Любит, но он ему не нравится

Дазай всегда думал о том, что хотел сказать Накахаре. Он любил Чую. Но Чуя ему совсем не нравился. Он считал мерзкой почти каждую его привычку. Раздражающее постукивание пальцев по столу, то что он курит и не умеет контролировать себя когда напьется. А еще его раздражало то, как он облизывал губы и зубами стягивал с себя перчатки перед использованием порчи. О перчатках этот придурок заботится, ну-ну. Дазаю не нравился Накахара, но он был готов любить каждую клеточку его тела. Каждый взгляд, каждое слово и действие. Касание. Все это Осаму приносило настоящее удовольствие. — Упс. Твоя кровь на моих руках. — Как-то странно и хитро улыбаясь проговорил тот, оттирая лицо Чуи от крови собственными ладонями. Смысл. Бинты все равно уже в крови. Мафиози тогда шикнул и сказал Осаму что-то обидное. Но что — Дазай не помнил. Помнил то, что обидное. В любом случае, обзывательства не главное. Бьет — значит любит, оскорбляет — обожает. Именно такое оправдание было на слова напарника. Как именно до такого дошло сказать точно Дазай не мог. Помнил лишь то, как Огай вызвал тех в кабинет, чтобы дать какие-то мизерное поручение по разбору документов и предупредить, что ближайшие полтора часа или больше он будет на собрании исполкома. Дальше же он не помнил, будто словил приход от каких-то легких наркотиков или же просто попал в дымку. — Солнце? — С некоторой тягучей иронией протянул Накахара, обнимая талию Дазая рукой и лениво рассматривая лицо того. — Тебе бы патлы обрезать, так и мешают. — Чем мои волосы тебя не устраивают? — С ноткой скорби и обиды начал негодовать тот, убирая курчавые пряди с лица. В каком-то роде Чуя подозревал о том, что данные слова сподвигнут шатена убрать волосы от лица, после чего издав смешок, свободной рукой тот разгладил складочки на чёрном плаще. — А ты еще говоришь, что тобой манипулировать тяжело. Осаму ответить не успевает, потому что пальцы Чуи в один миг смяли осторожно выглаженный плащ и потянули на себя. Накахара впился поцелуем в потресканные губы напарника, которые отдавали вкусом коньяка. Очевидно, что утром он заскочил в бар, дабы перекинуться парой слов не то с барменом, не то с Одасаку. Странно наверное было признать, но шатен желал оседлать его, целуя каждый миллиметр чужой кожи, пахнущей каким-то пьянящим одеколоном. Совсем не подходящим для его возраста, но чертовски хорошим. Чуя целовался хорошо (правда откуда он так умел Дазай, конечно, даже думать не хотел). Его язык непринужденно коснулся кончика, после чего скользнул по спинке языка и щекотливо огладив корень также плавно переметнулся к граням. Дазай немного обомлел от действий Чуи. Тем не менее, в ответ на манипуляции он немного отстранил язык, касаясь только кончиком, будто как-то подразнивая нрав рыжего. Через пару мгновений Чуя оказался на диване. Шатен мягко отстранил того, толкая на обтянутый чёрной кожей диван, заставляя принять лежачее положение, после чего удобно устроился на чужих бёдрах немного ерзая и наблюдая за тем как же быстро меняются эмоции на чужом лице. Сначала он прикусывал губу, а теперь как-то смущенно отвел взгляд, немного царапнув ногтями покрытие, из-за чего на диване остались едва заметные полоски, но и те пропадут через некоторое время. Красная клетчатая рубашка, что была уже где-то в области талии, полетела в сторону, приземляясь около стола босса. Она всегда раздражала Дазая, вот пусть и валяется на полу как ненужный атрибут. Хотя сейчас вся одежда будет точно также валяться на полу. Иначе говоря, выпускать отсюда Чую девственником он не планировал. Бинтованные ладони проникли под одежду, касаясь накаченного тела и обводя подушечками пальцев каждый кубик на том. Почему-то Осаму казалось, что Чуя был хлюпиком и выручал себя за счет способности, а не физических данных, однако сейчас он узнал обратное. Шатен хмыкнул на свои мысли, задирая белую футболку до груди и припадая к телу, целует почти каждый сантиметр, влажной дорожкой поднимаясь выше. Наблюдавший за этими действиями Чуя невольно покраснел, в конечном итоге не выдерживая и притягивая ближе, грубо целуя, начиная избавляться от чужой одежды. Плащ, рубашка на пуговицах, всё это летело к чертям. Потом был растегнут ремень на брюках. Дазай изрядно взъерошил чужие волосы во время поцелуя, и отстраняясь, любовно убрал их с молодого лица. Не заставляя себя долго ждать, он помог избавиться Чуе от одежды, однако, с брюками помедлил, хитро глядя на партнера. Приспустив те, он поспешил избавиться от мешающей ткани, как и от нижнего белья. Тонкие узловатые пальцы скользнули по всей длине члена, заставляя вздрогнуть первоначально и следить за действиями партнера. Большим пальцем он чуть-чуть надавил на головку, после чего перебрав другими, двинулся ниже к основанию. Дазай ловко тянул время. Грубо говоря, он не успел даже начать, как сладкие вздохи сорвались с чужих губ. И, наконец, решив прекратить, он вобрал головку в рот, языком щекоча и лаская уретру, стараясь заглотнуть больше. Язык скользил по выпирающим венам, надавливая на них и кончиком выделяя их. Шатен, пускай опыта в минете не имел, однако очень старался принести партнеру удовольствие, стараясь не сильно смыкать губы и ненароком не прикусить, иначе он в жизни не сможет расплатиться за содеяное. Брать до основания ему не позволяла глотка, тем не менее, это было вопросом некоторого времени. Не сегодня, значит позже. Он вернулся к головке, собирая языком поступающую смазку и используя паутинки слюны для того, чтобы рука легче скользила по члену. Накахара издавал полувздохи полустоны, желая сорваться и простонать в голос, однако меньше он желал привлекать чье-то внимание. Тем не менее, ощущая скорую разрядку он осторожно кивнул шатену, на что тот прореагировал хитрым взглядом и более глубоким минетом, позволяя кончить в рот, что и произошло. Чуя излился в того с громким стоном, сжимая локоны каштановых волос и закидывая голову. В уголках губ выступили мутно-белые капли, которые он позже собрал языком, про себя отмечая то, что сперма солёная, хотя это и следовало ожидать. — Придурок, — с хрипцой выдохнул рыжий, когда Дазай избавился от мешающих ему брюк. — Какой есть, — вновь оседлав напарника промурлыкал он, целуя куда-то в шею и оттягивая дурацкий чокер, желая оставить засос. Чуя шикнул, ощущая то, как неприятно болит его шея. Засранец. Накахара вновь одарил его грубым поцелуем, кусая губы до крови и слизывая выступающие капельки, на что Осаму немного недовольно промычал, видимо, ему не нравилось обращение подобного рода. Дазай взял чужую руку, погладившись о неё щекой, после чего взяв в рот средний и указательный палец, хорошенько обсосал, что Чуя прокомментировал как «второй минет». Пальцы мафиози скользнули в ложбинку между ягодицами, немного надавливая на вход и проникая одним, а затем вторым пальцем. Накахара с заботой сцеловывал соленые слезы, стараясь отвлечь Дазая от неприятных ощущений. Пальцы очень старательно разрабатывали колечко мышц, что первоначально было тяжело, но, мгновениями позже у него получилось сделать это достаточно хорошо. Дазай кивнул, очевидно, готовый к тому, что Чуя собирается войти. Одна его рука уперлась в спинку дивана, вторая куда-то за спину, тем самым помогая удержать удобное положение. Наверняка завтра у него будет болеть поясница, но это будет стоить того. Он осторожно опускается на член Накахары, тихо простонав от некоторой боли. Осаму завис, вдохнул и выдохнул не решаясь, но потом полностью насадился на тот и замер на несколько мгновений, привыкая к новым и немного неприятным ощущениям. Ощутив отходящую боль, он обменялся кивками с Чуей, начиная двигать бедрами и жмуриться от новых ощущений. Стараясь не набирать скорость, видимо, пробуя новый спектр эмоций, тот постепенно втянулся, теперь уже начиная стонать от получаемого удовольствия, но темп так и не набирая, видимо, желая подействовать на нервы Чуи. Однако, когда Дазай, в ходе очередного толчка, неловко соскользнул с члена Накахары, кидая то ли тихое «блять», то ли «черт», нервы рыжего ощутимо сдали и в итоге он поменял позицию, на сей раз оказываясь сверху и с какой-то будоражащей кровь злобой глянул на шатена. — О, так ты хочешь чтобы я отодрал тебя как шлюху? — Скрипнув зубами тот облизнул губы, чем немного напряг Дазая. — Хорошо, я тебя сейчас так оттрахаю, что ты потом неделю не сможешь ходить, милый. Он пододвинул Дазая ближе, от чего тот охнул, после чего резким толчком вошел в напарника, начиная быстро втрахивать его в несчастный диван. — Ч-чу... Ох, блять… — Он простонал, закидывая голову и сжимая его плечи. Прижимаясь к чужому телу, тот обхватил руками взмокшую спину, впиваясь в нее ногтями и царапая, что-то нашептывая, стараясь сдерживать стоны, пока гениальная идея не пронзила мозг шатена и, рухнув обратно на подлокотник, тот не переместил его руки на свою шею, немного подмигивая и сдерживая очередной стон. Намек был понят за пару секунд и пальцы нещадно сжали его шею, после чего Накахара приблизился, чтобы вовлечь Дазая в поцелуй. Он грубо заталкивал язык в его глотку, покусывал губы и буквально не давал шанса дышать. По щеке и подбородку мафиози покатились прозрачные дорожки слюны и Чуя наконец отстранился. Ощущая скорую разрядку, он тяжело и горячо выдохнул. — Если начнешь задыхаться, — сквозь тяжелое дыхание произнес тот, смотря в карие глаза. — То ударь меня. Шатен кивает, после чего сжав шею почти до хруста, Накахара начинает вдалбливать тело в диван босса только сильнее. Легкие Дазая начинало жечь с первых секунд, а в глазах немного темнело. Он впился руками в запястья Чуи, видимо, получая наслаждение и приоткрыв рот, закинул голову назад. Пара быстрых толчков и он кончает себе на живот. Однако, напарник следом не поспел. Продолжая делать толчки, он наконец немного ослабляет хватку, замечая то, как бледнеют губы его партнера, после чего наконец изливается в того и ставит руки по обе стороны от его головы. Дазай шумно вдохнул, сразу касаясь своей шеи и глубоко дыша. Несмотря на плохое состояние, тот любовно смотрел на нависающего над ним Накахару, который через несколько секунд вышел из того, сам почти задыхаясь от бешеного темпа. — Если бы… Я знал… Как получился… Я бы… П-попытался… Сделать это раньше… — Между тяжелыми вдохами произнес тот, Чуя мотнул головой. — Я тебя чуть не убил, — более ли менее отдышавшись, прокомментировал он слова того. — А ты радуешься… О, точно. Ты же у нас суицидник со стажем. Как я мог забыть. Шатен хихикнул, притянув того к себе за плечи и тихо шепнув на ухо своему любовнику: — В следующий раз сделаем это на столе. — Он нас похлеще отделает, если узнает. Дазай кивнул, ухмыляясь и утыкаясь в взмокшую шею своего возлюбленного, которого, по факту, просто не может терпеть.