Красноглазая

«Айшер»

Айшер крепче прижался к спине брюнетки, от усталости прикрыв глаза. Два дня назад они покинули его родной город, и всю дорогу он провисел на ее спине, девушка мотивировала это тем, что так будет гораздо быстрее передвигаться. И оказалась, на удивление, права. Люди не могут так… Скорость ее бега поражала. Она не ощущала никакого неудобства ни от лишнего веса, ни от вязкого песка под ногами. Могла так бежать полдня, прежде чем объявить привал на перекус. Дыхание Майко всегда подозрительно ровное, словно не бежала целый день под палящим солнцем. Походка крадущаяся, а черные глаза, что иногда окрашиваются в красный с тремя запятыми от эмоций, слишком серьезные. Они чем-то напоминают ему его собственный взгляд, словно он смотрит в искаженное зеркало. Она заботилась о нем. Стоит только брюнетке заметить его утомленность, она замедляла бег, спокойным голосом уточняя все ли хорошо, и не хочет ли он остановиться, чтобы утолить жажду или голод. А ночью прижимает к себе, укрывая тонким пледом. Красивая Внешность у спутницы специфическая: черные длинные волосы собраны в пучок, бледная кожа, словно не знавшая лучей солнца, да угольно-черные глаза. Одежда состоит из черной футболки с высоким воротом, на спине которой покоился странный герб, видимо ее клана, и белых бридж. На бедре висит прикрепленная небольшая синяя сумка. Черные сандалии на ногах. Голени перебинтованы белым эластичными бинтами. Странная Она не знала элементарных вещей, но при этом имела навыки выживания. Ему пришлось по пальцам объяснять, что такое ружье и машины. И это в ее-то возрасте! На вид девушке было лет восемнадцать. Откуда вообще взялась то? Страна Огня. Какой-то там клан. Он о таком и не слышал, пусть и был довольно образованным для своих десяти лет. Может, другой материк, где алхимики называют себя по-другому? — Что-то случилось? — внезапно осознал Айшер, когда девушка резко остановилась. Он ощущал, как спина под ним напряглась. Что-то обеспокоило его спутницу. — Да, впереди люди, — Майко опустила его на землю. От неожиданности он покачнулся, ноги от долгой поездки затекли и гудели, — Подождешь здесь, я не хочу рисковать. И ее странные способности. Она просто исчезла в облаке белого дыма, оставив его одного. И как, черт возьми, ей это удается? Это не алхимия, тут к гадалке не ходи! Но что? Может, все дело в ее глазах?

***

«Марк Деркл»

Остановиться с пленными ишварцами в одном из их полуразрушенных храмов, несомненно, было его лучшей идеей! Ему удалось невозможное — сломить сломленных! Ох, верно, осквернять женщин прямо в обители их Веры, что может быть лучше? Марк закурил, наблюдая, как простые смертные — солдаты — разбивают лагерь да выставляют караул. Привычная скучная картина. В отряде он был единственным государственным алхимиком, что априори делало его главным. Власть пьянила, развращая мужчину. А безнаказанность подливала масло в огонь. Война всегда оголяет человека. Ему нравилось убивать. Ему нравилось видеть, как очередные красные глаза тускнеют от боли и обреченности. Ему нравилось мучить и насиловать. Ему пришлась по душе эта война. Хоть бы это продолжалось вечно. Взгляд остановился на группе пленных: их уже вытащили из повозки и вели в его произвольную клетку. Грязные, уставшие люди. Побыстрее бы ночь. Негласное правило: бесчинствовать с заключенными можно лишь в темное время суток. Не только он позволял себе такое. Многие, многие солдаты после очередной вылазки развлекались с пепельноволосыми. Но не убивали ценный материал. Опыты Как ни странно, но Марк догадывался, зачем правительству понадобились все эти люди. Зачем началась эта война. Но ему все равно. Он не хочет возвращаться обратно, где нельзя делать то, что хочешь… А хочет он одного: видеть как от его электричества корчатся люди. Тяжелый металлический пояс с множеством аккумуляторов стал его вечным спутником. Обычно его заряда спокойно хватает на два часа активного использования средними по своей убойности техниками. Этого всегда хватало. — Капитан, все приготовления прошли успешно. Дозор выставлен. Ничего подозрительного не было обнаружено, — четко отчеканил солдат. Он и не помнил его имени. — Естественно, мы ушли слишком далеко от линии фронта. Эти земли давно опустели, — жалко, что я не присутствовал здесь во время бойни. Наверное, здесь было весело. Жрицы — алхимики, но какие-то неправильные. Они не любили убивать. За что и померли. Остаток дня прошел скучно. До пункта передачи оставалось каких-то два дня неспешного пути, и это расстраивало. Плохое настроение стало вечным спутником, излишняя агрессия тут же выплескивалась на пленных. — И кто же сегодня согреет мою постель? — с безумной усмешкой спрашивает алхимик, придирчиво выбирая ту самую, — Что, нет желающих? Вы расстроили меня. У вас минута. Представительницы прекрасного пола переглянулись. — Будет намного хуже, если никто не изъявит желание, — донесся тихий шепот. Марк отлично услышал, как одна из девушек что-то прорычала другой, угрожающе поглядывая на ребенка лет пяти, который с испугом прижимался к обращаемой. Это непременно будет интересно. Как он и думал, молодая женщина повелась на угрозу и, встав с колен, покорно опустила голову. А ничего так. Он быстро трансформировал клетку, создавая небольшую прореху, чтобы она выбралась из нее. — Ты веришь в своего Бога? — Да, — последовал незамедлительный тихий ответ. — Тогда молись о своем спасении, женщина, — он схватил ее за руку и поволок в разрушенный храм, — И ты поймешь, Бог давно отвернулся как от тебя, так и от твоего народа!

***

Выбранная лежала рядом с алтарем. Ожоги, вывихи и синяки покрывали худое изможденное длительной голодовкой тело, но грудь все еще то поднималась, то опускалась. Она жива. Как же она кричала! Быстрыми движениями мужчина одевается, задумчиво поглядывая на пленницу. Ее крики заводили как никогда. Может пригласить еще на одну ночку? Выйдя на улицу, он поморщился. Единственное, что его бесило в Ишваре, так это погода! Днем невыносимая жара, ночью холод. Тихо. Почему, мать вашу, так тихо? Он огляделся по сторонам. Просто показалось, вон спят у костра солдаты. Да и спины дозорных видно. Человек бы не смог проникнуть сюда, не выдав себя не единым звуком. Но почему сердце так бешено бьется? А на душе неспокойно? Повинуясь странному желанию, он быстрым шагом подошел к костру, сел рядом с одним спальным мешком, в котором спал подчиненный, и рывком перевернул его… — Какого черта? — солдат был мертв, как и другие. Он впервые испытал панику. — Эй, часовые! — панический крик. Тишина, — Да что… В ночной мгле блеснул металл. Он едва-едва ушел из-под траектории оружия. Что за странные железяки? — Кто бы ты не был, покажись, — жутко. Мелькнула тень. Пусть алхимики в основном полагались на свои фокусы, а какая-никакая реакция присутствовала. Он сделал шаг назад и, запутавшись в собственных ногах, позорно упал на пятую точку, в шоке смотря на возвышающийся над ним силуэт. — Девчонка? — и больше всего удивило, что обладала она совершенно противоположной ишварцам внешностью, — Кто такая? И как ты смогла убить всех? — Покажи свою алхимию, — она встала в боевую стойку, сжимая металлическое короткое оружие. Точно такое же, которое несколько мгновений назад запустила в него, — Если ты не нападешь, это сделаю я. Что она о себе возомнила?! Правая рука с нарисованным кругом на ладони привычно ложится на пояс. Молния сорвалась с рук и устремилась вперед, но не достигла своей цели. Увернулась? Но это невозможно! Она же стояла неподвижно, когда он коснулся круга! За долю секунд сложно сообразить и уйти из-под этой атаки, молния слишком быстра. Обычно человек не успевает среагировать и погибает. Обычно. Сильный удар в корпус живота… в спину, в щеку… Он летал из стороны в сторону, принимая удары со всех сторон, пока в какой-то момент не упал без сил на песок, чувствуя на своей коже что-то липкое. Кровь, у меня кровь! — И это все? — как же его бесит этот голос, полный неприкрытого разочарования, — Если вы и правда настолько слабы, алхимики, то это даже не смешно. Сучка! Рука ложится на… где пояс? — Ой, прости! Не знала, что эта штука так важна для тебя. Никто не смеет издеваться над ним. Нет ничего сложного, чтобы создать огромный каменный кулак, который понесся с невероятной скоростью на неизвестную. Та увернулась. Слишком быстро! — Человек не может так быстро двигаться! — Правда? Что ж, учту в следующий раз, — ирония, опять. Нужно добраться до машины… до хоть какой-нибудь электроники. И использовать Шаровую молнию. Ее скорость значительней-значительней выше той атаки, пусть и жрет непомерно много. — На твою беду я недолюбливаю тварей, вроде тебя, — почему она не подходит близко? Вот же я, слабый, лежу на земле! Неужели опасается, что смогу нанести удар, если подойдет? — Сначала мне пришло в голову переломать тебе каждую косточку в твоем нежном теле. Интересный факт: те, кто любят причинять боль, сами ее не переносят, — мне ведь только кажется, что ее глаза окрасились в красный? Это всего лишь блики костра… да, точно! — Но потом я подумала, что это будет слишком снисходительно. — И что же, сдерешь заживо кожу? — ему стало страшно, но он усмехается, поглядывая то и дело в сторону машины или хотя бы ружья, которое спокойно лежало на другой стороне лагеря. — Ты хоть знаешь, как сложно отстирывать одежду от крови? — в ее голосе появилось искреннее возмущение, — Да и топорно это. — И что ты собралась делать, — медленно отползаю назад, настороженно смотря за фигурой напротив. Если возведу между нами стену, этого времени хватит, чтобы добраться до машин, прежде чем она очухается. Сразу же так и сделал… От каждого движения непередаваемая боль, но вот она заветная машина. Еще чуть-чуть, есть… Взглядом ловлю фигуру в темноте, прощай… Эта молния так же срывается и несется прямо. Стоит невероятный треск, прямое попадание! Удар со спины. Отлетает в сторону, прочертив на песке длинную линию, пока не столкнулся с фундаментом храма. Она не могла выжить! — Таким не убить, слишком медленно. Она — демон! Почему так страшно? И… мокро? Я что, я… какой позор! — Пожалуйста… что тебе нужно… я мог бы… — невнятные фразы слетают с губ. От ужаса он не мог пошевелиться, он посмотрел в эти глаза и увидел… Он… умер?

***

Место действия: «Один из штабов армии, два дня спустя».

— Майор, группа «Д» была полностью уничтожена. Действовали профессионалы, в момент зачистки, предполагаемое время суток — ночь, все спали, и неизвестные прирезали их во сне. С дозором так же странность, они не заметили неизвестных. Убиты все металлическим оружием. Единственный, кто смог принять бой — государственный алхимик капитан Марк Деркл, по прозвищу Музыкант. На его теле множество гематом, но умер не от ран, а от остановки сердца. — Есть зацепки? — Скорее всего, нападавшие вместе с освобожденными пойдут в сторону фронта. Отряды уже проинформированы. — Хорошо, докладывать любые изменения на счет этого дела. — Так точно.