Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 19 июля 2019г. 05:24. Под утро у Пака снова поднялась температура. Марк как раз прикорнул на другой стороне кровати, и даже успел забыться коротким сном, но тихий жалобный стон заставил тут же очнуться. Еще не совсем понимая, что именно происходит, профайлер сел и подслеповато уставился в темноту. — Джинён? — Пак не ответил, лишь снова тихонько застонал. Марк осторожно протянул руку и нащупал в темноте горячее голое плечо, — Джинён! Джинён сжался в маленький комочек на своей половине кровати и весь подрагивал. Жар вернулся! Сбитая простынь накрепко обмоталась вокруг ног и явно ему мешала, как и перекосившийся эластичный бинт, плотно охватывающий торс. — Джинён, Джинён! — Марк легонько потряс Пака за плечо, а потом попытался перевернуть его на спину, — Тебе нельзя лежать на боку! Но Джинён ничего не слышал, он только хрипло постанывал и тяжело дышал, накрепко зажмурив глаза. Марк навис над больным и вцепился в плечи. — Тебя нужно перевернуть, — но справиться с крепким мускулистым телом даже в таком состоянии оказалось нелегко. Марку пришлось приложить все свои силы, чтобы наконец уложить Пака на обе лопатки. — Лежи так и не двигайся! — он убрал руки и настороженно огляделся в поисках сумки, — Где там были эти таблетки? — поспешно скатился с постели, в панике заметался по комнате. — Больно…- вдруг очень тихо пожаловался Пак. Профайлер сразу метнулся к нему. — Где болит? Джинён не ответил, только нахмурился и снова попытался перевернуться на бок, но Марк удержал его на месте. — Больно, где? — Грудь, — хрипло откликнулся Пак, карие глаза блеснули в темноте и снова погасли, — Не могу… — Здесь, — Марк мягко прошёлся ладонью по бинтам, — Болит прямо здесь? — Не могу дышать…- лицо Джинёна перекосилось от боли, на лбу выступили капельки пота. Марк поспешно взялся за бинты, принялся их разматывать. В голове настойчиво забилась жуткая догадка, о том что Пак всё-таки заработал смещение. «Только бы это было не так, только бы это было не так…» — пальцы принялись поспешно обшаривать тяжело вздымающуюся грудь. «Здесь всё вроде бы в порядке и тут тоже… всё нормально… Что это?» — пальцы наткнулись на небольшую выпуклость и Джинён болезненно ахнул. «Чёрт!» — вот оно — смещение! У Марка от страха похолодели ладони. Последнее ребро, с ним что-то не так! — Неудачный перелом, — пробормотал Марк и лихорадочно зашарил по паковской груди снова. Так и есть, надлом, и кость уходит куда-то внутрь… Куда именно не проследить, может быть совсем неглубоко, а может быть… — Мне нужно доставить тебя в больницу, — что толку рассусоливать дальше, ведь если кость уходит вглубь могут быть задеты органы, а если даже и нет, малейшее движение может стать для Пака роковым! — Нет! — горячие пальцы намертво впились в запястье, — Не смей! — Самое страшное что могут сделать, это вернуть тебя в твою камеру. Но это не важно. Самое главное тебе окажут необходимую помощь, — Марк заговорил ласково, спокойно, чтобы не волновать и без того испуганного Пака. — Я не хочу туда возвращаться! Ни на мгновение! — Отлично, — устало вздохнул Марк, — Хочешь умереть здесь, в глуши? — Всё что угодно, кроме возвращения, — упрямо сдвинув брови, прошептал Пак. — То есть ты выбираешь мучительную смерть, да? — Марк всё-таки повысил голос, — А меня ты спросил? Я не хочу, чтобы ты сдох здесь, у меня на руках! Джинён дрогнул губами, но промолчал, в глубоких глазах отразилась обида. Вороные пряди намокли от пота и прилипли ко лбу, Марк убрал их на бок нервным дёрганным жестом. На самом деле видеть Зверя таким беззащитным и измученным было мучительно. Ни следа былой надменности и превосходства, сейчас перед профайлером лежал поверженный собственной беспомощностью человек. Марк даже зажмурился на мгновение, потому что до него вдруг донеслось далёкое щёлканье кнута и гомон толпы из детства. Тот Зверь тоже выглядел так. Сражённый и сломленный побоями укротителя… Нет! С Паком такого не произойдёт! Он сделает всё, чтобы спасти Этого Зверя! Если нужно даже вернёт в клетку… — Если ты отправишь меня в больницу, кто защитит тебя от Франсуа? Что если он скоро придёт за тобой? — всё-таки заговорил Пак, его голос зазвучал бесцветно и надломленно в тишине комнаты. — Переживаешь за меня? — скрипуче откликнулся Марк. Внутри всё сильнее растекалась паническая дрожь, пронизывающая его насквозь до самых кончиков пальцев — страх за Пака, — Сам подумай, если твой Франсуа придёт, как ты сейчас в таком состоянии сможешь меня защитить? — Что-нибудь придумаю. Марк только вздохнул. Что толку спорить с больным? Да ещё с горячечным больным… — Ясно, — Марк поднялся с постели, — Схожу, вызову Грега. В машине есть рация. Расскажу всё подробно, попрошу о помощи… Уж ФБР сумеет как-нибудь нас защитить. — Они отправят меня в больницу! — И правильно сделают! Джинён вздрогнул от этого окрика и растерянно задрожал ресницами. Марка вмиг охватил стыд. «Нельзя так на него взъедаться…» — но вместо того, чтобы смягчить тон, он задал вопрос, который уже добрые сутки вертелся на языке: — Почему вообще для тебя так важно защитить меня? Джинён молча отвёл поблескивающие глаза в сторону. — Насколько знаю, раньше тебе было глубоко плевать. Ты не собирался помогать следствию и рассказывать правду. Почему сейчас вдруг стало так важно броситься на амбразуру? Что за необъяснимое геройство? Думаешь ФБР это тебе зачтёт? Спишет всё остальное… Осознав, что последняя фраза была явно лишней Марк замолк. Джинён всё ещё поблескивал щелочками глаз, но всё больше в сторону, словно смотреть на Марка ему было тяжело. Захотелось провалиться сквозь землю. И за резкие слова, и за глупые вопросы. Джинён по-прежнему выглядел слишком уязвимо, и по правде, всё сказанное совсем с ним не вязалось. — Прости, я…- тихо залепетал профайлер. — Не знаю, — вдруг откликнулся Джинён, — Я правда не знаю, почему хочу помочь… После Мари Видаль… После Корри… После всех остальных. Я больше не хочу никого терять… «О ком это он?» Но это было не важно. Важным было то, что дыхание Пака снова стало учащённым, совсем тяжёлым, а лицо побледнело, несмотря, на жар. — Джинён? — Марк поспешно дотронулся до паковской щеки, — Ты на самом деле решил умереть у меня на руках? — Да, из чистого упрямства, — устало усмехнулся Пак, — Может не будешь ждать моей смерти, а что-нибудь сделаешь? Наверняка в твоей волшебной сумке есть ещё что-то…- он с большим трудом приподнял веки и уставился на Туана. — Есть лекарства, но они только собьют жар. — Вот и сбей его для начала — Но это не исправит ситуацию с твоими рёбрами! — У тебя есть руки, — проворчал Пак, — Вот и вправь их. — Но…- возмутился было Марк, но Джинён уже снова опустил веки и загнанно задышал, явно давая понять, что больше не намерен спорить. Пришлось отправиться к раскуроченной сумке. Искать жаропонижающее… «Ещё бы обезболивающее не помешало…» — но среди всевозможных бинтов, упаковок с пластырями и блистерами с таблетками их не оказалось. Марк приглушенно выругался себе под нос и оглянулся на Пака. Но Джинён лежал не шелохнувшись, только слишком напряжённая поза говорила о скрытой боли, с которой он всё ещё самоотверженно боролся. «А ведь если подумать, я и правда могу вправить ему рёбра», — Марк вспомнил давние уроки в школе при ФБР, где им подробно объясняли как обращаться с такими переломами. По сути вправлять рёбра та ещё идиотская идейка, но кое-что всё же можно сделать… Бредовый способ, но всё же… Вдруг? «Надеюсь у него достаточно сильная диафрагма…» — а если нет? Тогда это может обернуться куда большими проблемами… Может всё-таки проще проигнорировать слова больного, да и вызвать кого-нибудь из Бюро? Тот же Вицлав вполне мог бы помочь. Может быть он даже даст согласие молчать? Скроет местоположение беглого преступника от своих… Только вот… Стоит ли надеется на своих коллег? Вон как Грег пригрел Франсуа, даже посвятил во все подробности дела. «Он ведь наверное успел все рапорты перечитать и во все закрытые материалы нос сунуть!» — если бы только Джинён рассказал всё раньше. Но главное что вообще рассказал. Пусть так, совершив этот дурацкий побег, но ведь предупредил же! Пришёл на помощь, хоть его и не просили… Марк хмуро выцарапал из нужного блистера таблетку и направился к постели. В конце-концов Пак прав, сначала нужно заняться температурой. — Вот, открой рот, — Джинён послушался, забавно выпятив язык навстречу таблетке, — Сейчас дам запить, — Марк нашарил бутылку с водой на полу у кровати. Помог Джинёну приподнять голову. Пак тут же жадно припал к горлышку, принялся заглатывать воду так остервенело будто в этом состоял весь смысл жизни. Марк даже засмотрелся на это действо… До тех пор пока торопливый Пак не поперхнулся и не закашлялся, отчаянно краснея глазами. — Ну, что ж ты так хватаешь-то, а? Марк поспешно забрал бутылку и помог Джинёну сесть. Замахнулся было, чтобы настучать парню по спине, но вовремя спохватился. — Не в то горло пошла, — жалобно поделился Пак. Марк осторожно присел рядом, в голове все ещё метались мысли о рискованном способе помочь Паку. — У тебя ведь тренированное тело? — вопрос сорвался быстрее, чем Марк успел его правильно сформулировать. Джинён недоуменно захлопал глазами. — В смысле? — В прямом, — вздохнул Марк, — Ты отказался от врачебной помощи и от помощи ФБР, сказал что ни за что не вернёшься в камеру… — Не вернусь, — заметно напрягся Пак, — Только причем здесь моё тело? Марк тяжело вздохнул и окинул внимательным взглядом обнажённый торс парня. Джинён проследил за траекторией его глаз, и потянул на себя простынь, поспешно прикрыв грудь. Марк смутился, захлопал ресницами и опустил взгляд. — Если ты настолько сумасшедший, что готов торчать в этой богом забытой избушке с переломанными рёбрами, без всякой медицинской помощи… — Я сумасшедший, — кивнул Пак, — Ты это ещё не заметил? Марк всё-таки глянул на него украдкой и вздохнул. — Я могу попытаться вправить твоё ребро… — Я согласен. — Я ещё ничего не объяснил. Результат зависит только от тебя, если что-то пойдёт не так… — Не важно, просто делай, — Джинён устал и измучился, это было видно по его глазам с заметными красными прожилками, по его совсем осипшему голосу. Он бы согласился сейчас на что угодно, только чтобы поскорее избавиться от боли. — Хорошо, — решился Марк, — Если у тебя ещё хоть немного остались силы, мы могли бы попытаться… — Что нужно делать? — Для начала — сесть, — Марк протянул Паку руки и помог принять полусидячее положение. Джинён скривился от боли, но даже не подумал жаловаться. Марк осторожно поправил подушку и мягко потянул с Пака простынь. — Прости, но это только помешает. Джинён настороженно уставился в лицо профайлера, но позволил себя частично обнажить, ревностно проследив за тем, чтобы Марк, не дай бог, не перешёл черту дозволенного. — Постарайся сесть прямо, — тихо попросил Марк и легонько прошёлся пальцами по нежной коже груди, — Так чтобы диафрагма была свободна. Чтобы ты легко мог дышать. — Серьезно? — несмотря на усталость паковские глаза всё-таки вспыхнули злыми огоньками, — Легко дышать?! Ты шутишь что ли? — Прости…- смущенно прошептал Марк. Джинён смерил его суровым взором, но промолчал. — Меня учили вправлять переломы, — Марк пристально вгляделся в измученные глаза Пака и снова положил свои ладони на его грудь. Бархатистая кожа обожгла пальцы. — Но перелом ребра очень отличается, не зафиксируешь, не перевяжешь… — А как же бинт? — Бинт это полумера. — Поздно ты об этом заявляешь…- голос Джинёна прозвучал непривычно сдавленно и отрывисто. — Болит? — Марк сочувственно погладил покалеченное ребро. Джинён дрогнул губами и кивнул. Почему-то сразу захотелось его обнять, мягко прижать к себе, запустить пальцы в упоительно упругую шевелюру… — Оно и будет болеть, если ты так ничего и не сделаешь, — едко заметил Пак. — Сейчас, — марковские пальцы легко скользнули по горячей коже вниз, на упругие мышцы пресса. Джинён испуганно дёрнулся и вмиг вспыхнул до корней волос. — Ты чего?! — Мышцы в тонусе, — невозмутимо откликнулся профайлер, — Всё должно пройти хорошо. — Боже, — судорожно перевёл дыхание Пак. Боль тут же отдалась во всём теле и он поспешно задержал дыхание. — Дыши, — попросил Марк, — Ты должен дышать, глубоко и размеренно, — тонкие пальцы погладили больное ребро. — Сам бы попробовал! — приглушенно возмутился Пак, но содрогнувшись от боли всё-таки послушался. Марк между тем всё настойчивее массировал ребро и слегка прослеживал пальцами его изувеченные края. — Если оно не ушло глубоко в ткани, мы сможем вернуть его на место, — пообещал Марк, — Только…- он внимательно глянул Паку прямо в лицо. — Что, только? — Только будет больно, — тихо прошептал Марк и отвёл глаза. И было больно… Было больно настолько, что из глаз сами собой брызнули слёзы, а пальцы в отчаянии скрутили простынь. — Дыши, — жестоко приказывал Марк и уже совсем немилосердно лез пальцами под ребра. Грудь пылала огнём, а дыхание походило скорее на извращённую, мучительную пытку. Казалось, что всё это длится очень и очень долго, потому что от боли тело уже онемело, а сил хватало только на то, чтобы послушно, по приказу Марка, напрягать все мышцы грудной клетки, стараясь вытолкнуть наружу коварную кость. — Сожми, — Марк пихнул Джинёну свою руку, — Сменного белья у меня больше нет, а держаться тебе за что-то нужно. — Ты идиот? — придушенно прорычал Пак, но в предложенную кисть всё же вцепился. Застонал от боли в голос. «Не хочу, чтобы ему одному было больно…» — Марк сморщился от мощной хватки, которая словно тиски сдавила его запястье, но тянуть на себя многострадальное паковское ребро не перестал. Наоборот боль разделённая со Зверем словно подстегнула его, он чутко прислушался к ощущениям и направил силу куда нужно. Раздался очень тихий хруст. Искалеченная кость поддалась под рукой и вдруг встала на место. Джинён болезненно зашипел сквозь зубы, сжав руку Марка ещё сильнее, но почти сразу обмяк, затих, замер с закрытыми глазами. Марк вглядывался в его бледное лицо с полминуты и только потом облегченно выдохнул. Опасность миновала. Всё-таки ребро не успело войти глубоко, лишь сместилось внутрь, задев мягкие ткани мышц. — Ты действительно очень тренированный, — тихо прошептал Марк Джинёну и устало опустился на кровать. Футболка на спине вся взмокла, а освобождённое запястье всё ещё горело после стальной хватки. Джинён всё ещё оставался неподвижным, только закрытые веки подрагивали угольными ресницами, да еле заметно вздымался живот. — Теперь всё наладится, — тихо произнёс Марк. Скорее чтобы успокоить себя самого, чем подбодрить безмолвного Пака. — Тебе легко говорить, — вдруг хрипло отозвался Джинён, — Тебя не пропускали через мясорубку и не заставляли при этом тужиться… Чёрные ресницы дрогнули и приподнялись, заблестели пронзительными полумесяцами скрытые за ними зрачки. Марк внимательно уставился, забыв обо всём на свете. Джинён просто околдовывал. Свой силой, что таилась внутри, своим упорством, своим колдовским взглядом. — Что теперь? — всё-таки тихо осведомился Джинён и сам как-то слишком нарочито уставился в глаза. — Теперь? — Марк с трудом обрёл дар речи, — Теперь постельный режим и сон в сидячем положении. — А повязка? — Она только помешает… Джинён задумчиво закусил губу. На лбу всё ещё блестели бисеринки пота. Марк неосознанно стер их рукой и снова засмотрелся в глаза Зверя. — Сильно болит? — Ощутимо, — хрипло откликнулся Пак, — Но теперь я хотя бы могу дышать. Марк кивнул. В голове неотступно вертелась мысль о том, стоит ли вообще рассказывать Паку о возможных рисках, которым он подвергся во время этой примитивной процедуры… «А что бы я сам делал, если бы что-то пошло не так? Бежал бы через лес, чтобы поскорее вызвать Джойла? Или бы в панике метался с Паком на руках по всё тому же лесу?» — на самом деле думать о таком совсем не хотелось. Вот же он — Джинён, вполне живой, смотрит укоризненно, брови хмурит. Только не пугает ни сколько… скорее притягивает, гремучей смесью беззащитности и внутренней скрытой силы. И какой-то необъяснимой чуткостью, от которой даже мурашки бегут по спине табунами. Потому что нельзя так в глаза смотреть, а потом мягко трогать запястье, которое сам же и покалечил. — Извини, я не специально. Глупый такой, ещё и извиняется… да Марк ведь сам руку ему на растерзание отдал, быть причастным иногда ценнее собственной сохранности… — Забудь об этом, — прошептал Марк. Пальцы сами собой зарылись в спутанные вороные пряди, невесомо, легко… Кажется, Джинён попытался что-то возразить, но Марк, уже увлечённый каким-то своим эмоциональным порывом рванулся вперёд, навис над Паком, а потом и вовсе склонился к его лицу совсем близко… Задышал нервно в приоткрытые губы, поймал их движение и позволил себе растаять по-настоящему… Поцелуй получился нежным. Марк и сам не ожидал от себя, что способен на такую нежность, но она словно прорвалась откуда-то из самых глубин его сердца и окатила растерянного Пака с головой. На миг забылась даже надоедливая боль в груди, отступили все страхи, осталось только что-то смутно знакомое, тёплое и почему-то душераздирающее… — Твоё счастье, что у меня совсем не осталось сил, — еле слышно пробормотал Пак, когда Марк наконец отпустил его губы и дал вздохнуть, — А то бы я засветил тебе звонкую пощечину, мой дорогой профайлер…