Невинные глаза зверя

Где-то в окрестностях парка «Северные каскады», штат Вашингтон. 23 июля 2019 года. 20:31       Джинён проснулся поздно вечером. Небо как раз окрасилось в глубокие оттенки синего и бордового, а солнце скатилось за горизонт. Марк спал рядом. Его тонкие пальцы даже во сне продолжали крепко сжимать ладонь Пака, словно страшась потерять его хотя бы на мгновение. Джинён полюбовался, приглушенно фыркнул и всё-таки очень аккуратно высвободил руку. Сел в постели. За эти дни они совсем растворились во времени… Лишь ели, занимались любовью и засыпали когда уставали. Дни и ночи смешались и потеряли свои границы. И хоть Джинён понимал, что Марк остаётся рядом лишь из-за его травмы, но хотелось верить, что они просто наслаждаются жизнью, не страшась никакого монстра, скрывающегося во тьме. Но Монстр был. И они лишь отсрочили свидание с ним. Урвали у времени небольшой кусочек и спрятались в нём от всего мира, словно в детском шалаше. Таком же маленьком и хрупком… Марк скрипуче проворчал что-то себе под нос и перевернулся на другой бок, полностью обнажив тонкую спину и округлые ягодицы. Джинён невольно закусил губу, это тело лишало всякого самообладания, сводило с ума. В голове сразу ожили самые бесстыдные картинки, которые, кажется, теперь навсегда отпечатались на подкорке… Марк творил с ним такие вещи… Джинён никогда раньше не подозревал, что его тело способно испытывать такое… Столько всего… Уши и щеки тут же налились теплом, но на самом деле сам Пак стыда не почувствовал. Да и как можно было стыдиться такой близости? Того особого пронзительного чувства, которое в нем вызывал этот нескладный, костлявый профайлер? Джинён ещё раз с жадностью оглядел лежащее рядом белоснежное тело. Хорошо, не такой уж и костлявый. Да и складный вполне… Эти плечи лепные чего стоят. Или длинные тугие бёдра… Словно из слоновой кости вырезанные. Но особенно будоражат воображение эти трогательные ямочки под выступающими косточками стопы… Джинён даже прошлой ночью рискнул до них добраться… Для этого, конечно, пришлось ухватить брыкающегося Туана за щиколотку, а уже потом с благоговением прижаться губами к этой прохладной ложбинке. Марк визжал и выкручивался… Настолько самозабвенно, что случайно приложил Пака коленкой в живот. На этом романтика тогда и закончилась. Ненадолго правда… Джинён снова фыркнул. Глупый Туан. Захотелось снова рухнуть в постель и покрепче прижаться к этому волнительному созданию… Но где-то снаружи снова ожил тот звук из-за которого Пак проснулся. Что-то басовитое и назойливое, словно жужжание гигантского механического шершня. «Пойти посмотреть?» — Марк, конечно, потом будет ругаться, но… Джинён украдкой глянул на сопящую тушку и решил, что прогуляться всё-таки стоит. В конце-концов это ведь точно не вертолёт, а значит бояться нечего. «В конце-концов возьму с собой Коджо.» — маленький пёс мало чем смог бы помочь в каких-нибудь сколько-нибудь серьёзных обстоятельствах, но само его наличие почему-то вселяло уверенность. Джинён помедлив всё-таки спустил ноги на пол. Поискал тапочки, но их поблизости не оказалось. Да уж… Вечная история…

***

      Это была рация. Тот звук что почти свёл Джинёна с ума, пока тот дремал под марковским боком. Она разрывалась от бубнящих и шипящих звуков, кажется сотрясая собой весь салон маленького голубого пикапа. Джинён распахнул дверцу и ввалился внутрь. Следом за ним в машину тут же вскарабкался Коджо и приветственно завилял хвостиком. — А уж тебя, конечно же, тут и не хватало, рыжая обезьянка, — усмехнулся Джинён, но всё-таки помог пыхтящему псу втянуть на соседнее сиденье увесистую шерстяную попу. — Где только бока успел наесть? «Тридцать первый участок! Тридцать первый участок!» — тем временем ни на мгновение не замолкала рация, — «Тридцать первый участок, почему не отвечаете? Есть свободные патрульные?» Джинён на всякий случай прислушался, не проскользнёт ли его имя в полицейских разговорах, не мелькнёт ли упоминание о Северных каскадах? «На 22-й улице снова авария! Двое пострадавших. Виновный скрылся с места происшествия! Нужна помощь патрульных.» Джинён выдохнул с облегчением — это не по его душу. Всего лишь голоса города, его эхо и его кипучая жизнь, к которой сам Пак, как и прежде, имеет очень косвенное отношение. Много ли заключенных участвует в социальной круговерти? Вряд ли… да и теперь, даже если всё закончится хорошо и его оправдают, частью всего этого уже не стать. Не примут, не поймут… Джинён выключил бубнящую рацию и откинулся на спинку сидения. Оправдают ли? Надо же… до сих пор трогает. Эта пресловутая собственная обособленность от обычного мира. Итак, человеческая безобидная круговерть… Интересно, Марк тоже от неё зависим? Может быть обосновавшись тут с Паком профайлер идёт на огромные жертвы? Терпит неудобства? Ради него, Джинёна. И, конечно же, ради его травмы… Может быть Марк ждёт не дождётся, когда рёбра Пака наконец заживут и он сможет оставить его здесь, чтобы ринуться по следу за настоящим преступником? Он же ищейка. Может быть уже сейчас в его жилах неуёмно бушует горячая кровь, подгоняет, жжёт изнутри… Джинён устало прикрыл веки. Бред старого маразматика. Если бы Марк хотел, он бы уже давно уехал. Рассказал бы всё этому своему Джойлу или ещё кому, и Пака охраняли бы тут бравые парни в костюмах вместо доходяги профайлера. — Он хочет быть здесь вместе со мной, — тихо, но убеждённо прошептал Джинён. — Я охраняю его, а он меня, — от этой фразы сразу стало теплее, легче. Джинён медленно выдохнул и улыбнулся. Марк здесь не из-за травмы, ведь так? Или не только из-за неё… Коджо устал ловить ускользающий взгляд Пака и нетерпеливо завозился на своём сидении. Убедившись, что это не проняло глупого человека, он всё-таки тихонько пожаловался на жизнь и заскрёб лапкой по обшарпанной обивке. — Чего тебе? — нехотя откликнулся Пак. Собачьи излияния ощутимо отвлекли от собственных витиеватых рассуждений. Он и Марк, об этом всё же стоило подумать. Пофантазировать о будущем, например. Если оно будет, когда-нибудь это будущее… «Если Франсуа узнает, что я переспал с другим, будущего у меня точно не будет…» — невесело усмехнулся Пак. Но почему-то страха это не вызвало, в груди скорее клокотало какое-то странное, глупое торжество. Словно то, что уже завязалось между ним и Марком обрело настоящую и нерушимую силу. Силу, способную каким-то необъяснимым образом противостоять Монстру.       Снаружи совсем стемнело. Салон тоже погрузился в полумрак и Джинён наконец очнулся от своего оцепенения. Зашарил вокруг в поисках кнопки освещения. Коджо расценил это по-своему, решил, что вкусно-пахнущий господин решил поиграть, поэтому тихонько повизгивая полез к Джинёну под руки. — Перестань! — рыкнул на него Пак. Но пёс и не думал успокаиваться, наоборот ещё более решительно принялся карабкаться к Джинёну на колени. Правда задние короткие ножки подвели и здесь. — Ты хоть смотри куда лезешь! — возмутился Пак, когда пёс смешно покряхтывая поехал куда-то вниз между сидениями, при этом всё ещё старательно цепляясь передними лапками за паковскую коленку, — Больно же! Джинён всё-таки ухитрился подхватить глупого несмышленыша, усадил на колени и снова принялся искать кнопку. — Что за древний драндулет. Коджо счастливо дышал в лицо, уверенный, что Пак разговаривает именно с ним. Он даже на всякий случай повилял хвостом, показывая свою признательность. Но Джинён всё еще шарил вокруг, приглушенно ругаясь и поднимая небольшие облачка пыли. — Да где она? Что это за приборная панель вообще? Не видно ничего. И ты ещё лезешь, — отпихнул он от себя разинутую в улыбке пасть, — Загородил всё… Наконец он щелкнул каким-то рычажком и салон озарился неверным светом помутневшей лампочки. — Так-то лучше. В полумраке сразу стал различим дом и темнеющие заросли леса. Джинён задумчиво уставился в окошко, разглядывая всё вокруг. Странно что Марк ещё не нарисовался. Неужели не хватился? Спит себе там спокойненько, сверкая в темноте голой задницей. Джинён фыркнул, но как-то не весело. Наоборот стало почему-то обидно. Словно Марк обязательно должен был ощутить его отсутствие даже во сне. И отправиться на поиски… Хотя если разобраться, кто самого-то Джинёна заставляет сидеть здесь? В этом пыльном пикапе в компании глупенькой дворняжки. Пак автоматически погладил кудлатую шерсть, ощутив как ладонь покалывают жесткие волоски. — Или ты терьер? — усмехнулся рассеянно. Но псу было абсолютно всё равно к какой породе его относят, он лишь снова самозабвенно задышал Джинёну прямо в лицо. Пак сдался. Даже отталкивать не стал, снова задумался о чём-то своём невесёлом. Коджо приподнял ухо и очень внимательно уставился в напряжённое лицо. Осторожно подобрался ещё поближе, явно намереваясь приободрить Джинёна жизнеутверждающим поцелуем от всей собачьей души. Но салон вдруг снова наполнился душераздирающими, пронзительными звуками, заставившими вздрогнуть и пса, и человека. Джинён по инерции потянулся к рации, но она как и раньше всё ещё была отключена. Тогда он осознал, что звук скорее доносится откуда-то снизу. Из бардачка? Пёс остервенело залаял, испуганно завертелся на паковских коленках. — Ну-ка! — прикрикнул на него Джинён и потянулся к дребезжащей панели. Распахнул бардачок, но только слишком неудачно, неловко, потому что всё его содержимое тут же посыпалось на пол. В том числе и разоряющийся во всю мощь туановский смартфон. — Да что ты будешь делать! — Джинён поспешно полез за ним под сидение, спихнув испуганного пса с колен. Телефон всё ещё продолжал надрываться, но только уже глухо и как-то придушенно. Джинён совсем нырнул вниз, над сидением замаячила только всклокоченная чёрная макушка. Коджо осторожно её понюхал и на всякий случай отступил назад, мало ли что ещё взбредёт в голову этому человеку. — Тр-тр-тр! ТР-ТР-Тр! — продолжал орать телефон. Джинён кряхтя и матерясь кое-как сумел дотянуться до блестящего экрана, случайно задев пальцем вместо красной зелёную кнопку. — Ах ты ж, — выдохнул с досадой, но салон уже наполнился чьим-то незнакомым звонким голосом: — Марк хён? Марк хён! Наконец-то я дозвонился! Джинён всё-таки выудил телефон и уселся вместе с ним в кресло. Тупо уставился в экран, на котором ярко поблескивала лаконичная надпись: «Югёми». Она почему-то сразу не понравилась Джинёну. При чём он сам никак не смог бы объяснить чем именно, просто в ней пряталась какая-то недосказанность, двусмысленность. Так могли звать и родственника, и того самого неизвестного любовника, о котором всё это время Джинён старался попросту не думать. Между тем, пока Джинён заторможено рассматривал телефон, звонкий голос всё ещё продолжал отчаянно вещать: — Марк хён, почему ты молчишь? Я так долго старался до тебя дозвониться! Не молчи! Я слышу, как ты дышишь! Джинён смущенно переглянулся с псом. Слышит он, надо же. — Хён! Ну, ответь! Я не злюсь на тебя. Наверное ты не смог придти. Я ведь понимаю. Просто сейчас случилось кое-что плохое и мне нужна твоя помощь! Марк хён! Джинён задумчиво погладил полированный корпус телефона и решившись, всё-таки занёс палец над красной кнопкой. — Не молчи! Это очень важно! Человек пропал! Помнишь Лору? Лору Хаксли! Какой-то тип забрал её прямо из больницы! — скороговоркой выпалил парнишка. Джинён замер. Почему-то сердце пропустило удар, а по телу разошёлся неприятный холодок. «Тип… Забрал кого-то, кто был знаком с Марком…» — Ты слушаешь? Слушает. Он слушает. Только вот не знает, как на это реагировать… — Мне сказали, что её забрал человек из органов опеки, но никто не видел его документов, а врач разговаривавший с ним куда-то уехал. Да и записей никаких нет. Вдруг это был кто-то посторонний? Может быть у того маньяка были друзья? Я не знаю, что делать, Марк хён! Почему ты молчишь?! — Как он выглядел? — очень хрипло прошептал Джинён. — Что? Тебя совсем не слышно, хён! Что у тебя с голосом? Ты болен? — Как он выглядел, тот человек, что забрал девочку? — громко повторил Джинён. На том конце озадаченно замолчали. Парень явно переваривал факт того, что услышал в трубке совсем чужой голос. — Марк хён? — неуверенно спросил он, — Это… Кто это? — Неважно, — откликнулся Джинён, — Его друг. Лучше ответь, как выглядел незнакомец. — Не знаю точно… Медсёстры назвали его красивым и статным, — растерянно откликнулся парнишка и всё-таки добавил, — Я знаю всех друзей хёна, а ваш голос мне не знаком. — Я новый друг, — Джинён понял, что постепенно всё больше погружается в панику, глупо было отвечать на чужой звонок, ничего хорошего из этого точно не выйдет. — Где хён?! — напряжённо выдохнули в трубку, — Что вы с ним сделали? — Боже…- прошептал Пак, — Да ничего я с ним не сделал! Спит он! В трубке повисло нехорошее молчание. Джинён мысленно проклял себя по-всякому и всё-таки снова осторожно заговорил: — Марк правда мой друг, я никогда бы не причинил ему боль, а на телефон я ответил чисто случайно. — Хо-ро-шо…- произнёс по складам парнишка, но в этом «хорошо» не было ничего хорошего, — Тогда позовите хёна к телефону, чтобы я убедился, что вы говорите правду. — Не могу, он спит. — И я должен поверить вам на слово? — Придётся, — вздохнул Пак, — Хотя можешь просто повесить трубку. На той стороне замялись. Вообще этот парень оказался каким-то странным, другой давно бы уже пригрозил полицией или попытался выведать местоположение, а этот зачем-то вступил в диалог… «Это я странный», — хмыкнул про себя Джинён, — «Какой чёрт дёрнул вообще отвечать?» — Вы правда друг хёна? — осторожно поинтересовался парнишка. — Да, — севшим голосом откликнулся Пак. — Только друг? Джинён смущенно замялся. Мало кто назвал бы дружбой то, что уже происходит между ним и профайлером. — Ясно, — глухо произнесли в трубку, — Я так и думал… теперь понятно почему хён не приезжал… «Если это его любовник, то мне тогда тоже всё понятно…» — совсем пригорюнился Джинён. Почему-то захотелось просто отключиться и спрятать смартфон подальше, а потом снова вернуться в дом и сделать вид, что этого разговора никогда не было. Интересно, прокатит? Или легче уже не станет? — И всё равно, — вдруг снова ожила трубка, — Мне всё ещё очень нужен хён. Не знаю кто вы и что на самом деле вас связывает с хёном, но наверняка ему не плевать на Лору. Так что передайте ему и скажите что я его жду. У Джинёна давно уже ярким румянцем горели щеки и уши, этот разговор здорово выбивал из колеи. Но вскользь упомянутый незнакомец забравший девочку никак не хотел покидать голову. — Где? — тихо произнес он, — Где ты его ждёшь? — В больнице, — глухо откликнулся парнишка. Джинён настороженно переглянулся с Коджо, но пёс лишь снова счастливо задышал, высунув влажный розовый язык. — Ещё раз, — совсем севшим голосом поинтересовался Джинён, — Как выглядел тот тип? — Я же сказал, — раздражённо отозвались из трубки, — Я сам его не видел, только медсёстры. А они сказали только что он красивый и статный. Блондин, кажется, волосы вроде белёсые…- неуверенно добавил парнишка, явно посоветовавшись с кем-то кто был рядом, — И глаза какие-то необычные… то ли синие, то ли голубые… — Фиолетовые, — с трудом выдавил из себя Джинён. — А? Да. Вроде бы… На душу вмиг навалилась безысходность, намертво придавила всем своим весом. «Это он». Сколько ещё это будет продолжаться? Неужели, он никогда не оставит в покое? Всегда будет преследовать по пятам… И всегда будут страдать невиновные… например, такие как эта девочка… — Мы приедем, — тихо пообещал Джинён. А потом подумал о Марке. О беззащитном профайлере, который спит там, в доме, и не подозревает ни о чём… «Нельзя его впутывать. Если он столкнётся с Франсуа, то не проживёт и дня…» — Я приеду, — уже решительнее повторил Пак и добавил, — Жди.

***

      Перед рассветом Марку приснился кошмар. Он брёл через какую-то пустошь сплошь заваленную старыми, прогнившими до основания остовами машин и мусором, а за ним неотступно следовала огромная птичья тень. Пахло гарью. Тусклое, запотевшее солнце нещадно пекло, а птичья тень и не думала от него защищать. Наоборот от её присутствия становилось лишь хуже, душнее, жарче, и Марку каждый вдох давался всё тяжелее. Кажется, он что-то искал или просто не знал куда идти, потому что всё кружил и кружил по этой помойке, а тень всё простиралась над ним своим острокрылым гигантским силуэтом. Он снова проснулся весь в поту, как раньше, ещё до появления Пака. С ним кошмары почти ушли, словно растворились, лишённые своей обычной силы. Но, выходит, не навсегда. Джинёна не оказалось в постели, но это не насторожило. Пак иногда спозаранку уходил в душ или брался приготовить завтрак. Марк перевернулся на спину и прислушался. Но дом молчал. Ни шагов, ни скрипов, ни обычных потасовок с Коджо… Сердце, полное плохих предчувствий, сжалось и задрожало. «Может он вышел наружу?» — но куда? У Джинёна нет привычки просто сидеть на крыльце или слоняться по округе, а значит… Марк испуганно вскочил с постели. Заметался по комнате в поисках одежды, принялся поспешно натягивать джинсы, схватился за футболку, но бросил. Помчался так.       На кухне его встретил только взволнованный Коджо. Пёс рыжим клубком рванулся под ноги, запрыгал, силясь что-то донести. Но Марк его словно не заметил, поспешно отдёрнул шторку за холодильником, а потом поспешил на улицу.       Пикапа не было. От него осталось лишь прямоугольное пятно на земле и следы шин. Марк растеряно замер, не в силах принять реальность. Джинён уехал? Без него? Но куда? Зачем? На эти вопросы теперь смогли бы ответить только узорчатые следы, ведущие в заросли. Коджо было ринулся по ним, уперев нос в землю, но уже через несколько метров повернул назад, снова запрыгал у ног хозяина. — Что? Не хочешь меня бросать? — угрюмо осведомился у него Марк, — А вот он бросил, — кивнул он в сторону уехавшего пикапа.       Осталось только связаться с Джойлом, да только рация тоже исчезла вместе с машиной. Тогда... Просто вернуться в дом? Марк подхватил подпрыгивающего пса на руки и понёс его с собой. Уже внутри он снова обшарил всё в поисках хотя бы оставленной записки, но тщетно. Пак исчез без следа. Ни пикапа, ни рации, ни записки. Ни-че-го… Только бестолковый Коджо, что всё вился у ног и взволнованно повизгивал, пытаясь что-то донести на своём собачьем языке. Но его Марк решил не брать в расчёт.