Пыльный розовый сапфир

Чонгуку девятнадцать, на дворе январь, и ему скоро уже стукнет двадцать. Весь его гардероб состоит из черного и белого; у него не тронутые краской волосы, а в комнате — полный минимализм. Пустой комод, на котором стоит только пара рамок с фотографиями и различная техника. Ни одного плаката на стене, а на столе — идеальный порядок, состоящий исключительно из учебников. Велосипед заменил обычный скейт, а сумку с брелочками - черный рюкзак с парочкой незамысловатых значков. Время пролетело очень быстро, и за эти десять лет все будто поменялось, но одновременно осталось тем же. Поменялась только оболочка, то, каким парня видят окружающие. Например, с тех пор он не надел ни одной яркой вещи на людях. У него есть одна желтая футболка, перед которой он не смог устоять на рынке, но о ней никто не знает. Хотя мама однажды ее увидела, прибираясь в комнате, но промолчала, за что он ей благодарен. У парня есть специальный плэйлист с песнями, которые не вызывают у него чувств, но являются хитами среди его знакомых. Как выяснилось позже, он может спокойно смотреть ужастики, что также сыграло на руку. Они не то чтобы не пугают, просто не вызывают никаких чувств. Внутри же у Чонгука все также, и честно говоря, он не знает, счастлив ли этому или нет. Он все также обожает романтические, временами сопливые фильмы. Легкую попсу, которую «только одинокие девушки слушают» по мнению ребят. Гук с тоской и немного с завистью смотрит на проколы парней в ушах, на кольца и браслеты на руках. За эти десять лет мода успела сто раз поменяться, и парни в аксессуарах больше никого не удивляют. Чонгук это умом понимает, но преодолеть внутренний барьер, что столько лет выстраивался и укреплялся, не может. Гуляя в одиночестве, иногда засматривается на витрины с милыми безделушками, но не позволяет себе зайти внутрь, оберегая свое нежное сердце от лишнего стресса. Впервые он подпускает к себе кого-то только в средней школе, в шестнадцать лет. Чимин и Тэхен переводятся в их класс совершенно неожиданно, не оставляя ему путей к отступлению. С удивительной скоростью сближаются с шумным парнем с параллели - Чон Хосоком - которого Гук раньше только постоянно слышал в коридорах. А еще позже, через год, к ним каким-то чудом в компанию попадает старшеклассник Намджун-хен из выпускного класса. Не сразу, но со временем, Чонгук может, ни разу не покривив душой, назвать каждого из них своим другом. Потому что знает, откройся он, его бы сразу приняли. Поржали бы сначала, конечно, потому что придурки, но приняли бы (по этой же причине). Осталась только одна проблема - это его личные тараканы в голове. Они мешают, не дают трезво мыслить, заставляют сердце шалить, а руки нервно потеть от одной мысли серьезного разговора. Чонгук думает, что ничего, со временем пройдет, не может же так вечно продолжаться, что однажды язык перестанет неметь, как только он захочет на эту тему поговорить, что в один день он пересилит себя и откроется дорогим людям. А пока нужно еще немного подождать. / — Спорим, ты не сможешь? — Да легко, не на того ты нарвался, парень. Чонгук слышит сквозь дрему два знакомых и не очень-то тихих голоса. Именно они и заставляют его приоткрыть глаза, создавая маленькую щелку. На его кровати бесцеремонно сидит Чимин, напротив него на полу Тэхен, и они опять что-то делят. Сегодня суббота, электронные часы показывают десять утра, а у него в комнате уже два цунами сидят, ну что за подстава? Чонгуку надо серьезно поговорить со своей мамой, а то она этих оболтусов уже в любое время дня и ночи готова впускать. — Какого черта вы здесь забыли? — бормочет тихим и хриплым ото сна голосом, зарываясь лицом в подушку. Это заставляет друзей отвлечься от их затяжного спора и обратить все свое внимание на хозяина комнаты. — Утречка, — улыбается Пак, ударяя сонного парня по бедру. — Гук-и, — прыгает сверху Тэхен, сразу переходя к делу, — скажи же, что ты в жизнь не пойдешь на фильм «Хрустальная ночь». Чонгук так и замирает, с трудом дыша из-под подушки. Вообще-то он очень и очень хочет посмотреть этот фильм, но да, это же секрет, о котором никто не догадывается. — Вау, ты так подло пошел в наступление, боишься проиграть, как я вижу, — без особого впечатления отвечает Пак. — Просто я знаю Гук-и, как свои пять пальцев! — Если бы ты знал его, как свои пять пальцев, то понимал бы, что он ради своего любимого хена, то есть меня, согласится пойти на этот дурацкий фильм! — Бедный Чимин-и, все еще веришь в эту сказку? — Глупый Тэ, все еще ничего не понял? Пока эти двое обитают в своей естественной среде, Чонгук тихо встает, собираясь в ванну. Значит, если согласится пойти, то автоматом подтвердит слова Чимина, что любит его до смерти, а это не очень-то желательно, он потом до конца своих дней будет слышать об этом. Однако если рассчитывать посмотреть фильм в интернете, то это еще месяц ждать, пока сольют. Опять втихую идти одному в кино на другом конце города (чтоб точно ни с кем из знакомых не столкнуться) как-то не хочется, тем более когда удачный шанс появился. Встает тяжелый выбор: спасти гордость или поддаться желанию? Чтоб их! Ну почему им надо было спорить именно на этот фильм? В ванной можно расслабиться, поэтому парень дует губы, топнув от досады ногой. Прокат начинается через пару дней и ему надо дать ответ сейчас. Как эти двое вообще пришли к этому спору? Вопрос интересный, но спрашивать он все равно не будет, догадываясь, что смысл в любом случае не поймет. Хотя с другой стороны, если так посмотреть, то Чимин может растрогаться до такой степени, что в дальнейшем будет обеспечивать его бесплатными вкусняшками. Предложение выглядит все заманчивее и выгоднее, пожалуй, Гук не зря поступил на управление. — Чонгук-и, мне на треню бежать надо, — в проеме появляется голова Пака, — так что давай быстро утрем нос Тэхену и я пошел. Дверь открывается еще шире и следом заходит самодовольный Тэ, уверенный в своей правоте. Что ж, отчасти Чонгук его понимает, это ведь он виноват, что у Кима неправильное представление о его личности. Но парень не чувствует себя виноватым, наоборот, будет весело понаблюдать за шокированным личиком Тэхена, поэтому он с щеткой во рту умудряется сказать четкое: — Да схожу я на ваш фильм. Но шокированным оказывается не только Ким. Чимин застывает, и, погодите, у него что, глаза блестят? — Гук-и! — счастливо кидается на него Пак. — Я знал, что ты меня любишь! — Подождите, я не собираюсь верить парню, у которого зубная паста по всей роже размазана! Чонгук-а, мы тебя рано подняли? Давай ты проспишься, и мы еще раз поговорим. — Умей проигрывать, Ким Тэхен, — гордо проходя мимо, подмигивает Пак, — а я пошел заниматься, до вечера! Тэхен выбегает за ним следом, с криками, чтобы тот не жульничал, а Чонгуку в принципе все равно. В доме наконец-то снова покой. / На фильм он идет (или правильнее его отправляют) в первый же день. Тэхен не унимается и просит фотоотчет, а Чимин смеется, говоря, какая разница, будет ли Гук спать на сеансе, важен сам факт того, что он пошел. Чонгук кидает в их беседу пару селфи с зала, ему не сложно, тем более там начинается настоящее веселье, когда присоединяются к кипишу Намджун с Хосоком. В целом зал не очень набит, ночной сеанс, да и фильм не пользовался большой популярностью. Большая часть девчонок наверняка уже были на вечернем времени. Чон слышит, как за ним подсаживаются два парня и даже рад поначалу, что не один такой. И все идет хорошо примерно до середины фильма. Как после догадался Гук, дело было просто в том, что один из парней позади заснул, и как назло проснулся на самом интересном месте, смачно зевнув. Клиф на экране уже практически готов признаться Нат в чувствах, держит ее за руку, и между ними такой напряженный момент, который держит зрителей в предвкушении. Чонгук неосознанно кулачки сжал, полностью погруженный в кино, как за спиной раздается комментарий. — Сколько можно соплю тянуть, уже сто раз признаться бы успел. И через секунду Клиф говорит заветные слова, на экране все счастливы, а в жизни атмосфера сломана, во всяком случае для Чонгука точно. Парень ужасно раздражен, и, если бы тому не досталось от рядом сидящего друга (он это понял по громкому «ай»), он точно бы развернулся и врезал. Чонгук в принципе неконфликтный и не обладает вспыльчивым нравом, поэтому, все-таки проглотив внутренний комок злости, молчит, не подавая никаких знаков. Однако его великодушие никто не оценил. Дальше хоть и тихо, практически себе под нос, но этот парень продолжил бормотать никому не нужные комментарии. Кажется, никто не слышал или не обращал на это внимания, уйдя в фильм, чего нельзя сказать о Чонгуке. Его мозг будто настроился на волну, улавливающую бормотания соседа выше, а чаша терпения практически переполнилась. — Смените ему стилиста, он странно одет. — Господи, только не говорите, что сейчас снег для драмы пойдет. Ну конечно же! — Хватит ныть, иди лови ее. — Упс, кажется у Нат седина имеется. Кап. Последняя капля. — Сейчас ты поседеешь, если не замолчишь! — взрывается Чон, разворачиваясь. В темном зале мало, что можно разглядеть, но Гук видит удивленный блеск в глазах под синим освещением. Он не ждет ответа, быстро возвращаясь в исходное положение, а тот парень ничего вдогонку и не говорит. Сидит оставшиеся пятнадцать минут тихо, и только когда появляются титры говорит страдальческое: «Аллилуйя». Чонгук, не дожидаясь, пока они закончатся, встает с места и уходит, не забыв выкинуть в мусорный бак на выходе пачку из-под поп-корна. А у касс его неожиданно ловят за локоть, мягко разворачивая. Перед ним стоит красивый, но незнакомый парень с блондинистыми волосами. Розовое пальто и неловкая улыбка напротив заставляют Чонгука сделать более дружелюбное выражение лица, не вырывая руки. Чон только взглядом указывает на это и тогда второй отпускает, будто поняв свою ошибку. — Ой, прости, — поднимает примирительно руки, — я просто хотел извиниться за своего друга, он тебе во время просмотра мешал. Но он не со зла, честно! Просто привычка такая, я уже привык, а ты… В общем, прости, нам правда жаль. Чонгук немного удивлен. Он, конечно, был недоволен, но чтобы потом к нему еще подошли и извинились… Кажется, этот парень только что его глубоко тронул. — Это ты притащил меня сюда, — раздается уже знакомый низкий голос, — и я только нудятину комментирую, если ты забыл. Этот парень оказывается ниже их обоих и кажется полной противоположностью. Брюнет, на нем черная водолазка и кожанка, что красиво контрастирует с сахарной кожей. И в целом манера поведения совсем другая: вальяжная походка и расслабленность в действиях. Но ноги его все же подкашиваются, когда друг дает ему в ребра локтем. Судя по выражению лица - больно, но Чонгуку его не жаль. — Ты не должен извиняться, — мило улыбается Гук парню в розовом, но стирает ее, когда переводит взгляд на второго, — а вот он… — Чего смотришь? — хмурится тот. — Гуляй, малыш. — Юнги, хоть раз в жизни, пожалуйста, — вздыхает блондин, очевидно зная своего друга. — Если я малыш, то ты кто? Младенец? — не уступает Гук. Продолжать разговор дальше он не видит смысла, поэтому больше никак не реагирует, развернувшись и быстро направляясь на выход с ТРЦ. И откуда такие мудаки только на земле появляются. Он обязательно красочно расскажет Чимину через что прошел, упустив маленькую деталь, что ему был интересен фильм, а потом получит заслуженный пакет мороженого. / Чонгук зарекся, что больше никогда не будет следовать за Хосока: «Ребят, я знаю, что мы будем делать в эту субботу!». Потому что каким-то магическим образом именно Чонгук всегда оказывается в эпицентре событий и несет на себе вес последствий. После последнего раза, когда они решили попрыгать с парашюта, и как результат Гук сломал себе ногу (потому что парашют поздно раскрылся), он дал себе эту торжественную клятву, находясь в очереди между двумя ворчливыми бабушками в поликлинике. Но сегодня предложение друга до абсурда безобидно. Всего лишь познакомиться с двумя его друзьями с универа, потому что те обалденные ребята. Он кстати давно об этом говорит, но вот наконец-то они могут все вместе собраться. И Чонгук соглашается, потому что, ну что с ним может случиться? Не убьют же они его. Решено было встретиться на съемной квартире Хосока и Намджуна, и в «день х» Чонгук практически разрыдался, увидев тех самых «обалденных ребят». Ему хана, крышка, капут! Сокджин-хен и Юнги-хен (как представил их Хосок) узнают его, как и он их. И вот Сокджин уже радостный летит к нему, чтобы обсудить фильм, потому что в его компании никто больше такие не смотрит, но его, слава богам, останавливает Чимин. И если Сокджин верит в его «да наш Чонгук-и тоже терпеть не может мелодрамы, он на спор пошел», разочарованно вздохнув, то Юнги другое дело. Он, услышав это, смотрит на младшего как-то лукаво, с чертиками в глазах, а губы складываются в безмолвное «о». Чонгук уже ждет атаки в язвительной манере и готов все отрицать, но старший больше ничего не предпринимает. Смотрит так, будто знает больше других, и молчит. Что ж, надо признать, это тоже неплохой метод пыток, даже очень действенный. Ведь дальше Чонгук на протяжении всего вечера не мог полностью расслабиться, ожидая подвоха, и каждый раз дергался, услышав свое имя. Сумасшествие какое-то. Если тогда, падая в неизвестность с дурацким парашютом, он думал, что хуже быть не может, то вот оно. Хосок сам того не ведая вновь смог прыгнуть выше своей головы. Хотя тут все руку приложили, и Тэхен с Чимином со своим спором, и он, ведь согласился. Все, кроме Намджуна. Как же Чонгук его обожает, вот ему надо просто жить вместе с этим хеном, слушаться его во всем. Жизнь была б малина. В конце концов они каким-то образом разбиваются на пары. Юнги быстро находит общий язык с Намджуном и Тэхеном, Хосок с Чимином рубятся в приставку, громко комментируя, а они с Сокджином все-таки начали обсуждать фильм. Чонгук держится спокойно, не выплескивает свои эмоции, как хотелось бы, будто бы просто поддерживает беседу. Но с Сокджин-хеном, надо признать, уютно. Он как подушка безопасности, с ним легко и весело, хоть и шутки у него удачные через раз. А Юнги с другого конца дивана временами кидает на него любопытный взгляд. Хотя Чонгук это замечает только потому что бдительность на максималке держит. Разговор начинает набирать обороты, когда выясняется, что у Юнги день рождения через пару месяцев. Все сразу оживаются, уже начиная обсуждать, как лучше его отметить. И неважно, что они познакомились часа четыре назад, уже для всех понятно, что эти двое теперь одни из них. Чимин даже успел их в общий чат добавить. — Кстати, Юнги пообещал мне, что накачается к своему др, — смеется Джин, раскрывая все карты. — О, просто так или на что-то спорили? — Тебе лишь бы поспорить, — бьет по груди воодушевленного Пака Тэхен. — Потому что я умею выигрывать, — показывает в ответ язык тот. — Я предлагал на ящик шампанского, но Юнги-я отказался, потому что знает, что проиграет. — Это называется умение пользоваться головой, — встревает Мин. — Ты в любом случае будешь считать себя победителем, если я не стану бодибилдером. — А если мы тебе дадим тренера? — вносит идею Намджун, а Чонгук, уловив намек, давится колой. — Точно, у нас Чонгук-и с тренажерки не вылезает! — смеется Хосок, хлопая в ладоши. — Он может тебе помочь! — А этого Чонгук-и никто спросить не хочет, что он об этом думает? — встревает Чон. — Не особо, — машет на него Тэ. — Значит, делимся на команды! Если победят Чонгук с Юнги-хеном, то мы им пять ящиков, если мы, то они нам два. Вы в более выгодных условиях! И ещё проигравшие в этот вечер не будут пить! Все эту идею подхватывают на «ура» и Чонгук уже знает, что ему не отвертеться. Под общий шум смотрит на Юнги и ловит его взгляд. Тот ему после недолгих гляделок улыбается уголками губ. Вот так у него и появился первый подопечный. / С Юнги откровенно неловко. Они все-таки идут вместе в зал, потому что времени остается не так уж и много, но Чонгук уже ни на что не надеется. Разве что на милость друзей, что те оценят их безрезультатные старания, но это провальный номер с самого начала. Можно рассчитывать на чью угодно милость, но не их друзей, особенно, когда на кону алкоголь и потраченные деньги. Чонгук терпеть не может проигрывать, поэтому чаще старается быть одиночкой в играх - полагаться на самого себя надежнее всего. Но в этот раз его с самого начала закинули в тонущую лодку. Чон честно поначалу старался, даже посоветовал какое питание лучше соблюдать, протеины, витаминчики там, но на кивке Юнги все как началось, так и закончилось. Старший честно занимался первые минут двадцать, а потом его надо было пинать, хотя толк, все равно выполнял упражнения фигово. Их полтора часа в тренажерке проходили стабильно: Чонгук помогает Юнги в парных упражнениях, затем пытается заставить того еще чуть-чуть позаниматься, а потом жутко смущается, потому что на последних тридцати минутах, которые он выделил для себя, Юнги никуда не уходит, садится рядышком и откровенно пялится. Даже не скрывает этого, временами улыбаясь себе под нос. — Сколько можно пялится? — не выдерживает Чон, опуская штангу. — Забавно наблюдать, как ты постепенно краснеешь, — усмехается, принимая позу лотоса. — Ты точно садист. — Пожалуй, с этим я не могу согласиться. — С тебя сегодня ужин, я требую компенсацию, хен. Юнги что-то мычит в знак согласия, пока Гук вытирает лицо полотенцем, но появляется одна странность. Чонгук убирает тряпку с глаз, собираясь спросить, куда они сегодня пойдут, а хен лицо от него отвернул. Нахмурился, губы поджаты и кончики ушей горят. Что могло случиться за эти несколько секунд? Опять какая-то неловкость в воздухе, но младший решает ее игнорировать, поэтому предупредив, что он в душевые, уходит. А Юнги снова мысленно ругает себя. Первый раз он решил остаться с младшим на его тренировке, потому что делать все равно нечего. Второй раз у него все тело болело, и он был рад просто полежать на коврике. И только на третий раз он обратил внимание на самого Чонгука (а не только на свою усталость). Младший выглядел, если говорить честно, горячо. Мин никогда прежде не обращал внимание на спортсменов, их наживная мускулатура ну никак не вызывала у него восторженных глаз и желания быть таким же. Да, он был бы не против набрать пару килограмм мышечной массы, но это желание было далеко не самым острым и заветным. А Чонгук какой-то другой. Не такой массивный, как хваленные тренера фитнес центра, от которых Юнги воротило, а просто привлекательный. Мин никогда бы в жизни и предположить не мог, что у него может появиться фетиш на ноги. Ну, это ведь просто ноги, у всех разные, но одинаковые, ничего особенного. Но Чонгук сумел все перевернуть. Этим накаченным бедрам надо каждый день отдавать данное. А самый парадокс в том, какой контраст появляется между телом и его улыбкой, такой мягкой и даже временами ребячливой. Юнги эту информацию пока просто переработать старается, принимая за чистые факты, а не симпатию. Ему любопытно, кто же Чон Чонгук на самом деле такой. Проскальзывает в его поведение всего на пару секунд, но что-то такое, что ставит под сомнение правдивость всех его действий. Никто этого не замечает, а Юнги внимательно следит, в нем ребенок, который любит разгадывать загадки, успокоиться не может. Однако сегодня что-то пошло не так. Он как обычно сидел, наблюдая за младшим, но в какой-то момент, когда тот схватился за полотенце, все немного поменялось. Привычные действия, но то, как младший взъерошивал волосы, выглядело как-то… необычно. Майка была частично приклеена к спине от пота, очерчивая мышцы, и эти гребанные ноги в шортах. Именно тогда интерес со стороны стороннего наблюдателя впервые перешел черту принимая личный характер. Это странно, смущаться - странно, испытывать что-то новое - странно. Будто ты пришел первый раз на массаж и не можешь понять, нравятся тебе эти ощущения или нет. К счастью, младший ретируется с поля зрения и дает немного времени побыть наедине с собой. / День рождения Юнги наступает слишком быстро и они, естественно, проигрывают. Мин отбрыкивается, крича, что на свой собственный праздник не будет тратить деньги на шампанское для этих оболтусов, а потом добавляет, что Чонгук-и этого тоже не заслужил, ведь все это время мучился с ним. Чонгук не знает, в какой момент он превратился из обычного «Гук» в «Чонгук-и», но не возражает. Это мило, а он, как известно, падок на все милое. Парни ноют, что это не их дело и проигравшие должны выполнять условия - это же святое дело! Но Мин непреклонен, а Чонгук теперь считает, что быть в одной лодке с проворным Юнги не так уж и плохо. В конце концов они сходятся на том, что второе условие, гласившее, что проигравшие не будут пить весь вечер, эта парочка все-таки выполнит. Юнги не хотел устраивать шумиху, ему бы в идеале вообще просто тихо выпить по баночке пива и заказать пиццы, устроившись на полу кухни с друзьями, но те разве стали спрашивать? Джин давно знаком не только с другом, но и со всей его семьей, поэтому без труда договаривается с его родителями, чтобы устроить сюрприз-вечеринку в их загородном доме. Госпожа Мин не только ключи накануне дает, но и помогает украсить комнаты, быстро познакомившись со всеми мальчиками. Хотя все происходит примерно по такому плану: они ей с порога говорят, что не шарят в интерьере, поэтому она предлагает помощь. А те отвечают веселым: «Приказывайте! А мы будем выполнять!». Женщина смеется, но быстро втягивается, начиная давать распоряжения, в процессе узнав их ближе и принимая участие в их шутках. Наблюдает со стороны за их взаимодействием, а в конце говорит, что очень рада, что у ее сына есть такие хорошие друзья. За эти пару месяцев, что Чонгук проводил вместе со старшим, он успел привыкнуть к его присутствию, к его подколам, не носящих злого умысла, и к их посиделкам после тренировок. Юнги оказывается не такой плохой, как показалось изначально. Он прямолинеен, любит сарказм и не скупится на выражения, если что-то не устраивает, но при этом очень добрый. И теперь Чонгук точно знает, что если у кого-то и есть что-то против старшего, то это только по их же вине или недопонимания. А еще Юнги настоящий. Он никогда не притворяется, не натягивает улыбок ради приличия, и не строит из себя примерного, чтобы кому-то понравиться. Смеется, когда смешно, ноет, когда устал, открыто злится, если что-то не нравится. И Чонгука тянет к этой искренности. Нет, его друзья, конечно, тоже искренни и он их безумно любит (хоть и не скажет), но Юнги какой-то другой. Может, дело в его успокаивающем голосе с хрипотцой, когда он спокойно о чем-то рассуждает, может, в тихой заботе (Чонгук замечает, как тот старается незаметно подкладывать ему в тарелку побольше мяса), или дело в их вечерних прогулках до остановки, он не знает причину. Но когда в дверь звонят, Чон перепрыгивает через все разбросанные шарики, чтобы первым открыть дверь. Там точно стоит Юнги, больше некому. Немая улыбка так и застывает на лице, когда, открыв дверь, он видит рядом с именинником девушку. Она миниатюрная, с красивым каре, на черных волосах жемчужный ободок, короткое белое платье-солнышко в мелкий цветочек. Чон слышит, как за его спиной кричат поздравления, делает шаг назад, впуская их в дом, но не может ничего сказать. А потом услышав: «Это Ючжон, моя младшая сестра, она сегодня с нами», приходит в себя. Чимин с Тэхеном уже во всю шутят, что в их компании не хватало такого цветочка и теперь они самые крутые, а Чонгук молча проходит за всеми в комнату. Да что это с ним? Почему он оцепенел от мысли, что это могла быть девушка Мина? Тот ведь говорил, что у него никого нет. Если сейчас присмотреться, то эти двое и правда похожи. Одинаковый разрез глаз, бледная кожа и улыбка. Будто женская версия хена. Чонгуку не нравится то, что с ним сейчас происходит, поэтому он бросает все силы, чтобы изолироваться от хлама в голове и сосредоточиться на вечеринке. Они с Юнги, как и полагается, не пьют. Ючжон тоже никто особо не наливает, ссылаясь на ее возраст. Но от этого менее весело не становится. Наблюдать трезвым за фигней, что творят остальные, оказывается очень смешно. Но когда время переваливает за одиннадцать вечера, Чонгук чувствует, как его тихонько бьет по колену Мин, а потом встает и под общий шум незаметно уходит на второй этаж, дав подсказку только младшему. Чон терпеливо выдерживает минуту, чтобы не привлекать внимание, а потом также ускользает. На втором этаже только одна дверь приоткрыта и Чонгук улыбается себе под нос, понимая, что это для него. В комнате, как и ожидалось, находится Юнги. Он сидит у окна на полу, так и не включив свет, а младшему нравится эта атмосфера. Он только дверь за собой закрывает, а потом садится напротив, не решаясь первым нарушить тишину. А Юнги из-за шторы достает бутылку вина и два бокала, тем самым заставляя младшего смеяться. И уже сам улыбается, услышав родной смех. — Уговор был не пить весь вечер, окей, но уже ночь, так что теперь можно, — подмигивает Мин, разливая вино. — Тогда почему мы прячемся, хен? — спрашивает, улыбаясь. — Потому что наши друзья - придурки, которым хрен что докажешь. Кроме того, у нас сегодня, вроде, праздник, мы заслужили. — А я-то тут причем? — Ну наши занятия в том адском месте закончились же, так что ты, можно сказать, выпустил своего первого ученика, — пожимает плечами, отдавая бокал. — А теперь говори тост. — О нет, извини, но в этом я профан. Давай без них. — Но ты так и не поздравил меня с днем рождения. — Ты сам сказал, что не пустишь меня в дом с подарком! — А я и не о подарке говорю. Тогда, когда я только зашел, все кричали поздравления, но ты молчал. Оу. Вот попадалово. Он заметил? В голове сейчас много мыслей, начиная от того, какой он идиот, ведь и правда забыл об этом, но не будет же он признаваться Мину, что почему-то зассал, подумав, что Ючжон его девушка. Но основная мысль, которая все перекрывает, это то, что Юнги среди всей суматохи и шума заметил его молчание. Это… Вау, что это? В итоге мозг Чонгука не смог сообразить ничего лучше, кроме как достать брелочек в форме печенюшки с шкодливой мордашкой и вложить его в руки именинника. — Ты сказал без подарков, но этот парень напомнил мне тебя, у вас одинаковое выражение лица, поэтому я все-таки его купил. С днем рождения, хен. Чонгук против своей воли затаивает дыхание. Это впервые спустя столько лет, когда он покупает нечто такое. Но что более важно, он это еще и подарил. Он знает, что Юнги не будет смеяться, но от этого спокойнее не становится. Он нервно зажевывает губу, пока старший разглядывает подарок. Может, дело в том, что перед Юнги у него еще нет четкой модели поведения, поэтому с ним он позволяет такие рисковые вольности?.. Но все мысли улетучиваются, когда Юнги подносит брелок к лицу и пытается сделать такое же выражение лица, приподняв одну бровь и растянув рот в подобии улыбки. Получается прескверно, и Чонгука снова пробивает. Он смеется, называя хена дураком, а тот опускает подарок, улыбаясь своей улыбкой деснами и смотрит на младшего. Красивый. Чонгук и раньше замечал, что Юнги матушка-природа ничем не обделила, но сейчас это как-то по-новому ощущается, так необычно. — Ты красивый, — говорит раньше, чем успевает понять, став резко серьезным. Юнги глазами удивленно хлопает, ведь младший только что повторил то, о чем и он думал тоже, но не успевает ответить, как в комнату кто-то входит. — Так и знала, что вы здесь, — хмыкает девушка, заваливаясь к ним. — Сбегать не хорошо. — Кто бы говорил, — вставляет старший Мин. — Ты что здесь забыла? Все веселье внизу. — Поэтому вы сюда и пришли, да? Хотя я не удивлена, что ты сбежал, но Чонгук-оппа что здесь делает? А Гук на это обращение давится вином. — Все в порядке? — сразу спрашивает второй. — Да, просто меня крайне редко «оппой» называют. — Серьезно? Тогда я могу говорить вместо этого «Гук-и», — улыбается та. Но Чонгуку, если честно, ни один из вариантов не нравится, но он говорит: — Как хочешь, без разницы. Девушка на это еще шире улыбается и открыто смотрит на Чона (у них это семейное что ли?), кажется, не замечая образовавшейся неловкости. Чонгуку это не нравится от слова совсем. С Юнги было уютно, а вот с третьим человеком вся атмосфера пропала, что вообще-то расстраивало. — Иди вниз, Ючжон. Мин все видит, зная свою сестру и ее любовь к тусовкам. Однако сейчас она здесь, с ними, когда все веселье внизу. Он не хочет верить в то, что из всех людей в доме она запала именно на Чонгука. Эта неугомонная мысль немного раздражает, поэтому слова выходят резче, чем хотелось бы. — Я вам чем-то мешаю? — приподнимает бровь та. — А может вы все уже спуститесь? — кричит у дверей Хосок. Конечно, теперь их пропажу быстро обнаружили, поэтому не остается ничего, кроме как вернуться. Ючжон все оставшееся время старается быть ближе к Чонгуку, Юнги ставит галочку поговорить с сестрой, а Чонгук размышляет, что же хотел сказать ему Мин перед тем, как его прервали. / С тех пор Ючжон не пропускала практически ни одних их совместных посиделок. Ей всего семнадцать, но уверенности в себе не занимать. В принципе, в этом Юнги считает их похожими. Порой она вообще будто его сестра близнец, только с соответствующими женскими повадками. Например, там где Юнги предпочитал использовать силу, она применяла кокетство и женскую хитрость. Они оба всегда могли заполучить чего желали, только разными способами. Однако Сокджин упоминал, что блеск в их глазах в такие моменты одинаковый. А сейчас девушка стоит перед зеркалом в коридоре и красит красным блеском губы, пока брат терпеливо ждет ее в дверях. Она снова увязалась за ним, как только услышала, что он идет на встречу с Чонгуком. Точнее не так. Юнги в принципе перестал упоминать имя младшего, когда просек сестру, но и она не отставала, каким-то образом все понимая. Вот и сейчас, она спросила, куда он, а на краткий ответ: «к Чимину» (без уточнений, что там все будут), девушка сразу же подскочила, начиная собираться. Возможно, она тоже читает его лучше, чем кто-либо. Ючжон снова поправляет макияж уже в машине, открыв зеркальце на переднем сидении, а Юнги это все сильнее и сильнее действует на нервы. Он понимает для кого это все. Его сестра не дурочка и прилипала, действует аккуратно, то «случайно» в одной команде с Чонгуком оказывается, то ненавязчиво вызывается ему помочь с посудой. Весело рассказывает свои школьные истории, но при этом обязательно втягивает в разговор и Чона, очаровательно ему улыбаясь. Сейчас в машине она спокойно сидит, кивая в такт музыке, но как только они будут на месте снова активизируется. Юнги все это время пытался разобраться в себе, но в итоге только заводил себя сильнее. Ючжон так-то все правильно делает, все идет как надо, а ему ее выкинуть из комнаты порой хочется. Вот это уже - неправильно. То, что он не может внутреннее удовлетворение успокоить, когда Чон игнорирует сестренку, чтобы побольше болтать с ним - неправильно. Она как-то увлеченно что-то рассказывала Гуку, а тот, поймав взглядом Юнги, извинился перед ней и слинял с громким «Юнги-хен, вот ты где!». Мин помнит шокированный и обиженный взгляд сестры. Еще бы, ее впервые отшили, променяв на другого человека. И наверно он ужасный брат, раз его сердце тогда так по-предательски сделало радостный кульбит, увидев рядом счастливого Чонгука. Юнги грызут время от время совесть и чувства, которых быть не должно. Это вообще не в его духе влюбляться. Как и Ючжон в принципе, обычно она обходится только флиртом. Но в этот раз что-то пошло не так. И если для сестры это означает «долгожданная любовь» (и прочая херня - как выразился бы на это Мин старший), то для Юнги это полная жопа. — Ты чего так напряжен? — раздается голос рядом, выдергивая из своих мыслей. И только сейчас парень замечает, как кожаный переплет руля под его руками уже чуть ли не скрипит, а ладони начинает покалывать от того, как сильно он их сжал. — Ничего, просто задумался. — И кто же так выбесил моего братишку? Тебя редко можно таким увидеть. — Как будто я обычно излучаю счастье и веселье. — Нет, но между твоей привычной мрачностью и настоящей злостью пропасть разницы. — Я не злюсь, — говорит сквозь зубы, пытаясь выравнять дыхание. — Хорошо, как скажешь, — соглашается, красноречиво покосившись на брата. — Тогда я могу сказать, что думаю. — Валяй. — Мне нравится Чонгук, думаю, ты уже понял. Ну понеслось. — Но он как-то странно от меня бегает. — Удивительно, что до сих пор это заметил только я. Так бывает, Ючжон, когда ты кому-то не нравишься в этом плане. Юнги бы никогда такого не сказал, если бы не знал свою сестру. Ведь ее это больше разозлило, чем обидело. — У меня есть другая версия, — хмыкнув, продолжает та, гордо отвернув голову. — Он в целом как-то девушек шугается, не? Однако он с радостью бежит к тебе, а мы с тобой как бы реально похожи. — На что ты намекаешь? — хмурится парень. — Возможно, я ему тоже нравлюсь, но ему неловко со мной, поэтому его подсознание нашло другой выход. Ему легче с парнями, поэтому он неосознанно увидел меня в тебе и идет на это сравнение. Это объясняет его тягу к тебе больше, чем к другим. Светофор загорается красным и Юнги тормозит резче, чем надо бы. Так, что они оба поддаются корпусом вперед. — Какого черта? — визжит девушка. — Хочешь сказать, — тихо говорит Мин, игнорируя ее, — что все это время он был ближе ко мне, потому что видел во мне тебя? Потому что так ему было проще? Мин младшая неуверенно кивает, заметив опять злость брата, но пути назад нет. — Ты понимаешь, как это по-идиотски звучит? — Нашему подсознанию до лапочки на то, как это звучит. — И что ты хочешь от меня? — выдавливает из себя, снова нажимая по педалям. — Можешь сегодня побыть от него на расстоянии? Я хочу проверить свою теорию. — Каким образом? — Придумаю. Всю оставшуюся дорогу Мин молчит. Он так уходит в себя, что не замечает взгляд со стороны. Девушка ведь тоже знает своего брата и его реакция сейчас минимум странная. Но она пока решает оставить это на второй план. Не сказать, что Юнги слова сестры убедили, но противный червячок в голове завелся. Без того не очень настроение переходит на новый уровень, становясь паршивым. Среди друзей никто на его молчаливость не реагирует, потому что все знают, что он может быть как заводилой номер один, так и тихим. Но это не значит, что они пускают все насамотек. Тэхен с Хосоком предпринимают ровно пять попыток вытащить старшего в центр, на шестой раз Юнги сбегает. На младшего он старается не смотреть. Тот радостно ему помахал, когда Мин только пришел, но Юнги лишь слабо улыбнулся и кивнул, перед тем как отвести взгляд. Не заметил растерянного таким приветствием Чона. Он немигающим взглядом проводил старшего до кухни, куда тот зашел, не понимая, что происходит. А Юнги сложно смотреть на такую красивую улыбку младшего и допускать мысль, что это не ему на самом деле предназначается. Он даже расстроен, надо же. Следующий раз их взгляды встречаются во время очередной настольной игры, которую притащил Сокджин. Они оба не любители таких игр и предпочитают смотреть со стороны, но младшего все-таки затащила в круг Ючжон. Чонгук не играет, но вынужден сидеть на полу со всеми, потому что его не спрашивая схватили за руку и потащили вниз. А девушку толкать, как бы он сделал с Тэхеном, как-то рука не поднимается. Слов она вообще не слушает, вот и получилось так. Еще и руку не отпускает, обмотав своими наманикюренными пальчиками рукав его черной толстовки. Чонгук тихо вздохнув поднимает взгляд на диван, где сидит старший. Юнги рукой подпер подбородок и со скучающим видом наблюдает за игрой. Чонгук сейчас тоже бы с ним посидеть хотел. Может даже совсем близко сесть, положить голову ему на плечо и задремать. Хен наверняка очень теплый в своем мягком белом свитере. Рядом с ним, наверно, очень уютно спать. Юнги разворачивается, встречаясь с ним взглядом, и Чонгук неожиданно даже для себя смущается, наконец отдав отчет своим мыслям. Резко разворачивается обратно, пока кончики ушей мигают красным. Юнги приподнимает одну бровь, заметив это, и продолжает вглядываться. Очаровательно. Смущенный Чонгук такой очаровательный. Надул свои щечки, потупив взгляд, а чуть розоватое лицо его сдает. Юнги не понимает, чем вызвано это поведение младшего, но его так и хочется обнять. Надо бы проветриться. Когда в игре наступает напряженный момент и все начинают шуметь, пытаясь спасти себя, Юнги тихонько встает, направляясь на выход. Ему даже удается уйти незамеченным. Он останавливается возле одного круглосуточного, рядом с которым расположены столики и стулья на улице для перекуса. Может, поесть? Все равно делать нечего. Телефон пиликает, оповещая о новом сообщении, так что он достает его из заднего кармана черных джинс, читая сообщение. От кого: [Чонгук-и] Хен, ты куда пропал? Юнги прикусывает губу, думая отвечать сейчас или нет, он ведь обещал Ючжон. От кого: [Чонгук-и] Ты ведь не избегаешь меня, да?.. А пошло оно все к черту. Вы: Конечно нет, Гук-и, просто вышел проветриться. От кого: [Чонгук-и] Я тоже хочу, почему ты не взял меня с собой т.т Где ты? Пальцы замирают над клавиатурой. Если сейчас ответит, то пути назад не будет. А впрочем кого это уже волнует. Вы: В круглосуточном за домом От кого: [Чонгук-и] Жди меня там! И Юнги ждет. Только заходит в магазин уже за двумя порциями лапши, а не одной. Но при выборе продукта глаз падает на лапшу в розовой упаковке. Мин вспоминает, как они так заходили в магазинчик после своих тренировок, и у младшего взгляд на нем задерживался. Правда он держал у себя в руках обычный рамен с курицей и говядиной, пытаясь выбрать из них, но взгляд переодически ведь падал на тот, что в розовой упаковке. В его описании написано, что это супер нежная лапша для девушек (Юнги это знает из-за опять-таки Джина) и он тогда посчитал, что Чон просто этого стесняется, поэтому сам предложил его купить, показав, что тут ничего такого нет, но Гук отказал. Причем так ясно, что Юнги подумал, что просто ошибся. Однако прошло уже достаточно времени и сейчас Юнги снова запутался. Временами ему кажется, что есть что-то, чего младший боится, но он не может понять, уловить чего. Эмоции на его лице сменяются слишком быстро. Как например тогда, когда он подарил брелок Юнги на день рождения. Он даже будто был взволнован, но потом засмеялся и снова ничего непонятно. Колокольчик на двери снова зазвенел, оповещая что кто-то ушел, и Мин приходит в себя. Берет две порции с курицей, решая пока не делать поспешных выводов, и выходит, расплатившись. К тому моменту когда Юнги все заварил и поставил на столик как раз подходит и младший, расплываясь в широкой улыбке при виде еды. — О-о, хен! Я хотел наехать на тебя из-за игнора, но теперь передумал. — Я не игнорировал тебя, просто настроение не очень. — Так я и поверил, — бурчит Чон, разделяя палочки. — Приятного аппетита! Юнги за этим наблюдает с улыбкой. Так вдвоем сидеть - хорошо. — Ты чего не ешь? — интересуется Гук с набитым ртом. — Ем, — тут же отзывается старший, приступая. — И все-таки, хен, — нарушает наступившую тишину младший, — что случилось? — О чем ты? — Даже не пытайся от меня скрыть. Обычно, когда у тебя плохое настроение, мы вместе страдаем какой-нибудь пассивной ерундой, но сегодня ты определенно игнорировал меня. Юнги не хочет об этом говорить. У него нет адекватного или хотя бы нормально звучащего ответа. — Я слишком надоедлив? — тихий вопрос рядом. — Какого черта, конечно это не так, я очень люблю проводить с тобой время. — Тогда что? — Ючжон, — все-таки признается, вздыхая, — она попросила меня сегодня побыть с тобой на расстоянии. Повисает напряженная тишина. Они смотрят друг другу в глаза и по мере того, как Чон все понимает, Юнги видит, как тот постепенно заводится. Стул с громким скрежетом отъезжает назад и вот Чонгук уже собирается уйти, как его ловят за руку. Юнги быстро реагирует, вставая следом. — Пусти. — Куда ты? — Разве не очевидно? К Ючжон, мы ведь теперь все ее слушаемся, — в голосе так и сочится яд, Юнги впервые видит младшего таким злым. — Знаешь, я все-таки ее старший брат, так что к моей сестре ты или кто-либо еще подойдет только тогда, когда сам этого искренне захочет, а не потому что ему сказали. — Но ты меня даже не спросил, чего хочу я, — выдергивает руку, разворачиваясь. — Я понимаю, ты волнуешься о сестре, но я тоже человек, и вы не можете с ней все за меня решать! — Чонгук-и… — А если она однажды скажет тебе перестать со мной общаться, ты тоже это сделаешь?! Неужели я совсем- Он сам себя обрывает на середине предложения, прикусив язык. Еще не хватало сказать «неужели я совсем тебе безразличен?» и раскрыть все карты. Чон очень расстроен, но это не значит, что можно нести все подряд. Надо притормозить. А лучше уйти. — Прости, я не хотел тебя обидеть, правда. Не хотел, чтобы ты почувствовал себя вещью или что-то такое. Просто меня кое-что задело и я ушел в себя, ни о чем не подумав. Прости, Чонгук-и. А он может не простить? Юнги пока об этом не знает, но ему все врата в сердце младшего уже открыты. — Хорошо, но ты теперь сводишь меня в ресторанчик, — бурчит насупившись Чон. Юнги соглашается и все-таки тыкает в щечку младшего, не сдержавшись. — Договорились. Но, не злись на Ючжон, идет? Ну вот все снова испорчено. Только Чон немного утихомирился, как Юнги опять упоминает свою сестру. Парень понимает, что она его сестра и так далее, но немного неприятно. Как напоминание, что она всегда будет ему дороже. Хотя о чем речь, естественно, она его родной человек, а Чонгук кто? Просто друг, разница колоссальная. Это все умом понимаешь, но чувства контролировать все равно не выходит. — На нее нет смысла злиться, — бурчит себе под нос. В тишине Юнги пытается прочитать поведение младшего, но выходит скверно. Хотя он понимает недовольство со стороны, кому такое понравится? — Но почему Ючжон поступила так, хен? Я ей что, нравлюсь? Чонгук правда надеется на отрицательный ответ, но получает: — Это не мое дело, я не могу об этом говорить. «Не мое дело», кажется, единственное, что Чон запомнил. Ну да, а чего он еще ожидал? — Давай возвращаться. Мне кажется еще немного и за нами отправят поисковой отряд. Юнги кивает и следует за младшим, не осмелевшись догнать его и идти рядом. А дома и правда их уже потеряли. Пока другие наезжают, почему они вдвоем опять от всех сбежали, Юнги чувствует, как девушка сверлит его взглядом, но решает игнорировать. Он пытался ей помочь, а в итоге ему все вышло боком, как и ожидалось. На сегодня приключений хватит. Тем более теперь Чонгук его игнорирует. Вышел потусить с друзьями, блин. А еще младший начинает подыгрывать девушке. Делает максимально заинтересованный вид и даже не пытается вырваться из ее рук. Ючжон от долгожданного внимания сияет, а Юнги посылает все на три буквы, собираясь выпить с Намджуном. Несмотря на то что они сидели до поздней ночи, в конце все равно все расходятся по домам. Только Хосок остается ночевать у Чимина и то потому что находится в состоянии «нестояния». Юнги хоть и пил, но все равно при доброй памяти, и даже снова сел за руль, уверяя всех, что знает дороги без копов и будет ехать супер медленно. Дома они с сестрой оказываются уже ближе к четырем утра. Она все находится в некой эйфории и даже дома продолжает говорить. В какой-то момент замолкает и Юнги благодарит за это небо, но тут она выдает контрольное: — Готовься породниться с ним, братик, эта задница определенно будет моей. Юнги аж водой чуть не давится. — Приличные девушки так не разговаривают, знаешь? — С каких пор тебя это волнует? Сам только так и выражаешься, а у меня все лучшее от тебя. Ладно, может на это ему и нечего ответить, потому что он никогда не стеснялся на выражения, даже при ней. — Окей, но я бы все еще не был так уверен в этом на твоем месте. — Почему это? И кстати что у вас произошло, пока нас не было? «Да все ок, просто он взбесился, узнав часть правды, и поэтому походу назло мне пошел навстречу к тебе» — ну не скажет же он это, ей богу. — Ничего, — врет, вздыхая и направляясь попутно в свою комнату. — Спать хочу капец, так что давай на боковую уже. Ему очевидно не поверили, но он посчитал диалог завершенным, поэтому закрывает за собой дверь, падая на кровать. Вечер и правда был не самым сладким, Юнги, вроде, отдыхать пошел, а в итоге устал. Такими темпами он скоро пойдет к кому-нибудь из друзей за советом, а пока надо постараться вырубить себя. / Шел четвертый раунд и Чонгук чувствовал, что сейчас опять проиграет Тэхену. И ему бы было стыдно за свое четырехкратное поражение в Марио на джойстиках, если бы он думал об этом. Но мысли были где-то очень далеко, отдельно от тела. Хотя нет, если бы он был погружен в игру, то была бы проигравшей определенно тушка Тэхена. На экране высвечивается очередное «game over» не в пользу Чона, как и ожидалось. Тэхен рядом издает победные звуки, подняв руки, но ему как-то все равно. Гук равнодушно смотрит на него, а потом кидает джойстик, говоря: — Надоело, я больше не играю. — Слова истинного лузера, — играет бровями Ким, начиная новую перепалку. Чимин, наблюдавший за ними на диване, хмурится, убирая телефон. Поначалу он не особо обращал внимание на настроение Чонгука. Когда тот проиграл в первый раз, он даже не оторвался от телефона, лишь улыбнулся на радостный писк Тэхена. На второй раз он удивлено поднял бровь, ведь Чон это вообще никак не комментировал. На третий раз он отложил телефон в сторону, начиная наблюдать за ними. А на четвертый не выдержал, подав голос. — Чонгук-а, что-то случилось? — Он познал горечь поражения, вот что случилось. — А ты не думал, что я просто не старался? — Ага, определено просто «не старался», — передразнивает Ким. — Я серьезно вообще-то, — напоминает о себе Чимин. — Что случилось? И только попробуй соврать. — Давай не сегодня. — Нет, сегодня. Прости уж, но я не собираюсь быть хорошим другом, который не будет давить на тебя и терпеливо ждать, пока ты созреешь. Наоборот, я с места отсюда не сдвинусь, пока не услышу правду. — Вот поэтому ты мой бро, — гордо говорит Тэхен. — Ладно, ладно, — цокает Чон, — остынь. Просто… Просто мне походу кое-кто нравится. Чонгук кажется видит, как с его друзей вылетают души. Оба на него смотрят, будто впервые в жизни видят, и только хлопают глазами. Сказал «а», говори и «б». Чонгук четко осознает, что теперь придется сказать кто это, если он не хочет, чтобы они начали обсуждать это с друзьями, соответственно донеся новость и до Юнги. — Так ты ей тоже нравишься! Как это мило! — вопит рядом Ким, положив ладошки на щечки. — «Ей»? — мрачно повторяет Гук, догадываясь о продолжении. — Ючжон! Блять. — Какая к черту Ючжон, — уже чуть ли не воет от разочарования Чон. Все вокруг будто помешались на том, чтобы свести их, это бесит неимоверно. Ну почему именно о-о-он. — Кто это, Гук-и? — спокойно спрашивает Чимин. Он никогда не был сторонником того, что эти двое подходят друг другу, видел, как Чонгуку с ней некомфортно. Хотя он уверен, они вполне бы могли стать хорошими друзьями, если бы девушка не вела себя с ним как с потенциальным бойфрендом, таким образом отталкивая от себя. Тэхен после вопроса Пака растерялся, смотря то на него, то на Чона. Эти двое в это время играли между собой в гляделки. Чимин был спокоен, показывая, что друг может все рассказать, а Чонгук нервно закусывал губу, сомневаясь. Если он сейчас скажет, то ничего изменить уже не получится. Он придет в точку невозврата. К тому же ему страхово говорить эти слова вслух, если честно. Кажется, тогда у него точно не будет трусливого пути отступления и в случае невзаимности придется остаться наедине со своей болью. Придется признать ее. — Гук-и, — терпеливо повторяет Пак. — Юнги-хен, — практически шепчет, опустив голову. У Чимина от шока глаза широко раскрываются и рот не закрывается, в то время как Тэхен ничего не понял, находясь на полном расслабоне. — Чего? — переспрашивает Ким. — Это Юнги-хен, — уже более уверенно повторяет парень. — Это я понял, но причем он зд-, — Тэхена на половине слова нагло затыкает рука Чимина. — Охренеть! Гук-и, охренеть! Ты серьезно?! — Это та ещё проблема, знаю. — Да нет, почему, я бы так не сказал, — взбудораженно лепечет Пак. — Так че происходит? — вклинивается в разговор Тэ. — Чонгуку нравится Юнги-хен! — И что? — Ты тупой?! Он его любит, твою мать! — Так мы все тоже, не? — Это не вопрос, а факт - ты тупее белки, Ким Тэхен, — безэмоционально говорит Пак с кирпичным лицом. Чонгук прыскает в кулак от ситуации, начиная смеяться и Чимин в итоге его подхватывает. Они оба смотрят на недоуменную рожу друга, который тоже хочет посмеяться с ними, но ничего не понимает, и смеются еще сильнее, заваливаясь друг на друга. Тэхен обиженно ворчит, что он так с ними не общается и Чонгук все же жалеет его, просвещая. — Мне нравится хен в романтическом плане, Тэ. — Романтическом? — Ну типа свидания, прогулки вдвоем и так далее. Ты тоже этого с ним хочешь что ли? Мне опасаться конкурента? После комичных вскриков Тэхена по типу «Да ни в жизнь!» и «Ты запал на хена?!» до которого дошло, они снова начинают смеяться. И на самом деле, теперь Чон чувствует какое-то облегчение. Он знал, что у них в компании все друзья с современным взглядом на жизнь, но все равно волновался из-за этого тоже. А сейчас он будто от всего своего напряжения через смех избавляется. И всё-таки с друзьями ему повезло. — Вы ведь понимаете, что он не должен об этом узнать? — говорит в конце концов Чон. И вся атмосфера сразу рушится серьезными взглядами со стороны. — Мы могила, Гук-и, но ты ведь не планируешь всегда от него это скрывать? — с надеждой спрашивает Пак. — Да, ты ведь не такой трус, что даже не попытаешься, мы правы? — поддакивает второй. — Я не знаю, — честно признается, начиная перебирать свои пальцы. — Не знаю, имеет ли это смысл. Ведь он пытался свести меня с Ючжон. — Чего?! — одновременно с двух сторон. — И что именно он сделал? — не унимается Чим. — Ну, он… Он игнорировал меня какое-то время, потому что его попросила сестра. По факту получается, просто отдал меня ей, не задумываясь. — Но хен не похож на того человека, который бы стал слушаться просто так, — рассуждает Ким. — Вот именно, о чем я и говорю, ему на меня наплевать. Я спросил, что все это значит, я нравлюсь что ли Ючжон? На что он ответил, что это не его дело и он не может ничего сказать, — Чонгук не заметил, как сказал это на одном дыхание. Это все-таки больно. — Гук-и, — говорит ласково Чимин (что огромнейшая редкость), разжимая кулаки, который тот неосознанно стиснул, — я понимаю, звучит отстойно, но все-таки думаю, что поспешных выводов делать не стоит. Мне кажется, в этой истории не хватает важных деталей, потому что хен не такой мудак. — Нет! — сразу же оживается Чон. — Нет, я не это хотел сказать, хен хороший, не думайте о нем плохо из-за меня, пожалуйста, — парень уже шмыгает носом, пока его друзья на него смотрят с теплотой. — Юнги-хен правда хороший и очень добрый. Он купил мне тогда лапшу и все время извинялся, он не хотел сделать ничего плохого, просто… Просто он же не виноват, что не чувствует того же, из-за чего и не понимает меня. И его сестра ему очень дорога, это правильно. У меня нет сестры, но я бы на его месте поступил точно также, думаю. Он должен о ней заботиться, а не обо мне, все правильно. — Я надеру хену зад, — в тишине слова Тэхена звучат еще громче. — Тэ, притормози, — вздыхает Пак, когда видит испуганные глаза Гука. — Что? Я не могу просто сидеть! Ты когда-нибудь видел нашего ребенка таким расстроенным?! Вот и я нет! — Мы буквально ровесники, какой ребенок, Тэ, — напоминает о себе Чон. — Это не отменяет того факта, что во-первых, я зол, во-вторых, ты моя кровинушка, в-третьих, ты расстроен, в-четвертых, я не могу засчитать себе победу в Марио, пока ты в таком состоянии! — Не могу поверить, — бормочет Чимин, — так тебя волнует лишь Марио. А ведь на секунду я и правда поверил, что ты серьезен. — Как никогда! — кивает Ким. Чонгук наблюдает за ними и все-таки улыбается. — Придурки, — а потом добавляет, — спасибо. / — Сколько нам ещё тебя ждать? — откровенно ноет в трубку Чимин. — Чонгук-а, не выйдешь через минуту, я разозлюсь. — Разве ты и так уже не зол? — умудряется съязвить Чон, бегая по всему дому в поисках второго белого носка. У их компании в эту прекрасную солнечную субботу по расписанию нарисовался пикник в честь наступившего тепла. И все бы ничего, но Чонгук умудрился проспать. И опять-таки, все было бы не так страшно, умылся и пошёл, пятиминутное дело, но! Сегодня был, возможно, не столь важный, но все-таки необычный день, который в календаре пометить стоило. Ючжон с ними не будет! У неё нарисовались дополнительные занятия перед экзаменами, и свахи, коими заделались Чимин с Тэхеном, не могли этого упустить. Они первые узнали об этом от Юнги, который, к слову, с необыкновенной легкостью поведал им об ее отсутствии, когда стоял вопрос, сколько смогут присутствовать, что тоже не скрылось от этих двоих. Так что, взяв бразды правления в свои руки, они быстро донесли информацию до Чонгука, не забыв добавить, что не простят его, если он таким ценным шансом не воспользуется. Чонгук собственно и сам находился в предвкушении, хоть и пытался взять себя в руки и успокоить, но как итог провалялся до трех ночи в кровати, придумывая возможные пути развития завтрашнего дня. У него в планах было встать пораньше и спокойно начать приводить себя в порядок, включив новый альбом Холзи, в который он влюбился. Дома никого с утра не будет, так что танцы с феном и музыкой на всю катушку звучат очень и очень заманчиво, а представляя дальнейший день, в котором будут только они с Юнги (как и остальные друзья, но опустим), это ли не рай. Но в итоге он успешно проспал, отключив будильник и поведясь на самое большое зло на свете: закрыл глаза с мыслью, что сейчас встанет. И танцевать уже пришлось не с феном и Холзи, а с наполовину натянутыми джинсами и ворчанием Чимина. Молодец хоть вещи приготовил заранее, но как назло забыв про носки. — Серьезно, я уведу твоего ненаглядного Юнги-хена, если ты продолжишь копаться, поправляя свои волосы. — Тише ты! Услышит же. И мне вообще не до волос сегодня было, — сказал он, потратив добрых двадцать минут на их укладку. — Все ушли в магазин докупить снэков, — еле слышно смеётся в трубку Пак, — но если они выйдут, а тебя все ещё здесь не будет… — Боже-е-е, да понял я, все, вылетаю. — Кстати, раз уж я самый прекрасный друг на свете, то поделюсь с тобой одной вещью. Юнги-хен выглядит сегодня даже по моим меркам наряднее, чем обычно, — Чонгук готов поклясться, что друг сейчас улыбается, прекрасно зная его реакцию на такие подробности. — Не неси ерунды. Все, я отключаюсь, жди. Чимин смеётся в голос, когда видит младшего в своей парадной джинсовке и черных джинсах с дырками, красиво уложенные волосы и бальзам на губах. В глаза это все не особо бросается, если не знать ситуации, просто перед вами стоит очень красивый парень. Но Чимин ситуацию знает, как и тот факт, что Чонгук не особо любит перед зеркалом долго красоваться (поправка: на самом деле Гук это любит), поэтому не может себя сдержать, за что получает подзатыльник. А когда все остальные выходят с магазина, и между ними вклинивается Тэхён, прошептав: «Вот смотрю на вас с Юнги-хеном и спросить хочу, а вы точно не на тайную свиданку потом собрались?», Чимин буквально загибается от смеха. Всем сразу же становится интересно в чем дело и почему Чонгук гоняется за Тэхеном с красными ушами, но от Чимина в таком состоянии внятного ответа никогда не получить. Хоть в чем-то плюс. Юнги на эту неожиданную выходку друзей мягко улыбается, наблюдая за Чонгуком. Он оказывается так соскучился. Они не виделись больше недели из-за его загруженности, так что сейчас в груди тепло разливается, наблюдая за активным младшим. С друзьями он так-то тоже не виделся все это время и он рад их встретить, но вот Чонгука обнять больше всех хочется. Вот же бестолковая он башка. Так ждал этого дня. Вот только младший не спешит в его жаркие объятия, в отличие от того же Хосока, который его в первую секунду смёл. Когда тот отрывается от увлекательного занятия «начистить рожу Тэхена», то на Юнги переводит лишь тот же смущенный взгляд и улыбается, говоря тихое: «Привет». Мин отвечает тем же, хоть и укол разочарования кольнул в груди. Хотя виной тому его укромные фантазии, в которых младший имеет к нему взаимные чувства и открыто их выражает, кидаясь ему на шею. Мда, докатился, ничего не скажешь. Юнги выглядит восхитительно. Все, конец цитаты, у Чонгука мысли примерно на этом месте и зависли. На нем белый бомбер поверх голубой футболки и в цвет ей небесного цвета джинсы. Очень необычный выбор на самом деле для старшего, Чон и не думал, что у него такие вещи могли заваляться. Он сам очень любит такие нежные расцветки, хоть и не носит, а видеть хена в этом просто все стрелы прямиком в сердце. Сегодня можно не спешить, им никто не помешает, но для Чонгука, привыкшего, что моменты наедине с хеном надо урывать, это так непривычно, в хорошем понимании слова. На пикник они отправились на гору, что находится на окраине города, а рядом находился небольшой лесок, куда Чимин и отправил парочку, набрать ему цветов для селфи, а то он видишь ли занят, овощи режет. Чонгук сначала немного офигел, типа, чего? Цветов? Он не ослышался? Но Чимин был непреклонен, а потом ещё и подмигнул незаметно, сверкая улыбкой, чем опять заставил Чона смутиться. Причина глупая на самом деле, очень даже, но на это особо никто внимания не обратил, потому что каким-то образом без дела остались действительно только они вдвоем. Хотя Чонгук бы не сказал, что задротство в новой игре, от которой не отрывается Хосок, это полезное дело. Но Юнги не против идеи, кажется, хоть ему и пришлось встать с насиженного места. Лишь для виду поворчал себе под нос, что все скоро совсем кукушкой поедут с этим селфи, а потом развернулся, ожидающе смотря, пока Чонгук тоже встанет. Этот маленький жест заставил влюблённое сердце трепыхать, его ждут. В лесу уже появились первые ромашки, которые намного больше чем те, что растут в городе, даже жалко рвать. Однако к нему подходит Мин, увидев его находку, а потом с меньшем колебанием, чем младший, срывает верхушку цветка. Чонгук хочет сказать, что для букета они нужны им с стебельками вообще-то, но Юнги успевает первым вплести эту ромашку в его чёрные волосы. Чонгук сразу разворачивается лицом к старшему, удивляясь, но у Юнги такой тёплый взгляд. Он все ещё немного придерживает цветок на голове у второго, чтобы он от резких движений не слетел, а потом будто очнувшись, встретившись с взглядом с Чонгуком, убирает руку, мягко улыбаясь. — Тебе очень идёт, — все, что он говорит. Но в искренности, с которой это было сказано, сомневаться не приходится. Мин разворачивается, начиная искать новые цветы, а Чонгук улыбку в длинном рукаве прячет. Эту ромашку он точно сохранит. — Ребята смеяться будут, — непонятно для кого все-таки бурчит Гук, хотя на данный момент это последнее, что его волнует. — Я знаю стремные истории про каждого из них, так что пусть только попробуют, — усмехается Мин, подмигивая. Возможно, оставаться наедине с этим парнем было все-таки поспешным решением и Чонгук не рассчитал своих сил, потому что Мин Юнги слишком мил. Такими темпами он долго не протянет. А потом он решает просто забить на все, чувствуя искренность со стороны старшего, и последовать за его примером. Будет нечестно, если он так и не скажет ни одного слова, что крутится на языке. — Я скучал по тебе, хен. Окей, слишком откровенно, отмотку назад, пожалуйста. Но как ни прискорбно, слово не воробей, как говорится, так что теперь Чонгуку не остается ничего, кроме как давать себе мысленную пощёчину. Юнги отрывается от своего занятия поисков цветов и поворачивается. Сначала его глаза полны неподдельного удивления и даже неверия, но потом нежная улыбка расцветает на лице, делая ее обладателя ещё очаровательнее. — Я тоже, Гук, очень. — М-мы так давно никуда не ходили вместе, — запинается на первом слове, начиная играться с лепестками рядом стоящего дерева. — Я имею в виду вдвоем, как тогда, после тренажерки. Мне этого немного не хватает если честно. — Как насчёт вторника? — А? — переводит растерянный взгляд на ужасно довольного старшего. — Я свободен после обеда и ты недавно говорил, что пар в этот день не будет, — поясняет Мин. — Так может сходим в наше кафе? Только мы вдвоем. — Ты не обязан это делать, просто потому что я сказал, если что. — Верно, но я хочу этого. Просто думал, что обременю тебя этим, поэтому молчал. — Правда? — Да, Гук-и, — тихо смеётся, подходя ближе. — Мне не хватает того времени, что мы проводим в компании друзей. Теперь Чонгук смотрит ему прямо в глаза, почти не смущаясь, но не сдержав улыбки. Эти гляделки длятся пару секунд, но они как будто выпадают из реальности. Хочется стать ближе, и ещё немного, и ещё… — Долго вас ещё ждать?! — кричат откуда-то с их опушки, приводя в чувства. Кажется, это голос Намджуна, но Чонгук в ужасе замечает, что все-таки реально сделал шаг навстречу хену, забывшись, и сразу отступает. — Что ж, вторник, замечательно, я согласен, — тараторит, пытаясь скрыть неловкость. — Чимин, наверно, прибьет нас, увидев скудный букет, но ему пойдёт. Так Чон и разворачивается, начиная топать в сторону их зоны, попутно отвечая одному из Кимов, а Юнги следует за ним, улыбаясь под нос. Погодка сегодня замечательная. Этим вечером после их маленького похода Чонгук много думает. Они разошлись, когда на небе уже светил месяц, такой приятный тёплый вечер. Им с Юнги в разные стороны и к большому сожалению не нашлось ни одной убедительной причины, почему они могли бы ещё пройтись вместе. Сокджин успел первым сказать, что ему сегодня в сторону Чонгука, так что он даже немного проводит его. Они с Кимом весело болтали, пока не разошлись на развилке, и теперь Чонгуку ещё минут десять идти одному, но парня это ничуть не печалит. Он смотрит на ясное ночное небо, а поток мыслей и не думает заканчиваться. Ромашка, что какое-то время была у него на голове, теперь аккуратно сложена между листами завалявшейся тетради в рюкзаке, а воспоминания греют душу. Если так подумать, то ведь Юнги единственный, кто позволяет такие жесты в отношении него. Как будто видит больше других, даже если неосознанно, но все равно чувствует, что Чонгуку ближе, что ему нужнее. Это заставляет почувствовать себя пусть немножко, но особенным в глазах хена, Чонгук чувствует, как с ним общаются более мягко, чем с другими. И это ощущается именно как забота, как будто Юнги знает его всего с ног до головы, хотя это, конечно же, не так. Майский ветер дует в лицо и Чонгук улыбается сам себе, вновь поднимая взгляд к небу. Сегодня суббота, значит через три дня они снова встретятся, но в этот раз уже только вдвоём. Проведут этот день свободно, так, как сами захотят. От этих мыслей улыбка на лице становится шире. / Во вторник Юнги кажется, что его чудесное настроение ничего не сможет испортить. С утра ему написал Чонгук, не забыл ли он про их встречу, на что Юнги с сонной улыбкой набирал ответ. Забудешь тут, как же, Мин скорее наоборот, обо всех своих делах забывал, думая об этой встрече. А ещё и спать лег позже, чем планировал, потому что неожиданно перед сном вспомнил, что его любимая синяя атласная рубашка имеет в наличие коричневое пятно от соуса, спасибо Тэхёну. Благодаря этой увлекательной истории он и оказался в час ночи в ванной, сел на небольшой коврик перед стиральной машиной и ждал пока она закончит свою работу, наблюдая за барабаном внутри и слушая ее успокаивающие звуки. В доме тишина и покой, и вот так сидеть наедине с собой, предвкушая новый день, приятно. С утра ему ещё надо было заскочить по работе в свою студию и он рассматривал вариант, чтобы там и переодеться, прихватив с собой одежду (до вечера сидеть в этом атласе морского цвета как-то совсем не хотелось), но выбегая забыл пакет дома. Так что к часикам трем приходится поднять себя и ехать обратно домой. Может, оно и к лучшему, все равно от студии к их кафе пришлось бы ехать с пересадками. На нем черные джинсы, а рубашка имеет длинные рукава, на улице приятные плюс шестнадцать, так что он ничего сверху не накидывает. Ючжон, которая уже успела прийти со школы, ловит краем глаза мимо проходящего брата и удивляется, присвистывая с их большого мягкого дивана в гостиной. — Ты куда такой красивый собрался? — Не твое дело, — безобидно бросает, вспоминая, куда успел положить свой телефон. — Неужто свиданка? — Ага, сто раз. — Не, ну мне правда интересно, — улыбается, свешивая голову с дивана. — Мама буквально умоляла тебя одеться так на день рождение тетушки, но ты был непреклонен, так что же заставило тебя передумать? — То, что я терпеть не могу, когда меня заставляют что-то делать или надеть. Сестра понимающе хмыкает, а он все не может найти свой телефон. Ну куда же он мог его кинуть в спешке? Он уже хочет попросить помощь младшей, потому что времени в обрез, но где-то в ее стороне пиликает его гаджет. Точно, он вполне мог кинуть его на диван. — О, Юнги, твой телефон, — говорит Мин младшая, доставая его из рядом заваленных подушек. Он уже хочет его забрать, поблагодарив, но замечает, что та пялится в его экран с уведомлениями, так что быстро отбирает. На удивление, она даже не стала шуточно кричать из-за его резких действий. И только увидев уведомление с новым сообщением, он понимает почему. от кого: Чонгук-и хен, я уже тут! долго тебя ещё ждать? — Ты идёшь на встречу с Чонгуком? — подает голос девушка. Вот гадство. Не то чтобы это большой секрет, но да, она определенно последняя, кому бы он рассказал об этом. Только бы не увязалась с ним. — Спасибо, я пошел, — игнорирует вопрос, стараясь побыстрее смыться, но когда слышит, как за ним идут следом, мысленно ругается. — Погоди, а вырядился ты тогда нафига так? — Что ты прицепилась к моей одежде? — начинает беситься. — Настроение у меня такое, что хочу, то и ношу, иначе зачем вообще покупать было? На неё этот аргумент кажется работает, так что Юнги считает диалог законченным и направляется к двери, как в спину прилетает контрольное: — Я тоже с тобой хочу. Я пропустила прошлую вашу встречу с пикником и хочу наверстать. — Прости, но в этот раз не получится, я иду один. — Почему это? — ее это явно удивляет, ведь брат впервые дает четкий отказ. — Потому что я так сказал. — Это не ответ, Юнги! Я с этими экзаменами уже сто лет не видела Чонгука и ты сейчас мне говоришь, что я не могу пойти с тобой? — Да, ты все верно поняла, — обувается, доставая ложечку. — Оппа! — странно, но в их отношениях Ючжон называет его так только когда злится или ноет, или все одновременно. — Мне собраться буквально две минуты! — Мы договорились встретиться вдвоем! — все-таки взрывается Юнги. — Неужели я не могу просто встретиться с другом хоть раз сам, без твоего вмешательства?! Хочешь гулять с Чонгуком, так зови его сама, а сегодня я иду один. Он бурчит ей напоследок скомканное «пока» и вылетает из дома, не собираясь смотреть на ее обиженное личико. Нет, ну серьезно, это надо было так оплошаться. Попутно вспоминает, что так и не ответил Гуку, поэтому достает телефон, набирая, что через десять минут будет. Итак, у него есть несколько минут, чтобы успокоиться и перестать раздраженно вздыхать. Однако все плохое снимает как рукой, будто и не было, когда он видит Чонгука через окно кафе. Тот сел прямо у него и бездумно смотрел за проезжающими машинами, пока не появился Юнги. Они смотрят друг на друга через стекло и младший сразу начинает улыбаться, размахивая обеими руками. Чем-то счастливого щеночка напоминает. И Юнги будто сразу исцеляется. Вот уже и самому хочется улыбаться в ответ и потрепать по этим милым щечкам. Так что он спешит зайти, присаживаясь напротив. — Ты опоздал! — сообщает Чон, хотя очевидно он не зол, вообще. — Разве? Мне кажется мы не обговаривали четкого времени. — К четырем, что тут непонятного? — Непредвиденные обстоятельства, — говорит в общих чертах, принимая меню от официанта. — Интересно, давай, удиви меня. — Ну, я потерял свой телефон. Достаточно увлекательно? — Серьезно? — смеётся Чон. — Ещё как! Если бы не твое сообщение до сих пор искал бы. Кстати, почему ты все еще ничего не заказал себе? — интересуется Мин, обратив внимание на один стакан воды на столе. — Ждал тебя, иначе я бы все съел сразу, как принесли, а это слишком скучно, — надувает губы парень, заглядывая в меню у себя в руках. — Так малыш Гуки ждал меня, какая прелесть, — тянет Мин, улыбаясь, с доброй издевкой. — Ты опять за старое, хен! Они заказывают своего фирменного шашлычка из ягненка, и Чонгук откровенно наслаждается моментом. Они просто сидят и разговаривают как раньше, Юнги его подкалывает порой, зная, как активно Чонгук реагирует, и это все уносит младшего в прошлое, когда они точно также сидели после тренировок. Все снова стало на какой-то момент так просто, будто нет никаких недопониманий, порой мучительной влюбленности, Ючжон. Только они вдвоем, шутки Юнги и смех Чонгука. Хотя про отсутствие влюбленности он, наверно, погорячился, потому что смотреть на хена совсем как раньше не получается. Вот Чонгук вроде просто ведет беседу, смотря на собеседника, а взгляд все равно то и дело задерживается на глазах, когда тот их отводит, на улыбке, на пальцах, которыми он ее прикрывает, на губах. И на секунду желание быть не просто другом, а кем-то большим, чтобы иметь возможность переплести пальцы под столом, становится невыносимо большим. — А я ведь думал, что мы никогда бы не смогли подружиться в нашу первую встречу, — как бы в продолжении своих мыслей тихо говорит Чонгук, улыбаясь воспоминаниям. — О да, не хочется признавать, но я тогда легкий укол вины почувствовал, — хмыкает Мин, откидываясь на стуле. — Ты реально выглядел раздраженным. — Ну мне ведь все-таки жалко деньги впустую тратить было, — пытается извернуться, уже не особо радуясь, что поднял эту тему. Но опять вопреки всем ожиданиям Юнги не продолжает эту тему. Он смотрит пристально, а потом будто что-то решив для себя, меняет тему, возвращаясь к старому. Возможно, это ещё одна из множества причин, почему сердце младшего выбрало именно его. Юнги никогда не давит, не докапывается, дает время, если нужно, доверяет. — Кстати, про кино, — вспоминает Мин, — не хочешь сегодня сходить туда? Я на днях увидел один трейлер, вроде, интересный, его как раз сейчас крутят. — О, я за! Что за фильм? — Какая-то семейная комедия, как я понял, про путешествие друзей детства и их семьей. Но трейлер реально забавный был. — Стоп, кажется, я тоже его видел, — восторженно хлопает в ладоши. — «Вечеринка вокруг света» называется, верно?! — Да, вроде. — Девушка! — тут же подзывает официанта. — Нам счет, пожалуйста! А Юнги довольный наблюдает за взбудораженным младшим, доставая кошелек. Что ж, с выбором фильма он все-таки не прогадал. По пути в торговый центр, в котором есть кинотеатр, парни выбрали ближайший сеанс и купили билеты в приложении. По времени должны были приехать прям к началу, поэтому вместо автобуса вызвали такси, чтоб быстрее было. В торговом центре как всегда кипит жизнь, но Чонгуку всегда нравилась эта атмосфера шоппинга и развлечений, так что он ориентировался здесь как рыба в воде, чего не скажешь о Юнги. — Быстрее, хен, нам надо на второй этаж! — Ты уверен, что мы правильно идём? — Знаешь, тебе нужно больше мне доверять. Но Юнги начал говорить что-то про то, что доверяет, но найти панель с указателями все равно было бы неплохо, из-за чего тормозил, постоянно оглядываясь — Мы же так опоздаем! — не выдержал Чонгук, взяв старшего за руку, чтобы вести за собой. На эмоциях он даже этого и не заметил, но его внимание привлекло то, что старший стал подозрительно тихим. — Ты чего притих? — спрашивает, развернувшись, но Юнги только отвел взгляд, пожимая плечами и прикусив губу. И только теперь Чонгук обратил внимание на то, как сжимает руку старшего в своей, а тот ответил на этот жест. Щеки мгновенно вспыхивают, а сам он замирает, осознавая ситуацию. И в голове сразу начинают плясать бабочки, нашептывая, что они сейчас выглядят как парочка на свидании. И Чонгук бы предпочел остаться в этом сладком мираже, но неожиданно Юнги тянет его в сторону, в ближайший магазин, и смотрит через витрину куда-то, пригнувшись. — Там Чимин с Тэхеном, — говорит он, и этого достаточно, чтобы Гук пришел в себя. Он сдерживает разочарованный вздох, когда отпускает чужую руку, и обиженно смотрит на друзей на другой стороне. — И что они здесь вообще забыли? — бурчит Гук. — Давай узнаем, — предлагает Мин, доставая телефон. — Только не спали, что мы тоже здесь. Говорит, а потом прикусывает язык, понимая, что сам спалился, что не хочет ещё кого-то сейчас с ними. Но заметив боковым зрением, как мягко Юнги улыбается, расслабляется. — Конечно, — говорит Мин. Чонгук видит из-за манекена, как Чимин достает свой телефон, останавливая Тэхена, кажется, отвечая на сообщение Юнги. Пока парни что-то обсуждают, почему-то неспеша отвечать, Юнги замечает к чему был прикован взгляд младшего. Сначала он решил, что тот следит за друзьями, но присмотревшись, понял, что все дело в полосатой пижаме на манекене с милым розовым кроликом. И от того с какой тоской младший смотрел на нее становилось грустно. Юнги вспомнил про тот брелок с печенькой, который Чонгук подарил ему на день рождения, и пазлы в голове сами начали выстраиваться. — Классная пижама, да? — говорит, делая максимально заинтересованный в ней вид. Чонгук от его слов вздрагивает, будто приходит в себя, и защитный механизм снова приходит в действие раньше, чем он успевает подумать. — Для девчонок, возможно. — Почему это? — хмурится Мин. — Ну, она такая розовая… — Но парни тоже могут носить розовый. Сокджин любит этот цвет, да и не только он. — Я не это имел в виду! Джин-хен очень крутой, я не хотел сказать что-то плохое, ты же знаешь, я никогда бы... — парень резко останавливает свою речь, осознав, что начинает говорить бесвязанный бред, и тяжело вздыхает. — Мы можем забыть об этом глупом диалоге? — Эй, Гук, все хорошо. Может, мы можем поговорить об этом? — Хен, я попросил забыть. — Окей, тогда пошли, пока не опоздали, Чимин с Тэхеном уже ушли. Юнги встал первый, поэтому шел чуть впереди, но Чонгук с ним сравнялся, и прежде чем их запустили в кинозал, успел поймать того за рукав атласной рубашки, остановив. — Прости, правда прости, я не хотел грубить. У Юнги был некий осадок от закрытости младшего, но не обида точно, поэтому обратив внимание на его подавленный вид теперь, он сам расстроился. Они пришли сюда такими веселыми, но спустя десять минут Чонгук стоит с виноватым лицом, потупив глаза. Это даже нельзя назвать «последним, что хотел бы видеть Юнги», потому что на это невозможно смотреть. — Правда думаешь, что я из-за такой ерунды обижусь? Меня больше твой расстроенный вид задевает, так что прекрати это и улыбнись, — приободряет, подняв за подбородок голову Чона. — Я обычно не веду себя, как придурок. — Знаю, но у нас у всех есть личное пространство, в которое мы не всегда готовы пускать кого-то, верно? Так что прекрати грустить, мы идём на комедию, — кивок со стороны, но явных изменений незаметно. — Если сделаешь, как я прошу, то угощу тебя после фильма чем-нибудь. — Хочу тайскую кухню… — Одно упоминание еды, и ты уже в порядке, вы только посмотрите на это. — Ты сам предложил! — Вымогатель. — Но тебе нравится меня угощать, разве нет? — наконец смеётся Чонгук, вызывая ответные эмоции у старшего. Людей начинают запускать в зал, так что они проходят внутрь, а впереди два часа, которые оба хотели бы провести держась за руки, даже не догадываясь об этом. Несмотря ни на что, этот день становится самым значимым из множества последующих, потому что потом начинается рутина. Больше им с Юнги не удается пересечься наедине из-за загруженности, а тут незаметно приходит и июнь. Чонгук готов рыдать над конспектами и докладами, но подготовка к сессии шла полным ходом. И не только у него, теперь он в принципе видел ребят реже, даже Чимина с Тэхеном, у которых посещаемость была хуже, чем у него. Вот уж кому сейчас не позавидуешь. — Когда у тебя последний экзамен? — спрашивает по телефону Юнги. Чонгук только что сдал самый сложный экзамен из-за которого потерял пять жизней, и первым делом решил рассказать об этом ему. В конце концов именно Юнги слушал его нытье в любой подходящий момент, пока Чимин плевал на его чувства и грядущую смерть. — Через три дня, я не верю, что это закончится. А у тебя? — Завтра, — хмыкает старший, и Чонгук готов поставить состояние, что тот улыбается. — Ты его ещё не сдал, так что не смей хвастаться. — У меня по этому предмету автомат, — как бы невзначай распевает Мин. — Хееен, ты меня явно не любишь, — ноет парень, который сейчас чертовски завидует. — Не выдумывай, — смеётся. — Какие планы на лето? — Эволюционировать и спать два месяца. — Вообще-то это мое занятие, в очередь. — Ничего, подвинешься. А если серьезно, то я уезжаю на все лето, — уже без энтузиазма договаривает. На той стороне наступает тишина, и Чонгук даже смотрит на дисплей, не отключил ли случайно, но тут слышит голос. — Куда? — В деревню, прикинь. Это что-то типа традиции, общий сбор всех родственников, я каждое лето так уезжаю. Где-то тридцатого августа вернусь только. — Мм, ну с родственниками видеться надо, думаю. — Ага, хотя я далеко не всех видеть хочу. — Так… Мы с тобой не увидимся до сентября? — тихо спрашивает Юнги. — Мы уезжаем вечером, как только сдам последний экзамен, но если у тебя получится заскочить и проводить, я не буду против. — Договорились, только попробуй уехать, пока я не приду. Провожать Гука забегает не только Юнги, а вся компания. Он обнимается с каждым по очереди, пока родители, смеясь, не кричат из машины, что пора ехать. Так начинается очередное лето, которое стало для Юнги небольшим разочарованием. Он-то думал, что они смогут наконец больше видеться, но вместо этого стало лишь больше переписок. Они списывались каждый божий день, а иногда и ночи напролёт, пока неожиданно для них не появлялось солнце за окном. Так июнь быстро и проходит. А в июле начинается настоящая жара. Юнги заходит ранним утром на кухню, чтобы заварить себе кофе и улыбается, печатая ответ. У родственников, к которым сегодня поехал Чонгук, нет кондиционера и тот умирает, ругаясь на Юнги, который хвастается прохладой в своей комнате. от кого: Чонгук-и я больше не хочу тебя знать, хен ответ: ой, прости, мне тут холодно стало, сейчас поменяю температуру на кондюке и отвечу от кого: Чонгук-и чтоб ты замерз, бесчувственный Чайник рядом закипает, щелкая кнопкой и привлекая к себе внимание, так что Мин откладывает телефон, осознавая, что уже практически смеется. — У кого-то сегодня хорошее настроение, — вяло говорит за спиной Ючжон, напугав тем самым брата. Он так дернулся, что чайник качнулся, проливая капли кипятка на пальцы. Юнги сразу же шипит, засунув руку под холодную воду в раковине и недовольно смотрит на сестру, которая сидит за столом и завтракает. — Какого черта, пугать обязательно? — Я не виновата, что ты зашел с самой счастливой рожей и никого не замечал больше. Юнги решает проигнорировать ее реплику, потому что и правда не заметил, но девушка продолжила: — Что я делаю не так? — В смысле? — Вот ты дофига с Чонгуком переписываешься, — увидев удивленные глаза, сразу поясняет. — Я не читала вашу переписку, просто пролистала по датам и там за один день в сто раз больше текста, чем у нас с ним за все время. — Ты лазила в моем телефоне? — спрашивает, усаживаясь напротив со своим кофе. — Нет, хотя может и да. Просто, понимаешь, когда я пишу ему, он отвечает в лучшем случае через сутки и очень односложно. «Да», «нет», «привет», «ага». Никогда ничего не спрашивает в ответ, даже «а как ты?» из вежливости. Поэтому когда ты отошел на минуту и от него пришло сообщение тебе, я очень удивилась. Не удержалась и пролистала, но совсем немного, ты быстро вернулся. И поняла, что тебе он все это время писал, значит только со мной общаться не хочет. Прости за это, я просто не понимаю, почему… И Юнги на нее даже злиться не может. Его обычно неунывающая сестра сейчас сидит жутко расстроенная, а он ее такой очень давно не видел. — Может, он просто не хочет давать тебе надежду? — тихо предполагает Мин. — Как это? — Ты ведь всегда ведешь с ним, как со своим парнем, но Чонгук не из тех, кто встречается направо и налево. Я думаю, он тот тип людей, для которых отношения это серьезно. И возможно сейчас он думает, что если будет отвечать тебе, то ты напридумываешь себе всякого. Поэтому для начала тебе стоило стать для него другом, а не девушкой. Видно, что девушка над его словами словами задумалась, так что встав из-за стола она просто благодарно кивнула, прежде чем выйти. А хорошее настроение Юнги испарилось. Ему снова напомнили о реальности, а он так ее не любит. Ненавидит то, что приходится скрывать свои чувства и обманывать сестру, что несмотря ни на что он не может оставить ее без поддержки и что когда дело касается Чонгука, он не может делать это для неё искренне. Юнги ненавидит эту реальность, поэтому когда телефон вибрирует, доставляя новое сообщение, он убегает в свой мир, забывая о всех «должен». / Чонгук возвращается в город, как и обещал, в последние дни августа. На их совете было решено, что никто его встречать не будет, дождавшись вечеринки на его день рождения первого сентября. Так сказать, чтобы отметить с размахом. Но Юнги это правило как-то не особо волновало, он собрался этим же вечером зайти к младшему после работы. Вот только две обезьянки в виде Чимина и Тэхена добрались до него раньше, тоже нарушая правило. Уже направляясь к дому Чонгука, ему пришло сообщение от него, что отбой, к нему завалились эти двое домой. Так что ему пришлось развернуться и идти к себе. Серьезно, завтра он устроит этим двоим, сдав их с потрохами остальным, что они не сдержали обещание и приперлись к Чону домой. На следующий день, проснувшись в своей кровати, Чонгук просто лежит и наслаждается тишиной. Наверняка телефон уже завален уведомлениями, но он его брать не спешит, уставившись в потолок. Он родился ранним утром, а значит ему уже исполнилось двадцать. Вроде, смешанные чувства, а вроде ничего особенного. Такой же день как и все. Переворачиваясь на бок, все-таки берет телефон, а там и правда куча сообщений, постов от друзей с его фотками, он улыбается, просматривая их. Этот день и правда был бы обычным, но люди вокруг него делают его особенным. Он затевает маленький спор с неугомонным Хосоком, зачем тот так расстарался, все равно же вечером встретятся. Чонгук смеется, когда тот пишет, что принесёт с собой костыли на всякий случай, а то мало ли что под конец вечера с Гуком случится. кому: хосок-хен все мои неприятности происходили из-за тебя! Улыбка быстро пропадает, когда всплывает новое уведомление, сменяясь на легкое волнение. от кого: юнги-хен с днём рождения, чонгукки:* Улыбка снова расцветает на лице, но теперь более трепетная, нежная. Он шутит, что такие смайлики только динозавры используют, а Юнги говорит, что он теперь тоже им является. Чонгук тихо хихикает и продолжает переписываться, пока в комнату не заходят родители. Они поздравляют его, прежде чем уйти на работу. Их сегодня допоздна не будет, чтобы сын с друзьями повеселился. Чонгук провожает их, а потом идёт в ванну, подтягиваясь находу. Новый день начинается. / — Чонгук-а! — с порога кричит Чимин, кидаясь на именинника. — С Днём Рождения! Парни заваливаются вечером все вместе, осыпая его с порога криками, и Чонгук не успевает сразу улавливать, кто его обнимает. Они просто накидываются на него, чуть не повалив, а Тэхен с Сокджином начали вешать свои подарки на его шею, как на вешалку. Стало резко так шумно, но Чонгуку это нравится. — Засранцы, дайте ему воздуха, — Чон слышит такой знакомый голос, наконец в реальности, а не через динамик телефона, и сразу вытягивается, пытаясь разглядеть знакомую макушку. Юнги стоит позади оравы, окружившей его, и улыбается, пока ворчит. Они встречаются взглядами и Чон чувствует, как все внутри радостно подпрыгнуло. — Хен! — громко говорит, прежде чем подлететь и обнять. Здоровается с рядом стоявшей Ючжон и они все проходят в уже накрытую гостиную. Вечер проходит очень весело и первое время они просто не могут наболтаться, наверстывая все за прошедшие три месяца. Смотрят какой-то фильм, про который все лето говорил Намджун, не оставляя его без комментариев, а потом играют в настольные игры, пока не приходит время открывать подарки. — Чур мой первый! — кричит Тэхен. — Мы что в детском саду? — ворчит Чимин, тем временем уже подсовывая свою коробку Чонгуку под нос. Пока между ними развязывается спор, Чонгук просто лежит на плече Юнги, особо не имея желание влезать. Ему и так очень даже хорошо с рукой старшего на плече. Но он все-таки тянется за белой коробочкой, обвязанной голубой лентой. Он помнит, что ему ее дал Юнги и если честно любопытство весь вечер съедало, что там. — Опять Юнги-хен первый, — цокает Тэхен. — Попытайся хоть состроить удивление, — смеется Чимин. Чонгук их не слушает, развязывая ленту. Юнги сидит рядом, но он на него даже не оборачивается. Открывая коробку, он замечает какой-то розовый кусок, а потом осознает, что это. Розовые зайчики на бело-розовой поверхности в полосочку. Он поднимает вещь и убеждается в том, что эта та самая пижама, которую они видели в торговом центре вместе. Сердце начинает бешено стучать, и он даже не понимает, что выпал из реальности. Когда он открывает глаза в следующий момент, то никто больше не веселится. Вокруг него столпились парни с чистым испугом на лице, продолжают звать его и что-то спрашивать, а Чонгук понимает лишь то, что задыхается и рыдает. Так тяжело дышать, он пытается сделать вдох, но вместо этого получает лишь новую одышку. Он часто-часто пытается вдыхать, как немая рыба открывает рот, но ничего не получается. Слезы застилают глаза и становится действительно страшно. Его собственное тело его больше не слушается, ему не принадлежит. Голова идет кругом от недостатка кислорода. Кажется, он сейчас действительно задохнется. — Он бледен, как смерть! — Чонгук-и, посмотри на нас! — Это паническая атака! Чонгук-а, ты слышишь меня?! — Что нам делать?! Господи, что делать, он задыхается! Вокруг полный хаос, и когда Чонгуком страх овладел практически полностью, на его щеки легли ледяные руки, которые требовательно развернули его на себя. — Смотри на меня! — это голос Юнги. — Все хорошо, все хорошо, просто посмотри на меня, давай. Этот голос стал связью с реальностью. Он поднимает зареванные глаза, все ещё не в силах нормально вдохнуть и лишь издавая рванные шипящие звуки. — Все хорошо, — продолжает Юнги, наконец получив его внимание. — Давай дышать вместе? Повторяй за мной, хорошо? Вдох, — протяжно вдыхает, — выдох. Медленно, не торопясь, у нас все получится. Его бархатный голос будто окутывает все пространство, становясь центром. Не сразу, но слушая его в наступившей тишине, он начал успокаиваться. Юнги постоянно подбадривал, слегка улыбаясь, и продолжал дышать вместе с ним. Хотя и его испуганность никуда не исчезла, он просто смог спрятать большую ее часть ради младшего. Но способность дышать не означала, что все исчезло. Неконтролируемые слёзы снова дали о себе знать, когда он заметил валявшуюся на полу пижаму. — Иди ко мне, — заключил в свои объятия Мин, позволяя своей рубашке намокать. — Чонгук-и… — Не трогайте его пока, — останавливает других Намджун. — Но мы не сможем помочь, если не узнаем в чем дело… Не решаясь что-либо ещё сказать, они просто обняли его все вместе, создавая большой кокон. И когда спустя какое-то время всхлипы стали тише, Сокджин осмелился спросить. — Что случилось, Гук-и? — но тот только что-то промычал в плечо Юнги. — Скажи хену, что происходит, мы поможем. — Н-не... м-могу... — промямлил Чон. — хоч-чу, н-но… И это правда. Он им доверяет, Чонгук хочет рассказать все, но он не может. У него будто пропал голос. Он открывает рот, хочет рассказать, но и слова из себя вытянуть не может. Вместо слов выходит одно сплошное ничего. Как такое возможно? Это ведь должно быть так легко, говорить, но ему будто перекрыли голосовые связки, поставили барьер на определенные слова. Он пытается выдавить из себя хоть что-нибудь, но в итоге закрывает рот обратно. Не получается. Поняв, что ничего пока не выйдет, его просто оставляют в покое. Юнги мягко массажировал ему голову, без слов успокаивая. И счёт времени потерялся. Когда полностью обессиленный и опустошенный Чонгук прекратил плакать, наконец разворачиваясь к друзьям, в его глазах не было ничего, его будто осушили. — Чонгук-а, — тихо позвал его Тэхен, сжимая ладонь в своей. — Мы не узнаем, через что ты проходишь, если ты не расскажешь. Чонгук устал прятаться, чего-то бояться, выдавать себя не за того, кем является. Он так чертовски устал. С ним происходило такое уже раньше, когда он представлял, как будет самим собой перед людьми, но никогда до такого не доходило, что ему действительно казалось, что сейчас он умрет. Он знал о своей проблеме, но не осознавал масштабы, просто игнорировал. И в итоге теперь ему хватило увидеть лишь одну эту пижаму прилюдно, чтобы паника накрыла. До чего он себя довел... Но раз он не может говорить, он может показать. Парень встаёт на ватных ногах, чуть пошатываясь, берет табурет и идет в чулан, достать с антресоль свои коробки. Он ставит их перед ними, но открывать не собирается. Он так давно туда не заглядывал. Так что за него это делают другие и находят все его детские сбережения. Кучу розовой одежды, по размеру подходящую ребенку, плюшевые игрушки, кучу подделок, блокнотиков, косметику и ещё множество милых штучек. А также фотоальбом, открыв который они видят знакомого им малыша. Вот только он выделяется из толпы. На его коротких волосах заколки, милая одежда. Даже есть фото с физкультуры, где он стоит вместе со своими лучшими друзьями, а на голове у него та самая любимая желтая резиночка. Чонгук тоже смотрит на эти фото и то, каким он выглядит на них счастливым, беззаботным… Дрожит, как осиновый лист, ожидая реакции, но его тут же сгребают в объятия. — Почему ты раньше нам этого не показал? — вытирают рукавом уже свои слёзы Хосок с Чимином. — Ты с этими ободочками на фото круче, чем сейчас, знаешь? Когда тишина нарушается шумом родных людей, когда Чонгук чувствует, что у кого-то голос, у кого-то руки дрожат также, как у него, он чувствует облегчение. Слезы снова застилают глаза, но он может улыбнуться. Открывает глаза и как в замедленной съемке видит, поворачивая голову, лицо Юнги. Его глаза блестят, но он улыбается той самой улыбкой «все хорошо, мы любим тебя». Чонгук всегда считал свои проблемы мелочью. Даже стыдился, что переживал из-за такой ерунды, когда вокруг него люди проходили через «настоящие» трудности. Не понимал, насколько он ценен, что его чувства - это важная часть его и никто не имеет право обесценивать их. Уничтожить все барьеры разом не получится, это сложный процесс. Он не сможет ещё долгое время носить то, что хочет, не испытывая внутреннего страха и беспокойного оглядывания по сторонам, не сможет впускать в устроенную по его усмотрению комнату всех подряд, не сможет быть открытым. Но теперь он будет стараться, меняться, бороться. У него появилась сила противостоять страху, тревожности. Эта сила обнимает его крепко, имеет смех шести разных голосов. Он так благодарен. Вдыхает поглубже, открывает рот, и… — Знаете… … голос появляется. Совсем тихий, неуверенный, дрожащий, но он есть. — Мне понравился тот фильм «Хрустальная ночь». Мне нравятся такие фильмы. До переезда в Сеул, десять лет назад, я отличался от других… И он начинает тихо говорить. Если быть серьезным, то Чонгук никогда не думал, что такой день на самом деле настанет. Такая обыденная вещь, как говорить о себе, превратилась в нечто нереальное. Но сейчас он тихо рассказывает о себе все, и его внимательно слушают, не перебивают. Вот так этот вечер и превращается в вечер откровений. Они много, очень много говорят в этот день, рассказывают, о чем сами переживали и что хранили внутри. И к глубокой ночи, когда все расходятся по своим комнатам, оставшись на ночевку, Чонгук испытывает радость, хоть уже и беспокойность пытается подгадить, но он с ней борется. Ему помогли собрать все старые вещи обратно в коробки, но чтобы унести их теперь в его комнату, а не на чердак. Странное чувство, но приятное. Все морально вымотанные желают друг другу «спокойной ночи» и расходятся по комнатам, но оставшись один, взгляд у Чонгука снова цепляется за подарочную коробку. Зайчик подмигивает ему оттуда и Чон тянется к нему, доставая. В темноте надевает пижаму и смотрится в зеркало. Юнги идеально угадал с размером, и находясь наедине с собой, он не может налюбоваться тем, что видит. Ему так нравится эта вещь, как она на нем сидит. Уже отвыкнув от такой картинки за столько лет, сейчас хочется смотреть и смотреть. И в голову приходит абсолютно безумная идея. А что Юнги бы подумал, увидев его сейчас?.. Юнги уверен, что заснуть сегодня не сможет. У семьи Чон большой дом, но отдельную комнату дали только Ючжон и ему, как человеку, который победил в «камень-ножницы-бумага», остальные теснились вместе. Так что надо признать, тихий стук в дверь и то, как она приоткрылась, удивило его. Парень присел на кровати, чтобы посмотреть, кто там, а вместо этого услышал в дверях шепот: — Хен, не спишь? Чонгука он ни с кем ни спутает. — Нет, проходи, — также шепотом. И когда гость заходит, прислоняясь к двери, которую сам закрыл, Юнги практически не дышит. Если бы стоял, сто процентов бы упал. Такой ясной ночью он прекрасно видит, как Чонгук стоит в той самой пижаме, которая смотрится на нем прекрасно, смущаясь. Он теребит рукава, не поднимая глаз, а Юнги рад этому, потому что так Чонгук не видит того, как он не может отвести взгляд. — Это же твой подарок, — вырывает его из своих мыслей Чон, — так что я решил тебе первому показать. Тишина затягивается, и Чонгук теряет крупицы уверенности, появившиеся в нем, уже жалея о том, что пришел, и непроизвольно поднимает взгляд на старшего. И тут же застывает, устанавливая зрительный контакт. Когда Юнги встает и подходит, не может пошевелиться. Не подозревает, каким преступно очаровательным его видит Юнги с этим уязвимым взглядом, покрасневшими ушами, шеей. Ещё одна новая сторона младшего, которую Мин открыл для себя. — Если ты сейчас не уйдешь, я могу сделать что-то непоправимое, Чонгук, — чуть громче, чем просто шепот. Азарт, который живет внутри Чонгука, просыпается, и вся ситуация обретает некую правильность. Будто он и должен был быть здесь и сейчас с их самой первой встречи. И если Юнги установил силки, заманивая Чонгука своим завораживающим голосом, то он согласен ступить на них добровольно. — А если я не хочу уходить? Терпение ускользает, как песок сквозь пальцы, но Юнги пока только подходит ещё ближе, прижимая младшего к двери, и медленно мажет губами по чужой скуле. — Последний шанс, Чонгук-и… — Оставь его себе. Слова прозвучали немного дерзко, нетерпеливо, вполне в стиле Чонгука, которого он знает, Юнги это даже забавляет. Поэтому поддавшись вперёд, Чонгук целует его улыбку, тут же отстраняясь с такой же улыбкой. Юнги сразу же берет его за руку, направляясь к кровати и когда они садятся, тянется сам, чтобы поцеловать. Укладывает Чонгука, а когда отстраняется и видит его разбросанные по подушке волосы, блестящие губы и глаза, которые смотрят прямо на него с любовью, осознает, что больше никто и никогда не должен видеть этого, кроме него. Он никому его не отдаст. Но ради их же будущего, они должны прояснить одну деталь прямо сейчас. — Помнишь, ты спрашивал меня, нравишься ли Ючжон? Так вот ответ «да», и сильнее, чем я думал. — Что же делать? Ведь мне очень нравится ее старший брат. — Я рад, — улыбается, играясь с волосами. — А ещё знаю, что ты этому брату тоже очень нравишься. — Тогда почему же он пытается сосватать меня своей сестре, хен? — Я никогда не пытался этого сделать, Гук-и, но сейчас я должен был услышать твой ответ на это, ты ведь понимаешь, правда? — Понимаю… — Я был будто между двух огней. Не мог просто игнорировать ее, но и мои чувства к тебе отказывались тихо сидеть. Я ненавидел то, что приходилось врать ей, ненавидел то, что приходилось умалчивать многое от тебя, и больше не хочу так жить. Ты был сегодня таким смелым, я тоже хочу быть таким. — И тебя не волнует то, что на самом деле я отличаюсь от вас? — Чем же? Ты ничем от нас не отличаешься, разве что прекрасней для меня, чем остальные. И я не был сегодня сильно удивлен твоему прошлому, если ты не понял. Только испугался не на шутку, когда тебе плохо стало. — Угм, — мычит что-то смущенно Чон, вспоминая это. — Тогда это значит, что мы теперь… Чонгук не заканчивает предложение, вместо этого ожидающе смотря на старшего, как будто хочет, чтобы именно он это сказал. Юнги это умиляет и он кивает, больше не в силах сдерживать радость, говорит: — Да, мы вместе. Ты ведь будешь моим парнем? Чонгук смеется, забывая, что уже ночь и говорит своё очевидное «да», прежде чем его снова поцелуют. / Утром они спускаются на кухню вместе. Со всеми этими событиями Чонгук забывает, что все еще находится в той милой пижаме. Поэтому когда сидевшие там Сокджин, Чимин и Намджун умиляются, увидев его, он не сразу понимает, в чем дело. Его голова в принципе была забита тем, что он проснулся в объятиях Юнги и мог ещё несколько минут полежать, рассматривая его лицо, пока он не открыл глаза. Это утро было определенно самым лучшим из всех. — Кофе или чай? — спрашивает Юнги, в то время как Чонгук успел усесться за стол к парням. — Какао, — тихо говорит, украдкой из-под челки поднимая взгляд на старшего, на что тот улыбается, расслабляя. — Оно на верхней полке, справа от тебя. — Мы и этого не знали, что тебе какао нравится?! — удивленно вскрикивает Чимин, чуть не подпрыгнув на месте. — Тебе должно быть нравится больше сладкое, чем горькое, да? — Ну… Да, но я уже давно привык пить несладкие напитки, так что это была не проблема. — Серьезно, ты даже это не мог нам сказать? — расстроенно говорит Намджун. — Прости… Как по-волшебству в этот момент перед ним ставят чашку горячего какао, аромат которого Чонгук всегда любил. Со спины его обнимает очевидно Юнги и Чонгук чувствует поцелуй в макушку. — Пей, я старался, самый вкусный какао для тебя. Чонгук пытался прикусить губу, чтоб никто не увидел его очевидного счастья, но это оказалась провальная затея, как и ожидалось. Так что, когда Юнги садится рядом, то видит самую красивую картину на свете, сияющее лицо Чонгука, который улыбается ему. — Спасибо. — Минуточку, — прерывает их любовное щебетание Сокджин, — это что сейчас было? Парни за столом не то чтобы удивленные, скорее, охреневшие. И надо признаться, их лица с глазами-пятаками очень нравятся парочке. — Чон Чонгук, — начинает громко смеяться Чимин, — ты сделал это! — Ничего я не делал. — О чем ты? — встревает Намджун, подхватывая настроение Чимина. — О том, как давно Чонгук-и сох по Юнги-хену. Вскрикивает, когда под столом его пинает друг, и немного притихает, посмеиваясь. — И мы ничего не знали?! — возмущается Джин. — Что ещё я должен знать, твою мать?! — Прекратите, придурки, у вас своей личной жизни нет? — заступается Юнги. — Ну уж нет, Юнги, ваша жизнь сейчас для меня важнее, чем своя, — отвечает Сокджин. — Ну прекрасно, — закатывает глаза Мин, но когда на плечо ложится голова Чонгука и он понимает, что младший так прячется за ним, то снова улыбается, запуская руку в его волосы. — Мне тоже очень давно нравился Чонгук, — признается. Вся атмосфера, в который друзья веселятся и поздравляют новоиспеченную парочку, рушится, когда дверь медленно открывается и на кухню заходит Ючжон не то злая, не то ужасно расстроенная. Юнги смотрит на сестру и по ее взгляду читает, что он для неё теперь предатель. Резко наступает тишина, нарушать которую никто не решается. — Так ты говоришь, — медленно начинает девушка, — что он тебе серьезно нравился все это время? — Я могу объяснить. Нет, не может. — Что именно? Я все это время рассказывала тебе абсолютно все, Юнги! Доверяла! А ты… О чем ты вообще думал, черт возьми?! В ее глазах застыли слезы обиды и Юнги не знает, что сказать. — Не вини хена в том, что я всегда смотрел только на него, — встревает Чонгук. — Даже если бы меня отвергли, у нас с тобой ничего бы не сложилось. — Дело не только в этом! Юнги, все это время, к чему тогда были все твои советы? Ты вообще пытался мне помочь или ненавидел меня? — Не говори бред! Как я могу тебя ненавидеть, ты моя сестра, я люблю тебя! — взрывается Мин. — Я старался, Ючжон, я правда старался вначале держаться от Чонгука подальше ради тебя. Но чувства, это не то, что мы можем контролировать, ты должна понимать это. Клянусь, будь вы парой, я бы никогда в жизни не стал бы вам мешать, ты ведь знаешь это, Ю. Но вот как все обернулось… — Я возвращаюсь домой, — отвечает на это девушка, выбегая из кухни. Чуть не сбивает с ног проснувшегося Хосока, но хлопок двери слышат все. — Че происходит? — спрашивает удивленный Хосок, но Намджун ему на это только машет рукой, мол, «потом». — Ей нужно время остыть, подумать, — ободряюще говорит Джин. — Все наладится, парни. Хосок тем временем гипнотизирует руки Чонгука, которые держат руки Юнги и их подозрительную близость. — Так че происходит? / Ючжон игнорирует Юнги на протяжении недели. А любая попытка поговорить после заканчивается скандалом. Однажды она даже угрожала рассказать все родителям в ярких подробностях. Юнги в тот день ушел из дома, хлопнув дверью перед ее носом, но обняв Чонгука успокоился, как всегда. — Так не может продолжатся вечно, — говорил Чон, — она должна однажды выключить «капризного ребёнка» и понять. Юнги бросает попытки поговорить, решив подождать, пока она сама не захочет этого. Уходит месяц, но это происходит, когда в один вечер к нему в комнату стучатся. Она плачет, пока извиняется, утаскивая за собой и Юнги туда же. Обоим весь этот месяц было невероятно паршиво от затянувшейся ссоры, чувство вины и обиды грызло изнутри, утяжеляя каждую частичку тела. И если бы не Чонгук, который помогал нести эту ношу, Юнги правда не знает, как бы он выстоял. Со слезами выходит все накопившееся напряжение, с искренними извинениями забываются все обидные слова, которые они успели наговорить, и они наконец снова могут смотреть друг другу в глаза. / — Так ты приглашаешь меня на свидание? — распевает в трубку Гук. У парня прекрасное настроение, наконец-то семья Мин помирилась. У Чонгука как камень с души свалился, ведь он знал, как Юнги было плохо из-за этого. — Да, мистер Чон Чонгук, я приглашаю вас на свидание. — Мне нужно проверить свой загруженный график, мистер Мин, — откровенно заигрывает. — Вот как. А я составил список наимилейших кафе, по которым хотел вас поводить, но раз такое дело… — Иду! Я иду! — поспешно вставляет. — Кто грешит средь бела дня, отказываясь от такого? Точно не я! — Тогда зайду за тобой через полчаса, — смеется Юнги. — Что, так неожиданно?! — Пока-пока. — Юнги! Но на другом конце уже повесили трубку, так что Чонгуку приходится бросать все и бежать собираться. Ругается, когда ударяется ногой об косяк двери, что выглядит со стороны забавно и привлекает внимание мамы. — Ты куда спешишь так? — Никуда, просто гулять позвали. — М-м, — протягивает мать с хитрой улыбкой, возвращаясь к своему шитью, — у Юнги сегодня выходной значит? — Ага, — на автомате отвечает, прежде чем понимает одну деталь. — Погоди, почему ты решила, что с ним? — Трудно не догадаться, — загадочно отвечает, и Чонгук решает не ворошить эту тему, предчувствуя собственную неловкость. Так что быстро смывается, у него времени на сборы крайне мало и так вообще-то. Чонгук выходит на улицу в чёрных джинсах и пастельно розовом худи. И наверно никто не представляет, чего ему это стоило. Он не осмеливается надевать все любимые вещи разом, пока ограничиваясь одной деталью, и так все внутренности трепещут, когда он выходит за пределы своей комнаты. Когда привыкаешь жить в тени, начинаешь бояться солнечного света, своего истинного облика. Юнги уже ждет его у ворот в своей любимой кожанке и улыбается, увидев второго. Берет за руку и тянет на себя, сокращая расстояние к минимуму. — Кажется, я говорил тебе не быть таким красивым, Чонгук-и? — Может, мне нравится, когда ты немного ревнуешь? Юнги на слова больше времени не теряет, вместо этого припечатывая свои губы к малиновым напротив. Его любовь - это то, от чего нет ни лечения, ни вакцины. Он провалился слишком глубоко, туда, откуда не возвращаются. Чувствовать его тепло, видеть улыбку, держать за руку - разве есть что-то важнее в этом мире? Для Юнги определенно нет. Он видит, как Чонгук старается быть искренним с ним, как позволяет видеть свои уязвимые стороны, потому что доверяет, и это не может не восхищать. Чонгук так прекрасен в своей уникальности. Когда они пошли на свой первый шоппинг, где Чон должен был выбирать то, к чему руки тянутся, Юнги сказал ему: — Забудь обо всех. Мы остались с тобой одни на всем свете. А для меня ты самый лучший. Чонгук смутился, но расслабился. Смотрел только на Юнги, а когда оглядывался, старший быстро переводил внимание на себя и свои шутки. Даже не подозревая, как много это значило для Чонгука и как он был благодарен. И пусть сейчас он все ещё позволяет себе вольности только тогда, когда Юнги рядом, как сейчас, но теперь Чонгук может сказать, что все будет хорошо. Они много разговаривают, сближаются на том уровне, куда далеко не каждого пустишь. И даже если сейчас все еще тяжело принять себя, Чонгук чувствует, знает, что сможет справиться с этим. Юнги показал верное направление и не отпускает его руки. — Я люблю тебя, — шепчет Чонгук, прерывая поцелуй, потому что чувства переполняют, он больше не может держать все в себе. Хочется поделиться этим с ним, чтобы он помог нести их. Один Чонгук уже не справляется. Юнги крепко обнимает, и он утыкается в материал его куртки. Раньше Чонгук не любил кожаные вещи, они казались ему грубыми и неприятными, а сейчас не может представить без них свою жизнь. Ведь Юнги так любит их носить. — Да, Чонгук-и. Я тоже люблю тебя. Улыбка расцветает на лице, контрастируя с поалевшими щечками, но он так счастлив. — Интересно, мы сегодня дойдем хотя бы до одного кафе? — шутит Чонгук, вызывая смех второго. — Как насчет переключится на стряпню твоей мамы? — Ну уж нет! Давай, пошли, я хочу съесть минимум пять разных десертов! Улочка, на которой живет Чонгук, состоит из частных домов и практически всегда безлюдна. Так что он, как ребенок, начинает размахивать их переплетенными руками туда-сюда, чуть ли не подпрыгивая. Юнги настроение подхватывает, добавляя к их движениям звуковых эффектов типа «вжууух», и они смеются. Чонгук обретает свое бесценное счастье, когда ему исполняется двадцать. Сапфир, который казалось бы покрылся пылью, снова засиял. Ведь Юнги больше никогда не отпустит его руки.