Колдовской поцелуй

— Я бы не просил, если бы это действительно не было бы так важно, — тяжело вздохнул Нефрит: убедить друга помочь оказалось труднее, чем он предполагал. — Ей же не пять лет, она вполне может четыре дня побыть без присмотра, — отпирался Мамору, придерживая плечом телефон, он продолжал быстро печатать ответ на письмо коллеги. — Ты прав, она взрослая девушка, но она моя двоюродная сестра, и я за неё отвечаю, пока дядя с тётей в отъезде. Так что будь другом, заскочи ко мне на пять минут, чтобы я точно знал, что с Усой всё в порядке, пока я в командировке. — Ладно, заеду, — сдался Мамору, хотя собирался задержаться на работе, чтобы доделать отчёт. — Спасибо, с меня причитается. — Угу, — хмыкнул Мамору, даже наполовину не разделяя беспокойство друга по поводу его восемнадцатилетней двоюродной сестры. Просидев за компьютером ещё час, Мамору потянулся, разминая затекшую за день спину и шею, и решил выполнить просьбу Нефрита, а затем вернуться домой и закончить работу. Яркие краски предзакатного неба давно отцвели и сменились быстро темнеющей синевой. Вывески магазинов, кафе и ресторанов манили уставших после очередного рабочего дня людей побаловать себя чем-нибудь вкусным или даже немного развлечься и расслабиться, несмотря на то, что трудовая неделя была в самом разгаре. Какого-то это не смущало, и Мамору видел в окнах кафе весело болтающих людей, но сам он вместе с потоком офисных работников по привычке шёл к ближайшей станции метро, чтобы втиснуться в душный вагон. Мерный гул метро, пустая болтовня стоящих рядом людей убаюкивали, и Мамору с большим удовольствием полчаса подремал бы, держась за поручень, до своей станции, но приятный, механический, женский голос объявил нужную ему остановку. Мамору протиснулся к выходу и через несколько минут вынырнул из подземки на оживленную улицу, где в современной высотке жил Нефрит. Лифт, блестящий хромом и отблесками галогеновых светильников в зеркалах, быстро и почти бесшумно довёз его до восьмого этажа и услужливо раскрыл двери напротив знакомой квартиры. Мамору подошёл к двери, нажал на звонок и приготовился изобразить удивление оттого, что дверь ему откроет Усаги, а не Нефрит, который боялся обидеть сестру недоверием, поэтому попросил разыграть спектакль. Прошла минута, но дверь ему никто так и не открыл, хотя Мамору с улицы видел свет в окне квартиры Нефрита. Он нажал на кнопку ещё раз — более настойчиво. Ещё почти через минуту, когда Мамору собирался позвонить в третий раз, дверь резко распахнулась, и на пороге возникла растрёпанная, запыхавшаяся, раскрасневшаяся Усаги. — Привет, Оданго, — бодро поздоровался он, усмехнувшись тому, как Усаги закатила глаза, когда увидела нежданного гостя. — Нефрит уже дома? Я, кстати, думал, что ты хотя бы после школы избавишься от своих глупых шишек на голове. — Неф в командировке, прилетит только в субботу утром, — она недовольно поджала губы и сложила руки на груди, — твоего мнения о моей причёске я не спрашивала, и вежливые люди не припераются без звонка на ночь глядя. — Я на минуту и по делу, — парировал он. — А у тебя всё нормально? Какая-то ты нервная и взлохмаченная. — Всё отлично, — сквозь зубы процедила она и собиралась не слишком вежливо попрощаться и захлопнуть дверь, но в это время громко и противно запищала пожарная сигнализация, да и Мамору успел учуять запах дыма. Усаги бросилась со всех ног на кухню, едва не поскользнувшись на дорожке из собственных мокрых следов. Мамору, не снимая обуви, последовал за ней. Из духовки чёрное облако клубами поднималось к потолку, где истошно визжала сигнализация. Усаги бросилась к окну, распахнула его настежь и схватила со стола полотенце, чтобы разогнать густые клубы дыма. Мамору же решительно подошёл к плите, выключил духовку и, взяв прихватку, достал нечто дымящееся, полностью обуглившееся и намертво пригоревшее к железной форме для запекания и поставил в раковину под струю холодной воды. — Совсем забыла про ужин, — откашливаясь и размахивая полотенцем, призналась Усаги и очередным резким движением смахнула со стола кружку, которая разбилась с характерным звяканьем, а кусочки керамики разлетелись по полу. От дыма всё ещё слезились глаза, и было тяжело дышать, а в ушах звенело от не унимающейся сигнализации. Мамору не слишком галантно подхватил Усаги, закинул на плечо и вынес из кухни, с хрустом наступая на осколки кружки. — Как можно было забыть про включенную духовку? — Он не смог удержаться от нотаций. — Чем ты занималась, что чуть не спалила квартиру?! Сигнализация неожиданно замолчала, и последний вопрос Мамору фактически проорал в лицо расстроенной Усаги. — А это ещё что? — Он вдруг понял, что стоял в луже воды, которая становилась всё шире. Не дожидаясь объяснений, он подошёл к двери в ванную, из-под которой медленно вытекала вода, и распахнул её. Перед ним предстала ещё более апокалипсическая картина, чем та, что была на кухне. Светлый пол с витиеватым, голубым рисунком покрывала вода. Мокрые полотенца, которыми был устелен пол, чтобы предотвратить вытекание воды в коридор, не справлялись с поставленной задачей. В раковине, в стиральной машине и на её поверхности, да даже на полу валялись мужские рубашки и футболки непонятного розово-лососевого цвета. — А тут что произошло? — Он двумя пальцами поднял валяющуюся под ногами рубашку и посмотрел на покрасневшую, как помидор, Усаги. — Не знаю, — опустив голову, буркнула она. — В смысле, ты не знаешь? — Он выглядел раздражённо, как будто она испортила его вещи. — Я отсортировала вещи и как обычно запустила стирку, — начала объяснять она, не поднимая взгляда от мокрого пола, — потом случайно заметила, что одежда стала менять цвет. Я постаралась как можно быстрее остановить стирку и достать вещи, но не успела, они, похоже, все почему-то окрасились. А когда я открыла дверцу машинки, то полилась вода… — Оданго, ты ходячая катастрофа! Ну, как так можно?! Тебя же, и правда, никто замуж не возьмёт. Не рискнёт просто! — Он внимательно изучал стиральную машину. — Ты что, дверцу ей выломать пыталась? — не унимался он, разглядывая дисплей со светящейся на нём информацией об ошибке. — Как ты её вообще открыла? Стирка не завершена, ты даже на слив воды не нажала. Усаги молча вспомнила свою эпическую битву со стиральной машиной, когда хаотичное нажатие кнопок не помогло, она, приложив нечеловеческие усилия, всё же открыла дверцу, несмотря на жалобный писк машины. Но все старания и мучения были напрасны, вещи брата спасти не удалось. — О-о, я, кажется, нашёл причину всех бед, — ехидно улыбнулся Мамору, доставая из-под вороха розовой одежды маленькие, ярко-красные, женские трусики. — Дай сюда! — зло сверкая глазами, прикрикнула она, вырвала своё мокрое нижнее бельё из рук Мамору и поспешно спрятала в кармане домашних шорт. — Тебя не учили проверять, все ли вещи ты достала из стиральной машины, прежде чем загружать новые? — её смущение и злость его явно веселили. — Такими темпами к концу недели квартира Нефа станет непригодной для проживания. Неудивительно, что он переживает. — Что?! — злость в его глазах сменилась сначала растерянностью, а потом настоящей обидой. — Это он послал тебя за мной шпионить? — Нет, конечно, нет, — он старался врать как можно убедительнее. — Я бы ни за что не подписался быть тебе нянькой. И вообще, могла бы спасибо сказать за помощь. — Спасибо и… до свидания, — сквозь зубы процедила она и изобразила подобие вежливой улыбки, — теперь я обязательно справлюсь сама, а ты можешь возвращаться к своим делам. — Как скажешь, — он пожал плечами и направился к входной двери, — надеюсь, ты больше ничего угрожающего жизни и здоровью не успела натворить. И босая на кухню не ходи, не хватало ещё следов крови по всей квартире. — Знаешь, Мамору, — неожиданно уверенно и серьёзно сказала она, открыв входную дверь, — я, может, и не идеальная хозяйка, но я хотя бы приятный человек. А ты злой и вредный! Так что вряд ли нормальная девушка пойдёт за тебя замуж, чтобы целыми днями слушать твоё занудство, придирки и колкости. А неудачный день может выдасться у любого человека. — Нет, Оданго, такие дни бывают только у тебя. Все остальные люди головой думают, прежде чем что-то сделать, и не попадают в подобные нелепые ситуации! — её слова задели Мамору, но он старался не выдать свои чувств. — Ах, вот значит как?! Усаги и сама не могла объяснить, что на неё нашло, но желание хоть как-то насолить Мамору было настолько сильным, что она решилась на совершенно детскую глупость. — Пусть неудача целый день преследует тебя, как тень. Удача отвернется прочь, и ты познаешь проигрышей горечь, — загробным голосом произнесла она слова, похожие на нескладное заклинание, затем поднялась на носочки и поцеловала ошарашенного Мамору в губы. — Да начнётся в твоей жизни, Мамору Чиба, чёрная полоса. — Совсем одурела, Оданго?! Когда ты уже повзрослеешь?! — недовольно фыркнул он, спешно покидая квартиру друга. Усаги не придумала ничего умнее, как злобно рассмеяться, на манер сумасшедших отрицательных персонажей из фильмов и мультиков, и громко захлопнуть дверь. Мамору выругался себе под нос и направился к лифту, но споткнулся на ровном месте и больно ударился головой о закрытые железные дверцы. Потирая ушибленный лоб, Мамору вышел на улицу и позвонил Нефриту, чтобы отчитаться о выполненной просьбе. Мамору решил ограничиться кратким, но едким комментарием о том, что Усаги была дома и занималась домашним хозяйством в меру своих весьма ограниченных способностей. Казалось бы, на этом можно было выдохнуть и забыть про неуклюжую блондинку с её детсадовскими шутками. Но, увы, выкинуть синеглазую Оданго с её детским проклятием никак не получалось. По дороге домой Мамору, задумавшись, едва не налетел на столб уличного освещения, споткнулся на ступеньке у дома, с трудом нашёл ключ от квартиры, пролил кофе на ноутбук и сломал дверцу душевой кабины. Но даже эти неожиданно свалившиеся на его темноволосую голову злоключения не породили ни единой мысли о реальности шуточного проклятия в рациональной душе Мамору, хотя он и вспомнил Усаги «добрым» словом пару раз. Тем не менее, события следующего дня сумели внести смуту и ненадолго затуманить его разум.