Дороро

       Дороро бежала как никогда раньше, ветер цеплялся за ее волосы, бил в лицо словно пытался остановить от опрометчивого поступка. Нельзя решать на эмоциях. Нельзя. Но если разбойница ничего не сделает она будет проклинать себя всю жизнь. Дороро не отдаст братца никаким демонам и не важно, что там говорят остальные. Братец не чудовище и ни демон. Он сбился, запутался. Не понимает почему же вернуть своё это плохо. Она видела он пытался разобраться, Дороро видела это чёрт возьми. Хяккимару не хотел никого убивать. Не хотел! Но его семья в которой он родился с самого начала обозвала его демоном и начала охоту. Они сами спровоцировали. Сами. Это они демоны и монстры. Даже его матушка! Как бы она не жалела братца все равно…она все равно выберет не его.        Дороро остановилась, сжала кулаки. Нет, одной ей не угомонить братца. Не вернуть. Его младший брат может порубить ее в капусту если попадется под руку.        Девушка прислушалась к поспешным шашкам. Мама братца почти бежала за ней. Она слышала ее сбивчивое дыхание. Эта женщина напоминает Дороро хрупкий изнеженный цветок со слегка помятыми лепестками. Глядишь и от ветра ее стебелек и сломается. Воришка поворачивается к ней. На бледном лице жены лорда читается непомерная тревога, а в карих глазах бушует тревога. Дороро ясно понимает, что женщина не хочет терять никого из своих сыновей.        — Что вы будете делать?        Дороро задает вопрос прямо поскольку нет времени. Жена лорда разделяет это чувство с ним. Нет времени на церемонии.        — Не думаю, что способна оставить их, но я должна быть там. Я не могу выбрать никого из них они оба мои сыновья.        — Нет, вы можете остановить. Можете. Быть наблюдателем и просто ждать. Нет. Ведь это не их выбор. Они ничего не выбирали и поэтому.поэтому сейчас наша очередь. Мы — сила, которая остановит их.        — Как?        Дороро ухмыльнулась. У неё появился сумасшедший гениальный план. Дороро никому не отдаст братца никаким демонам. Пусть все остальные катятся к черту!        — Демон. Для этого нам нужен демон.        — Я могу в этом помочь. — сказал подошедший к ним монах.

***

       — Верни мне их!        — Это всё что ты можешь сказать, демон!        Хяккимару в ответ зарычал, направляя клинок прямо в центр хаотично горящего красноватого пламени. Он еще не привык к своим настоящим рукам. Ладони неприятно болели. Клинки были слишком острые. Кожа на руках хрупкая. Ее легко повредить. Но это его руки и он вернет себе глаза, тогда…что? Перед глазами встал образ. Знакомый. Близкий. Тахомару воспользовавшись его заминкой направил острие в район груди, но Хяккимару успел увернулся несмотря на появшейся головную боль. Эта боль просто разрывала его на части. Ронин закричал громко и надрывно будто раненый зверь.        Тахомару презрительно сщурил глаза и это ничтожное порождение демона он назвал старшим братом! Даже возразил своему отцу, вставая на защиту этого! Каким же тогда он был наивным и глупым юнцом. Прав был отец, что не пускал его на войну. Но теперь он не допустит ошибки и вернется к отцу с победой, принеся его тело в жертву демонам ради процветания землей, ради Муцу и Хего…        — Твоя жизнь оборвётся здесь!        — До..ро..ро, — прохрипел Хяккимару. В груди неожиданно образовалась огромная дыра. Дороро, нет! Где?        Стоя на коленях он заблокировал удар Тахомару.        — Верни. Дороро.        Юный Кагемицу мог четко видеть его ярость, но теперь она была другой. Этот мальчишка дорог этому зверю раз он заговорил о нем в такой момент.        — Он уже давно ушел от такого отродья как ты!        Уловка сработала Хяккимару стал сражаться менее сдержанно и одновременно с этим стал ещё более опасен и непредсказуем.        — Верни!        Они снова скрестили клинки, когда в этот момент послышался отчаянный женский крик и рев.        Это же…матушка! Нет! Как она могла здесь оказаться?!        Оба брата остановились, синхронно опустив клинки.        Демон поглотил огонь, полыхающий в комнате тем самым спасая Дороро от участи быть сожженной, но теперь у неё другая проблема как теперь ей не стать закуской для этого монстра. А братец чего-то не торопиться на помощь! Неужели он действительно забыл о ней! Проклятье! Да она его сама прибьёт!        Демон уже хотел сделать смертельный прыжок, но не успел потому что некто вонзил меч прямо в шею, но это был вовсе не братец. Демон взревел. Тахомару воткнул меч сильнее в мягкую плоть. Кровь фиолетового цвета хлестала бурным потоками. Демон неестественно завалился на бок. Тахомуру вытащил меч, обрызганной кровью демона. Дороро испугано смотрела на него. Вот у кого глаза Хяккимару. Сейчас наследник с тремя глазами и измазанный кровью монстрам сам походил на демона. Его всего окутывала ненависть, за которой скрывалась глубокая рана. Тахомару хотел отомстить. Его глаза были безумны. Этот юноша потерял очень многое. Дороро знает это чувство. Знает.        Воришка встал. Из его лица пропал страх, оцепенение сковывающее тело спало. Дороро знает, что Тахомару не убьет ее. Лицо юноши каменеет. Больше на его лице не отображается никаких эмоций, но до непроницаемости братца ему все еще далеко. Тахомару вставляет меч в ножны.        — Уходим. Попытаешься убежать убью.        Угроза прозвучала весьма убедительно, но лучше быть заложником Тахомару нежели оказаться в пасти у демона.        — Весьма рисковая сделка, но у меня нет выбора.        Тахомару промолчал, но ответ этого юнца показался наследнику немного забавным.

***

       Тахомару не дал подойти к Хяккимару, выставив перед ней меч.        — Тахомару, — Нуйноката предостерегающе произнесла имя сына. Тахомару пренебрег, потому что сейчас он решает как ему поступить. Этот Дороро может стать неплохой гарантией. Он бы забрать его жизнь, но тогда…он сам станет демоном, опустившись до уровня.Хякк.демона. Как ему поступить? Хяккимару не нападает, но очень плотно сжимает основания клинков. Этот монстр слушается этого парнишку. Нельзя отпускать Дороро просто так, тогда они смогут договориться.        — Отдай, Дороро.        — Я отпущу его в том случае, если ты откажешься от глаз. Они принадлежат Дайго Кагемицу и моим людям.        «Братец не отступит» — с горечью подумала Дороро. — «Братец не откажется от того, что считает своим».        Черты лица Хяккимару исказились той же ненависть, а его красные глаза полыхали. Ещё никогда братец не выражал так ярко свои эмоции. Братья были одинаковы в своей ненависти, но сейчас они ее сдерживали. Оба.        Хяккимару перевел взгляд на Дороро, а затем снова посмотрел на свои глаза, горящие ярким красным цветом в белом огне души Тахомару. Его глаза и Дороро. Сейчас он может вернуть и то, и, то. Но тогда что будет…уйдет ли Дороро с ним? Кровь. На его руках кровь. Он убил. Много. Дороро не хочет, чтобы он убивал, но ведь это они забрали. Хяккимару просто хочет вернуть своё тело, чтобы не быть демоном. Братец, человек думает о последствиях. Ты не демон! И никогда им не был. Не становись им, пожалуйста. Остановись! Если ты собьешься я помогу тебе. Если ты не понимаешь, я расскажу. У тебя есть я, братец. А если я стану на пути ты и меня убьешь, братец?        Хяккимару воткнул клинки в землю, показывая тем, что не будет нападать.        — Верни мне Дороро. Мы уйдем. Глаза не нужны. Только Дороро.        Никто не ожидал такого ответа. Тахомару без слов воткнул меч в ножны, давая наконец возможность парнишке пройти к Хяккимару. Дороро поспешно встала за спину братца.        — Вы никогда не должны появляться на землях Дайго. Если вы нарушите границу вас незамедлительно ждет смерть.        Хяккимару вынул свои клинки, отвечая.        — Тронешь Дороро — убью.        Соглашение было достигнуто.        Хяккимару и Дороро сразу же покинули территорию дворца Дайго. Он — Тахомару сможет помочь отцу не прибегая к помощи этого демона.        Женщина обняла своего сына. Тахомару холодно приобнял мать. Он часто мечтал об искренних и заботливых объятьях матери, но сейчас он не чувствовал абсолютно ничего. Только пустоту. Если бы матушка обняла его раньше, когда в нем еще не умер тот благородный юнец. Сейчас Тахомару ощущал ледяное спокойствие, которое не растопить уже не чем.        — Нужно, возвращаться к отцу, матушка.        Он вежливо отстранить мать и Нуйноката с тихим отчаянием поняла, что так и не сумела спасти своего сына.