Красноглазая

«Майко»

— Ты как? — Широ подходит ближе, оценивающим взглядом проходясь по полностью замотанной белоснежными бинтами женской руке. Майко ничего не говорит. Качает головой, непроизвольно вцепившись в искалеченную руку. Ещё один шрам в копилку. Наверное, девушке стоит устроить грандиозный скандал с самого начала. Наверное, она должна требовать от напарника хотя бы извинений. Но… Ничего… Как и любая девушка, Майко желает быть красивой. Особенно, перед любимым человеком. Особенно, когда ты ещё не успела признаться ему в своих чувствах и услышать долгожданный ответ. Пусть на теле и без того хватает шрамов от бесконечных битв. Но именно рука… Сейчас под бинтами истинный кошмар. Теперь Майко не сможет одеть что-то с коротким рукавом. Да, она понимает, что лучше шрам, чем крышка гроба и сырая земля. Да, она все прекрасно понимает. Правда, это не помогает унять настырный зуд. — Ты уже к нему ходила? — ещё один скользкий вопрос. — Медсестры шепчутся, что он очнулся. Девушка отрицательно качает головой, от напряжения прикусывая нижнюю губу. — Иди, — не совет, а самый настоящий приказ. Учиха слегка приподнимает бровь в удивлении. — Вам нужно поговорить, наконец-то. Девушка согласна с тем, что больше тянуть нельзя. Нужно все сказать и услышать ответ, тем самым обретя долгожданный душевный покой. Но уместно ли это сейчас? — Рою точно не до высоких чувств на данный момент, — Майко уткнулась взглядом в пол. — После переворота слишком много дел и проблем. Слишком много убитых, раненых. — Ну и ищи отговорки дальше, глупая Майко! — Широ недовольно фырчит себе в усы, порыкивая. — Так ты никогда не найдешь покой. Этого вполне себе хватило, чтобы девушка дернулась, как от пощёчины. На языке тут же появилась горечь. А в душе — понимание. Широ прав. Подходящее время никогда не наступит. Мелкие или же большие проблемы — неотъемлемая часть нашей жизни. Если хочешь что-то сделать, делай. Можно всю жизнь мечтать о чем-то, но постоянно откладывать на завтра реализацию. Говорить самой себе, что сейчас не то время, нет ни ресурсов, ни опыта, да и к чему вообще спешка? Так и жизнь вся пройдет. А если бы девушка перестала откладывать разговор с Роем, возможно бы?.. Они уже были бы вместе. Создали бы кучу счастливых воспоминаний… Майко словно по голове ударили и оглушили. Она, наконец, очнулась от долгого сна. — Широ, возвращайся в гостиницу, не жди, — слишком громко произнесла, срываясь с места, и стремительным шагом понеслась в сторону палаты Огненного. Если бы Учиха обернулась, то узрела бы до безобразия довольную морду Широ. — Эх, а я ещё пару десятков ящиков мяты из нее не выбил…

***

Майко распускает из высокого хвоста длинные волосы, приглаживая, расчесывая их тонкими чуть подрагивающими пальцами. Девушка ловит в размытом отражении плитки свой силуэт. Оценивает, приходит к отрицательным выводам и вздыхает. Шаг тут же замедляется, дыхание же учащается. Внешний вид совершенно не соответствует приближающемуся волнительному моменту. Привычная черная футболка с моном клана и высоким воротником. Бежевые бриджи и сандалии. Лицо чересчур бледное, на одной щеке виднеется лиловый синяк, а на нижней губе бордовая корка болячки. «Красавица», — мысленно тянет с иронией, грустно усмехаясь. «Ещё и тело практически все в бинтах. Мумия, блин, а не невеста». Вообще, лечащий врач отказывался отпускать девушку из больницы, когда оценил все повреждения. Но то ли на данный момент раненых было слишком много, то ли палаты переполнены, Майко отпустили. Правда, сказали приходить каждый день на перевязку. Кстати, на счёт раненых. Мест и правда не хватало. Коридоры немаленькой больницы были переполнены ими. Солдаты лежали на полу, на матрасах. Занятно. Как высокопоставленной и довольно знатной «шишке» Рою выделили отдельные апартаменты. Небольшие, правда. Ну что, вперёд… Пару раз постучав, Учиха без дозволения входит, плотно закрывая за собой дверь. В палате стоит полумрак, ведь шторы накрепко захлопнуты. Койка, на которой лежит Рой, и небольшая тумба, забитая различными фруктами — вот и все убранство. Кто-то приходил к нему? Фруктов же не было! — Майко? — тихий, но до боли любимый голос Роя отвлек девушку от мыслей. — Ты как? Грумман говорил, что тебе сильно досталось. Алхимик не пытался принять сидячее положение, но голову повернул. С большим трудом. — Все хорошо, ты-то сам как себя чувствуешь? Девушка осторожно ступает вперёд, ближе. Присаживается на краешек кровати и неуверенно обхватывает горячую ладонь мужчины своей. — Ты поступила по-свински, — девушка вздрагивает. Она пытается отстраниться, убрать руку, но ее ладонь сжимают сильнее. — Не делай так. — Х-хорошо, — глаза защипало. Майко прикрывает их, смахивая густыми ресницами подступающие капли соленых слез. — Не стану… Шаринган все еще включен. Слишком много эмоций. Слишком много страхов. Слишком много сомнений. — Т-с, — Учиха даже не удивляется, когда ее тянут на кровать и заставляют лечь рядом, нежно обнимая. — Я волновался. Брюнетка вяло кивает, кладя голову на сильную грудь. Стук чужого сердца вызывает ненормальный странный трепет. А спокойствие накатывает резко и бесповоротно. В объятьях тепло и комфортно. Даже раны болят совсем не так. Глухо. — Я люблю тебя, Рой. — признание срывается с губ легко и просто. Совсем не так, как Майко себе нафантазировала. — И я тебя, — шепчет в макушку он, задумчиво перебирая пряди. Майко тяжело вздыхает, нахмурившись. — Нет, ты меня не понял. Я люблю тебя не как напарника, Рой. А как мужчину, как любимого человека, как…! — Знаю, — в полумраке слышится тихий смешок алхимика. — Я тебя тоже люблю, как девушку. А не просто боевую подругу. — Д-давно? — потрясенно выдохнула, утыкаясь носом плотнее в теплый бок и крепче обнимая в ответ. Рой вновь счастливо смеётся. Он тянет смущенную брюнетку выше, заставляя выползти из укрытия, посмотреть ему в глаза и наклониться ниже. Так, чтобы они соприкоснулись носами. Шаринган всегда восхищал Мустанга. Он красив. Он по-своему завораживает. Хочется смотреть в него и смотреть. Вечность. Непослушная длинная прядь по интимному скользнула вниз, на его щеку. Дыхание мужчины сбилось. Стремительно поднялась температура. Рой в предвкушении провел языком по своей нижней губе. Поцеловать Майко — навязчивая идея. Давнишняя мания. Непреодолимое желание. Сколько он мечтал об этом? Целовал других, похожих, представляя на их месте её. Какого это, целовать тебя, а, Майко? Он удивлённо стонет, когда сама девушка не выдерживает и накрывает своими сухими губами — его. Просто прикосновение. Без пошлостей. А его словно молнией шандарахнули. Девушка отстраняется на миг, упираясь одной рукой о смятую подушку, рядом с его головой. Чтобы вновь дотронуться своими губами до щеки, затем перейти на чуть приоткрытые веки. Затем на лоб. Майко целует слишком неумело, робко и нежно. Легко скользя губами по мужскому лицу. Иногда, как бы дразня, накрывая и желанные губы. «Это безумие», — думает она, когда Рой перехватывает инициативу. Пылко показывая, как надо. Его руки хаотично оглаживают податливое женское тело. Пока его язык вовсю хозяйничает в чужом рту. Стоны. Стоны. Скрип матраса в полумраке палаты. Вновь стоны… — Кхм! Прекратите немедленно, вы не в борделе! — возмущенный старческий визг. — Совсем стыд потеряли?! Майко вскакивает с кровати быстро и испуганно-смущённо смотрит на пожилую санитарку, которая стояла на пороге. — Я-я… Кхм… Простите, — вернув голос в привычный тембр, девушка понеслась к выходу, низко опустив голову. — Пока, Рой! — Нет, ты опять взялся за старое, да, негодник? — когда дверь палаты захлопнулась, старушка возмущённо посмотрела на совсем бесстыдное лицо полковника. — Вечно твоя палата в бордель превращается! — А вы, как всегда, невовремя, госпожа Рейма. — Негодный мальчишка!