурки, которые смеялись над его супер милой желтой резинкой со звездочкой, которой он закалывал челку на физкультуре, то они все дружно шли к черту. Чонгук не видел в себе ничего странного, поэтому и остальным отвечал соответствующе. А его три лучших друга, с которыми он знаком с первого класса, не отставали, заступаясь. Так равномерно время и шло. До тех пор, пока его родители не решили переехать. Отца повысили и было принято решение переехать из родного Пусана в Сеул. Чонгуку было девять, он упросил родителей завершить этот учебный год в своей старой школе. Так что в феврале, после окончания семестра, к нему с ночевкой заваливаются друзья, которые не хотят прощаться со своим талисманом. «Что мы будем здесь делать без тебя? Этот город сразу помрачнеет, утратив свою радугу». Чонгук много смеется, но не меньше плачет в тот вечер. Он никуда не хочет уезжать, он не хочет идти в новый класс в марте, он не хочет новых друзей, он не хочет ничего менять в своей жизни. Но перемены приходят, даже слишком стремительно. Новый класс неплохой, но все-таки другой. Чонгук по привычке надевает звездочку-резинку на физ-ру, а его вокруг облепляют девчонки, не прекращая умиляться, будто он зверюшка какая. Мальчики над ним не издеваются, но подшучивать любят, тыкая в очередной раз на его мягкий брелок в виде кексика на школьной сумке. Чонгук старается отшучиваться в ответ, ударяя по их лапищам, чтоб не трогали, но внутри начинает что-то неприятно крутить. Родственники из Сеула, с которыми он раньше виделся крайне редко, обнимают его и целуют, перед тем как начать обсуждать его розовые спортивные штаны и нежно голубую футболку. Староста класса - невысокая девочка - которая пришла отдать ему конспекты, когда он заболел, с огромными глазами покосилась на его коллекцию лаков, которыми Чонгук любит помечать свои вещи, а иногда и себе на выходные ногти красить. Раньше мальчик любил всем сердцем семейные посиделки, когда собирались все близкие люди, создавая большую компанию. Они шумели, иногда спорили, много шутили, вспоминая прошлое, и это было весело. В Сеуле все иначе. Родственники по линии отца, которые здесь живут, несмешные, говорят много лишнего, но что самое главное, неосознанно меняют Чонгука, задевая за больное. — Ой, Чонгук-и, дорогой, а что это на тебе? Кулончики с сердечками? — Ничего, он у вас скоро перерастет это. Не будет же вечно в радужной одежде бегать. — У меня на работе парень есть, какой-то фетешист, ей богу. Весь такой выглаженный всегда ходит, в костюме, а из-под брюк разноцветные носки вечно выглядывают! Представляешь? — Даже в комнате моей дочери столько плюшевых игрушек нет, как у тебя. — От некоторых парней совершенно нечего брать! Я к своему коллеге как ни зайду, он все в свое аниме пялится. А парню уже двадцать восемь, на минуточку. — Мина, дорогая, а вы не думали Чонгука к психологу сводить? Такое обилие женских штучек в комнате все-таки ненормально даже для мальчика поменьше, а ему уже десять почти. Последнее Чонгук не должен был услышать. Он вообще перестал появляться на кухне, когда там собирались его «любимые» гости, но тут решил сходить за водой и попал в не самое удачное время. Замерев тогда от этих слов за приоткрытой дверью, он не понимал, что именно чувствует. Пустоту? Печаль? Злость? Обиду? В любом случае, ничего хорошего. Однако слова матери, сказанные после, заставили его развернуться и уйти к себе в комнату, сдерживая слезы. Она его как всегда защитила, но отчего-то в этот момент он почувствовал сильный укол вины перед ней. — Ненормальны здесь только твои навязчивые стереотипы. Чонгук вправе сам выбирать, что ему любить или делать, и в этом нет ничего плохого. Но если тебя или всех остальных что-то не устраивает, то нам не о чем больше разговаривать. Родители всегда защищали его, поддерживали, всегда. И Чонгук за всю свою жизнь не сможет выразить, насколько он благодарен, как он их безмерно любит. Но несмотря на все, общество оказывается сильнее, чем он. Первого сентября ему дарят огромного белого медведя, с розовым бантом на шее. Чонгук мечтал, как он будет засыпать, обнимая его, такого мягкого и приятного. Но как же все быстро поменялось за эти полгода. Тогда, упрашивая маму зимой, он представлял, как будет праздновать свой праздник. По всему дому были бы разбросаны шары, он надел бы свою любимую рубашку в мелкую розово-белую полоску и белоснежные джинсы, использовал любимый спрей для волос с блестками, чтобы чёрная шевелюра засверкала. Пригласил бы Югема, Минхека и Джисона. Они обещали ему подарки, от которых он точно с ума сойдет. Мама приготовила бы его любимый торт, украсив верхушку ягодами, а потом он бы дрался с друзьями, кто первый обнимет его новенького огромного мишку. Так все должно было быть. Но на деле все иначе. Он не приглашает никого из одноклассников, потому что для него они просто знакомые, но не друзья, с которыми он бы хотел разделить этот день, с которыми был бы честен, был бы самим собой. Он не хочет видеть местных родственников, но их и приглашать не надо, сами пришли. Он не надевает свою любимую рубашку, заменив ее на простую белую футболку. Чонгук старается улыбаться в этот день ради родителей. Он счастлив, получив их подарок, но сердце все же начинает бешено стучать, уловив краем глаза удивленный взгляд родни. А ночью, когда все разошлись, он впервые разрыдался, уткнувшись лицом в мягкий ворс подаренной игрушки. У него комната обустроена в нежных тонах, односпальная кровать у окна, пушистый круглый коврик в центре, белый шкаф с розовыми ручками у стены, такой же комод и письменный стол с креслом на колесиках. Стены украшены поделками, разными плакатами и вырезками из журналов. Через окно дует приятный осенний ветерок и играет с тюлем, а в комнату заглядывает месяц с безоблачного неба, но Чонгуку не до этого. У мальчика в голове всплывают все слова, что он успел услышать за это время, все бесчисленные косые взгляды, которые он поймал, все смешки и обидные для его ранимой души шутки, но изюминкой стал сегодняшний полный ужаса взгляд от тети, когда он получал подарки от родителей. Мишку от мамы и красивое серебряное колечко с вбитыми камнями по окружности от папы. Чонгука никогда раньше не волновало общество, в нем ведь нет ничего странного, он обычный мальчишка, у которого просто временами специфичные вкусы. Но прошло каких-то полгода и теперь это общество его не просто волнует, оно его ломает. На следующих выходных дома скандал. Мама выгоняет этих родственничков со словами: — Мой сын не ваша забота! Если я еще хоть слово услышу от вас на эту тему, то можете вообще забыть сюда дорогу! И громко захлопывает дверь перед возмущенными носами. Чонгук замер на лестнице, еще не успев переодеть свою пушистую бежевую пижаму в цветочек (в выходные он всегда позволял себе отсыпаться до обеда). Женщина, увидев его, искренне улыбается, извинившись за то, что разбудила, а потом обнимает, поцеловав в макушку. — Завтрак на столе, давай, быстро умывайся и идем. Чонгук имел привычку завтракать в пижаме, рассказывая маме, что ему снилось или планы на день, но сегодня он переоделся. Зашел на кухню в домашней белой футболке и был молчалив. Мама, быстро смекнувшая в чем дело, только с силой сжала рукоятку ножа, нарезая бутерброды. Этого она и боялась, что эти разговоры отразятся на сыне. Она попыталась с ним поговорить, но тот будто все мимо ушей пропускал, лишь рассеянно кивал временами. А потом он поднялся в свою комнату, достал свои любимые коробки, на которых были живописные рисунки, и начал складывать туда все свое добро. Парень не торопясь полез на стул, снимая самодельные звезды со штор, отклеил все плакаты, собрал в кучу игрушки и косметику. Этим утром он понял одну вещь. Он должен защитить все что любит. Мальчик не хочет, чтобы кто-либо еще заходил в его комнату и смел окидывать ее своим грязным взглядом, чтобы кто-то думал плохо о том, что он любит. Лучше он все это спрячет и будет доставать только в одиночестве, сам рассматривая и любуясь, чем снова увидит, как на его мишку смотрят с презрением. Чонгук понял, что его не особо волнует то, что говорят о нем, но вот если задевают любимые вещи, то это другое дело. Сам того не осознавая, он ввел в себе функцию: тщательно прятать и беречь все, что дорого. Зашедшая на следующий день в комнату мама в шоке роняет тазик с бельем. Комната ее сына превратилась в пустынное место, которое могло бы принадлежать кому угодно, но не ее Чонгуку.