Невинные глаза зверя

Департамент полиции г.Сиэтла, штат Вашингтон. 8 июля 2019г. 06:12       Дверь пикапа никак не желала закрываться, она скрипела, хрустела, но всё равно отходила в сторону после каждой попытки защелкнуть замок. В конце-концов, Марк досадливо пнул по ней ногой и отошёл от машины. Рассвет только начинался. Несмелые лучи солнца проглядывали из-за крыш, и пустая стоянка при полицейском участке казалась каким-то совершенно вымершим местом. «Самое время решить, что я скажу Роджерсу», — но мысли как назло путались, в усталой от бессонницы голове, и не желали принимать хоть какие-то чёткие формы. Ярко вспыхнувшая ночью догадка теперь казалась лишь возможным совпадением, и Марк уже не особо был уверен в своих домыслах. Что если похожий почерк убийцы ни о чем не говорит? Что если это лишь случайное сходство? Может быть убийца физрука всего лишь поклонник Безымянного монстра? Подражатели довольно частое явление в мире серийных маньяков и убийц. И всё же, что-то во всем этом словно кричало: Это оно! Это та самая нить, что связывает эти два дела! И если разгадать одно, то второе тоже откроется. И Паку будет уже не нужно отыгрывать дурацкую роль в той белой комнате… Почему-то эта мысль сильнее других подстегивала Марка, она не давала сидеть на месте спокойно и гнала вперед. «Найду убийцу физрука — спасу Пака», — о том что Зверю необходима помощь, Марк тоже отчего-то знал. Или чувствовал. Ни уверенность осанки, ни неспешность движений не могли его убедить в том, что Пак в безопасности и что он ничего не боится. Зверь боялся. Боялся до ледяных пальцев, до холодного пота по ночам, до дрожи в коленях… Он боялся, но никогда не показал бы этого. Но отчего-то Марк все-таки знал. Знал об этом скрытом страхе. Он словно воочию видел испуганно огрызающегося чёрного зверя в его зрачках. Того самого, который тщетно метался по манежу, пытаясь уйти от вездесущего кнута укротителя. Отчаянный страх и любовь… вот что держало Джинёна там. — Ты чего здесь забыл в такую рань? — Роджерс появился незаметно, почти бесшумно, подошел откуда-то сбоку, и поэтому Марк вздрогнул и обернулся на его голос. Полицейский на этот раз был одет в обычную серую куртку и потёртые джинсы, что придавало ему несколько непривычный вид. Марк растеряно на него вытаращился, словно вспоминая кто перед ним. — С женой только что вернулись из поездки, не успел переодеться.- зачем-то отчитался Роджерс. Марк понимающе покивал. Начальник полиции смущенно оправил на себе куртку и снова глянул на Туана. — Так в чём дело? Ладно я здесь в такую рань, а ты-то чего? — Мне нужно еще раз поговорить с Фредди, — тихонько откликнулся Марк, — Хочу выяснить одну деталь. Знаю, что в прошлый раз я вел себя несдержанно, но сейчас обещаю, я буду придерживаться всех необходимых рамок и… — Погоди, — оборвал Роджерс несмелую тираду Марка. Неловко провел по своим коротко стриженным седым волосам и медленно выдохнул, — Не знаю уж какую ты там деталь хотел узнать, но ничего не получится. — Но я же сказал, что буду держаться в рамках! Мне только на десять минут к нему, поговорить! Я больше не буду на него давить. — Да не в этом дело…- Роджерс совсем замялся, сконфуженно пожевал губами, словно был в чем-то виноват. — Тогда в чём? — Фредди вчера еще перевели в судебное управление. Он признание написал. — Что? — Вчера при своём адвокате составил полное чистосердечное признание в преступлении. Всё описал до мельчайших деталей. Как именно нанес рану, как именно извлек сердце, даже какой нож использовал тоже рассказал. — Не может быть…- у Марка даже голос осел, он попытался откашляться, но и из этого ничего не вышло. Роджерс глянул на него с сочувствием. — Да, всё так. Сказал что не хочет держать это в себе, сказал что сожалеет о содеянном и что всё это было ошибкой… Долго плакал, просил прощения у своих родителей. Роуз жалел, ведь это всё произошло только потому, что он её любил и хотел отомстить. — Погодите… ерунда какая-то, — ноги отчего-то налились ватной слабостью и тело невольно потянуло вниз. Роджерс словно почувствовал, легонько придержал профайлера за плечо, — Вы говорите, он всё описал? — Да, даже рассказал как именно держал нож. — Но как? Когда я говорил с ним, он понятия не имел о том, что у жертвы вообще было вырезано сердце! Он не знал и о том, что оно было найдено во рту! Он ничего не знал! — Выходит врал. Вчера он не выглядел неосведомленным… — Какой-то бред… — Он рассказал где спрятал нож и наши оперативники съездили за ним. Нашли ровно в том указанном месте. — А отпечатки? Отпечатки проверили? — Конечно. Нашли только его… Это какой-то дурной сон. Просто бред, который не может быть правдой! Марк устало провел рукой по лицу и замер на месте. Голова кружилась от недосыпа, а ноги с трудом держали тело. Может всё это ему лишь примерещилось? Хорошо бы… Но вот Роджерс легонько трогает за плечо и уже не приходится сомневаться в реальности происходящего. — Да ладно тебе, все когда-нибудь ошибаются, не убивайся так.- но Марк только удрученно качает головой. Что-то тут снова не так. Не мог Фредди убить физрука, точно не мог! Он ведь не знал ни о каком сердце и уж тем более никого не резал! — Почему мне не сообщили? Вы ведь обещали держать меня в курсе происходящего… — Знаю… Но похоже, Филч не посчитал нужным тебя уведомить.- лицо Роджерса приняло еще более виноватый вид. «Значит это агент Филч с самовольничал, решил никого не посылать за раздражающим профайлером, действительно… да и зачем? Парень-то уже признался…» — Если хочешь, можешь прийти на слушание, оно состоится в следующем месяце. Тогда всё и увидишь воочию.- между тем вещал полицейский. — Не думаю, что смогу придти.- Марк всё-таки аккуратно отстранил детектива Роджерса и нетвердой походкой направился к своему пикапу. — Эй, ты куда? К нам что ли не зайдешь? Поговорили бы! — Смысла нет, лучше поеду прямо туда, — откликнулся Туан не оглядываясь и не сбавляя шага. — Куда, туда? — В управление при суде, — крикнул Марк, — Должен же я хоть как-то поговорить с Фредди. — Ну, как знаешь, — в голосе Роджерса всё-таки послышалось заметное разочарование, но Марк полностью пропустил это мимо ушей. Он дошел до своей машины и взобрался за руль. Отошедшая в сторону дверца на этот раз пришлась как нельзя кстати. — Только не пустят тебя туда! — окликнул Роджерс, но Марк лишь взмахнул рукой на прощание и завёл машину. — Ну что за странный парень…- посетовал про себя полицейский, и всё-таки вскинул руку, чтобы махнуть Туану в ответ.

***

Федеральный центр заключения «СиТак», г. Сиэтл, штат Вашингтон. 7 июля 2019г. 18:11       После разговора с Марком, Джинёну приходится нелегко. Неожиданная словесная стычка с профайлером не проходит для него бесследно. Она обрушивает его в пучины внутреннего неизбывного отчаяния и выбивает всю почву из-под ног. Сразу после ухода Туана, Зверь закрывается в своей маленькой ванной комнате, спеша уйти от вездесущих камер видеонаблюдения. Невидимые зрители не должны заметить его замешательства, они и так успели заметить многое… Утешает что всё-таки не услышали. Джинён догадывается что в комнате нет микрофонов. А значит вся эта баталия с профайлером осталась незамеченной… Но вот камеры в комнате всё-таки есть… в этом не стоит даже сомневаться. Уже в душевой он выворачивает оба вентиля, а сам сползает на пол, наконец давая волю эмоциям. Вот только слез совсем нет, вместо них его захлестывает волна ненависти и злости к самому себе, и он намертво вцепляется руками в собственные колени, впивается ногтями изо всех сил, и заходится в каком-то отчаянном рыке, который постепенно переходит в жалобный вой. И когда голос почти срывается, всё-таки приходят они, слёзы… накатывают целой лавиной, сметая всё на своём пути. Заставляя корчится в жалких конвульсиях и беззвучных рыданиях.       Но всё-таки и это проходит. Пусть не сразу, но отчаяние отступает, оставляя Зверя растерзанным и бессильным на полу душевой. Он усилием воли глушит в себе остатки боли и пытается хоть как-то начать дышать. Марк Туан. Ангел с грустными глазами. Кто же знал что ты способен на такое? Ты опаснее чем простачок Том или Ирма с её шваброй. Намного опаснее! — Вот от кого стоило избавиться, — тихонько шепчет Пак и устало прикрывает глаза. Это провал. Если профайлер смог так легко раскусить Джинёна, то что ждать от него дальше? Что если он раньше времени докопается до правды? Что если он в одиночку кинется по следам настоящего монстра? В груди почему-то от этой мысли холодеет, Джинён воочию представляет безжизненный труп Марка и почти задыхается от подступившего ужаса. Нет! Такого нельзя допустить! Этот одержимый мальчишка не сможет его защитить, только сам попадет в лапы и погубит весь план… Но как остановить того кто уже почуял след? Как сдержать? «Он может погубить и себя, и меня заодно…» — Джинён в отчаянии трясет головой, только не это! Ведь всё это совсем меняет заготовленный план! Марк словно случайная деталь, из-за него может рухнуть весь механизм! Вся долгая и кропотливая работа! И что если в камере всё-таки есть микрофон? Джинён сразу покрывается холодным потом, несмотря на духоту душевой кабинки. «Нужно проверить! Немедленно!» — он неловко вскакивает на ноги и принимается завинчивать воду, а потом прямо так, в мокрых тапках и с дорожками слёз на щеках, бросается вон из ванной. Но уже открыв дверь, на пороге останавливается, поспешно вытирает лицо, и шагает в комнату совершенно уверенно и спокойно. Если его вой всё-таки кто-то слышал, то он должен узнать об этом. С той стороны стекла комната пуста. Ни охранников, ни уборщицы. Это немного успокаивает и Пак окончательно берет себя в руки. — В ванной прорвало трубу, — произносит он не меняя выражения лица, — Через несколько минут там все затопит, — Джинён неспешно проходит к своему столу и невозмутимо усаживается, берется за разложенные на нём папки, — Так что если не хотите, чтобы вода просочилась на первый этаж в вестибюль, то вам стоит поспешить. Пак ждет. Делает вид что полностью погружается в изучение материалов, а сам настороженно прислушивается. Но дверь, ведущая в его крыло, остается безмолвной, никто не спешит перекрыть мнимую утечку и Зверь постепенно расслабляется. Минутная слабость в ванной осталась незамеченной, а это уже успех. Хоть какой-то… Крохи успеха. Но это не меняет ситуации с профайлером. Марк всё-так же остается непредсказуемым кусочком мозаики. Джинён осторожно проводит пальцем по измятому развороту папки, лежащей на столе, и понимает что руки у него трясутся! Очень заметно! Такого уже давно не было. Ему казалось что он уже давно научился контролировать свои эмоции. А глядишь ты… Стоило только увидеть полицейский рапорт вклеенный в папку, да поговорить с Марком Туаном… и вот снова эта гребенная трясучка! Джинён нервно втягивает в себя воздух и снова берется за ту самую бумажку. «…Жертва вскрыта охотничьим разделочным ножом округлой формы, грудная клетка развернута, сердце удалено, предположительно вырвано руками. Не является трофеем, так как найдено в гортани жертвы, и не покидало место преступления…» — ох уж, эти рапорты, всегда такие сухие и дотошные, иногда нелепые… Джинён старается дышать ровнее, но строчки снова начинают прыгать перед глазами, сложно себя контролировать когда вновь сталкиваешься с прошлым, да еще так… неожиданно и внезапно. А ведь перед Марком он даже попытался держать лицо, хоть как-то скрыл свою накатившую панику. Удержал её внутри, да видно не так хорошо как думал… Вездесущий Туан что-то почуял, понял… Опасный! Он такой опасный! Но не опаснее того кто описан здесь, в этих рапортах… Потому что это Он, Пак уверен! Снова вышел на охоту, снова подчиняет кого-то своей воле… Джинён представляет его без заминки, хоть и не видел уже много лет. Безмятежный взгляд и тихий голос. Копна светлых волос, вечно нестриженых, отросших, таких светлых, что в лучах яркого солнца кажутся почти белыми. Сколько раз Джинён забирался в них пальцами, сколько раз жадно ловил ускользающий взгляд, взгляд всегда будто насквозь, взгляд нездешний и немного пугающий в своей отстраненности. Чтобы этот взгляд потерял свою власть пришлось ждать годами… И только теперь Джинён способен трезво оценивать всё что тогда произошло. Каждый миг. Каждое сказанное слово… «Твой отец слишком любит тебя, малыш. Если бы он любил тебя чуточку меньше, никому не пришлось бы плакать…» — он был старше, и казался Джинёну кем-то загадочным и мудрым. Он и был на самом деле не по годам мудрым. Он приходил в детскую комнату вечерами, нагло бухался на кровать маленького Пака и принимался о чем-нибудь рассуждать. Иногда настолько витиевато и иносказательно, что тогда Джинён его совсем не понимал. Но слушал с интересом, раскрыв рот. «Ты такой милый», — смеялся он, — «Совсем еще дурачок», — и с жадным интересом разглядывал надувшееся лицо Пака, выискивая явные признаки обиды. Но Джинён не злился долго, он почти сразу забывал об уничижительных словах старшего и снова заслушивался его текучими речами. Он ходил к отцу по понедельникам и средам, заниматься игрой на фортепьяно. Частные уроки, так их называл отец. И хоть надобности в них не было, семья южнокорейского посла явно не бедствовала, но Пак старший не спешил отказываться от занятий. Он их обожал. К нему приходили всего несколько мальчиков, в определенные дни недели, и он уводил их в большой зал на втором этаже и закрывал наглухо тяжелые двери, заранее предупреждая всех домашних о том, чтобы урокам не мешали, а в зал не входили. Особенно Джинёну это запрещалось строго настрого. И Пак уходил в свою детскую и торчал там, старательно прислушиваясь и недоумевая, почему на уроках по фортепьяно так мало самого фортепьяно… «Твой отец целует тебя? А на колени садит?» — иногда Он бывал каким-то совсем странным, задавал глупые вопросы, отвечать на которые Паку было почему-то неловко. При чем неловкость эта была совсем не понятна самому Паку, просто что-то словно скрывалось за этими на первый взгляд безобидными словами. Что-то тёмное и запретное из взрослой жизни, о которой Пак еще совсем ничего не знал. Зато знал Он. Джинён почему-то в этом даже не сомневался, но стеснялся слишком уж рассуждать на эту тему или углубляться в неё. «Не целует он меня! Зачем? Я ведь уже совсем взрослый», — ворчливо откликался Джинён и Он хохотал, запрокинув голову и разметав по кровати руки. Громко и открыто. Это почему-то выводило Пака из себя. Настолько, что он лез на кровать и набрасывался на хохочущего парня, заламывал его руки, хватал за мягкие волосы, но тот только хохотал еще громче и легко справлялся с младшим, подминал его под себя и сжимал тонкие запястья. «Ты такой очаровательный, малыш Пак, немудрено что твоему отцу требуется столько сладких мальчиков, чтобы хоть немного заглушить свою тягу к тебе…» — да, Он говорил в открытую, и хоть Джинён уже смутно понимал о чём именно идет речь, но старался не думать. Он гнал от себя мысли, которые то и дело мелькали в голове догадками, он старался не замечать редких и вороватых взглядов отца и всю эту тишину в зале с фортепьяно… Хотя не всегда там было тихо. Иногда музыка там все же звучала. Он был единственным кто играл на уроках отца. И это была чистой воды импровизация. Он отчаянно и дерзко ударял по клавишам, наполняя весь дом какой-то особой сумасшедшей мелодией, комнаты звенели и пели, откликаясь всеми своими стеклами. А душа Пака наполнялась какой-то странной мучительной тоской, из-за которой хотелось кричать, танцевать и бесчинствовать. Словно чужое отчаяние переполняло его до краев и он просто больше не мог этого выдержать.       Тяжелые, но дорогие воспоминания. Как скоро они утратят свою власть над сердцем? Как скоро разум станет ясным и незамутненным? На то чтобы прозреть ушло слишком много лет. Много лет одиночества в этой белой комнате. Но сейчас Зверь даже благодарен этому месту, оно словно убрало пелену с глаз, позволило трезво взглянуть на всё. Хотя на самом деле Пак никогда не носил розовых очков, в глубине души он всегда знал правду. Знал что скрывается за безмятежным взглядом и мягкими волосами. Знал, но продолжал любить. И даже сейчас не уверен что полностью избавился от этого яда, пустившего в жилах корни…

***

Центр досудебного заключения г. Сиэтла, штата Вашингтон. 8 июля 2019г. 8:15       Марк снова бросил машину открытой. Дверь так и не желала закрываться, на этот раз он даже не стал её пинать. Желание поскорее увидеть Фредди и во всем разобраться, перевешивало всё. — Вы к кому? — уже в приёмной преградила ему путь молодая, но суровая на вид женщина. — Мне нужен ожидающий суда заключенный. Фредди…- Марк принялся лихорадочно перебирать в памяти все записи, в которых бы могла фигурировать фамилия парня. — К особо тяжким не пускаем! — перебила его мысли дежурная. — Но я еще только имя назв…- забормотал Марк. Девушка фыркнула. — У нас тут пока один Фредди, и к нему нельзя. — Я работаю в ФБР! — Да хоть в народном суде депутатов, до официального разбирательства к парню пускают только родственников и то по пропускам, ну еще адвоката. — А если следствию нужно что-то уточнить? — Через судебное управление, сходите туда, если вам уж так надо. — Мне только узнать у него кое-что…- но Марк уже понял что всё это дохлый номер, не пойдут ему тут навстречу. Оставалось только отступить и на самом деле отправиться в управление, но только перед этим заехать за кем-нибудь из Бюро, хоть того же Вицлава с собой прихватить, у него хотя бы удостоверение ФБР есть. А вот самому Марку даже предъявить нечего… — Если только узнать, то можете спросить у его адвоката. Он как раз буквально минуту назад от него вышел.- видимо удрученный вид профайлера всё же подействовал на девушку, она даже жалостливо оглядела сникшую перед ней фигурку. — Адвокат? — Ну да, с ним же не запрещено говорить. Если вы из ФБР, то просто поговорите с ним. Если это не нарушает тайны следствия, то он ответит на интересующий вас вопрос. — Куда он ушел? — Марк принялся поспешно озираться по сторонам. Дежурная совсем потеплела взглядом и указала на дверь. — Да на стоянку, наверное, куда же еще? У него сектор F, так он сказал. Поторопитесь, может застанете. — Спасибо! — Марк зачем-то отвесил девушке поклон и бросился к двери. — Светловолосый такой в сером костюме, высокий! — успела крикнуть в спину дежурная.       На счастье, сектор F оказывается сразу слева от входа, и Марк припускает туда чуть ли не бегом. Обтянутую серым костюмом спину он примечает возле чёрного Шевроле, мужчина складывает что-то в багажник, потом хлопает дверцей и как раз разворачивается к подошедшему Марку. — Мистер адвокат? — Марк только сейчас понимает, что снова поспешил и не успел уточнить в приемной имя и фамилию. Но мужчина расплывается в открытой улыбке и явно не удивляется такому странному обращению. — Вы что-то хотели? — синие, даже почти фиолетовые, глаза вспыхивают живыми искрами навстречу.