Красноглазая

«Майко»

— Возвращайся на родину, ишварское отродье! Только благодаря отточенным рефлексам удается избежать прямого попадания деревянной двери по носу, отскочив назад. — Урод! — не сдержавшись, рассерженно шипит Майко, прижимая к груди папку с документами. Спалить бы всю контору к тому же Мадаре! Да нельзя. Что за дискриминация?! Уже потряхивает от гнева и чувства бессилия. Словно, Майко вернулась в далёкое прошлое, когда в Конохе так же гнали ото всюду Учих! Десятая попытка устроиться провалилась с треском. И везде одна и та же реакция. Будто сговорились все! Или Грумман поспособствовал. Или же народ Ишвара до сих пор ненавидят. Последнее предположение Майко кажется более реалистичным. Война относительно недавно закончилась. В памяти многих ещё остались слезы и боль от потери близких. А тут Учиха такая красивая нарисовалась. Да, внешность у неё полностью противоположная. Но когда у ненависти и презрения были адекватные причины? Брюнетка быстро-быстро старается скрыться с оживлённой улицы. Ведь, прохожие уже смотрят с нескрываемой враждебностью. Того гляди и запустят что. Только на третьем повороте, удается сбавить шаг до размеренного. Бешеный стук сердце отдается в ушах. А дыхание сбилось. Вот же, предупреждали же, чтобы не напрягалась. Майко обессиленно прислоняется к стене одного из зданий, стараясь прийти в себя и отдышаться. Трудно. Невероятно трудно. В груди зародилось противное ноющее чувство. Перед глазами подозрительно потемнело и поплыло. А к горлу подступила тошнота. Давай же..! Когда внезапно кто-то стал ластиться к ногам и тихо мурчать, Майко вздрогнула всем телом, растерянно фокусируясь на вторженце. Им оказался обычный облезлый кошак. Черный. С зелёными глазами, наполненными гноем. И сломанной передней лапой. Учиха сглатывает, скатываясь по кирпичной кладке и без какой-либо брезгливости начав гладить болезненно худое тело. «Хорошо же жизнь тебя потрепала, да?» — слабая усмешка озарила болезненно бледное лицо.

***

Широ взволновано ходил по номеру туда-сюда, то и дело, бросая взгляд на настенные часы. Без прикрас, глупая напарница уже должна была вернуться. Но ее все нет и нет. Это раздражало. Ведь могло произойти все что угодно, зная её везучесть. Да и к тому же, она ещё полностью не оправилась. — Глупая Майко… Рычание вырывается из глотки. Взбешённое. Угрожающее. Когда девушка вернётся, Широ не пожалеет пары царапин и долгого выговора. — А вот и я! — бодрый голос брюнетки разрезал угнетающую тишину. — Прости, задержалась. Принимай пополнение. Широ хочет съязвить, но новый посторонний запах защекотал ноздри, сбивая с мысли. — Кош-ка, — непроизвольно дёрнув усами, фыркнул. — Серьезно? Тебе меня не хватает? На лице Майко появляется виноватая улыбка. Брюнетка проходит мимо напарника и, вынимая из-за пазухи черный облезлый комок, аккуратно укладывает его на широкую кровать. — Позаботишься о ней? Я в душ. Широ фыркает, но запрыгивает на кровать и подбирается к новому члену семьи ближе. Сильный запах лекарств бьёт в нос. Кот чихает. Громко, вызывая тихий смех у уходящей в ванную комнату брюнетки.

***

Учиха собирается на выписку к Рою тщательно. Так тщательно, словно на смертный бой идёт. — Чувствую себя полной дурой, — вымучено признается, всматриваясь в зеркало. — Причем клинической. — Глупая Майко, ничего ты не понимаешь, — Широ усмехается себе в усы, но лыба быстро пропадает, когда чёрное облезлое нечто нападает сзади и начинает методично кусать хвост. — Ками, за что мне все! Будто, одной Учихи было мало! Отцепись, чудовище! Отцепись! Девушка старается скрыть за кашлем смех. У напарника слишком кисло-обреченный вид. А ещё милый. До безумия. Так и хочется затискать. Пусть и воет. И вид строит наистрадальческий, но все равно присматривает. По-настоящему не огрызается, играя в своей неповторимой манере. — Смейся, смейся, — бурчит кот, прижимая уши к макушке. — Я позже тоже посмеюсь! — Может, мне стоит переодеться? — Учиха поправляет края короткого черного платья. — Думаю, такой вид будет не к месту. — К месту, к месту! Иди уже, глупая Майко. Иди! И с тебя мята! Много мяты, за мой обмусоленный хвост! Девушка бросает последний взгляд на свое отражение в зеркале и неуверенной походкой идёт на выход.

***

Какая же я дура! Майко раздражённо шипит себе под нос. Каблуки — та ещё пытка. Особенно, с большой непривычки. Особенно, когда ты их надевала раза два-три за всю жизнь. Из-за них невозможно сорваться на бег. Из-за них приходится идти пешком, по знойной жаре, ловя множество заинтересованных взглядов. Становится не по себе. Учиха одёргивает край платья, пытаясь сделать его немного длиннее. Раздражает! Когда девушка все же добирается до больницы, то видит перед ней большую группу военных. Все в мундирах, с цветами и плакатами. А в эпицентре — Грумман. Этого и следовало ожидать. Рой — национальный герой. Фоновый шум резко перерос в гам. Надоедливый. Раздражающий. Майко разом почувствовала себя неуместной, лишней. Небольшой букет цветов выглядит обычным веником. А шикарное платье — насмешкой. Все неправильно. Возникло острое желание развернуться и уйти. Вон, уже солдаты на неё поглядывают, как на очередную игрушку полковника. Жалость в их глазах убивает. — Шикарно выглядишь, Майко, — поприветствовал её подошедший Грумман. — Платье тебе к лицу. — И вам доброго дня, — она сжимает стебли цветов сильнее. — Грандиозный праздник решили устроить? — Почему бы и нет? Всем нужен отдых, особенно, в связи с последними событиями, — старик пожимает плечами. — У тебя, как дела? Уже оправилась, после ранения? Девушка старается проглотить ком обиды. Несчастная рука до сих пор оплетена белоснежным бинтом. Впрочем, как и спина заклеена несколькими широкими пластырями. — Не совсем. — Мое предложение все ещё в силе. — Нет, синий мне не к лицу, спасибо. — А какой к лицу? — Больше никакой, — в голосе не удалось скрыть отчаянье. — Если передумаешь… — То, сразу же вернусь… — Так тому и быть.