Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 19 июля 2019г. 00:15 — Это я собирался спасти тебя, — вздохнул Джинён, когда Марк помог ему сесть, и принялся растирать влажным полотенцем спину и плечи, — А теперь получается — это ты спасаешь меня. — Рёбра болят? — хрипло перебил Туан. У него перехватывало дыхание от близости с Джинёном, от его шелковистой загорелой кожи, от терпкого запаха дразнящего ноздри, от мягких волос, которые каждый раз задевали запястье, когда Марк вновь и вновь проводил полотенцем по широким плечам. — Только когда двигаюсь, — после продолжительной паузы ответил Джинён. Он сам немного попал под обаяние странной магии, которая обволакивала его со всех сторон и исходила от рук профайлера. Теплота растекалась по коже от мягких прикосновений махровой ткани и от вкрадчивого, осторожного дыхания Туана. И что он так боялся спугнуть? — Повернись, — вкрадчиво прошептал Марк и Джинён почему-то сразу подчинился, но ожидаемо сморщился от боли. — Ох, прости! — тут же испугался профайлер и обхватил голые джинёновы плечи, — Сиди, не двигайся, я сам всё сделаю, — он поднялся вместе с тазиком и обошёл вокруг сидящего Пака. Влажное полотенце снова коснулось кожи. Только теперь уже в области груди. Джинён задумчиво уставился на низко свесившуюся шатенистую чёлку Туана. — Не можешь посмотреть мне в глаза? — он и сам не знал зачем ему вдруг понадобилось увидеть лицо Марка, но какая-то странная обида наполнила сердце и прорвалась наружу, — Если ты всё ещё сердишься на меня и считаешь мой побег глупым поступком… — Я не сержусь, — вскинулся Марк, — Просто… Что «просто» Марк не договорил, он почему-то растеряно уставился в глаза Джинёна и словно потерялся в своих мыслях. Может быть это полумрак комнаты творил чудеса, или слишком тесное соседство с Паком, но все мысли выветрились из головы в один миг, оставив лишь звонкую тишину в черепной коробке. Сразу вспомнился полузабытый сон про струящегося бархатного зверя в руках, томительная нега и обжигающая близость… всё это снова было здесь, только уже наяву. «Совсем не к месту…» — обругал себя Марк, но стоило пальцам случайно соскользнуть по чужой гладкой коже и всё здравомыслие тут же отодвинулось на второй план. — Знаешь, давным давно я тоже хотел кое-кого спасти, — тихо поделился Марк, — Но тогда мне это не удалось. — Этот человек погиб? — насторожился Пак. — Что? — Если ты его не спас, значит он погиб? — Это был не человек. Зверь. — Такой же как я? — криво усмехнулся Джинён. — Почти…- пальцы второй раз проехались по коже, и так и замерли на загорелом плече. Джинён тоже что-то почувствовал, его выразительные глаза мигнули искрами в полутьме и погасли. Он опустил веки. «И чего ему приспичило глаза закрывать?» — сердце отчаянно затрепыхалось в груди. Марк выпустил полотенце из рук и в каком-то пьяном наваждении потянулся вперёд. Глупо, и слишком быстро… К тому же совсем не вовремя… Но Пак, чёрт подери, закрыл глаза! Зачем закрывать глаза, когда вокруг и так темно?! Марк паниковал, а его жадные руки между тем уже глубоко увязли в отросших густых волосах, всё его существо подалось к Паку, потянулось для чего-то, что ещё невозможно было оформить в слова… — Собираешься меня поцеловать? — тихо уточнил Джинён, голос его прозвучал слишком резко в напряженной гулкой тишине и Марк отпрянул, испуганно распахнул глаза. — А как же твой любовник? Как бы он к этому отнёсся? Или ты совсем с ним не считаешься? — Прости, — осипшим голосом откликнулся Марк и поспешно вскочил на ноги. Суетливо схватился за тазик, залепетал невпопад, — Вода уже остыла, нужно сменить, да и лекарства не мешает всё-таки выпить, температура в любой момент может снова подскочить. Всё ещё бормоча всякую чушь себе под нос, он поспешно смылся из комнаты, оставив Пака одного в темноте. — Спугнул, кажется…- задумчиво пробормотал Джинён. И внутри отчего-то разлилась лёгкая досада.       Пёс удивлённо уставился на ярко-бордового хозяина, ворвавшегося на кухню. Марк сходу бухнул тазик в раковину, а сам бесцельно закружился по периметру. Пёс на всякий случай увязался следом, принялся повторять за хозяином его маневры. — Ты-то хоть под ногами бы не путался! — рявкнул Марк на пса, когда тот внезапно попался ему на пути. Пёс обиженно тявкнул и отправился вразвалочку к порогу, на своё прежнее место. Марк же наконец успокоился и застыл на месте. Мысли отчаянно роились в голове. И самая громкая из них гласила: «Марк, ты — идиот!» Не место и не время кого-либо целовать. Особенно Пака и особенно когда он даже вздохнуть не может, чтобы не застонать от боли. Это глупо. По-идиотски! Сон вспомнил? А кто тебе сказал, что настоящий Пак и Пак выдуманный твоим больным разумом хоть как-то соприкасаются? Имеют что-то общее? «Ладно хоть пощечину не залепил, и на том спасибо…» — но легче от этого почему-то не стало, только сильнее захотелось провалиться сквозь землю. Пёс осуждающе посматривал из-под своих кустистых рыжих бровей, следил за хозяином со стороны. Снова подойти он пока не решался. «Навоображал себе невесть что, озабоченный придурок.» — но на самом деле не чувствовал Марк себя озабоченным, смущенным — да, но стыд был скорее за глупую наивность, с которой он вдруг так потянулся к Зверю, а тот его одёрнул, словно ударил по губам, как несмышлёного, надоедливого ребёнка. — Спать буду тут, — Марк решительно уселся на пол и огляделся по сторонам, — Так я ему точно не помешаю. Решив, что хозяин разговаривает с ним, пёс радостно завилял хвостом и направился к Марку. Опёрся лапками на колени. От всей души улыбнулся в лицо. — И чего тебе надо? — с остервенением зарылся пальцами в кудлатую шерсть профайлер, — Я тебя уже кормил, — но пёс только ещё больше расплылся в счастливой улыбке и боднул хозяина головой, — Ладно уж, иди, обниму, — сдался Туан и сграбастал пса в охапку, прижал к груди. Принялся наглаживать растопыренной пятернёй кудлатую шерсть. В это время за спиной бесшумно открылась дверь и на пороге застыл, закутанный в простынь Пак. Он с интересом уставился на умилительную сцену развернувшуюся у его ног. Полюбовался. Подождал. — Что-то ты долго воду меняешь, — всё-таки нарушил тишину Пак, — Я уж было решил, что ты к озеру отправился со своим тазиком. Марк вмиг обратился в соляной столб и вытаращился в пространство не мигая, сердце так вообще встало намертво, словно захлебнулось и только основательно пробуксовав на месте снова сорвалось в галоп. Пёс удивлённо уставился на незнакомца через хозяйское плечо, но лаять почему-то не стал, лишь неуверенно вильнул хвостом. Джинён поудобнее опёрся о косяк и тоже с интересом уставился на псину в ответ. — Как зовут? — Кого? — глупо переспросил Марк и наконец обернулся, столкнулся с паковскими ироничными зрачками и снова смутился нещадно, захлопал пушистыми ресницами. — Пса, — усмехнулся Джинён, — Твоё имя мне известно. Пёс тихонько взвизгнул и выкрутился из ослабевших рук Марка, соскочил на пол и остановился прямо напротив Пака. Снова вопросительно помахал хвостом. Джинён невольно фыркнул. «Что хозяин, что собака, оба глазёнки вытаращили и застыли как околдованные.» — Ты зачем встал? — всё-таки отмер первым Туан, — Тебе ходить нельзя, сместишь что-нибудь и всё срастётся неправильно. — Но не под себя же мне ходить, — вздохнул Джинён, — До такой степени я ещё не опустился. Уборная тут где? На улице? — Почему на улице? — снова захлопал ресницами Марк. Джинён почему-то этому даже умилился, ни дать ни взять не профайлер, а маленький напуганный зайчишка. Растопыренные коленки только усиливали сходство. — Связь с природой, так сказать, — всё-таки ответил он Марку. Тот совсем застопорился, медово-гречишные глаза подёрнулись еле уловимой влажной плёнкой. — Ладно, шучу, — вздохнул Пак, — Но у меня на самом деле вот-вот авария случится. Так что не мог бы ты… — Уборная там, — указал Марк на небольшую цветастую шторку за холодильником, — Если хочешь, я тебя отведу, — подорвался он поспешно на ноги. Джинён с сомнением уставился на занавеску, даже как-то помрачнел лицом. — Там что двери нет? — Нету. — А как тогда… — Я же не буду заходить, — успокоил Туан. Но Джинён как-то совсем напрягся, даже губы надул, — Ну, хочешь, я тебе прямо в комнату ведёрко принесу…- попытался на свой лад сгладить углы Марк. Но Джинён на слово «ведёрко» отреагировал своеобразно, слишком поспешно отлепился от косяка и нетвердо направился в сторону уборной. — Сам схожу, — бросил он на ходу, — Ноги ещё пока носят. Пёс ненавязчиво проводил гостя до шторки, а потом поспешно засеменил обратно, закрутился у хозяйских ног. — Не мог бы ты…- всё-таки раздался из туалета смущенный голос Пака, — Сходить в комнату, там, ну или посуду помыть. Погромче. — А? — не понял Марк. — Стесняюсь я! — гаркнул Пак. Марк даже вздрогнул, зачем-то по инерции кивнул шторке и поспешил в спальню. Пёс предпочёл остаться сторожить гостя на кухне.       Комната встретила развороченной постелью и уже ставшей привычной полумглой. Марк запнулся о брошенную на полу подушку и снова вспомнил ироничные глаза Пака. «Собираешься меня поцеловать?» Захотелось не то что из комнаты сбежать, а сразу эмигрировать на другую планету. Надо же было так лохануться. Чтобы не казнить себя в сотый раз, Марк взялся прибирать постель — перевернул матрас на сухую сторону, вернул подушку на место. Вспомнил о сменном белье, которое взял специально, но всё же не рискнул идти за ним на кухню, решив, что сначала дождётся возвращения Джинёна.       Пак, кстати, вернулся почти сразу, но не один, следом за ним в комнату ввалился безмерно счастливый пёс. Он семенил по пятам за Паком и пытался на ходу ухватить край его импровизированной белой тоги. — Нельзя, фу! — возмущенно рычал на него Джинён и старательно уворачивался от цепких собачьих челюстей, — Нельзя, я сказал! Это действительно было уморительно, настолько, что Марк даже на мгновение забыл про собственный конфуз и вполне открыто улыбнулся. — Он что английскую речь не понимает? — возмущенно осведомился у Марка Джинён, — Что за приставучее животное! Ккоджо*! — вдруг гаркнул Пак и пёс удивлённо остановился. — То-то же, — наставительно сказал ему Пак и забрался с ногами на постель, заелозил там в своей тоге. — Аккуратнее, — снова предупредил его Марк. Но Джинён уже сам сморщился от боли и поспешно вытянулся на постели навзничь, стараясь принять как можно более ровное положение. — Чёртовы рёбра, — приглушенно пожаловался Пак, — Чёртов Боб, чёртов побег… — Я сейчас принесу тебе бинт и лекарства, — опомнился Марк. Поспешно подорвался на кухню. Пёс отмер от волшебного паковского заклинания и бросился за хозяином вприпрыжку. Но Марк не стал задерживаться на кухне, просто подхватил сумку и поспешил обратно в комнату. — Нехилый скарб, — оценил с кровати Пак, — Видимо мы здесь надолго. — Я только необходимое взял. Аптечку, одежду сменную…- Марк принялся выгружать содержимое сумки, — Эластичный бинт вот ещё. — Неплохая вещь, — оценил Джинён, — Во всяком случае это лучше, чем если бы ты притащил с собой несколько литров гипса и предложил замуровать меня в нём на месяц, без права подниматься даже в туалет… — А ведь была такая мысль, — тяжело вздохнул Марк. Джинён обиженно сморщил нос.       Когда свежая простынь была постелена вместо старой, а Джинён вольготно устроился на ней сверху, Марк взялся наконец за бинт. Но тут сразу возникла небольшая проблема… Вновь прикасаться к Паку было боязно. — Может ты уже сделаешь это? — ворчливо осведомился Джинён после примерно седьмой неудачной попытки Марка обмотать его рёбра, — Или, давай, я сам… — Нет, я сейчас, — пообещал Марк и снова закружил вокруг обнаженного паковского торса. — Боже, — проворчал Пак и выдернул из рук Туана болтающийся отрезок бинта, — Тебя не дождёшься! — Нет, ты сам не сможешь! — упрямо вцепился в свой конец Марк. — Всё я смогу! — завязалась небольшая потасовка, где почему-то почти сразу Пак начал одерживать незапланированную победу. — Ты подозрительно силён для человека, который сломал рёбра и почти весь день провалялся с высоченной температурой! — Марк изо всех сил напряг свои мышцы, чтобы хоть как-то совладать с непокорным пациентом. Джинён на эти потуги только фыркнул, рванул пресловутую резинку на себя так сильно, что Марк поскользнулся на месте и проехавшись по полу, затормозил только уже у кровати. — Ты хочешь, чтобы я себе тоже что-нибудь сломал? — хрипло возмутился Марк, — Так сказать, в качестве солидарности? Джинён вместо ответа снова потянул за край бинта, так резко, что Марку, чтобы не упасть пришлось опереться рукой на постель и замереть в странной, нелепой позе прямо напротив его лица. — Ну, здравствуй, — почему-то очень тихо выдохнул Пак и Марк сразу залился краской, замер на месте широко распахнув глаза. — У тебя так точно, что-нибудь сместится, — прошептал он, глядя Джинёну прямо в зрачки. — Что например? — уточнил Пак, намотав бинт на кулак и притянув Марка ещё ближе. — Например, грудна…- договорить Туану не удалось, потому что упругие, терпкие губы оборвали все связные мысли и заполнили всё собой. Марк даже не успел выдохнуть, он замер в каком-то подвешенном состоянии и не сразу осознал, что именно происходит. Но веки опустились сами собой, а губы поддались под натиском страстного и горячего паковского поцелуя. И вскоре он сам уже целовал эти умопомрачительные уста… Так торопливо и отчаянно, что даже не заметил, как накрепко вцепился в чужой затылок, как зарылся в густые пряди пальцами… Потрескавшиеся губы слегка кололись, но при этом так опьяняли, что думать о чём-либо кроме них было невозможно. Горечь и сладость, нежность и напор, всё смешалось в этом неистовом поцелуе… Марк увяз в нём, растворился без остатка, словно в полузабытом сне о Звере, о котором сохранились лишь противоречивые ощущения трепетной нежности и жгучей страсти… — Достаточно…- выдохнул прямо в губы Пак, и мягко отстранился. Марк осознал его слова не сразу, он всё ещё безотчетно тянулся за поцелуем и почти упал на кровать, когда Пак отпрянул назад. — Что…- с трудом выдавил из себя Марк, — Что это было? — Ничего, — повёл плечами Пак, — Просто не люблю оставлять, что-либо недосказанным, — он принялся, как ни в чём не бывало, обматывать себя бинтом, — Может поможешь? Марк поспешно ухватился за бинт, стал помогать Паку трясущимися руками. Он всё вглядывался в спокойное лицо Джинёна и пытался понять, чем же был этот поцелуй? Но Пак выглядел слишком невозмутимым. Таким невозмутимым, словно поцелуй был для него чем-то обычным и не стоящим особого внимания. — Готово, — Марк осторожно закрепил край бинта и отстранился от Пака. Эйфория от недавнего поцелуя почти выветрилась, отступила, оставив место заполнившей всё обиде. Но спрашивать или выяснять что-то не позволяла гордость, поэтому Марк постарался насколько возможно тоже принять невозмутимый вид, чтобы никак не выдать внутреннего замешательства. — Если сейчас у тебя и нет жара, — Марк поднялся на ноги и направился к лежащей на полу сумке, — Тебе всё равно нужно принять лекарства и поесть. — Ты и еду с собой прихватил? — заметно оживился Пак. — Конечно, — кивнул Марк, — Так, кое-что… Не жди особых изысков. Джинён поудобнее сел в постели и с интересом уставился на сумку в руках Марка. «При слове «еда» вон как приободрился, это явно будоражит его посильнее каких-то там поцелуев…» — стало совсем муторно. Словно после умопомрачительного полёта над облаками он с огромной высоты спикировал вниз прямиком мордой об асфальт. — Это что, вяленое мясо? — заелозил на кровати Пак. Марк рассеянно глянул на две коричневые палочки упакованные в целлофан, которые как раз извлёк из сумки. — Да. — А там что? — вытянул шею Пак, стараясь издалека разглядеть, что ещё скрывается в волшебной сумке профайлера. — Консервы, — вяло откликнулся Марк, — Кукуруза и… — Хочу кукурузу! «Ну, кто бы сомневался…» — но сердиться на этого возбужденно сверкающего глазами зверёныша не было никаких сил. Слишком уж забавно Пак реагировал на появление еды. По-детски восторженно тянул руки и норовил выпасть из кровати. «Интересно, когда он в последний раз ел?» — но ответом на вопрос стало смачное чавканье, с которым Пак набросился на еду. Где-то на кухне даже тоскливо отозвался пёс, явно почуявший, что в комнате без него совершается несанкционированная трапеза. — Погоди, ложку принесу, — попытался притормозить Марк Пака, который уже взялся за распечатанную кукурузу. Но куда там… в ход уже пошли пальцы. И всё-таки смотреть на Джинёна было приятно. Марк во все глаза уставился на то, как Пак умело работал челюстями. Можно сказать даже виртуозно… Незаметно испарились обе палочки вяленого мяса и опустела до половины банка с кукурузой. — Утром поеду на рынок, — тихо пробормотал Марк, — Тебе нужна полезная еда для выздоровления. — Сделаешь мне яичницу? — насторожился Пак. — Если захочешь… — Хочу, — Джинён так энергично кивнул, что на постель скатилось несколько кукурузин. — Но это будет утром, — Марк задумчиво проследил падение зёрнышек и снова взялся за сумку, — А сейчас тебе нужно выпить лекарства и поспать. Джинён сгрёб кукурузу с простыни и согласно покивал отвернувшемуся профайлеру. Марк потрошил аптечку. Жаропонижающее он нашёл сразу, а вот такие нужные сейчас антибиотики провалились куда-то вглубь, и найти их среди всевозможных бинтов и пластырей оказалось нелегко. Чтобы упростить себе задачу, Марк просто перевернул аптечку вверх дном и высыпал всё её содержимое. И антибиотики нашлись сразу, мелькнули краешком белой упаковки… Но вместе с ними по полу рассыпались и давно забытые квадратики когда-то заботливо припасённых презервативов… Шмякнулся на пол маленький тюбик лубриканта… — Надо же, — тут же раздался над ухом ироничный голос Пака, — Не думал, что у тебя настолько далеко идущие планы… — Чёрт, — придушенно выпалил Марк и принялся поспешно сгребать компроматные вещички обратно в коробку. Пак, продолжая флегматично пережевывать кукурузу, наблюдал за ним из кровати. Только кончики порозовевших ушей выдавали его истинное отношение ко всей этой ситуации…