Дороро

       — Я верну тебя, — яростно рычит Хяккимару.        Они забрали Дороро. Они забрали его руки, глаза. Тело. Все. Дайго скормил его демонам. Враги. Все они враги. Он слышит чей-то топот, оборачивается.        — Демон, — с ненавистью произносит Хяккимару        Братец, ты не горячись. Он, конечно, странный, но все же неплохой парень. Приглядись прежде чем направлять клинки. Может быть он будет твоим союзником!        Юноша смотрит на свечение лошади. Белая с красным. Агрессивен, но не опасен. Демон не нападает и не убегает. Ждет. Хяккимару опускает клинки и подходит к лошади. Похожи. Они похожи. Союзник.        Хяккимару не может сесть на её при этом не поранив. Демон опускается на землю и Хяккимару видит как пламя уменьшается. Он садится на нее выставляя руки по бокам, чтобы удержать равновесие.        — Запах. Следы. Наездник.        Они оба запомнили того кто скинул их с того обрыва.        Лошадь подошла к следам, понюхав их. Демону этого было достаточно для того найти, того кто убил его.

***

       — Хяккимару        Джаку встал прямо перед лошадью, не давая возможности тому проехать дальше.        — Отойди, — рычит ронин. Лошадь предостерегающе бьет копытом, но врач не двигается с места совсем не боясь ни самого демонического коня, ни ненависти Хяккимару. Они едут вершить возмездие, но Джукай видит за этой жаждой убивать зияющую рану, которая кровоточит, ноет. Его одержимость связана не только с попыткой вернуть тело. Есть что-то еще. Более глубинное и человечное чувство от того более разрушительное и поедающее изнутри. Его надо пробудить. Вытащить. Эта демоническая ярость подобна только, что образовавшейся корки. Ещё не окрепшей.        — Зачем ты едешь на земли Дайго, Хяккимару?        Юноша застывает, звериный первобытный гнев уходят из его черт. Он раскрывает глаза, вспоминая, а затем морщится слегка наклоняясь вперед и рефлекторно сгиная протезы.        — За Дороро, — хрипит Хяккимару сквозь явно съедающую изнутри боль.        — А как же твои руки и глаза, Хяккимару?        — Дороро. Я хочу вернуть Дороро. Уйди.        Нету никаких колебаний в его словах. Юноша говорит резко, проталкивая буквально вырывая слова из своего горла.        — Зачем тебе этот мальчик? Разве твоя цель не вернуть, то что отняли у тебя люди Дайго?        Врач подобно платине стоит между ним и людьми Дайго и как только эта стена уступит то мощный бушующий поток обрушится на людей Кагемицу и не останется никого. Джаку просто обязан спасти своего сына.        — Пусто. Без неё пусто. Уйди. Прочь с дороги. Дороро сейчас плохо. Убить. Ее могут убить.        — Я помогу тебе, Хяккимару.        Юноша сощурил глаза прежде чем ответом стало короткое: «Хорошо»

***

       Дороро ненавидела эту проклятую клетку, этих тупоголовых ублюдков Дайго, которые возомнили себя богами. Мать Хяккимару, отца и брата она поносила последними словами. Как они посмели решать его судьбу! Как они посмели так поступить!        Ей очень хотелось вырвать глаза у самодовольного Кагемицу за то что посадил ее сюда! За то что разделил их! Ярость выжигала все эмоции, Дороро не нужно было стараться, чтобы вызвать в себе этот черный гнев, он в ней таится уже достаточно давно.        Девушка вцепилась в толстые деревянные прутья, сдирая кожу на пальцах до крови. Она не позволит страху взять вверх ведь у неё нет никакой гарантии, что Хяккимару придёт за ней. Возможно, он уже и забыл ее. Теперь ронин ничто не сдерживает, он волен делать все, что взбредет ему на ум. А придти может многое, гонимый местью и жаждой расправой. Хотя люди Дайго это несомненно заслужили! Чёрт…        Дороро закусывает внутреннюю сторону щеки и чувствует вкус собственной крови. Находясь здесь в полной изоляции и тишине девушку просто выворачивает от беспокойства. Вскоре в этой тишине Дороро слышит легкие шаги, шуршание дорогой ткани, скрип двери. Перед глазами стоит сама жена Кагемицу, мать Тахомару и Хяккимару, ее идеальное ухоженное лицо искажено тревогой и виной. Эти настоящие эмоции, выглядят слишком неестественно, они делают надлом в ее совершенной мягкой маске.        Дороро не хочет принимать помощь этой женщины, но выбора нет если она хочет выжить. Путешествуя рядом с Хяккимару воришка перестала ощущать этот постоянный страх за свою жизнь. Она забывала про одиночество, зная что братец не бросит ее. Потребовалось немало времени для того, чтобы Хяккимару принял её. Судьба не раз разделала их, но теперь же она ощущает эту потерю намного острее. Дороро боится за Хяккимару. За них.        — Идем, здесь тебе оставаться опасно.        Дороро чувствует вину перед ним ведь в какой-то степени она придает Хяккимару, но сидеть и ждать своей смерти, когда ей дают шанс сбежать, глупо. Ей не в первой оказываться в такой ситуации. Многое изменилось, а главный приоритет Дороро останется незыблемым. Выжить. Любой ценой. Ведь жизнь — это, то что принадлежит ей. И никто не смеет ее отнять ни боги, ни люди Дайго…        Она идет за женой Дайго осторожно следуя за ней. Женщина вполне может вести её в западную, в любом случае у Дороро нет другого выбора. Она сильно сомневалась, что это отродье Дайго проявит к ней милосердие. Из двух зол нужно выбирать меньшее. В любом случае её шансы на выживание повышаются нежели останься она там за решёткой.        — Куда мы идем? — шепотом уточняет Дороро. Хотя и не рассчитывает на честный ответ.        — Туда, где мой сын тебя не найдет, — следует мгновенный ответ. Голос жены Дайго мягок, он словно бы обволакивает, но в нём же ощущается какая-то холодность. Эта интонация напоминает Дороро солнечные лучи во время зимы, которые щедро поливают своим светом, но они не дают никакого тепла.        И тем не менее она не ощущала в словах женщины никого подвоха. Помимо этого госпожа этих земель спустилась в такое грязное место к ней совершенно одна. Дороро не разбирались во всех тонкостях богатой жизни, но имея дела с ними усвоил основные правила. Ведь за ними всегда стояли несколько плечистых мужчин. Охрану нанимали люди у которых водились деньги, это показывало определённый статус и превосходство. Обычный крестьянин не мог такого себе позволить, но у них все равно была поддержка со стороны государства поскольку они платили налоги и поставляли продукты своего труда. Дороро же было намного сложнее, сирот и разоренных деревень тоже было немало, и приходилось выживать различными способами. Ко всему прочему жена Дайго не боялась поворачиваться к ней спиной уверенная в том, что Дороро не сделает ничего плохого Это показывает определенное доверие и доказывает то, что её пришли именно освободить, а не пленить снова.

***

       — К сожалению, Тахомару,-сама, Муцу-сан больна, и я изолировал её от остальных. Болезнь зараза и, к сожалению, вылечить её не представляется возможным. К тоже у неё жар от потери крови. Организм просто не выдержит такого.        Кагемицу потемнел лицом.        — Сколько ещё? — Кагемицу с трудом сохранял хладнокровие.        — Несколько дней. Сожалению, господин. Мне нужно заняться ранеными.        — Где она?        Врачу пришлось ответить. Кагемицу шёл и люди мгновенно расступались перед ним. Он встал напротив седзе, и только протянул руку как Хего мгновенно его остановил.        — Отпусти, — приказал он.        Он должен её увидеть. Сейчас.        — Нет, Тахомару-сама.        Хего не отступит.        — Это приказ, Хего. Пропусти меня немедленно. Иначе… — он не продолжил.        Хего разумеется не послушал его, он дал слово что будет защищать господина именно это он и делает. Даже если тот от кого надо будет защищать это его сестра.        — Вы не в себе, Тахомару-сама. Моя сестра больна. Вы нужны людям этой земли. Ваш отец доверил защищать это место. Вы ничем не поможете, зайдя к ней. Только подвергайте себя ненужному риску.        Тахомару понимал, что он прав, но так невыносимо осознавать, что он бессилен.        — Мой брат прав, — из-за закрытой седзи послышался сломленный голос Муцу. — Не заходите, Тахомару-сама, прошу вас.        Сейчас не она должна лежать там, а он.        — Простите, я не оправдала ваших амбиций и не смогу вас защищать. Вы солнце этих земель, Тахомару-сама. Я верю в то что наши земли будут процветать благодаря вашей заботе о людях которыми вы так дорожите. Спасибо вам, Тахомару-сама для меня было честью служить вам. Брат, теперь защита Тахомару-сама полностью на тебе. Благодарю.        Его внимательно следил за ним, после того как сестра завершила свою речь, господин уже не пытался зайти. Юноша просто стоял какое-то время, а затем положил руку на перегородку. Тахомару слышал её тяжёлое хриплое дыхание, она наверняка пыталась сдержать кашель.        Он ненавидел себя сейчас так сильно за то, что не защитил, за то что отнёсся с таким пренебрежением, не оградил, не проверил. Хотя знал, что на землях начала распространяться эпидемия.        — Муцу, я не дам тебе умереть, а сейчас отдыхай. Это приказ.        — Слушаюсь, — отозвался слабый голос.        — Тахомару-сама, мои люди доложили, что видели Хяккимару.        При упоминании этого имени подавляемая ненависть и отчаяние, что он испытывал в этот момент слились воедино. Ещё немного и он не выдержит, закричит, сломается. Все из-за этого демона и Муцу… и тут находясь почти на грани в его голову пришла мысль, и если бы кто-то прочёл, то назвал бы его безумцем.        Если люди не в силах спасти Муцу, тогда это смогут сделать демоны. Ведь это отродье живет. Он знает, что предложить им взамен на жизнь Муцу.        Тахомару молчал постепенно успокаиваясь. Нужно действовать.        — Того мальчишку которого мы поймали приведите к храму.