Красноглазая

«Майко»

Очередная миссия по сопровождению торгового каравана прошла, на мое удивление, тихо-мирно. Ни одной бандитской шайки на дороге, что не могло не радовать. Уж что-что, а убивать я не любила. Чувствовать на своих руках липкую красную жижу, ощущать в воздухе едкий металлический запах и видеть последний огонек в глазах очередной жертвы — тяжело, ведь какое право я имею прерывать чужую жизнь? Каждый раз все тяжелее и тяжелее убивать. От осознания того, что по моей вине кто-то не вернулся домой, становится противно. Если бы не мать, то давно завязала бы с карьерой шиноби. Не мое это. Не мое… Коноха встретила меня недружелюбными лицами жителей деревни. Мда, с каждой неделей становится все хуже и хуже. Еще чуть-чуть, и полетят камни в спину. От обиды незаметно сжимаю кулаки, ведь не пристало Учихе показывать свои эмоции на публике. О нашем хладнокровии легенды слагают, не стоит разрывать шаблон. Но этот тихий шепот со всех сторон бесит! Хочется уничтожать, вернуть клану былое уважение! Да хотя бы банальный страх, ведь мы же красноглазые демоны. Мадару бы по их души. Я смогла расслабиться, лишь когда зашла в собственный квартал. Мягкие улыбки сыплются со всех сторон. Неужели я дома? — Как миссия прошла, Майко-чан? — остановила меня у своей палатки Айко-сан. Выйдя из-за прилавка, она подошла поближе и протянула небольшую корзину с фруктами. — Странно, но все прошло слишком тихо, — тяжелый вздох срывается сам собой. В последнее время клан потерял подозрительно много квалифицированных шиноби на миссиях, — Ну что вы, не стоило было собирать это! Вы и так постоянно помогаете нам! — Ну что ты! — смущенно засмеялась женщина, настойчиво вручая корзину, — Как же можно по-другому! …ведь клан — это семья. Так и летала несказанная фраза. — Спасибо вам, — слабая улыбка появляется на губах, — Удачи! — И тебе, завтра жду на ужин, — Айко-сан внезапно запнулась, будто не была уверена в положительном ответе, — Ты же придешь? — Конечно! — Наоки передавай привет!

***

В доме обитал полумрак, а тишина била по перепонкам. Холодно. Разуваюсь и неспешно прохожу на кухню, небрежно ставя врученный презент на стол, который покрылся за неделю моего отсутствия тонким слоем пыли. Противные слезы накатываются на глазах, а в горле встал непрошибаемый ком. Слишком холодно! — Вернулась, — неожиданно звучит уже привычный надломленный голос мамы справа. Он утратил свою жизнь еще год назад, когда отец, тот самый сильный и, казалось бы, такой неуязвимый, просто не вернулся с миссии! Последним же ударом для неё стала слепота. Наша персональная расплата за силу проклятых и для многих желанных, кроваво-красных глаз. — Да, — подхожу поближе, слабо обнимая тонкую фигуру. Похудела, — Хочешь, я приготовлю тебе данго? А может, лучше сделать моти? — Прекрати! — мама сильно цепляется за мои плечи, немного отталкивая назад, и смотрит в никуда бездонно-черными глазами. Больно, — Хватит! Зачем ты ведешь себя так! Зачем вернулась?! Этот корабль уже не спасти, он обречён на погибель! Вопрос времени, когда вода поглотит его! Клан обречен. Ему не встать во главе деревни. Переворот не состоится. Обезьяна с мумией сделала для этого все. Противно. В груди что-то защемило. Так сильно-сильно. И почему-то дышать стало сложно. А руки предательски задрожали. Это правда конец? Все попытки тщетны? — Куда же я пойду, это мой дом, — горячие слезы стекают по щекам. Что? Слезы? — Дура! — зло выплевывает она, а затем, больше не говоря ни слова, по стеночке уходит. Каждый из Учих знает, что мы живые трупы. Восстание? Не смешите меня! Оно нужно лишь для того, чтобы врагов побольше на тот свет забрать, да внимание отвлечь. Особо выдающиеся уже вне досягаемости деревни. Нам остаётся верить, что клан в будущем сможет вновь о себе заявить, и принять неизбежность собственной смерти. Мать настойчиво подталкивала меня перед миссией умереть. Глупая, глупая я. Не смогла ее оставить, даже в мыслях не было. Я буду с семьей до конца. — О, уже закат, — с удивлением смотрю в окно, а затем стремительно вытираю соленые капли на щеках и бегу к включателю. Яркий свет от лампочки попадает прямо в глаза. Пару раз моргаю, чтобы привыкнуть, и иду к холодильнику. Все же, думаю стоит приготовить данго, нужно же как-нибудь задобрить маму, да и улыбку её увидеть. Верно, может быть она сегодня улыбнется. Настолько пребываю в своих мыслях, что замечаю нежданных гостей, только когда они уже подобрались к дому на непозволительно близкое расстояние. От чакры веет опасностью. Рано! Успеваю схватить рядом лежащий нож, когда протяжный крик матери раздаётся по дому. Мертва! Ноги сами несут на звук. Пожалуйста, нет!!! — Мамочка! — словно ребенок, кричу я, лишь заметив на полу хрупкое тело в луже крови. А над ней, словно насмешка, возвышается фигура АНБУшника. Глаза обожгло огнем. Чакра так некстати взбунтовалась. А убийца медленным шагом приближается. Ноги подкосились, падаю на пол, обхватив голову руками. Почему глаза горят?! Мозг сейчас вскипит! — Я сделаю все быстро. Что? Неужели? Инари!!! — Прощай, боевая подруга. Мне будет не хватать наших спаррингов. По щекам вновь бежит что-то горячее. Поднимаю голову. Лунный свет даёт разглядеть фигуру моего напарника более отчетливо. Клинок над головой. — Почему именно ты? — вырывается глупый вопрос. Сражаться с почти что братом я не смогу. Я уже труп, зачем и его тащить вслед за собой, ведь он всего лишь один из безликих клинков? — Может… ты снимешь маску? Хочу увидеть твое лицо. — Не будешь сражаться? — его голос… дрожит? — Это на тебя непохоже, — он сокращает дистанцию, я же пытаюсь до конца осмыслить творящиеся безумие, — Прости меня за твою мать, Наока-сан была прекрасным человеком, и… — какого? — Живи, Майко! Лишь одно прикосновение. Сознание уплывает, мир тускнеет, но… я не чувствую физической боли, вместо этого чакра Инари укутывает, словно в кокон, заставляя закрыть глаза и не сопротивляться. Он не мог…! Он пришел, чтобы отнять мою жизнь, а не…! Он не стал бы использовать на мне эту технику! Инари! Идиот!